Шрам

      Кей рад был бы не вспоминать о том, что он интересовался волейболом из-за своего старшего брата. Но не получалось. Именно Акитеру дал ему повод в виде волейбола для того, чтобы Кей с особым усердием превозносил своего старшего брата ещё выше, чтобы гордость распирала грудь и вызывала бурю приятных эмоций, особенно во время матчей, на которые Кей приходил поддержать Акитеру и подтвердить всё свои ожидания.       Акитеру поступил в старшую Карасуно, там сильная команда, он сам это говорил, значит Кей не должен в этом сомневаться. Вот он спрашивает у брата, как проходят тренировки, слышит, что тренер тот ещё дьявол и гоняет всех в клубе до седьмого пота. Вот он улыбается самой счастливой улыбкой, когда спрашивает про позицию брата и снова подтверждает свои ожидания. Акитеру — лучший игрок в команде, по-другому и быть не могло, да, Кей?

Здорово ведь.

Он спорит с одноклассником, который говорит, что Акитеру вовсе никакой не лучший игрок и даже в основном составе его нет. До чего надо быть глупым, чтобы спорить о правде того, о чём ему рассказывал сам Акитеру.

Старшие ведь не врут младшим?

      Кей стоит на трибунах и глазами ищет-бегает по игрокам команды Карасуно. Ощущение чего-то липкого и сосущего под ложечкой становится всё сильнее, когда он не находит Акитеру даже среди запасных. Замирает, чувствуя на себе чей-то взгляд с другой стороны трибун. Поднимает глаза и видит. Он видит Акитеру с дурацкими хлопушками и все его ожидания рушатся. Смотреть ему в глаза тогда было больно. В тот момент хотелось, чтобы это был всего лишь сон, ночной кошмар, от которого он скоро проснётся. Кей очень хотел, чтобы так и было, только вот под ложечкой всё ещё сосало, пальцы до боли сжимали перила трибун, а лицо брата на другой стороне становилось всё бледнее и бледнее, взгляд напуганным и, что это? Виноватым? Акитеру винил себя в том, что не смог оправдать его ожиданий?

Отвратительно

Цукишима* отчётливо слышал, что где-то обрушилось целое здание. Только через пару секунд первый осознал, что это был звук, с которым рухнула вся его ложь и доверие младшего брата; второй — что это был звук, с которым образ брата "лучший игрок, самый лучший старший брат" с треском ломался, рассыпался сквозь пальцы, заново уже не соберёшь. Пытаться даже не стоит, думает Кей, когда видит своего брата плачущим в комнате.       Акитеру подарил ему любовь к волейболу в надежде на то, что Кей будет ближе к нему, что у них будет одно общее на двоих увлечение, что он будет замечательным старшим братом. Он был замечательным. Правда. Вот только он не учёл того, что ложь во спасение для родных и близких — самый настоящий яд, который на корню может убить всю связь, все чувства и эмоции, которые прорастали и цвели с каждым годом. А после останутся только уродливые шрамы.              Акитеру подарил ему любовь к волейболу и, сам того не желая, вызвал у Кея дикую ненависть к нему.