Цветок, что расцветает только для тебя

У людских душ существует большое количество цветов. И время от времени они повторяются. Человек может за всю свою жизнь, встретить много людей чья душа будет того же цвета, что и его. Только вот почему-то, когда учёные начали изучать души, то они выяснили, что белые встречаются чаще всего и… Ха. Так вышло, что всё человечество ополчилось против «монстров», тех, у кого была именно эта чёртова белая душонка. Началась война. Она длилась достаточно долго, чтобы половину монстров вырезали, ведь, как оказалось позже — какое нелепое недоразумение — большинство монстров слабее «нормального» человека. Силой могут похвастаться лишь редкие исключения… Но это было потом, и выяснилось с помощью пленников. А так, монстры проиграли и их упрятали под горой, а через какой-то — весьма большой — промежуток времени весьма решительный человек их освободил. Ох, какое это счастье оказаться свободным! Ха. Ага, как же. Мечтать не вредно, но бесполезно. — Флауи, — позвала меня учительница. — Иди к доске. Школа это та-ак скучно. А из-за того, что у меня белая душа, меня сторонятся… Ну, и больно надо этих ваших «друзей» заводить! Знали бы они, как я на свет появился, заперли бы обратно и сделали дополнительный замок. Существо, что появилось из остатков души монстра, который поглотил душу человека… Разобраться в том, кто является моими родственниками, воистину трудно. Поэтому я предпочитаю думать, что у меня их просто нет. Кое-как ответив, ведь я прослушал объяснение темы, из-за того, что задумался, я вернулся на место с четвёркой. Тихо просидел ещё пять минут, и прозвенел звонок на перемену. Я не сдвинулся с места, только лёг на парту. Следующий урок всё равно в этом же кабинете… Прошло уже пять лет с тех пор, как Барьер сломали… Тогда мне было всего одиннадцать, но каким же всё-таки грубым и жестоким я был. Хотя и сейчас таким являюсь. Правда, жестокость приходится сдерживать, — в тюрьму что-то не хочется — обходясь лишь яркими фантазиями убийств обидчиков… Но как-нибудь перетерплю. Этому я научился, как, собственно, и все монстры. Учебный год только начался, а я уже так устал… Помню, раньше можно было попугать Фриск или позлить улыбающуюся мусорку, или поговорить с Папирусом… Мне определённо скучно. Очень скучно, раз я вспомнил всех этих идиотов. И вновь звук звонка и начало урока истории. Единственный предмет, который мне хоть как-то интересен. Столько войн, крови, жертв!.. Иногда я начинаю сомневаться, что это я жестокий. Да-да, сейчас у «нормальных» всё относительно спокойно, но… Удивительно, сколького добились эти идиоты, забыв про магию! Сколько изобрели оружия, которое может уничтожить не одну страну за раз… Это поразительно! Урок истории был последним, поэтому когда он закончился я отправился домой. Только начало осени, так что нет смысла одеваться тепло. Но это не мешает носить мне кофту, а сверху ещё и лёгкую куртку. Выйдя из школы, продолжая восхищаться человеческой жестокости, я кое-что заметил. Точнее, кое-кого. Парень, что шёл впереди меня, но, что зацепило моё внимание, так это его шарф. Ярко красный, длинный шарф… Который я узнаю где угодно. Хе. Шарф Папируса. Забавно…

***

Прошла уже неделя. Это не было случайностью. Папирус и вправду учится в той же школе, что и я. Это почему-то кажется мне странным… Старая ведьма — с которой я сейчас живу, ведь нельзя мешать идиотке, создавшей меня, строить отношения с Андайн — как-то упоминала, что Скелеты живут в этом же городе, только в другом районе, но… Это странно. А то, что я одиннадцать лет просуществовал без души и эмоций, лишь усложняло ситуацию. Знаете в таком месте, как Подземелье, ещё остались монстры, о существование которых никто не знает. И я воспользовался этим. Пока все радовались тому, что Барьер разрушен, я поглотил душу такого монстра и — что удивительно — начал чувствовать эмоции. И в таком состоянии я пришёл к Альфис. Пришлось позволить, кхм, изучить себя. Но ничего дельного она так и не сказала. Через год всё вернулось. Нет души, нет эмоций. И уже тогда она ответила: — Т-твоя магия, она п-поглотила душу, а-а потом эт-та душа… Эм… «П-перевар-рилась». И из-за э-этого ты вернулся к-к начальному с-состоянию. Д-думаю, что если т-ты снова поглотишь ч-чью-нибудь д-душу, то см-можешь снова ч-чувствовать. — И где мне её по твоему взять, идиотка? — Эм-м… Я м-могу спросить у-у семей, м-монстры в к-которых д-должны скоро у-умереть… — Тогда чего стоишь? Давай. Мне нужна душа. — М-мог бы б-быть и-и п-повежливей. — Я твоё создание. Ты обязана заботится обо мне. — Л-ладно-ладно. У-уже ид-ду! — Отлично. И она действительно нашла монстра, который согласился пожертвовать свою душу на «благое дело». Её, видимо, жизнь ничему не учит, но мне-то какая разница? Я получил себе душу и на этом всё. За всё время пребывания на Поверхности я поглотил всего пять добровольно пожертвованных душ. Но так и не смог привыкнуть к эмоциям. Кхм, в общем, да, Папирус действительно учится здесь. Ведь не стал бы он ходить сюда просто так? Я несколько раз видел, как он приходил утром, и на протяжение недели наблюдал за тем, как он выходит из нашего учебного заведения.

***

Прошла ещё одна неделя. Я, уже привычно, шёл за Папирусом, на перекрёстке мы должны были разойтись в разные стороны, как обычно, но видно, не судьба. Ведь Скелет остановился и развернулся ко мне лицом со словами: — Человек, если ты так хочешь поговорить с Великим Папирусом, то… — Он остановился, видимо узнал меня. Кстати, он говорит гораздо тише, чем раньше. — Ты!.. Флаури! Я ударил себя рукой по лицу. Он никогда не произносил моё имя правильно. Ни разу. — Это не моё имя. Ты опять произнёс его неправильно, Папирус. — Ньях… Неловко… — Парень провёл рукой по своим белоснежным волосам. — Так, как правильно? — Флауи. Запомни, наконец. — Ньях! Больше я, Великий Папирус, никогда не ошибусь в произношении твоего имени. — Ты и раньше так говорил, идиот. — Но всё же ты мой друг из Подземелья! — Он подошёл ко мне ближе и поставил руки — всё в тех же красных перчатках — в боки. — Друг, да? Тогда почему за эти пять лет мы разговариваем впервые? — Сказал я, сделав свою фирменную — самодовольную — улыбку. — Ох… Я- — Ты променял меня на Фриск, стал дружить с ней, а про меня забыл. И я остался один. — Перебил его я, уже усмехаясь. — Мне жаль. — Я вижу. — Ты расстроился из-за меня… Ньях… Что я могу сделать, чтобы ты простил меня? — Каким же виноватым взглядом он посмотрел на меня. — Ха? Ну, можешь оплатить за меня обед. Пошли. — Развернулся я пошёл, но мне пришлось остановиться. — Куда? — В кафе. Тут не далеко. Или… Ты не хочешь прощения? — Спросил я. Меня очень забавляла эта ситуация. — Конечно же хочу! Я сделаю это! — Папирус поднял одну руку вверх, а потом подбежал ко мне. Парень был наголову выше меня. — Так, куда? — Нам прямо. — Я указал рукой, а потом убрал её обратно в карман штанов. — Тогда вперёд! — Воскликнул он, а потом добавил. — Флауи. — Да, правильно. — Я кивнул головой.