Агрессор

Наше время. Робин Локсли. Осознание, отторжение, принятие… Я стоял под холодным душем, чувствуя, как каждую мышцу сводит гребаной судорогой. Капли стекали по обнаженной коже, проделывая мокрые дорожки. Я закрываю глаза, выдыхаю горячий воздух пара. Ненависть пробивает меня изнутри, я сжимаю глаза как можно сильнее, чтобы никого не видеть и не чувствовать. Вдох-выдох… Рука облокачивается на каменную плитку душевой, собирая конденсат напряжёнными пальцами. — ТВОЮ МАТЬ! Я кричу на всю ванную, а после врезаю кулаком по зеркалу, разбивая чёртово стекло на мелкие осколки. Голубые глаза смотрят на меня по ту сторону отражения, но в них скопилось столько боли, которая переросла в злобу, что мне на секунду становится не по себе. А что бы сказала она? Кровь смешивается с водой и стекает на кафель. Грудь тяжело вздымается, я вижу как красная субстанция исчезает в дыре водостока. Как бы я хотел так же испариться! — Почему она! МАТЬ ТВОЮ! Почему не я! Хриплый голос вырывается из груди вместе с кашлем. Я провожу окровавленным запястьем по собственным мышцам, ощущая глубокие шрамы с той катастрофы, от чего к горлу подступает привкус желчи. Мысли трещат в голове, разрывая её изнутри. Дыхание учащается, а гнев вырывается наружу. — Три шрама! — ударил кулаком по плитке, что аж послышался треск костяшек. — Твою мать! Шрамы! — истерика вырывалась изнутри. — А Реджина… — ещё сильнее и сильнее бил о плитку, наблюдая, как она становится красной от крови. Я бил так, что мрамор начал раскалываться на части. Боль в окровавленных кулаках не ощущалась, ведь её заглушала не физическая сила, а душевная. Моё тело не подчинялось, скулы заострились, а каждый клочок кожи горел от напряжения. По щекам покатились слёзы, а руки беспощадно колотили по плите. — Робин?! Дверь открылась, и туда кто-то зашел, но мне было плевать кто, звуки слышались отстранённо. — Чёрт, Локсли! — услышал, как открыли душевую кабинку, от чего горячий воздух обдул спину. — Отвали от меня! — заорал я, скидывая руку со своей спины. — Иди на хер! — Сейчас ты туда пойдёшь, если не успокоишься! — воду резко выключили, а грубый тон взбесил меня до мозга костей. — Оставь меня! Отвали! — снова сбрасывал руки на своей спине, выколачивая стену. — Чёрт! — мужчина силой одёрнул меня и встал спереди, схватив рукой за шею. — Посмотри на меня! — зафиксировал мой кулак в своей руке, за что получил второй в живот, но тот даже не шелохнулся. — Отвали! — кожа горела, а его пальцы сжимали шею до посинения. — Посмотри на меня! — он ударил меня в челюсть и поднял подбородок, от чего я замер. — Чего тебе нужно?! — закричал я во весь голос, но брыкаться перестал. — Мать твою, убери свой гребаный зад отсюда! — Заткнись! — почувствовал, как тот сжал сильнее шею, приводя меня в чувства. — И слушай меня, сукин ты сын! — дыхание вырывалось из его рта, и я услышал запах мяты. — Ты гребаная тряпка, Локсли! — Продолжай… — мышцы тряслись, но я с ненавистью смотрел в его голубые глаза, которые, из-за чёрных бровей и ресниц, были ярче моих. — Что ещё скажешь, Джонс?! — снова ударил его в живот, но он лишь немного зашипел, напрягая мышцы пресса. — Ей бы это понравилось? — заорал на меня, прижимая лоб ко лбу, но не размыкая зрительного контакта. — Она бы не одобрила этого гребаного самобичевания! — Заткнись! Не говори о ней! — Нет! Нет, мать твою, я скажу! — его короткие ногти впились в мою кожу на шее, пока вторая рука держала грудь. — Она ненавидит тебя за это! Каждый день твоей гребаной жизни будет ненавидеть! Но… — он знал, что только так я был способен успокоиться, лишь когда меня унижают, когда делают больно, и за это благодарен, — но не ты один её потерял, — еле слышно прошептал, закрывая глаза, пока его дыхание касалось моих губ, а наши груди вздымались в бешеном ритме. — Я тоже её потерял… — Я знаю… — прошипел я, ощущая привкус крови на губах, видимо, прокусил её в порыве злости. — Выйди из душа, — серьёзно посмотрел на меня, ослабляя хватку на шее. — Чёрт, Локсли, я не могу потерять ещё одного друга! — уже более спокойно прошипел Киллиан, скрепя зубами. — Когда-то вы помогли мне, вытянули из этого дерьма, — голубые глаза закрывала слегка свисающая чёлка, — я тебя не отпущу, мать твою! — Я тебя понял, — убрал руки от его груди, проводя ладонями по мокрым волосам. — Дай мне время, — Киллиан отступил, снова включая воду, только на сей раз настроив температуру. Я опёрся руками на холодную плитку, устало склонив голову под тёплыми струями, и слушал его тихие шаги, что направлялись в сторону дверей. — Эй, ты умрёшь только от моих рук, — он серьёзно пригрозил мне. — Иди девку трахни, Джонс! — с язвой произнёс я, но друг понял, что я больше не срываюсь, и, не сказав ни слова, Киллиан вышел из душевой, пока я смывал спёкшуюся кровь. Месяц назад. Робин. Я уже накинул на себя пиджак, поправляя запонки, пока мать собирала оставшиеся вещи по палате. Вчера побывал в морге, стараясь опознать некоторых людей с той самой аварии, но, к счастью или нет, так и не нашёл Реджину. Чёрт, моё сердце в тот момент сделало кульбит в груди и чуть не остановилось. Да, теперь у моего адвоката появилось ещё больше дел, но осознание того, что моя девочка может быть живой, не покидало. С появлением одной брюнетки с карими глазами моя жизнь круто изменилась, однако, любовь причиняет боль, а именно, эта боль сжирает меня изнутри. Я ненавидел её, себя, за то, что ненавижу женщин, но чёртова сучка меня переубедила. Только один человек знал, как сильно безжалостный Робин Локсли менялся в присутствии девушки с загадочным прошлым. Я никогда не признаюсь ей, как сильно мне необходима её задница в моей постели каждый день, но она об этом знала. Чёрт, я даже не успел ей об этом сказать. Губы были свёрнуты в трубочку и прижаты к бархатной коробочке. Ворсинки приятно царапали кожу, пока только я один знал, что находится там внутри. — Милый, — голос матери отвлёк, и я засунул своё сокровище в карман брюк. — Мне жаль, что её не нашли. — Не стоит, я найду её, — быстро рявкнул, окидывая взглядом солнечную погоду за окном. — И она станет моей. — Робин, ты же понимаешь, что она может быть… — Жива! — резко развернулся я, посмотрев на испуганные, подобно моим, глаза. — Прости, не хотел тебя напугать, — сжал руки в кулаки, прекрасно зная, что она может быть права. — Ты любишь её… — прошептала женщина, боясь снова меня задеть, на что я в ответ замолчал. Люблю ли я? Смогу ли я жить дальше? Хочу ли прожить жизнь только с ней? Довольно заманчивая перспектива, однако, она пошла под откос одним днём. Я был не уверен каким днём именно: когда я её встретил, или когда произошла авария? С одной стороны, не будь её, я бы не испытывал боль, а с другой, я бы превратился в чудовище, каким всегда и являлся. Агрессор, доминант, монстр… И ещё кучу слов я слышал в свой адрес от людей, только она, чёрт побери, всё равно не боялась. — Голд сказал, что всегда рад увидеть тебя на работе, в качестве своего помощника, как только ты окрепнешь, — проинструктировала мама. Голд — это директор нашей авиакомпании «Gold», где само название говорит о самолюбии её владельца. Слишком богат, слишком наглый, готовый идти по головам ради выгоды и собственного блага. Я восхищался им, до поры до времени. Этот человек имел кучу связей, девушек, мнение и уважение в обществе. Он был, как отец, которого у меня никогда не было, однако сейчас я презирал его больше всех на свете. И побереги его бог, если я не найду Реджину. Лично сровняю его компанию с землёй и похороню владельца под тем самым обломком самолёта. — Пускай засунет своё предложение в задницу. Рявкнул я, хлопнул дверью перед носом матери. Холодный декабрьский ветер трепал волосы, пока я достал одну сигарету из припрятанных мной во внутреннем кармане пиджака. Толстая полоска прошлась по губам, всегда так делаю, а нос глубоко пропустил через себя запах гвоздики, будоража лёгкие. Зубы зажали между собой чёрную сигарету, перекидывая её с одной стороны на другую. Я никогда не носил с собой зажигалку или спички, мне просто нравилось ощущать сигарету между зубов и держать над собой контроль. А закуривал только тогда, когда ощущал себя слишком хреново, в глубокой юности, но сейчас ещё хуже, хоть и старался держаться. Машины скорой помощи объезжали кольцо дороги, пока мой чёрный «Форд» припарковался у входа, куда уже зашла мама, окинув меня обеспокоенным взглядом. Очередная машина скорой проехала мимо меня, и на другой стороне дороги я увидел мужчину в чёрном костюме. — Дерьмо, — рявкнул себе под нос, выплёвывая на дорогу, пока пальцы зажали сигарету. Стремительными шагами поплёлся к нему, прокручивая в голове всевозможные мысли. Мужчина с тёмной шевелюрой и голубыми глазами стоял неподвижно, а как только я подошёл, щелкнул кнопку зажигалки перед моим носом. — Рад, что ты выбрался, старик, — немного улыбается, но от меня не ускользает полный грусти взгляд. — Всё хреново? — спросил я, смотря на огонёк зажигалки, обдумывая стоит ли мне курить. — Закури, — кидает взгляд на зажигалку, вторую руку держа в кармане. Я последовал его совету, поджигая один из концов трубочки. Терпкий запах табака и гвоздики наполнил пространство, пока мои лёгкие получили первую затяжку. Чёрт, а я скучал. — Тебе не звонил адвокат? — взял из рук мою сигарету, тоже закуривая, а после вернул обратно, скрепя зубами под мой немой вопрос. — Джонс, что-то с инвестициями? — поинтересовался я, ощущая, как пепел сам собой осыпается на руку. — Хуже, — робко заявил друг, не отводя глаз. — Что может быть хуже?! — но тут меня осенило, а сердце бешено забилось в груди. — Реджина! — Нам следует… — Заткнись! — сжал сигарету между пальцев, боясь услышать какой-либо ответ. — Она… — Районная больница, сегодня доставили, — я метнулся в другую сторону, растаптывая окурок, но его рука перехватила мою. — Робин, её доставили в морг…

Осознание.

От писка в ушах я не слышу Киллиана, на ватных ногах несусь к машине и кричу водителю адрес. Мать не задавала вопросов, сидя на заднем сидении, лишь наблюдала, как играют эмоции на моём лице. Как сильно я сжимаю ручку машины, ору на водителя и швыряю стаканчик с кофе по салону. Мы неслись даже на красный свет, к чёрту, потом займусь платёжками штрафов. Почти прибыли к месту, однако перед носом нашей машины пронёсся «Джип», загородив путь к больнице. — Что он делает! — ору я, выходя из машины, разъяренно крича на Джонса. — Тебе туда лучше не идти! — пытается убрать меня от дверей, но я с силой врезаю ему по челюсти, а сам прохожу дальше. — Мистер…. Простите, сэр, вам туда нельзя! — кричит кто-то мне вслед, но я с силой, на ходу, раскрываю двери, будто зная куда идти. — Охрана! Я резко развернулся, впечатав блондинку в стену, рукой сдавливая горло. Её ноги потеряли опору, а мои действия рассудок. — Морг где? — шепчу я, крепче сдавливая хватку и оскаливая зубы. — На… — её дыхание учащается, а мне нравится играть с жизнью девушки, снова вспыхнули какие-то давно забытые чувства. — Направо… Я отпускаю руку, девушка кашляет и хватается за горло, но мне глубоко плевать. Уже на автомате раскрываю последнюю белую дверь, влетая в холодное помещение. Куча каталок с телами, прикрытыми голубой тканью, спёртый трупный запах и мигающая лампа. Писк и страх поселились в груди, вызывая ледяной кровоток в теле. Голова начала кружиться, а изображения плыть. — Робин! — послышался крик Киллиана, который забежал в помещение с парой девушек из персонала. — Где она?! — судорожно смотрел на него, сжимая пальцы в кулаки. — Где она! — Вам не стоит… — попыталась возразить девушка. — Заткнись! Покажи её, если не хочешь оказаться одной из трупов! — заорал я, скрепя зубами и прожигая рыжеволосую даму глазами. — Робин, пошли… она права… — медленно подходил Киллиан. — Я видел её, ты не хочешь на это смотреть… — Нет! Ты лжёшь! Вы все лжёте! Она жива!

Отторжение

— Покажите ему, — кивнул друг, а я проследил за медсестрой, что подошла к одному из трупов. Девушка одёрнула ткань, а меня перевернуло во всех смыслах слова. Руки задрожали, ноги подкосились, зубы скрипели. Обугленное тело, изувеченное настолько, что шикарное лицо женщины смешалось с кровью, как и все части тела. Волосы сгорели, а несколько каштановых прядей сохранилось, пока кусок мяса лежал на каталке. Я поднял руку и закрыл тело простынью. Задавливая в себе какие-либо эмоции, попятился назад, мотыля головой. Всё было хорошо совсем недавно… — Мы взяли образцы ДНК, они сошлись, — тихо произнесла девушка, стараясь быть незамеченной. — Она сгорела раньше, чем упал самолёт, из-за чего практически невидно схожих черт. — Закрой рот! — крикнул я, на ватных ногах выходя из кабинета. — Она была беременна… — слишком громко отразилось в моих ушах, что аж кулак рассёк воздух и врезался в стекло напротив. — Твою мать!

Принятие.

Я потерял всё… Наше время. Робин Клубы дыма рассекали помещение. Запах гвоздики зародился в лёгких. Я сидел на кресле спальни, подпирая голову рукой, в которой держал коньяк со льдом. Киллиан расхаживал у огромного панорамного окна, бросая косые взгляды в мою сторону. А чего он хотел? Что я продолжу трахаться со всеми подряд, забыв всё? — Робин, прошел месяц, ты так и будешь сидеть в четырёх стенах, убиваться и пить? — Заткнись, от твоего голоса меня тошнит, — подпёр голову, стряхивая пепел на пол. — Я серьёзно, чёрт побери! — он выхватил из рук сигарету и залпом выпил мой коньяк, присаживаясь на кожаный диван напротив. — Ты никогда столько не пил! Спасибо, что колёса* не глотаешь, хотя я уже в этом не уверен! — Я — не ты! — огрызнулся, переводя взгляд в окно, по которому стекали капли воды. — Ну и катись ты! — пнул ногой пуф. — Давай, жри таблетки, кури, бухай… Давай! Неженка! — А что ты предлагаешь? Снова шляться по клубам? Трахать всё и всех кто движется? Устраивать оргии, насиловать? — Убивать, — закончил он, серьёзно посмотрев на меня. — Локсли, тебе пора вернуться. Бизнес, финансы, связи, всё, чем ты жил до её появления. — Ты хорошо справляешься с бизнесом и без меня, Джонс. — Да твою мать! — перевернул стол, расставляя руки по обе стороны от меня, со злостью смотря в глаза. — Ты гребаная мафия, чёрт возьми! А не баба, что распустила сопли! — Я лётчик, пилот самолёта… — Заливай дальше то, что ты хочешь слышать со стороны! — оскалился, шипя. — Ты мафиози, Локсли! Этого у тебя не отнять! И что я должен говорить парням, когда они спрашивают, куда делась твоя задница?! Я было открыл рот, чтобы что-то сказать, но не получилось. Киллиан был прав. Мать твою, прав, как всегда! — Пора, брат. Ты не можешь сдохнуть тут! — протянул мне руку, а я вопросительно посмотрел, обдумывая последствия. — Найди мне все документы по поводу расследования падения самолёта! — взял его за руку и резко встал. — Заставь копов рыть дело, иначе на этом месте будут их могилы. И… мать твою, если я не найду информацию до конца недели, то лично наведаюсь к ним, — подошёл к стене, вводя код на дисплее, — с сюрпризом… — дверь открылась, предоставляя разные оружия взору, среди которых была парочка моих любимцев. — Давай сразу с сюрприза? — потёр руки Джонс, поправляя пиджак. — Я подумаю.