Что мне теперь делать, Дазай?

Окраина Йокогамы, 5-е мая, 2020

      Чуе приснился ужасающий сон. Его нельзя было назвать иначе, ведь именно сегодня ночью ему почудилось то, о чём он и думать не хотел. «Боже, если ты существуешь, сохрани его никчёмную тушку до тех пор, пока я не приду, чтобы лично его придушить за самоуправство». С этими мыслями Чуя подорвался и, используя гравитацию, помчался на выручку Дазаю. Тогда он ещё не знал, что ждёт его там.       Каждый шаг давался ему с трудом. Голова тяжелела от мысли, что с этим проклятым Дазаем могло что-то случиться. Ведь Чуя просил его дождаться, не лезть на рожон. Когда он прибыл на место встречи, то, естественно, никого там не обнаружил. Ни одного сообщения или пропущенного вызова от Дазая не было.       «Вероятно, что-то заставило его быстро покинуть это место, и он не успел написать, — подумал Чуя, сам не веря в свои слова. — Да кого я обманываю. Он просто забил на меня, как и всегда. Плевать он хотел на мою поддержку!»       Тем не менее, Чуя немедля бросился бежать. Он не раз спотыкался и падал, но вставал, и как будто не замечая этого, бежал дальше. Задыхаясь, он проклинал судьбу за то, что подарила ему именно эту способность, ведь прямо сейчас пригодилась бы телепортация, например. Его не волновали ни саднящие раны, ни усталость, вдруг навалившаяся так резко, что хотелось закрыть глаза и уснуть. Он просто бежал, боясь не успеть. Не успеть к нему на помощь.       

Побережье р. Накамура, две недели назад

      Пару недель назад Чуя получил от Дазая сообщение:       «Чуя, нужно встретиться. На нашем месте в 20:00. Жду». От: Дазай, 12:05.       Удивился ли Чуя? Нисколько. Он хорошо знал Дазая, и все его шаги просчитывал наперёд. Поэтому почуял неладное и сразу подумал о том, что это предложение может оказаться очередной уловкой лишь для того, чтобы подразнить его. В последнее время он часто так делал. Однако, то сообщение выглядело уж слишком по-деловому, и в сердце Чуи закралась тревога… Но он не смог отказать Дазаю, поэтому в назначенное время пришел на «их» место.       Если Дазай просил о встрече, несмотря на все разногласия с бывшим напарником, Чуя никогда не отказывал ему в этом. Даже если они заканчивались одинаково — дракой, он не мог не прийти. В конце концов, навалять Дазаю стало не просто целью всей его жизни, а настоящим удовольствием.       Их встреча состоялась на берегу реки. Дазай, как и всегда, держа руки в карманах пальто неизменно песочного цвета, задумчиво наблюдал за тем, как река несёт свои бурные воды вниз по течению. Наверное, в тот момент он думал о том, почему же не погиб в тот день. Ах да, всё потому, что добрая Ацуши Накаджима решила спасти его. Имела ли она представление, кого спасала? Ради чего? Нет, конечно. Ацуши — добрая девочка, и не смогла бы пройти мимо чьей-то беды. Умирая от голода, она всё равно полезла в воду, не думая о том, что и сама может лишиться жизни. Ну, а Дазай? О чём думал он, когда прыгал в воду, пытаясь покончить с собой? Неужели только о том, чтобы умереть? В его бесконечных попытках самоубийства таилось одиночество, непреодолимая печаль и горечь утраты близкого друга, той самой «родной души», которую он так искал. И когда, наконец, нашёл, то потерял её снова. А вместе с этой утратой ушло и желание бороться. И не важно за что или с кем. Оно просто ушло и больше не возвращалось. Дазай старательно делал вид, что справляется, чтобы его близкая «родная душа» там, наверху, не волновалась за него. Но если бы он справлялся, помышлял бы о смерти? Вопрос, оставшийся без ответа.       Чуя незаметно приблизился к берегу и теперь молча наблюдал за неподвижной фигурой Дазая. Наверное, думал о чём-то своём. Может быть о Дазае или об Одасаку? О чём же? Неизвестно, кем терзалось его сердце, и о ком тосковала душа, но взгляд его был таким глубоким и всеобъемлющим, будто внутри него таилась целая вселенная… Нескончаемые вопросы, от которых он так долго убегал, обрушились, словно снег на голову, не давая сосредоточиться на чём-то одном. И теперь Чуя не понимал, как избавиться от этих вопросов, и потому злился. Ведь раньше он мог побить кого-нибудь или подраться с Дазаем, и его душевное равновесие приходило в норму. Но что не так в этот раз? Дазай сейчас стоит перед ним и, вероятно, сопротивляться не станет. Так почему же ему просто не избить его, как раньше? Почему?       Чуя просто молчал, не зная, как избавиться от неприятных ощущений, до последнего скрывая волны негодования, вот-вот готовые вырваться на свободу, словно буря. Он сам себе удивился: «Я пялюсь на него, как девка, и до сих пор не врезал ему? Да что со мной не так? Разве он что-то для меня значит?»       Чуя встряхнул головой, прогоняя надоедливые мысли, словно наваждение, от чего шляпа на голове сместилась в бок, что сейчас выглядело нелепо. Накахара поправил шляпу, и его самообладание восстановилось. Как будто шляпа действительно что-то значила для его душевного покоя. Прочистив горло, он наконец заговорил:       «Ты позвал меня постоять?» — Человек в пальто песочного цвета немного вздрогнул и обернулся. Утопая в раздумьях, Дазай ослабил бдительность и не заметил, что Чуя уже несколько минут стоит за его спиной и наблюдает за ним.       «Ты что-нибудь знаешь о «Dirty Dogs (1)?» — спросил Дазай.       «Немного слышал. Мори-сама упоминал, что в городе появились какие-то залётные птички. Босс просил не ввязываться в это дело. Без приказа я не полезу. Но почему это интересует ВДА? Они-то чем насолили вам?»       «ВДА? Они, конечно, в курсе, но в случае конфликта в стороне стоять не будут, как и твой босс, — пояснил Дазай. Выдержав небольшую паузу, он добавил: — Дело не в этом. Я больше не связан с ВДА, поэтому просил тебя прийти по другой причине».       «Что ты несёшь? Ты ушёл из агентства? Зачем? Если рассчитываешь, что мы примем тебя назад, то закатай губу — в Мафию тебе дорога закрыта».       «Нет, обратно в Мафию я не спешу. Теперь я сам по себе».       «Кто бы тебя ещё звал», — злобно бросил Чуя, но Дазай его проигнорировал и продолжил разговор, но тему уже сменил:       «Чуя, подумай, что бы ты сделал на месте своего босса, появись на твоём пути некое препятствие, вроде «Dirty Dogs?»       «Мафия не терпит конкуренции. Я бы давно с ними разобрался», — твердо ответил Чуя.       «Тогда почему твой босс не спешит этого делать? В чём причина?»       «Причина? Хм… — Чуя задумался. Его лицо сейчас выражало целый спектр эмоций, включая изумление, досаду и гнев. — Что ты хочешь этим сказать?»       «Хочу сказать, что это неспроста. Неужели ты сам не понимаешь? Мори-сама и Фукудзава-сама, разве они допустили бы появление этой группы? Я знаю их обоих, и достаточно хорошо. Если бы они всерьёз взялись за это дело, мы бы даже не услышали о существовании какой-то залётной банды». — Дазай запустил руку во внутренний карман пиджака, извлекая конверт, и протянул его Чуе.       «Что это?» — спросил он.       «Открой и взгляни. Это очень ценная информация. Всё, что ты сейчас увидишь, должно остаться только в твоей голове. Мори-сама ничего не должен об этом знать», — Дазай всё ещё держал конверт в руке, а Чуя не спешил его брать.       То самое загадочное секундное замешательство мелькнуло на лице Чуи, но как и явилось, так и ушло. Накахара изменился в лице, как и всегда, натянув маску безразличия на фарфоровую кожу. Вопросы не оставляли его в покое. Стоит ли верить Дазаю, ведь он столько раз его подводил? Что это за информация такая, о которой не должен знать босс? И зачем Дазай вообще решил в этом участвовать? Ему скучно живётся? С какой целью этому «придурку» понадобилось втягивать и его?       «Я понимаю твоё замешательство. Сейчас в твоей голове много вопросов. Ответы на них ты пока не получишь, но обещаю, я всё очень скоро тебе объясню. Ты мне веришь?» — Чуя смерил Дазая взглядом всецелого недоверия, но задумался: «А что, если ему можно верить?» Схватив конверт, Накахара раскрыл его и поспешно извлёк оттуда несколько фотографий.       «Что это за хрень? — «Рыжая макушка», как иногда называл его Дазай, вдруг изумлённо отпрянул, недоверчиво взирая на собеседника с таким выражением, как будто ему только что сообщили государственную тайну. — Откуда это… у тебя? Что это за снимки? Как ты…»       «Успокойся. У меня свои источники, которые по понятным причинам, я раскрывать не стану, — ответил кареглазый шатен. — Теперь ты понял, почему должен держать это в тайне?»       «Понял, но… — Чуя растерянно опустил руки и смерил Дазая тревожным взглядом, высматривая в выражении лица кареглазого собеседника ответы на свои вопросы. Однако, Чуя осознавал, что прямо сейчас вряд ли получит их. — Но что ты собираешься делать?» — Чуя вернул Дазаю конверт.       «Буду действовать, полагаясь лишь на себя и свои дедуктивные способности. Ну… и на парочку хороших знакомых».       «Понятно, почему ты ушёл из ВДА. Но зачем? Ты бы мог действовать от их лица и получил бы гораздо больше. Фукудзава-сама вообще в курсе того, что ты задумал?»       «В курсе. Это он помог мне с поиском информации».       «Тогда зачем ты ушёл? Не лучше ли использовать ВДА в качестве прикрытия?»       «Я не хочу, чтобы их это коснулось. Мы договорились, что если не буду вмешивать ВДА, то могу действовать, используя любые методы и уловки. Даже встреча с тобой — часть моего плана».       «Дазай, ты весь состоишь из планов и продуманных комбинаций, каждый твой шаг рассчитан до мелочей. Но не боишься ли ты однажды осечься, как тогда, два года назад?»       Дазай вздрогнул. Видимо, вспомнил что-то неприятное.       «Боюсь. Больше всего на свете я боюсь, что прошлое повторится, но выхода нет».       «Всё может плохо закончиться, ты понимаешь? Если хоть один из пунктов твоего гениального плана провалится, ты умрешь. Меня может не быть рядом, как тогда».       «Понимаю, но я уже всё решил».       «Отступи… — шептал Чуя. — Отступи, пока не поздно!» — В следующую минуту Чуя уже кричал. На долю секунды в его взгляде застыло беспокойство.       «Не могу. Я не могу отступить!» — сказал Дазай тоном, не терпящим возражений. Посмел бы Чуя остановить его? Нет, не посмел бы. Не сейчас, когда узнал такие подробности о смерти Одасаку. Его это тоже касалось, поэтому Чуя не мог быть уверенным, что оставит всё, как есть, и не станет помогать Дазаю в осуществлении его плана. В одном лишь рыжий себя убедил — мешать не станет. За смерть Одасаку должны ответить все без исключения.       «Дазай, чёртов придурок, — тихо ответил Чуя, а затем, схватив того за грудки, повалил на землю. — Сдохнешь, чёрт с тобой, но подумал ли ты, что делать мне, когда тебя не станет? Как мне жить? Ты правда считаешь, что ничего для меня не стоишь?» — Всё его тело дрожало. Чуя не мог совладать с эмоциями, не понимая, откуда они взялись. Почему-то ему очень сильно захотелось избить Дазая до полусмерти. Накахара поднял дрожащую руку и сжал её в кулак. Немного погодя, будто раздумывая — бить или не бить, всё же ударил. В приливе бессильной ярости удары его маленького, но тяжёлого кулака сыпались на Дазая друг за другом, но казалось, шатен и вовсе не обращает на них внимания, неподвижно застыв на земле, как изваяние, позволяя себя истязать. Удар в лицо, прямо по скуле, еще один — в челюсть, затем ещё, и ещё… Чуя не останавливался, приговаривая под нос: «Придурок, чёртов придурок!» Когда он закончил, Дазай взглянул на него с сожалением и улыбнулся. В его глазах Чуя увидел горечь, и только в этот момент он понял, что это значит.       «Прости… Прости меня», — всё, что выдавил из себя Дазай. Что ещё он мог ему сказать? Как мог утешить его? Отказаться от плана и жить счастливо, зная, почему на самом деле погиб Одасаку, и оставить его убийц свободно гулять на свободе — выше его сил. Дазай заплатил бы любую цену за восстановление справедливости ради памяти друга, пускай это будет жизнь — он отступать не станет. Чуя понимал это даже лучше него. И от осознания неотвратимости происходящего на душе «рыжей макушки» залегло горестное разочарование.       «Обещай, что не сдохнешь», — тихо ответил Чуя.       «Не могу обещать…»       «Тогда позволь помочь тебе».       «Помочь? Нет. Я не хочу».       «Не хочешь? Не хочешь принять мою помощь?»       «Не хочу, чтобы ты увидел то, чего не захочешь видеть — мою смерть. Не хочу, чтобы ты пострадал или погиб. Не хочу потерять ещё одного близкого человека…» — Дазай замолчал. После короткого вздоха его ресницы заблестели, и из уголков глаз тихонько скатились две слезы, потерявшиеся в копне волос.       «Тебе не обязательно умирать! Сколько раз ты пытался — и что, удачно? Знаешь, в тот день стоило оставить тебя подыхать с дырой в печени! Пусть бы ты сдох прямо на моих руках! — Чуя ударил Дазая по плечу со всей силы. Как будто это могло что-то изменить. — Я ненавижу тебя, Дазай… Ты даже не представляешь себе, как я тебя ненавижу! Пусть так, ведь наши пути давно разошлись. Но я не прошу от тебя слишком многого, всего лишь принять мою помощь! Это настолько сложно?»       Это эмоциональное признание оставило в душе Чуи глубокую рану. Казалось, он пронзил себя холодным, острым лезвием и вынул сердце из груди. Разве такой, как Чуя, способен на это? И ради кого все эти жертвы? Ради предателя и сумасброда с суицидальными наклонностями?       Когда-то Осаму Дазай и Чуя Накахара были напарниками. Чуе приходилось мириться с его попытками самоубийства и даже приходилось вытаскивать с того света. Однажды Дазай впал в кому после того, как принял целую горсть сильнейших транквилизаторов. И лишь каким-то чудом его обнаружил Чуя и вызвал скорую. Тогда Дазай почти целый месяц провалялся в реанимации, не приходя в сознание. К счастью, всё обошлось. После выздоровления он приступил к делам. Спустя какое-то время кареглазый шатен совершил очередную попытку самоубийства, выстрелив себе в печень. В надежде, что он истечёт кровью прежде, чем его успеют спасти, Дазай заперся в ванной. Но кто-то услышал выстрел и вызвал полицию. Дазая нашли и отвезли в больницу. Чуя уладил проблемы с копами. Подобных случаев больше не повторялось, но другие попытки самоубийства, такие как удушение, утопление и перерезание вен, повторялись с завидной периодичностью, к счастью, они не приводили к серьезным последствиям.       «Не заставляй меня принимать решения, о которых я буду жалеть!»       «Что ты несёшь?! Я, черт возьми, каждый день борюсь с желанием прикончить тебя, придурок! Знаешь, сколько раз я жалел о том, что спасал твою задницу! Когда тебя ранили в перестрелке, я, мать твою, мог прикопать тебя у дороги, но, блядь, вытащил! Я терпел все твои чудные приколы, в том числе многочисленные попытки самовыпилиться! А ты собираешься оставить меня в стороне, а сам сдохнуть там, где тебя никто не найдёт? Не в этот раз, Дазай, не в этот раз. Если ты сдохнешь, то только когда я тебя прикончу, лично!» — Чуя так разозлился, что не заметил, как схватил Дазая за горло и начал душить. Он остановился только тогда, когда Дазай начал хрипеть.       Прошло какое-то время прежде, чем Дазай Осаму пришёл в себя. Он откашлялся и тихо проговорил:       «Знаешь, я бы отдал всё, что у меня есть, если бы мне предоставили выбор родиться другим человеком… Но, к сожалению, я — это я, а ты — это Чуя Накахара. В другой жизни я бы хотел стать твоим другом и прикрывать твою спину. Наверное, я мечтаю о многом».       «Дазай, что за розовые сопли ещё? Ты ополоумел совсем?»       «У меня всегда был друг, Чуя. И я могу назвать его имя. А ты можешь?» — спросил Дазай, глядя Чуе в глаза, понадеявшись на то, что тот ответит «нет». Чуя молчал не долго, но его ответ не требовал объяснений. Всё было очевидно.       «Могу. И назову. Если ты того пожелаешь», — твёрдо ответил Чуя.       «Пусть останется так, как есть».       «Ты…» — Чуя поднялся на ноги, встряхнув рукой. Затем, опомнившись, посмотрел на свою одежду и понял, что она в крови Дазая, как и Дазай, впрочем. «Нужно переодеться», — подумал он, а вслух сказал: «Пошёл ты! Я ухожу. И даже если в канаве найдут твой хладный труп, я не пророню ни слезинки», — Чуя развернулся и отправился вверх по берегу реки в сторону города.       А Дазай лишь бросил ему вслед, не надеясь, что он услышит:       «Обещай, что выпьешь со мной медовый Jack Daniel’s, как закончим!»       Но Чуя услышал. Он тихо проговорил:       «Отличный виски. Это единственное, что я могу тебе обещать. Я обещаю тебе это», — Вскоре его маленькая фигурка исчезла вдали.       Человек в пальто песочного цвета поднялся с земли и отряхнулся. Немного погодя промокнул платком ссадины на лице и убрал кровь.       «Что ж, пора начинать эту игру», — подумал он, глядя на бурный поток реки, устремившийся вниз по течению.