Непростительные

В который раз двое самых могущественных волшебников Британии, посмеиваясь, пытались развеять мужские половые органы, свисающие с их лбов. Дамблдор опять вывел в воздухе сложную светящуюся загогулину — и опять ничего не произошло, только гулко ухнуло. — Силён, гад. — Да наколдуй ты эрекцию, по крайней мере будешь видеть кончик волшебной палочки! — Не смешно. — Дамблдор вздохнул, убрал в карман чёрную волшебную палочку и выудил оттуда же Бузинную. — Это всё же аналог детского волшебного выброса, только очень мощный. Finite incantatem! По комнате прошла золотистая волна света, смывая всё лишнее, в том числе единорогов с мантии Дамблдора, косметические чары со стен и волшебство с протеза Муди. Со стен свесились лохмы драных обоев, с протеза исчезли когти, осталась обшарпанная деревяшка. — Альбус! С этого и надо было начинать! — яростно почесал освободившийся лоб Муди. — Так не интересно, — отозвался Дамблдор и подошёл к Миллисенте. — Бедная девочка. — Он приставил кончик Бузинной палочки к её лбу и замер. Через минуту его лицо помрачнело, ещё некоторое время он простоял, пристально вглядываясь в лицо спящей, и наконец убрал палочку обратно в карман. — Вовремя мы его изгнали. Ещё немного — и всё, экзорцизм стал бы убийством. Этот гм… «защитник» начал выкусывать из её души воспоминания. Часов за десять он бы её окончательно сожрал. Целиком. К счастью, в основном душа Миллисенты сохранилась. Муди взбесился и начал изрыгать проклятия. Дамблдор подождал, пока тот выдохнется, и продолжил: — Я стёр всё, начиная со смерти родителей. Не нужно ей такое помнить. Теперь давай решим, кому отдадим на воспитание. — Я никому не отдам свою племянницу! — вызверился Муди. — Что?! — изумился Дамблдор. — Никто не знал, что у меня была сестра-сквиб… Родители её существование скрыли, а я всегда держался от их семьи подальше, чтобы не навлечь проблем. Сам знаешь, сколько у меня врагов. — Муди уставился на Дамблдора. — Альбус! Никому не отдам, сам воспитаю. *** Я очнулся от звонкого лая Пуфика. Он всегда нервничал, когда со мной что-то происходило. С трудом поднялся с пола. Голова болела там, где я ударился об пол в моей галлюцинации. Добравшись до шкафа-купе, заглянул в зеркальную секцию. Поднял по очереди руки, скорчил несколько рож. Похоже, обошлось без инсульта. Пуфик хотел гулять. Я решил вначале хлебнуть чаю, зашёл на кухню и пришёл в ярость. На кафеле, прямо над раковиной, сидел гигантский чёрный таракан. Долбанутые бабки постоянно оставляют около нашего дома еду, типа «кошечкам». Кошечек я там ещё ни разу не видел, а вот поздними вечерами, когда мы с Пуфиком гуляем, люк коллектора, на котором обычно лежит еда, кишит огромными блестящими тараканами. Как в фильмах ужасов. Эти тараканы постоянно проникают в дом, экспрессом, вдоль труб отопления, ну и сразу заворачивают ко мне, так как моя квартира — ближайшая. Вытянув указательный палец в сторону моего кровного врага, я собрал всю свою ненависть, как я это делал в моей галлюцинации, и сказал таракану: — Avada Kedavra! Полыхнуло зелёным, и таракан брякнулся в раковину. — Ебааать! Интересно, а Imperio в нашем мире тоже работает?.. Я взял газету со стола, сложил и потыкал уголком в таракана. Брать руками не хотелось. Таракан был стопроцентно мёртв. Может, уже старый был или травленый? Внезапно входная дверь резко распахнулась, Пуфик, не успев гавкнуть, улетел от пинка в комнату, и в квартиру вломилось несколько жирных мужиков в болоньевых куртках с воплем «Стоять!». Мужики размахивали явно волшебными палочками. В меня влетело что-то парализующее, потом обмотало призрачными верёвками, и наконец ещё одно заклинание красного цвета шандарахнуло по голове, отчего я вырубился. Когда я пришёл в себя, квартира вся уже была перевёрнута вверх дном. Ко мне подошёл один из вломившихся, который выглядел максимально гоповато среди остальных. Показав какую-то финтифлюшку, он сказал: — Магическая жандармерия! Ну и кто у нас тут балуется Непростительными заклинаниями? — Ебааать…