Shaitane Badi

Для обычного обывателя кинокомпания «Rehe Pictures» была обычным поставщиком кабельного телевидения, офисом в Роанопуре. Иногда она снимала совместные проекты с другими компаниями, но фактически вся работа велась в Бангкокском филиале, лишая скромный вестибюль штаб-квартиры каких-либо известных кинозвезд. … Что было вполне логичным, поскольку компания на самом деле была лишь прикрытием Тайского отделения Триады, китайской организованной преступной группировки, охватывающей весь земной шар. Так что вполне понятно, что человек, сидящий в кабинете генерального директора, был никем иным, как Чангом Вай Саном. Хотя он был известен всем и каждому как один из самых ярких и стильных людей города, по какой-то причине уклонялся от управления организацией в киносекторе, вместо этого оставляя эту область своим подчиненным. Ходили слухи, что он опасается сниматься в кино, потому что однажды его приняли за известную кинозвезду и подняли огромный переполох, когда он приехал в Бангкок. Но точно никто не знал наверняка. К тому времени, когда Чанг, уставший от дополнительной нагрузки, которой являлись последствия ситуации на «Зальцмане», получил еще одно прибавление к работе, солнце уже зашло, и город теперь освещался ярким неоновым светом.  — … Информатор, говоришь? — с сомнением переспросил Чанг. Его верная правая рука, Биу Ю Юн, только кивнул.  — Он говорит, что знает, где прячутся люди, которых послали на твое убийство, старший брат. Он обычный нищий, зарабатывающий на улице Чаркван, но в его истории есть смысл. Есть неплохой шанс, что он говорит правду.  — … Хм. А вообще, какая информация от Лагуны? Триадой была введен запрет на распространение информации, относительно нападения на «Зальцмане». Значит то, что появился информатор, означало и появление слухов о произошедшем. Была вероятность, что «Лагуна» проговорилась о покушении во время сбора информации. И поэтому вполне естественно, что, узнав о причастности Триады, любой, у кого есть информация, в своих интересах будет продавать ее тому, кто предложит больше. Если нищий говорит правду, все попытки «Лагуны» окажутся напрасными. Удивление Чанга было вполне понятным.  — Что ты будешь делать, старший Брат? Наши ребята готовы, если вы хотите, чтобы они выдвигались. — Я не знаю. Как же нам поступить? Откинувшись на спинку кожаного кресла, мужчина вздохнул и уставился в потолок. Он надеялся скинуть это все Датчу и его команде, хотя бы ради сохранения отношений. Но если они и дальше будут показывать такие плохие результаты, у него не останется иного выбора, кроме как взять это дело в свои руки. Китаец несколько долгих минут провел в раздумьях, а затем, решив что-то, протянул правую руку. Биу вложил в нее мобильные телефон, будто уже ждал этого. Сначала мистер Чанг сделал два звонка доверенным сотрудникам и, наконец, набрал номер компании «Лагуна».  — … А! Точно! — внезапно воскликнул Рок. Команда сидела в своем офисе, собравшись вокруг пиццы, которую заказали на ужин. Датч и Реви вперились в него острыми взглядами: их нервы были на пределе после целого дня бесплодных поисков.  — Что, черт возьми, на этот раз?  — Я только что вспомнил об этом. Как думаете, это может быть подсказкой? Японец вытащил из кармана рубашки маленькую карточку. Это была визитка Джейка, та самая, которую он пытался отдать Реви во время суматохи в трюме. Даже Рок забыл о ней, просто сунув в карман. Впрочем, визиткой это нельзя было назвать. Единственное, что красовалось на лицевой стороне карточки, были слова «Охренительно Крутой Д.» написанный до смешного декоративным шрифтом, но без адреса или номера телефона, что уж говорить. Реви только мельком глянула на нее, прежде чем фыркнуть и отвернуться, возможно, вспоминая что-то, чего она не хотела бы.  — … Тупой кретин. Как, блять, это нам поможет?  — Переверни ее. Вроде это веб-адрес. Бенни просунулся вперёд, чтобы взглянуть, словно почувствовав, что наступил его черед искать информацию.  — Эй, ты прав. Не знаю, поможет ли нам это или нет, но взглянуть не будет лишним.  — Конечно, блять, ага, это поможет. Гребаный сайт — явно какой-то порносайт с вирусами. — Не исключено. Но это все же лучше и веселее, по идее, чем просто сидеть, и есть хреновую пиццу. Датч, хмуро жующий холодную «Маргариту», поднялся и подошел к компьютеру.  — Бенни-бой, держу пари, нам стоит попробовать. Посмотрим, что это даст нам.  — Окей. Бенни открыл браузер на своем любимом компьютере. Позади него столпились остальные, с разной степенью ожидания на лице. Вскоре на экране появился яркий логотип.

«Смертельный бизнес» Жить, играя со смертью, на острие лезвия. Это стиль Охренительно Крутого!

 — А… Э-э-э… Хорошо… Думаю, можно сказать, что он… гм… и его стиль довольно особенные? Рок неловко улыбнулся, как это обычно делали японцы, сталкиваясь с чем-то диким, выходящим за их зону комфорта. Под логотипом была фотография пистолета, который Джейк с такой гордостью показывал Реви в трюме катера. Автоматический пистолет настолько модифицированный, что уже и сказать нельзя, каким он был изначально. Во всем мире не было другого такого оружия. Стало очевидным, что этот блог ведет сам Джейк.  — Что это… какая-то реклама? Он ведет интернет-бизнес? — удивленно спросит Датч, но механик «Лагуны» только покачал головой.  — Нет, ни то, ни другое. Это… дневник. Он ведет онлайн-блог. Блондин прокрутил страницу вниз, и все увидели, как появляются записи с датами. 20-е сентября. Висконсин. Я прибыл для смертельной схватки. Единственное освещение пустынного шоссе — холодный, бледный свет луны. Небесное светило освещает противостояние двоих. Иными словами, главное событие — между мной, ОКД, и Уиллом Ганешем «Старьевщиком». Насколько мне известно, таких профессионалов дикого запада с уровнем Старьевщика можно пересчитать по пальцам одной руки. Наконец-то достойный противник, наша схватка будет легендарной! Этот променад двух мужчин, играющих порохом и выстрелами…  — Господи, у этого ублюдка совсем поехала крыша… — пробормотала Реви, ее отвращение переступило какой-то невидимый порог и стало этаким удивлением. Если бы кто-то только прочитал текст, то запись легко можно было бы отмести как выдумку. Но изображение, загруженное вместе с ним, делало это мнение ошибочным. Это была фотография трупа. Не мертвое тело уже лежащее на земле. Это было изображение человека в тот самый момент, когда пуля попала в цель. Размытость и низкое разрешение делало очевидным, что это скриншот видеофайла, а не работа опытного фотографа. Но это служило лишним доказательством реальности изображения, брызги крови, вырывающиеся из спины человека, буквально оживали среди пикселей. Хотя его манера письма и речи не стоила простых насмешек, даже Реви могла почувствовать очарование, заключенное в этой единственной фотографии. Для людей со специфическими вкусами этот образ представлял нечто намного заманчивее, чем дорогая икра.  — … Как, черт возьми, он сделал этот снимок? — громко выпалил Рок, на его лице четко читалось отвращение. Девушка хотела было открыть рот, чтобы посмеяться над ним, но тут же закрыла его, осознав важность его слов. Японец уже успел привыкнуть к хаосу и беспорядку, в который он попал, и поэтому простой вид трупа уже не мог потрясти его так, как недавно. Но он никогда еще не видел мертвеца под таким углом. Для китаянки же это было знакомый вид, но для Рока это была новая перспектива.  — Рок, это вид с пистолета.  — Пистолета?  — Вспомни пистолет этого придурка. Ну этот, чья фотография под логотипом. На рамке было какое-то устройство. Я думал, что это лазерный прицел, но теперь понятно, что это камера.  — А, понял. Рок опустил глаза, смущенный собственным незнанием. Это был вполне логичный ответ, если задуматься, даже несмотря на то, что он не стрелял в кого-либо прежде.  — … Но погоди. Он публикует больные, мастурбационные истории на весь мир, как будто это его работа. Да он же сошел с ума. Почему он не избавит копов от работы и не сдастся?  — Потому что его и не пытаются поймать. Этот сайт выглядит так, будто он полон разоблачающей информации, но если посмотреть внимательно, то тут нет ничего, что могло бы помочь в установлении личности. Это работа анонимности в интернете… — пояснил Бенни, указывая на пистолет в верхней части страницы, — Единственный ключ к личности Охренительно Крутого Джейка — его индивидуальный пистолет. На этом сайте нет ни одной фотографии с его лицом. Дальше больше, в дневниковых записях все заполнено подробностями кто и где умер, но нет ни одного намека, кто сделал это на самом деле.  — … Я понял. До тех пор, пока Джейк не будет выставлять на показ свое оружие, никто так и не узнает, что он владелец этого сайта, — кивнув, произнес негр, — Вне зависимости от того, о каком больном дерьме он пишет здесь, вся ненависть будет сосредоточена на каком-то воображаемом человеке по имени Джейк… Так, подождите, это не будет иметь никакого смысла. Тогда зачем он показал Реви свой пистолет? И дал визитку с адресом сайта. Это все равно что раскрыть себя. О чем он думал вообще?  — Может быть, он думал, что не сыграет какой-то роли, если кучка людей из какого-нибудь захолустного городка Таиланда будет знать, кто он? Или, может быть, он чего-то ждет от Реви, которая увидит сайт?  — Завались, это не смешно… — выплюнула Реви, которую явно напрягли слова Бенни.  — Ох… Неужели этот придурок действительно получает от этого удовольствие? Зачем так усердно работать над тем, что никто и читать не будет?  — … Нет, Джейк вполне самовлюблённый, но не думаю, что это единственная причина. Посмотрите сюда. И сюда тоже. Рок указал на экран. "Все кончено… для него. Чего у него не было, что было у меня? Этот замечательный дульный тормоз-компенсатор. Специальный заказ от оружейника Трейси снова привлек Леди Удачу на мою сторону. Если вы тоже хотите управлять внушающий благоговейный трепет отдачей 45-го калибра, нажмите сюда." "Эта шпана думала, что прикончила меня, но последним смеялся я. В конечном счете, такой крутой парень, как я, прекрасно знает, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Мой ультрасовременный кевларовый жилет защитила меня от их 9-миллиметровых парабеллумов, позволяя мне восстать из пепла словно феникс. Для получения дополнительной информации нажмите сюда. Это будет лучшим из всех решений, которые вы принимали." "Самое время начать бизнес в Новом Орлеане. Зимы в Канаде очень холодные. В такие морозы, вы также должны быть аккуратны в выборе оружейного масла. Вот почему я использую специальное высококачественное масло от Микки Лева. Даже если будет холодно настолько, что вы сможете использовать бананы в качестве гвоздей, но у вас есть это масло — вы в порядке. Прямо сейчас нажмите сюда." Переходя по ссылкам, Бенни выяснил, что все они ведут к интернет-магазинам, специализирующимся на оружии и других предметах, тесно связанных с огнестрельным оружием.  — … Ага. Он, получается, заключил договор с этими компаниями. Похоже, ему зачисляют деньги за рекламу.  — Рекламу? Нахера? Всемирные телекоммуникации лучше справятся с этим, чем этот ублюдок.  — Уверена? Если счетчик говорит правду, этот сайт очень часто посещают… Давайте глянем, что там странице для посетителей. Бенни кликнул по ссылке, которая вела к гостям сайта. >robin666: я попробовал регулируемый прицел, который ОКД рекомендовал, на своем кольте. охрененно круто! на стрельбище все смотрели на меня! он знает свое дело!!! >Car-Morgan: ОКД — самый лучший. Я бы с удовольствием ему дала. >Savage-X: Последний пост про убийство невъебенно классный! Кто такой крутой? Ты такой крутой! Охрененно крутой джейк. В следующий раз убей ХХХ и ХххХ! >spookydog: го файт, окд жду тя возел банка на парковке в полночь давай посмотрим кто рельно охренительно крутой >IIIOwOIII: Джейк, умоляю, убей классуху, мисс Гарроуэй! Мы всем классом готовы скинуться на тебя. Ответь, окей? >xXsteelCommanderXx: Типичные американцы и типичное ваше слепое поклонение магнуму. Скорость имеет большее значение, чем масса с точки зрения затрачиваемой кинетической энергии, поэтому, если говорить о реальной мощи, нет огромной разницы между 45-миллиметровым и 9-миллиметровым парабеллумом. Разве это не очевидно для профессионала, чтобы выбрать 9 мм, т.к. можно будет выстрелять больше пуль, до перезарядки. >MADMAX: Эй, отъебись нацист. нацисты создали 9мм, поэтому все у кого 9 мм — нацисты, сечешь? а теперь пшлнх  — … Слушай, Бенни. Неужели весь интернет полон таких дебилов, как эти, или это просто место такое особенное.  — Ну, в зависимости от того, как ты на это смотришь. Думаю, тут больше подойдет первое. Реви слегка побледнела от такого количества идиотов, но еврей, привыкший к такому, выглядел самым скучающим.  — Ну, я думаю, теперь мы понимаем, как работает мозг Джейка, но не думаю, что есть что-то, что может помочь нам найти… а? Бенни перестал рассеянно пролистывать страницу и наклонился ближе, поправляя очки.  — Есть обновление… Может, новая запись в дневнике? Она была датирована сегодняшним днем. Новое изображение, дополняющее текст, было фотографией не трупа, а сильно приближенной фотографией кого-то, принимавшего участие в перестрелке, качество оставляло желать лучшего. Этот кто-то был женщиной в майке и джинсовых шортах, на правой руке виднелась очень знакомая татуировка пламени. Но в то же время она казалась незнакомой, как будто кто-то отредактировал картинку перед публикацией. Грудь женщины была примерно вдвое больше, чем было на самом деле, и, хотя она была в центре ожесточенной перестрелки, ее глаза были соблазнительно полуприкрыты, явная работа фотошопа. Дарова! Наш специальный гость на этот раз прибыл к нам из морей Юго-Восточной Азии. Сегодня я расскажу вам об этой милой кошечке, с которой мне, прославленному ОКД, довелось повстречаться. Мы назовем эту горячую красотку, использующую пару изготовленных на заказ Беретт, Двурукая Р. Она соблазнительница, которая затаскивает мужчин в свою постель под предлогом попробовать экзотики, а затем убивает их, когда кончит. Настоящая бесстыдная шлюха. Она тоже моя цель. Сначала я думал, что получу удовольствие от небольшого романтического плавания, притворяясь, что я на ее стороне, но желание в ее глазах было настолько горячим, что даже я испугался, что оно может растопить вашего покорного слугу, каким бы холодным на самом деле я ни был. Эта киска, должно быть, изголодалась по маленькой сладкой любви. Видите эти сиськи? Никаких лифчиков для этих малышей, мальчики и девочки. Что я могу сказать о том, как они подпрыгивают? Надо было послать поэта. Насколько я понимаю, она не может не жаждать каждого мужчину, судя по тому, как она себя ведет. Но оказалось, что она не почувствует ничего, если не использовать как минимум два чудовищно огромных дилдака. Теперь понятно, почему она использует два пистолета, ну, вы поняли. Это должно быть довольно неприятно, иметь такое, но без какого-либо способа удовлетворить это. Вот почему я принял решение. Я собираюсь выебать ее самым жестким способом, какой только можно придумать. Я так сильно буду долбить ее в задницу, что она неделями не сможет ходить. А теперь, может быть, вы все поможете мне придумать, как заставить ее кричать? Если у вас есть прекрасные идеи, пишите комментарии. Я буду ждать! Датч, Рок и Бенни внезапно потеряли дар речи. В этот момент их связывало нечто вроде общего психического опыта. Возможно, ядерщик, стоящий рядом с действующим реактором, имел бы представление о чувстве, которое охватило мужчин в этот момент. Бессловесный ужас, вызванный нахождением в невидимом, неосязаемом излучении. Даже кожей они чувствовали, что сбоку от них находится источник страшной силы и ярости.  — … Бенни-бой. Закрывай браузер, — сказал Датч, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла. Блондин поспешно двинулся, чтобы выполнить просьбу, но его указательный палец из-за спешки нажал на левую кнопку мыши раньше крестика. Как назло, в этот момент курсор был на ссылке гостевого журнала. С их последнего визита прошло всего несколько минут, но на экране мельтешили множество новых сообщений. >BunkerBuster: вот дерьмо, Двурукая Р! Черт, какая она милашка! >smokemoneter: посмотри на ее сиськи, чувак. Держу пари, что татуировка на ее плече идет по ним, спускаясь до самой киски. Мой член уже знает, что это правда. >funfun85: я хочу посмотреть, как ты ее выебешь, братан. кого волнует как она сдохнет? >masamichi: загрузи как ты ее трахаешь >sleipnir: БЛЯТЬ ДА MASAMICHI >Savage-X: мой член готов >DX_Synner: Пожалуйста, ОКД, ради всего святого, дай нам фильм, как ты трахаешь ее в задницу со своим пистолетом засунутым ей в киску. Я кончу прямо на экран. >MassiveBOY: что-то не то с сиськами Р. Ты уверен, что она не трап? >Jason13: трап тоже пойдет Монитор Бенни, его 20-дюймовый EIZO, его гордость и радость, конечно, это было дорогая техника, покупка именно компании, служащая главным элементом офиса, к сожалению, не смог выдержать 9-миллиметровую пулю, выпущенную в него. К еще большему сожалению для всех, Реви в этот момент охватило стойкое и немедленное желание убить Джейка и всех его фанатов. И, поскольку их нигде не было видно, у нее не было другого выхода, кроме как выразить свое недовольство всеми и вся на мониторе, показавшим ей эти слова. Единственным положительным моментом во всем этом было то, что ни один осколок стекла от выстрела не вылетел и не попал ни в кого. Еще одним плюсом было то, что Реви не сочла нужным сделать еще два-три выстрела.  — Мать твою… Да, хорошо, я поняла тебя, клоун… Ты вот так сильно хочешь сдохнуть, да? Тебе, прям, нужен экспресс-билет в Ад, да? Ага, я поняла, я оформлю билет прямо сейчас, черт возьми… Реви вдруг начала мрачно посмеиваться про себя, как будто ярость привела к выделению странного наркотика в ее мозгу. Как раз в этот момент, когда никто не мог придумать, как разрядить обстановку, желательно с частично сохраненным здоровьем и нужным количеством конечностей на их законных местах, зазвонил телефон. Его пронзительная трель прозвучала для троих мужчин как ангельский хор с небес. И правда, звонок был очень похож на спасение — звонил Чанг Вай Сан, который хотел сообщить им, что убежище Джейка нашли.

***

Стас внимательно изучал вены на левой руке. Ему нужна была доза. Бесчисленные дырки от игл, коими была испещрена кожа его руки, складывались в сложный рисунок, показывающий глубину зависимости мужчины.  — Слушай, братан… Разве ты не кольнулся несколько секунд назад? — спросил Джейк откуда-то сбоку, невесело ухмыляясь. Это красноречиво показывало, насколько далеко зашел Стас, если такой человек как Джейк проявил свое беспокойство. Должно быть все хуже, чем он думал. Но это не имело значения. Все, что ему нужно было — не видеть собственного отражения. Сейчас было неподходящее время, чтобы беспокоиться о том, как насколько плачевно это может быть для него. Все, что ему нужно в этот момент — спокойствие, которое мог дать только героин. Он вогнал иглу, нажимая на поршень. Он сразу же почувствовал, смертоносное наслаждение разливается по его телу. Он мог бы променять весь мир за это наслаждение. Сознание наркомана потеряло любые границы времени и мест, провалившись глубоко в воспоминания. Они избивали его. Они резали его. Они прижигали его кожу раскаленным железом. И все же Станислав не чувствовал боли. Но довольно быстро моджахеды поняли, что Кандинский — героиновый наркоман. Вот тогда-то и началась настоящая пытка. Крича от ломки, мужчина рассказал все в обмен на один-единственный блаженный укол: его имя, звание, подразделение, места, где он сражался и кого убивал. Именно тогда партизаны поняли, кто их пленник.  — Шайтан Бади… В их тихих голосах была не только ненависть, но и нотки благоговения и почтения. Ему дали отобранного Драгунова. Велели доказать свое мастерство. Когда он пробил арбуз с 500-та метров, духи поняли, чего стоит наркоман. Он бесцельно бродил. Даже луна не сопровождала его в чернильной темноте. Он мог попасть в Стамбул, или в Варну, или в Анкару. Он просто делал то, что ему говорили, тупой охотничий пес. Он убивал, а взамен получал героин. Но его хозяева внезапно исчезли, на месте встречи никто не появился. Даже радиочастота для экстренных ситуаций, которую ему дали, не принес никакой пользы. Возможно их уничтожили раньше, чем закончил он. Это было вполне возможно. Не исключено, что их поймала полиция, или западные разведслужбы, или стали жертвами засады талибов. Кандинскому часто поручали убивать членов каждой из перечисленных организаций, так что не было ничего странного, что они решили вернуть должок с процентами. Вот так он и оказался один в чужой стране, без дома, куда можно было бы вернуться, и без спутника рядом, кроме безмолвия ночи. Возможно, если он убьет еще кого-то, ему снова дадут героин… Это была единственная мысль в голове мужчины, пока он шел, опасаясь неизбежной ломки, которая могла начаться в любой момент. Ход времени ускользал, причинно-следственные связи исчезали. Стас внимательно изучал вены на левой руке. Ему нужна была доза. Хазара, который дал ему наркотики, бросил на него свирепый взгляд перед тем, как плюнуть ему под ноги. — Ты убил моего младшего брата, — сказал мужчина. Брат, о котором шла речь, был моджахедом, одним из многих, кто пал от жатвы Шайтана Бади. Это было тогда, когда он воевал за Советы против моджахедов. Тогда, когда Кандинский отзывался на «Сержанта», а не «пса».  — Я никогда не прощу того, что ты сделал, — сказал мужчина с ненавистью в голосе, — отплати долг, который ты мне должен, душами. Используй навыки, которые положили стольких из наших братьев, для наших целей. Афганцы продолжали сражаться. Они продолжали сражаться после ухода СССР, как и до его прихода. В конце концов, врагов Аллаха нельзя было пересчитать. Даже те, кто поклонялся одному и тому же богу, были врагами: хазары, пуштуны, узбеки, таджики — все сражались друг с другом за контроль над страной. Противников, мешавших им, было столько же, сколько песка в пустыне, их жизни стоили столько же, сколько и песчинки. И Станислав продолжал сражаться в песчаном Аду еще долгое время после того, как его товарищи ушли. Каждый раз, когда он убивал нужную цель, он получал героин. Это была единственная причина, по которой он вообще просыпался день за днем. Ход времени ускользал, причинно-следственные связи исчезали. Он бесцельно бродил. Он шел сквозь удушливый черный дым, густой и приторный запах напалма витал вокруг него. Некоторые тела вокруг были просто почерневшими трупами. Другие, что еще хуже, были живы. Он знал, что маленькие — тела детей. Возможно, искривленные массы, окружавшие их, в попытки защитить от огня, были их матерями. Он видел все это. Он видел, что ни одно из тел не держало в руках оружия. Ему сказали, что это место было убежищем для отколовшейся ячейки антиправительственных партизан-моджахедов, настроенных против власти Кармаля. Информация поступила из надежного источника, поэтому не было ни разведки, ни проверки. Пехоте был отдан приказ убрать беспорядок, как только бомбардировщики и артиллерия сделают свое дело. «Партизан должен двигаться среди людей, как рыба плавает в море» — сказал однажды Мао Цзэдун. Советы, понимая, что не смогут выловить всю рыбу, начали осушать море. Неизбирательные нападения на гражданские деревни уже становились стандартной процедурой. Скоро провинция Баглан превратиться в пустынную пустошь. Он не испытывал ярости. Даже не думал, что это несправедливо. Если бы мог позволить себе испытывать такие эмоции, то просто не смог бы принять реальность. Это была их цель. Это была их война. У него не было другого выбора, кроме как согласиться… с тем, что в этом месте жизнь дешевле песка. Станислав Кандинский внимательно изучал вены на левой руке. Ему нужна была доза. Он был окружен пустыней, его чувство достоинства было меньше песчинки. Всякий раз, когда Кандинский приходил в себя, он раз за разом ловил себя на том, что ищет утешения в героине. Пока он оставался в лагере, достать наркотики было проще, чем алкоголь. Афганистан был всемирно известным производителем опиума. Наркотики шли окольными тропами через местных повстанцев и попадали в руки советских солдат. И прибыль теми же путями попадала в руки моджахедов. Но он уже не мог заставить себя думать об этом. Мужчине нужен был мимолетный момент наслаждения, который давал ему только героин. Без него он не мог даже поднять винтовку. Почему СССР оказался здесь, в Афганистане? По хлипкому оправданию, они прибыли, чтобы поддержать Бабрака Кармаля в Кабуле, но оно не выдерживало никакой критики. Ходили разные слухи среди моджахедов, одни говорили Станиславу, что они используют ситуацию, как возможность дать их солдатам реальный боевой опыт, другие убеждали что реальная цель — испытание нового экспериментального оружия. Правду знал только Кремль. В любом случае, все что нужно было Советам — уничтожать дороги, соединяющие города и взять под контроль аэродромы. Затем они сожгут все фермы, заморят несчастных партизан голодом. Оставят после себя только сухую землю с зыбучими песками… Они сражались, чтобы превратить все в прах. Но… теперь, когда он думал об этом… Стас мучился вопросами, перебирая смутные воспоминания. Ему казалось, что что-то в этих мыслях не так. Было время, когда у него была цель сражаться, независимо от того, что ему говорили все вокруг. Разве не было в его сердце храбрости, которая не боялась смерти, воли в его груди, что побуждала идти только вперед? Теперь же он не был уверен, что эти времена вообще когда-либо были. Что же поменялось? Взор заслонила песчаная буря, запахи перекрылись вонью горящих тел и кипящего человеческого жира — и все чувства отключились от пелены героина. Он снова ничего не помнил. Он бесцельно бродил. Холод ночи в пустыне пробирал его до самых костей. Бесплодная земля, бесконечно простирающаяся во всех направлениях, пустая, если не считать шума ветров, каким-то образом напоминала дно океана. Должно быть, это было из-за бледной луны в темном небе, выглядящая так, словно солнце не могло пробиться в глубины. У него не было ни еды, ни воды, и уж точно никого оружия. С пустыми руками он прошел весь путь от базы. Когда взойдет солнце, безжалостный жар наверняка сожжет его заживо. Этого было бы достаточно. Мужчина встретил бы смерть с распростертыми объятьями. Существовал более быстрый и надёжный способ. Для этого нужно было приставить к виску ствол «Макарова» и нажать на курок. Но если бы у него была сила воли, он, вероятно, не подсел бы на наркотики. Другими словами, наркоман просто пытался сбежать. Ему хотелось бежать и бежать, пока он не свалится от изнеможения и, наконец, достигнет смерти. Единственным способом самоубийства, доступным такому трусу, было лишь «брести». Он пытался дойти до смерти. Станислав отдавал свою жизнь жаркой пустыне, потому что у него не было того, что требовалось, чтобы оборвать жизнь самостоятельно. Но… даже погружаясь в смутные воспоминания о том ночном путешествии, Стас снова спрашивал себя: От чего он бежит? Боялся ли он, что тяжесть всех отнятых жизней раздавит его, как песчинки, сметенные в одну огромную дюну? Нет, спасение от этого — героин. Почему он искал смерти, когда уже похоронил все печали и отчаяния под волной наркотического бреда? Что за ним гналось? От чего он бежал? Все, о чем он мог думать — воспоминание о той единственной ночи и нелепом окончании, который пришел этому холодному путешествию через пустыню. Цена за его слабость была поистине велика. Через некоторое время после того, как он рухнул, когда силы покинули его тело, Станислав пришел в сознание… Его руки и ноги были крепко связаны цепью. Разведка моджахедов нашла его без сознания в пустыне. Судьба подарила Стасу жизнь гораздо более постыдную и жалкую, чем смерть. Ход времени ускользал, причинно-следственные связи исчезали. Свист пуль звучал почти как смех самой смерти. Изолированная передовая база в Панджшерском ущелье представляла собой лакомый кусочек для партизан. Сначала они лишь дразнили, беспокоили советских солдат и заставляя их быть всегда в состоянии повышенной боевой готовности, пока, наконец, солдаты не достигли своего психического предела. Именно тогда партизаны нанесли удар, прорываясь с гор, чтобы атаковать в полную силу. Стас Кандинский уже много раз переживал их волны… но эта, вероятно, будет его последней. Непрерывные атаки уже истощили солдат на базе, а те, кто все еще жив и мог сражаться были ранены или уже были одной ногой в могиле. А их враги были похожи на рой саранчи. Сколько бы они ни убили, нападавшим не было конца. Старики и мальчишки, громко вознося хвалу Господу, не оглядываясь и не задумываясь, бросались через трупы на пулеметы Дегтярёва. Они никак не могли победить. Тысяча Калашниковых и миллиарды пуль не изменили бы ситуацию. Им понадобиться столько пуль, сколько песчинок в пустыне, чтобы навсегда заглушить голоса, поющих о воле Аллаха. Моджахеды наступали, как волны накатывали на берег. Песчаная буря, сотканная из человеческих жизней. Победить ее было невозможною Все, что они могли — терпеть. Терпеть, пока они не умрут, терпеть, пока не останется ничего. Одурманенный героином разум Стаса давно забыл понятие «страх». Осталась лишь апатия и сухой ветер, пронизывающий его сердце. «Да… — думал мужчина, — Мы всего лишь песчинки. Наша судьба — быть сметенными ветром от этой бури, пришедшей из засушливых земель. Быть похороненными и забытыми…»  — Высотники… — позвал кто-то. Это слово было просто бессмысленным набором звуков. И все же в голосе звучала надежда, глупое желание, пришедшее слишком поздно. Высотники. Когда-то это было что-то вроде молитвы, святого слово, приносившего спасение. Лучшие из лучших, из 11-й эскадрильи, 318 отвлекающей бригады, «Высотники» поднимались по зову их союзников, молящих о помощи. Не обращая внимания на опасность, они рвались в самые смертельные битвы, в самые отчаянные ситуации, чтобы проложить путь к спасению, если такового не было. Одним словом, они были последней надеждой окруженных и обреченных советских солдат. … Но «Высотники» были лишь легендой, пометкой на полях истории. Стас знал это наверняка. Он сам был членом «Высотников». Когда-то и он бесстрашно бросался в бесчисленные поля адских сражений и имя «Шайтан Бади» заставляло афганских партизан дрожать от страха. Давным-давно было время, когда он чувствовал, что именно горячая кровь бежит по его венам, когда он боролся за каждого товарища, за каждую жизнь. Но «Высотники» были расформированы, отпущенные на все четыре стороны вместе с уважением, которое они считали вечным. Вместе с верой в битву, которая была их единственной верой. В тот роковой июльский день 1987… Станислав Кандинский должен был умереть. Лучше умереть героем, защитником, чем быть сметенным как песчинка сейчас… Внезапно снаружи раздался оглушительный вой. Вспышка ослепительного света. Рев двух двигателей, приводящих в движение пятилопастные винты вертолета, заглушил все на поле боя. Два боевых вертолета парили над моджахедами, посылая огонь и смерть. Они кружили над полем боя, их ракетницы плевались огнем, 12,7-мм пулемёт, исполнял песню кровавой резни. Используя все свои орудия, подмога принесла смерть духам. Вертолеты зависли на месте и Стас увидел ангелов-хранителей, спускающихся из кабины: Меньшов, Давид и даже грозный сержант Борис… Его товарищи по оружию, с которыми он преодолел все препятствия. Станислав честно не мог сказать, были ли они реальными или просто последней фантазией умирающего сознания.  — Высотники! — крикнул кто-то. В этом голосе слышалась радость, но в то же время и страх. Страх, что они как Спаситель, вернулись из могилы. И тут Кандинский увидел ее. Богиня войны спустилась на поле боя. Валькирия вернулась. Ее лицо испачканное сажей и грязью с поля боя и искаженное ужасным шрамом, несомненно, было лицом достойным демона, который мог спокойно танцевать в таком Аду. Запах крови витал вокруг нее как аромат духов. И все же Стас мог только дрожать, завороженный ее красотой… Да, не было другого слова, чтобы описать ее. Она была живым воплощением стальной воли, идеей, заключенной в плоть, которая отбросила оковы отчаяния и ужаса, чтобы вести вперёд. В ней была честь, которую можно было увидеть только на поле боя в греховном Аду, где они оказались, святое качество, которое показывало каждому, насколько сильным может быть человек. Она была живым доказательством этой силы.  — … Кажется, я заставила вас ждать, товарищ младший Сержант. Стальные, сильные нотки ее голоса опровергли любые мысли мужчины свалить все на галлюцинацию. Я здесь — говорил голос, — и сейчас.  — Лейтенант Ириновская… Как ты оказалась здесь? Ты отвоевала больше, чем нужно. Тебя схватили в плен, пока ты защищала гражданских, сопротивлялась пыткам, длившимся месяц и оставившим ожоги на всем теле. Твоя война должна была закончиться. Когда я увидел тебя израненную и еле живую после того, как мы тебя спасли, когда я узнал, что тебя отправили домой и «Высотники» расформированы, я вздохнул с облегчением, а не от ужаса. Я хотел поднять тост за тебя, за то, что ты наконец-то смогла вырваться из этого Ада. Но зачем?  — Зачем… Зачем вы вернулись, Лейтенант?  — Лейтенанта Ириновскую уволили, а вот Капитана Ириновскую — нет, товарищ младший Сержант. Софья Павловна широко улыбнулась, как бы говоря, что шутка — лучший ответ на такой вопрос. Затем она повернулась к солдатам, собравшимся вокруг нее и отдала приказы, ее голос звучал четко, как всегда.  — Всем войскам выдвигаться! Обеспечить безопасность выживших и выследить вражеские остатки! … И вот, «Высотники» возродились из пепла. Герой вернулась. Софья Павловна изменилась внутренне с тех пор, как вернулась в Афган Капитаном. Это было видно с первого взгляда. В ее спокойном, почти отрешенном взгляде была пустота, что-то такое, что заставляло думать, будто она лишилась чего-то важного. Казалось, в этих глазах никогда больше не будет ни надежды, ни радости.  — … Почему ты вернулась? — вновь спросил Станислав, когда битва закончилась. Вечерний ветер дул им в лица, пока они следили за тем, как отряд покидает помещение, — До меня дошли слухи, что тебя взяли в Советскую стрелковую сборную на Олимпиаду в Сеуле. Так почему…  — Неужели ты думаешь, что я бы посмела принять участие в соревнованиях, на кону которых стоит гордость моей страны, со своим правым глазом? К сожалению, он видит даже не вполовину как видел раньше… — с улыбкой, слишком яркой, чтобы ее можно было назвать самоироничной, женщина показала на правую сторону лица, — Партия решила, что в Аду Афгана я выгляжу естественнее, чем на трибуне с медалью. И я согласилась. Я… устала, если так можно сказать, жить по их лицемерным прихотям. Время от времени Стас чувствовал в ее иссохшем и отрешенном тоне старого и усталого животное, ищущего место, где можно было умереть. Страшное предчувствие охватило Младшего Сержанта, его лицо застыло от тревоги. Но тут Софья улыбнулась, словно желая развеять дурные предчувствия товарища. Это была та же живая улыбка, что и год назад.  — Я потеряла здесь все, но тут еще осталось кое-что, что я могу спасти.  — Капитан…  — Наше возвращение из Афганистана наконец-то одобрили. Окончательно. Больше нет никаких причин, чтобы кто-то терял жизнь на этой земле. Война, которую мы вели, никогда бы не закончилась. За что мы боремся сейчас — жизни наших солдат. В отличие от того, как она говорила о своей собственной жизни, голос девушки, когда она говорила о грядущих битвах, был полон железной воли и силы.  — Мне больше не нужны ни честь, ни слава. Мне достаточно вернуть домой еще одного солдата. Возможно, теперь я нашла смысл своей войны. Стоя рядом с ней, Станислав видел в ней, каково это — быть героем. Действительно, только битва могла поддерживать в ней жизнь. Даже после того, как ее жгли наживую, Капитан Ириновская обнаружила, что ее жажда войны не удовлетворена. Столкнувшись с ее отчаянной решимостью и благородным мужеством, Стас не мог не вспомнить себя. На его сердце, что когда-то погрузилось в пучину глубокой зависимости и отвернулось от реальности, слова героя наложили свой отпечаток. Та боль не могла сравниться даже с пулевым ранением. Она горела намного сильнее. Это было невыносимо. Он был почти удивлен. Мужчина не думал, что все еще может испытывать чувство, известное как стыд. Тогда Софья Ириновская заговорила с ним, и в ее голосе звучало непривычное сочувствие.  — Младший Сержант Кандинский, ты хорошо сражался. А теперь иди и отдохни. Еще не слишком поздно. Да… Должно быть, она поняла это сразу. Измождённое лицо Станислава и пустые глаза были безошибочно узнаваемы. Это были черты наркомана. Каждая мысль возвращалась к нему, когда ход времени ускользал, а воспоминания теряли связь. Ярость и боль. Гордость и радость. Отчаяние и стыд… Все, что он отдал героину возвращалось. В те времена, когда его называли Дьявольским ветром, Станислав Кандинский бок о бок сражался с Софьей Ириновской. Не за идеологию, не за ненависть. Он поднял свое оружие исключительно ради своих товарищей, что были на его стороне. Вот и весь его мотив, без каких-либо сомнений. Краеугольный камень его воли к борьбе. Он восхищался ее благородством. Ее мужество осветило его сердце. Но своими поступками, Стас запятнал те дни. Чем он занимался в тот год, когда Софью отправили домой? Он убивал стариков, слишком слабых, чтобы поднять оружие, стрелял в матерей, пытающихся защитить своих детей. Не в силах вынести тяжести своих преступлений, он отдал себя, тело и душу, белому порошку. Говорил ли он себе, что любой сделал бы то же самое в таких условиях? Неужели он действительно верил в это? Он знал женщину, которая была на пороге смерти, женщину, что продолжала бороться, даже когда ожоги покрывали все ее тело. Она была примером, что такое спецназовец. Образцовый солдат, несокрушимость, которую она демонстрировала. И он… он был мусором, даже хуже, чем мусор. Наконец настал день, когда советские солдаты должны были вернуться домой, и никто из них не был в состоянии петь победные песни, когда они уходили. Но все же Родина встретит их, несомненно, с распростертыми объятиями, признавая трудности, которые они пережили, мужество и гордость, которые они сохранили в своих сердцах. А как еще их народ мог называть тех, кто выжил в таком Аду, кроме как герои? Как они могли что-то праздновать, кроме как возвращение этих храбрых солдат. Но, несмотря на это, нет, именно из-за этого, у Станислава не было дома, куда он мог бы вернуться. Для таких благородных воинов было бы оскорблением, если бы такой как он шел рядом с ними. Он отмахнулся от себя как от песчинки. Он сдался, смирившись с судьбой быть унесенным ветром. Как он мог вернуться домой героем, думая о таких вещах? И он сбежал. Стыдясь себя, не в силах смотреть в глаза окружающим героям, полагая, что исчезнуть в пустынях чужбины — единственны способ искупить свои грехи, поэтому он убежал. Но даже тогда, не имея возможности умереть так, как ему хотелось, он продолжил сражаться и убивать, став инструментов для людей, которые когда-то были его врагами. Его существо снова превратилось в песчинку, нуждающуюся в поисках вены, бесконечно прокручивающую воспоминания, что таяли под действием героина… … Даже сейчас мы не бросим товарища в беде… Голос из его прошлого. Забота и поддержка товарищей, которых он считал потерянными в глубинах своей памяти. Этот все еще звучало в его ушах, отдаваясь эхом в голове. Этого не может быть. Они никак не могли жить в этой жалкой выгребной яме. Такие голоса никогда не должны были раздаваться тут, в таком месте, где они оказались, повернувшись спиной к гордой жизни солдата. … Говорят, Балалайка — самая жестокая и безжалостная сучка в городе. Иногда ее называют Паленая… Женщина со шрамом от ожога на лице. Воспоминание об образе, что когда-то горел в его сердце ярче любого другого. Такого не могло быть. Такого не должно быть. Герой, вне сомнений, вернулась на родину, чтобы быть осыпанной похвалами. Конечно, Россия до сих пор прославляет ее. Хоть сам Станислав опустился в грязь, он верил, что где-то на небе все еще сияет ее звезда. Это была единственная мысль, что давала его измученной душе хоть какую-то передышку. Вот почему не могло быть женщины по имени «Балалайка». Такая женщина просто не могла существовать в этом мире… Ход времени ускользал, причинно-следственные связи исчезали. Пойманный в ловушку бесконечного кошмара, Стэн мог только продолжать бормотать себе под нос отрицания.