Овцы стали причиной моей трагедии, конец которой оказался счастливым

Листья тихо шелестели из-за несильного ветра, небо приобретало яркие краски, окрашиваясь под властью рассвета. Голова девушки лежала на широком плече, Кира была в крепких объятиях Тэхёна. Сладкое сопение свидетельствовало об её сне. Но проснулась она далеко не на крыше, а на почти что уже своей кровати, одетая и накрытая одеялом. – Добрый обед, – перешагнув порог кухни, Кира оказалась приветливо прижата к мужской груди. – Добрый, – она улыбнулась, обвивая его шею руками и вставая на носочки, чтобы чмокнуть в щёчку. Вот, что делает секс с людьми. – Я приготовил обед, а ещё, – галантно отодвинув перед ней стул и дождавшись, когда она сядет, он вручил ей букет ромашек. Это действительно было мило, особенно забавно было слушать его объяснения, откуда он достал свежие цветы. С помощью птиц: он, неплохо раскрыв фамильярную магию в своей юности, заставил птиц поработать на него. Как бы абсурдно это не звучало. Конфетно-букетный период – это, конечно, замечательно, но пора вновь возвращаться к их важной стратегии. После дождя дорога в лесу стала непроходимой: нужно было избавиться от этого водяного беспорядка. Если простые лужи, наподобие той, что затопила весь проход к хижине, не представляли особой угрозы, так как были не глубокими, то другие, как раз наоборот, заполнили собой огромные ямы и полости неровного, лесного рельефа, что сильно затрудняло бы ход. Так, их тренировки начались заново. Кира продолжала учиться формировать водные шарики разных форм и размеров ещё какое-то время, прежде, чем преступить к освоению огня. Планировалось иссушить все лишние скопления воды, которые в излишке образовались после ливня. И всё-таки эта задача была намного легче предыдущей по двум причинам. Во-первых, девушка уже лучше понимала принцип работы магии, кроме того, это колдовство для заклинателей считалось легче: даже при иссушении довольно большой территории, силы не исчерпаются так сильно, как при призыве светила. Во-вторых, девушка уже имела дело с огнём: Кира вызвала тот разрушительный пожар, ставший источником всех их бед, поэтому первые шаги, так сказать, уже были положены. Итак, поставленная задача была ясной и понятной: необходимо было нагреть лужи до температуры кипения и выше, и нагревать до тех пор, пока та не испарится. Благодаря тому, что почти всё было в воде, Кира могла бы иссушить весь этот гигантский объём за один присест, просто выйдя на порог. Но очевидно для этого ей нужно было вникнуть в основы соединения огня и воды. И на это всё была потрачена неделя усердной, плодотворной работы. Состояние Тэхёна за это время сильно ухудшилось: он поддерживал пребывание Ёнтана в этом мире почти целый месяц, не являясь при этом призывником. Хоть его магия призыва была на высоком уровне для знахаря, специалистом в этой области он не был, и Кира это понимала, вкладывая всю себя в занятия. Загоняясь этими мыслями, когда её освоение кипячения воды было на завершающем этапе, она случайно лопнула стакан, на котором тренировалась, из-за чего стоящему рядом колдуну пришлось несладко. – Прости! – светловолосая подскочила к парню, согнувшемуся пополам и осевшему на пол. Крупный осколок треснувшего стекла глубоко засел в левой стороне у мужчины между рёбер, пачкая алой кровью белоснежную ткань блузы. – Всё хорошо, я же знахарь, – хоть он так и сказал, выглядел он отнюдь неважно: исхудавший, ослабевший, по его лбу стекали капельки пота. Кухонный пол постепенно покрывался растущей красной лужей, всё больше напоминая криминальное место преступления. – Тэхён, что мне сделать? – во взволнованных глазах отражался страх и сожаление: её магия снова кому-то навредила. – Осторожно вытащи осколок, – его дыхание становилось прерывистым, он еле приземлился на её коленки, выпрямляясь в спине, что отдавало острой болью в открытой ране. Несмотря на заметное волнение, Кира вытащила осколок быстро и почти безболезненно, так, как будто делала это не один раз. Бедное, вспотевшее лицо Тэхёна исказилось в неприятной гримасе, он еле слышно шипел от болезненного ощущения. Прикрыв глаза, он поднёс свою ладонь к ране: – Жизнь вдохни, боль забери, затяни раны мои, исцели, – он нашёптывал это как какую-то скороговорку. Когда колдун резко открыл глаза, его радужка блеснула золотистым огоньком, увиденным Кирой тогда в поле. Когда он спас её от удушения. В этот же момент рана в мгновение ока стянулась, ни оставив после себя ни шрамов, ни рубцов и никаких других видимых признаков ранения. – Ты как? – её ладонь мягко коснулась мужской щеки, но Тэхён никак не отреагировал. Равномерный свет светлячков стал суматошным и беспорядочным, потому что его магия больше не контролировала их расположение, из-за чего они суматошно летали по кухне и вылетали за её пределы. Сердце Киры ушло в пятки. Кожа парня не была ни горячей, ни холодной, его крепкая грудь равномерно вздымалась, всё свидетельствовало о том, что парень просто отключился из-за перенапряжения и избыточного колдовства. Это заставляло бешено стучащее сердце девушки вернуться к размеренному ритму: с ним всё будет хорошо. Взяв себя в руки, Кира одним щелчком зажгла многочисленные свечи, расставленные на кухонной гарнитуре, и висящие на стенах. Здорово, что она за эти дни худо-бедно овладела огнём, только вот как она эту громилу, в смысле, своего прекрасного принца, будет тащить на кровать? Нельзя же его тут оставлять. Да, он прилично сбросил за это время, но проблема заключалась в том, что питались они одинаково. И поэтому каких бы худых размеров он не достиг, в этом уж точно она ему не уступала. Но сначала нужно было избавиться от всей этой крови. Ох, прозвучало немного преступно.… Так или иначе, с этой мелочью она справилась благодаря только что выученному колдовству испарения. А вот с Тэхёном других идей не оставалось, поэтому с горем пополам Кира потащила его в спальню. Было тяжело, но она справилась, победно плюхая бессознательное тело мужчины на кровать. – Ну, всё, точно пора заняться физическими упражнениями, – устало отметила свою слабость девушка, падая рядом с возлюбленным на мягкий матрац. «– Чё–ёрт », – Кира грустно взвыла, – «кровь с пола убрала, но на одежде-то осталось, теперь всё постельное бельё менять придётся».