Агрессор

Робин Локсли Наше время Капли дождя отстукивали грустную мелодию по подоконнику, вальсируя в танце с маленькими ледяными льдинками града. Погода уже неделю держалась ни к чёрту, что свидетельствовало о приходе поздней осени. Вкус гвоздики наполняет лёгкие, помогая дышать, а белые клубы дыма вырываются через форточку. Я нервно сжал маленький окурок, рассматривая лавочку у фонтана под дубом, которая вся заливалась дождем. — Робин, ну это все данные, что можно только откопать! — закинув ногу на ногу, сидел в кресле Джонс, прожигая мою спину. — Успокойся, дружище, никто не виноват в аварии, это вышло случайно. Медэкспертиза, множество техников, копы, — они приходят к одному и тому же выводу: возгорание по вине технической составляющей самолёта, — он тяжело вздохнул, словно опуская руки на мои плечи, чтобы произнести вердикт. — Отпусти её, так бывает, люди умирают! — Заткнись! — подскочил к нему я, выхватывая заключение следователя из рук, а после налил крепкого виски. — Робин! — подлетел ко мне друг, пытаясь привести в чувства. — Отпусти! Мои глаза, словно во мраке, бегают по строчкам заключения экспертов, от чего сердце сдавливается в тугой узел. Чёрт бы побрал состояние, при котором отчаянно ищешь способ обрести надежду хоть в маленькой помарке. — Почему ты не нажал на них?! — закричал я, продолжая прожигать дыру в буквах. — Возьми ребят, устрой погром, пусть лучше работают! — Да ты спятил! — вскочил он, поправляя борты чёрного дорогого пиджака. — Там чёрным по белому написано: «Авария произошла в связи возгорания лопастей самолёта, из-за неисправности деталей», то бишь техническая ошибка, — подметил Киллиан. — А ты хочешь, чтобы из-за твоего маразма я повёл людей в полицейский участок всё крушить без причины? Рискуя их свободой?! — Да! — яростно дочитываю заключение, переводя взгляд в голубые, потемневшие от злости, глаза. — Так лидер не поступает, Локсли! — покачал головой, пытаясь успокоить собственный гнев. — «Братья превыше баб, семья превыше отношений», — повторил слова Киллиан. — Ты сам придумал девиз нашей шайки, когда мы только вошли в эту сферу бизнеса и тьмы. Ты вёл нас много лет, а из-за бабы, очередной горячей киски, которая тебя с радостью принимает, решил бросить всех? Я не выдержал и вмазал ему кулаком под подбородок. Послышался хруст костей и звяканье челюсти, а после на костяшках пальцев потекла кровь Киллиана, что просочилась сквозь губу. Дыхание сбилось, а злость наполнила грудь до предела. Руки чесались ударить его ещё с самого первого слова, но это уже слишком. Джонс вытер рукавом кровь и опёрся руками о колени, тяжело дыша. — Сукин сын, не смей так говорить о ней! После всего того, что она сделала для тебя! — рычал я, глотая собственные слова. — Робин, ты отказываешься от нас? — раскрыл рот Джонс. — Мы семья! — Да не семья мы! — не выдержав заорал я, швыряя стакан с коньяком в стену. — Она была моей семьёй! Ты идиот или как? — ярость пылала искры, взрывая одну за одной пороховые бочки. — Реджина была моим настоящим и возможным будущим, чёрт тебя побери! Я готов был ради неё закрыть поставку наркотиков и распустить весь чёрный рынок! Заняться легальным бизнесом! — задыхаясь орал я, изнемогая от желания разбить собственное тело на миллион осколков. — Она баба! Эти сучки уходят и приходят, а братья остаются — семья остаётся. — Да что ты?! — крикнул я, швыряя лист с заключением в его лицо. — Подпись этой сучки! Не так ли? Ха, думал, я не замечу, идиот. Жевалки на лице Джонса заиграли, как по заказу, а дыхание резко участилось. На лице куча эмоций, а в глазах — страх. — За столько лет, Джонс, — пришёл мой черёд мести. — Небось её задница стала, как орешек, а киска растянулась под членом одного из помощников, — ох, сколько гнева в голубых глазах, я просто обожаю питаться чужими эмоциями. — Скажи, сколько нам было лет, когда она отказала тебе? — язвительная улыбка просочилась сквозь мои зубы. — Семнадцать? — Заткнись, мать твою, или я за себя не ручаюсь! — прорычал Киллиан, вплотную встав ко мне. Ох, я только разогрелся… — Ах да, — смотря ему в глаза, вложил чёрную сигарету между зубов, — выпускной, красное платье, упругие сиськи… волнистые белые волосы… — щёлкнул зажигалкой, наполняя лёгкие гвоздикой. — Сама невинность и беззаботность… — Да пошёл ты! — крикнул он, толкая меня в грудь, чтобы я освободил проход. — Она так кричала на члене этого… как его там зовут? — кричу я ему вслед. — А впрочем, не важно, он же всё равно мёртв, — хлопок двери отразил слова эхом, а я с улыбкой снова затянулся сигаретой. Взгляд приковался к листку с заключением, на котором каллиграфическим почерком была выведена подпись: «Эмма Свон. Судмедэксперт» Восемь лет назад. Июнь, Сторибрук. Реджина. Жара конкретно измучила меня, заставляя заливаться потом к концу дня. Слава богу сегодня последний учебный день, а впереди три месяца долгожданных каникул! Моя внутренняя богиня делает сальто, мысленно плюхаясь в бассейн с пеной и шариками. Я скидываю балетки и сумку, обессилено падая в кровать. Моя комната не отличалась изысками, как у обычной школьницы старшей школы. Мать на той неделе перекрасила стены из розового в бледно-фиолетовый, уверяя меня в том, что так будет лучше. Честно сказать, мне глубоко плевать на цвет стен, и как бы то ни было, на собственную жизнь в целом. — Реджина, ты уже вернулась, дорогая? — кричит мама с первого этажа, от чего я с нервным вздохом закрываю ладошками глаза, желая очутиться как можно глубже под землёй. — Да, мам… — со стоном выдавливаю, поворачиваясь на бок. — Отлично, было бы неплохо, чтобы ты спустилась и помогла мне. — Для чего? — я моментально перевожу взгляд на часы в виде облака, делая пометку, что сегодня не воскресенье, а значит, гостей мы не ждём. — Сегодня окончание школы, и мы с миссис Хамберт решили устроить ужин у нас в честь выпуска её сына из школы. — Твою мать! — шепчу я, закрывая глаза. — Чего прости? Ладно, жду тебя к ужину, и оденься поприличней. Вот чёрт. Мисисс Хамберт и моя мама лучшие подруги детства. У неё есть сын — избалованный и слишком наглый Грэм Хамберт. Я ненавидела эту семейку с самого детства, но Грэм поначалу даже пытался со мной дружить, пока я не поняла, для чего это делается. Наши родители хотели свести нас, кажется, лет с шести, ну, вернее, ему было восемь, а я, дурочка, думала найти друга. Когда мне было двенадцать этот урод повёл меня в лес и прислонил к одному из деревьев, разрушив всё доверие и дружбу вдребезги. До сих пор рвотным рефлексом отдаются воспоминания его противного языка в моём рту. Этот ублюдок испортил мне первый поцелуй, насильно вторгаясь в личное пространство, я уже не говорю о грязных пальцах, что едва не сняли резинку моих трусиков. — Ненавижу его! — шикнула я, устраиваясь в уютном местечке на подушках подоконника. Понятное дело, что матери я ничего не рассказала, но с того дня избегала любых контактов с мистером извращенцем. Ох, какого было облегчение, когда я узнала о переезде его семьи в Бостон, от чего много лет жила спокойно, стараясь не попадаться на глаза, когда они раз в полгода заезжали к нам на ужин. Чёрт бы тебя побрал — Грэм Хамберт. Я больше чем уверена, что эта заноза в заднице так и осталась занозой. Его родители неимоверно богаты, а наше состояние держится на плаву, ведь после смерти отца бизнес пошёл по наклонной прямой, и нам с мамой пришлось продать все инвестиции, чтобы хоть как-то выжить. На губах заиграла улыбка, и я достала коробку из-под подоконника со всякими безделушками. Тут были скрепки, рисунки детства, моя любимая кукла из веток, первый личный дневник и самое ценное богатство — деревянная модель самолёта «Airbus A380». Его характеристики я знаю наизусть, вплоть до внутренней отделки настоящего судна. Отец сделал эту модель для меня, а на деревянной подставке подписал: «Моей маленькой девочке в её пятый день рождения. Следуй за мечтой, малышка! Мы тебя любим, выше неба, до самых звёзд» На глазах навернулись слёзы. Я безумно любила отца, каждый день ждала его возвращения из рейса, когда он, красивый, в пилотской форме, появлялся на пороге дома, а после, за ужином, рассказывал о странах и городах, в которых побывал, не забывая привезти магнитик на память. Да, у нас была целая коллекция магнитов с разных точек мира, но, к сожалению, коробка при переезде потерялась, оставив мне лишь воспоминания. На часах пять вечера, что означало: время моей смерти от пристальных карих глаз уже близко, хотя плевать. Я всячески придумывала разные поводы не спуститься к ним, но ангина прошла на прошлой неделе, а мазать снова себя зелёнкой я не хочу. — Черт! — убрала свои «драгоценности» обратно в коробку, в укромное местечко, а после залезла в соцсети. На телефон начинают приходить различные сообщения, и я, от непонимания, захожу в ту группу, откуда постоянно приходят SMS. Название группы «Тигрицы» Королева: Ну что, девочки, все готовы? Кошечка:  Спрашиваешь? Я с самого утра причёску делаю, мяу… Пушистый зайчик: Заюш, о чём ты, я ноготь сломала, когда плойку держала, пришлось срочняк к мастеру записываться… Кошечка: Я б сказала, что ты ещё держала… Куча сообщений в стиле «Зоопарк» приходили на айпад, что я даже не успевала читать. Мне было противно видеть подобное общение, от чего сразу же захотела выйти из группы долбанутых одноклассниц, которые, видимо по ошибке, добавили меня сюда. Палец уже был на кнопке «выйти из чата», как бурное обсуждение привлекло моё внимание. Жабка: Эй, а что с моим названием? Милашка:  Ну, котик, не сердись, все ники разобрали. Жабка: Противно слышать, ну хоть не парней. Королева: Аахах, с твоими данными и парней мы разберём. Кошечка: Ахаха. Зайчик:  АХАХАХХ. Сладуськина: Девочки, не будьте тварями, оставьте ей хоть Уилла. Жабка: Фу. Только не его! Раз ты так просишь, я тебе его в бантик упакую ЛИЧНО! Кошечка: Ммм, тут тройничок намечается, Королева, не хочешь присоединиться, я слышала, ты такое любишь… Зайчик: АХАХАХАХААХХАХАХА. Королева: Только после тебя, Кошечка. Господи, мне становится безумно стыдно за переписку этих умственно отсталых, но лучше забавляться со стороны, что я обычно и делаю, чем поддерживать эту тупость. Один вопрос: куда же они всё-таки собрались? Сладуськина: Ставим ставки на Королеву, сегодня она переспит с Робином! Опа, а вот тут уже стало интересней. Неужели они про того самого Робина… Боже, Робина Локсли… Щёки мгновенно загорелись румянцем, а по телу пробежал электрический разряд. Малышка: Да ну её, этот старшеклассник как нашёл Мэриан, так не смотрит даже ни на кого. Королева: Завидуй молча, Малышка, сегодня он будет моим… Мэриан со всеми подряд за его спиной спит, пусть мальчик отвлечётся хоть. Жабка: Я быстрее на мымру поставлю, чем на тебя, он хоть с ней заговорил один раз. Кошечка: Ахаха, реально! АХАХАХХ. Малышка: АХАХАХА. Королева: Не злите меня! Жабка: Заюш, но это правда, он Реджине один раз журнал подал, а в твою сторону даже не смотрел… Делаем выводы. Королева: Заткнись! «Королева» исключила «Жабка» из беседы «Тигрицы». Королева: Кто следующий? Ммм, они вероятно обсуждают меня. Господи, жар растёкся по венам, когда я вспомнила сцену на уроке информатики. Робин зашёл за журналом, а я чуть не упала на него с маленького порожка, поправляя круглые очки. Ох, а я и не обратила внимание, что эта сцена вызвала обсуждение окружающих. Зайка: Девочки! Хватит! Сладуська: Да, нам ведь скоро выходить. Королева:  Итак, адрес я сюда скинула, сегодня в семь у старшеклассников вечеринка в честь выпуска, и мы все пойдём туда! Кошечка: А нас пустят? Мы же несовершеннолетние… Королева: Конечно пустят, кодовое слово «Огонь». Зайчик: Я не буду спрашивать, как ты его узнала. Хахах_) Сладуська: Что тут спрашивать, отсосала… «Королева» исключила «Сладуська» из группы «Тигрицы» Зайка: Ахаха, минус два, юхууу Кошечка: Идём по убыванию… Королева: Встретимся через час у моего дома, оттуда и поедем. И что это только что было? Таращусь в экран, переваривая информацию. Странное желание овладело моим разумом, но я постаралась прогнать его подальше. Ну давай же, там будет он… — кричит подсознание и хлопает молотком по голове. — Неужели ты хочешь сидеть за столом с Хамбертами?! — Что за глупый вопрос?! Конечно же нет! — кричу я в комнате, разговаривая сама с собой. Докатились. — Чего ты говоришь? — неожиданно подаёт голос мама с другой стороны двери, дёргая ручку, от чего я подпрыгнула на кровати, выкидывая из рук средство связи. Я подлетаю к двери и прислоняюсь к ней спиной, отчаянно держа. — Мам, я не одета! — кричу ей, удерживая дверь. — Да что я там не видела? Много чего, например, мои краснеющие щёки от одного упоминания о Робине и мокрые трусики. Господи! — Мам, прошу, мне нужно личное пространство! — Хорошо, ты спустишься на ужин? Черт… чёрт… думай… — Мне нужно в школу, — получилось слишком глупо, боже! — В библиотеку, нужно помочь… — Но… — Прости… — бросаю я ей в ответ на немой вопрос и тихо скатываюсь по двери. Выходит, сегодня сама судьба велела свалить из дома. Слышу, как мать отходит от дверей, бегу в ванную переодеваться и краситься. Честно сказать, всю жизнь забавляло то, как меня обсуждают одноклассники и обходят стороной. В школе я была серой мышкой, не выделялась из толпы и носила огромные очки, но на самом деле прекрасно умею краситься. Очки заменяю на линзы, их просто неудобно надевать, а бесформенные футболки с юбками на обтягивающее чёрное платье. Никогда меня не видели при таком параде. Ох. Кто бы знал, как в детстве я любила платья… просто обожала и ходила в них сутками, пока папа называл меня принцессой. Именно тогда я закрылась… с момента его смерти. Ненавидела, когда меня жалели, а потому просто ушла в свой, выстроенный годами мирок, где люди не копаются в частях разума, а небо кажется не таким хмурым. И всё же, что-то во мне поменялось… Переписка одноклассниц добавила мне уверенности, а чёртовы голубые глаза не давали покоя. После неудачной промашки в зале, когда Локсли меня заметил, я даже боялась ходить в той стороне, хоть чертовски хотелось… Мне удавалось только видеть его в концах коридора, на переменах и в столовой. И хоть этот кретин не обращал на меня никакого внимания, я всегда была рядом и пряталась в куче людей. Всегда была рядом… Последний штрих губной помады, и просто не узнаю себя. Сколько лет я не видела глаз без обрамления стекла, а ресниц настолько пышными? Вечность. Чёрное платье открывает спину и обтягивает бёдра, поднимаясь выше колен. Кокетливая шпилька возвышает мой рост на несколько сантиметров, а хищный взгляд уверенно смотрит в зеркало. Вау… Я поспешно бросаю взгляд на время и распускаю хвост. Благо волосы от природы волнистые и красивым каскадом опадают на спину. Главное, чтобы после двенадцати принцесса не превратилась в тыкву… -Хохочет моё подсознание, от чего щёки заливаются румянцем. Я обязана его увидеть!

Влюбилась — дурочка…