Овцы стали причиной моей трагедии, конец которой оказался счастливым

– Ты как? – придя в себе, колдун первым делом интересуется незнакомкой. Он переводит взгляд на неё, всё также сидя на полу. На светлые волосы не осталось и малейшего намёка: мокрые, спутанные, перепачкавшиеся в грязи они выглядели настолько тёмными, словно она не мылась неделями, фарфоровая кожа была покрыта чернющей сажей и парочкой царапин, полученных от цепких веток кустарников и цветов. А от виднеющегося из-под плаща платья, которое было изначально белым, не осталось и намёка на светлые оттенки. Зато от количества воды в нём, оно смело просвечивало, подчёркивая все привлекательные изгибы и очертания набухших от холода сосков наилучшим образом. Парень тут же отвёл взгляд, его щёки горели, но из-за смуглой кожи и абсолютного такого же чумазого лица румянец был едва заметен. Слегка озабоченно сглотнув ком в горле, он чувствовал нарастающее возбуждение, что заставляло проклинать его ситуацию, в которой он оказался. « – Ким, мать твою, Тэхён, возьми себя в руки, ты женщину голой видел не один раз, так в чём твоя проблема?!» – Всё хорошо, спасибо, – лукавила молодая особа, продрогшая до костей. Её тело горело, словно огонь, с которым они так упорно боролись, настиг и поглотил целиком. Но, несмотря на весь внутренний жар, было так морозно, словно, ни одно самоё тёплое одеяло этого мира было не в силах её согреть. И поэтому вся она тряслась как осиновый лист, что не могло скрыться и остаться без внимания карих глаз мужчины. – Врунишка, – он произнёс это столь тихо, что в его и без того низком голосе была слышна хрипотца. Подвинувшись на довольно близкое расстояние к ней, его горячая ладонь легла на её лоб. Она не знала, куда деть свои глаза. Ведь если не обращать внимания на всё те же результаты испытания, которое им пришлось пройти до этого, его внешность нельзя было назвать неприглядной. Манящие, тёмные глаза, приятные черты лица, аккуратные, пухлые уста с родинкой на нижней губе, высокий рост и стройное, подтянутое тело, просвечивающееся из-под намокшей рубашки. Он был самым, что ни на есть красавчиком, похитителем женских сердец, – так не пойдёт, у тебя жар, снимай обувь. Развязав шнурки на своих укороченных сапогах, он поднялся с пола, и очередной раз подал руку хиленькой девушке. – Пора бы нам уже представиться, я Тэхён, – не отпуская маленькой ладошки, он слегка фривольно чмокнул её, заглядывая в карие глаза спутницы. – Она же грязная… – она, конечно, покраснела. Совсем чуть-чуть, прошу заметить. Но продолжала вести себя, как ни в чём не бывало, даже с высокой температурой и таким же высоким красавчиком поблизости. Услышав это, парень растерял свою былую уверенность и кокетливость, краснея до ушей и вытирая губы рукавом рубашки, – кхм, я просто хотел произвести хорошее впечатление. Это прозвучало от взрослого мужчины, на удивление, по-детски мило. Но это больше забавляло, вызывая красивую улыбку девушки. – Я Кира, приятно познакомиться. Он тихо хмыкнул в знак согласия, видимо, смущение всё же брало над ним верх, и поспешно ретировался в неизвестном для неё направлении, предварительно махнув ей рукой, чтобы та следовала за ним. Странно ли это для колдуна или нет, но Кира никогда не видела домов, устроенных подобным образом. Во-первых, здесь каким-то чудом был коридор. Не то, чтобы коридор – это что-то из ряда вон выходящее. Но девушка никогда не видела их своими глазами: в простеньких, крестьянских домиках для них места не было. Во-вторых, редко где-то полы были не земляными или не выложенными камнем. Но тут пол был дощатым, и при этом совсем не скрипел. Ну и в-третьих, этот коридор был весьма длинным и вёл в множество комнат, хотя когда она увидела эту хижину снаружи, уходящую под землю, она казалось очень ветхой и крохотной. Настолько, что создавалось впечатление, будто бы всё это жилище состояло из одной неприглядной каморки, в которой Тэхёну даже в одиночку было бы тесно. Он попросил её подождать, оставив одной в уютной гостиной. Она была не просторной, но и не маленькой. В самый раз для того, чтобы согреться в угрюмый, зимний вечер за прочтением хорошей книги. Посередине, в самом центре стоял диван, по её предположению, с овечьей обивкой, который занимал почти всё пространство комнаты. Позади него на голой стене весела чья-то шкура, единственным предназначением которой, судя по всему, являлось заполнение помещения. А чуть дальше, напротив двери, расположилась куча книг, стоящих на висячих полках, к которым он и подошёл, убирая летающую всё это время книгу на её законное место. Перед уходом колдун «вручную» зажёг камин, кинув туда пару корявых брёвен, чтобы ей было теплее. А сам, захватив ещё пару тяжёлых деревяшек, удалился.