Черные ромашки

Сато вручила мне листочек, на котором написала свой номер. И весь день я тянул время, чтобы написать ей. Не хотел казаться навязчивым или через чур заинтересованным. Даже специально старался особо телефон в руки не брать, а записку и вовсе убрал в бумажник — место, куда я заглядываю очень редко в универе. Вечером, валяясь на постели, я решил, что время пришло — спросил во сколько быть и где. Она ответила сразу же, завязался достаточно продолжительный диалог. Ни о чем и обо всем. Но в принципе, за это время я ничего не узнал о ней, лишь манеру общения. Изредка она пропадала из-за работы, а потом появлялась вновь. И вот эти промежутки, я ждал ее сообщений, как самый верный пес. Улыбка с моего лица не сходила, даже когда Сато послала меня в три часа ночи спать. И вот я, как мальчишка, утром, вышагивал под дверью своей же машины. В подстаканниках покоился кофе с карамельным сиропом, а мои ладони отчётливо потели, отбивая ритм по бамперу. — Ой, милый. До завтра… — произнес знакомый голос, взорвав внутри меня маленькую петарду ревности. Звона каблуков не было слышно, но я заметил белую голову, которая быстро перемещалась между машинами. — Доброе утро. — произнесла Сато. — Доброе. Ты задержалась. — подметил я, гася внутри неоправданное чувство. — Да. Смену никак сдать не могла. Извини. — улыбнулась девушка, и подойдя ко мне вплотную, уставилась на меня своими нефритовыми глазами. — Я теперь обязана за то, что задержалась? — Да. — улыбнулся я в ответ. — Что же я должна сделать, Итачи? — игровым голосом она, разжигала пожар внутри. — У тебя есть парень? — Ты про «милый»? — Да. Я точно уверен, что попытка сохранить флегматичное лицо крутого парня, не увенчалась успехом, потому что внутри все было готово просто взорваться. Я не понимал этих странных чувств и отрицал их, но это не меняло факта, что девушка напротив, не напрягаясь отчётливого выводила меня на эмоции, видимо сама того не желая. — Иди тебе все расскажи. То, что ты был во мне, а теперь ухлестываешь за мной не значит, что я тебе буду все докладывать. Хочешь завоевать мое сердце? Воюй. Оно кстати свободно. Если нет? Можем еще пару раз переспать, пока мне не наскучит. Чиркнул затвор зажигалки, и тяжёлый сигаретный дым через ноздри, попал в легкие, пока до меня доходил смысл сказанного ею. Она одной фразой и отшила, и сказала о возможности нашего совместного будущего. — Извини. — выдохнула она, — Последний вызов выбил из колеи. Не люблю, когда смерть побеждает. — сказала Сато с болью. — Это повод курить? — Когда заключаешь контракт со смертью то, да. Если ты уж встречаешься с ней и воюешь за человека, то будь добр убивать себя по частям в дань уважения вашему свиданию. — Слова красивые, но полный бред. — Звучит, как вся моя жизнь. — она улыбается. — Я сейчас. Докуривая сигарету, беловолосая подорвалась в сторону мусорника. Опуская факт того, что мне не нравятся курящие люди, это было красивым жестом. Что Сато не выкинула окурок на дорогу, уважая труд людей и окружающую среду. Я открыл ей дверь, только сейчас заметив красноту глаз и отчетливые синяки под ними. — Спасибо. — она запрыгнула на сидение. — Это твой кофе. — усевшись, указал Сато на стаканчик. Девушка отхлебнула, слегка посмаковав, а после ее рука коснулась моего плеча. — Спасибо. Это именно то, что было нужно сейчас. От мягкого прикосновения, тело невольно содрогнулось. Я не привык к чему-то такому. Еще в первый раз, заметив, что желая максимального внимания она всегда, так касается. Но я не испытал отрицательных эмоций, скорее наоборот. Девушка растеклась по сидению, вальяжно закинув ногу на ногу, попивая приготовленный для нее кофе. На какой-то момент воцарилась неловкая тишина, но едва мы выехали с парковки, она спросила. — Знаешь, меня дико интересует, как тебя занесло в психиатрию? — Ну… Вообще это не очень занимательная история. — Я спросила потому, что меня это интересует. — краем глаза заметил, как Сато надула свои губы, и скрестила руки под внушительной грудью. — Изначально, я вообще не думал на счет учебы. После школы тут же пошел работать, чтобы быть самостоятельным. Меня не тянуло в принципе никуда. Знаешь, как говорят — призвание. А три года назад, как раз зимой, Кисаме на одной из совместных посиделок поднял тему об образовании. Тогда я и решил, что пора. У нас было полгода, чтобы определиться со стезей, подготовить документы. Мы не говорили о том, куда собираемся, но видимо годы, проведенные вместе, свели нас и на вступительных экзаменах. Я понял, что мне нравится копаться в подсознании людей, помогать справляться с болезнями, которые убивают изнутри. — Ничего себе. Звучит круто. Ты лечишь душу, я тело… Мы могли бы быть отличной парой. — выдала девушка, а потом резко замолкла, отвернувшись к окну. Я почувствовал, как краснею. Не знал, что ответить на это. Просто сидел, схватив руль двумя руками, и строил из себя очень сосредоточенного водителя. Вновь повисла тяжелая тишина. — А ты? Почему медицина? Где точно ты работаешь? — Я. Эм… — замямлила она, убирая прядь волос за ухо, открывая алые скулы. — Ну, так получилось, что судьба вынудила меня понять насколько жизнь окружающий людей важна, и как ужасно, когда ты не в состоянии что-либо сделать из-за незнания. Вообще в мед колледж меня утянула подруга, но я… Я думала на счет того, чтобы быть терапевтом или физиотерапевтом, а потом поняла, что хочу оказывать прямую помощь. Ну, то есть первую. Так в принципе и стала разъезжать в неотложке. — Случилось что-то плохое? — настороженно спросил я, понимая, что ступаю на очень тонкий лед. — Что повлияло на то, что я пошла на парамедика? — я кивнул в ответ, — Что-то в этом роде. Лет пять назад умер дорогой для меня человек. Прямо на моих руках. — ее взгляд устремился куда-то вверх. — А я ничего не могла сделать… — Мне жаль. — Чего жалеть? — сверкнула улыбка на ее лице, — Представь только, сколько жизней я спасаю на работе. Смерть одного, помогла спасти множество. Ее слова были чистой правдой, но причиняли боль даже мне, таким отчаянием они были пропитаны. Меня удивляло с какой легкостью она могла дарить этому миру улыбку. Теперь мысли о нашей ночи приобретали совершенно новый ракурс, представляя Сато в другом свете. Ее слова, ее действия в тот момент, теперь выглядели иначе…