Цветок, что расцветает только для тебя

— К-как так? У-уже нужн-на душа? — Не понимала учёная. — Да. — Ровно ответил Флауи. Сейчас ему ничего не хотелось. Он находился в неком подобии «режима ожидания». Ждал, когда вновь у него будет душа. — П-понятно. — Кивнула женщина. — Ладно, есть о-один монст-тр, он готов отд-дать душу. — Блондинка провела рукой по волосам и поправила очки. — Отлично. Когда? Кажется, Флауи изобрел новую зависимость — от души. И сам же ею страдает. Не до конца приспособился, но настолько привык к ней, что просто не может жить без этого маленького белого перевёрнутого сердечка. — Он долж-жен умереть пр-риблизительно через н-неделю.

***

— Нам нужно поговорить. — Спокойно сказал блондин. — Флауи, я хотел бы извиниться… — За что? — Что-то? — Почесав затылок, ответил белесый, нервно улыбнувшись. — Могу подсказать, ты можешь извинится за то, что набросился на меня с признаниями. — Ч-чем? — Скелет до последнего хотел бы верить, что его друг забыл тот случай. Но видно не сегодня… — Признанием. Тогда ты мне в любви признался, Папирус. Хотелось бы прояснить этот момент. — Оу… Эм… В-великий Папирус не собирается отказываться от своих слов. — Всё сильнее и сильнее краснея, проговорил парень, не смотря на блондина. — Понятно. — Флауи развернулся и ушёл. Всю эту короткую беседу блондин выглядел абсолютно безразличным к ситуации… к Папирусу. — Какого… что это сейчас было? — Растерянно бормотал Скелет. На следующей перемене к нему подошла синевласка. — Хм, — осматривая друга со всех сторон, думала о чём-то девушка, — ты какой-то грустный. — Многозначительно изрекла она, присев рядом с Папирусом. — Ты ошибаешься. — Отмахнулся тот. — Что случилось, дружище? — Эклара наклонилась к своему другу, который уже распластался по парте. — Фла-у-и… — Протянул страдалец. — Он какой-то странный в последнее время. Ещё и это! — Монстр-подросток поднял одну руку вверх. — Я… просто не понимаю. — Что «это»? — Быстро заинтересовалась Эклара. — На прошлой перемене Флауи сказал, что нам надо поговорить. Потом он, вроде, захотел извинений за… За то, что я ему признался. Но я не знаю. — П-признался? — Удивилась младшая. — Ты всё-таки сделал это! Когда? — Новый год. — Как бы отмахнулся Скелет, но таки продолжил. — Андайн, Санс, Альфис, Ториэль, Азгор — в общем, все взрослые пили. Как-то так вышло, что я тоже… Ньях, в конце концов, я рассказал ему о своих чувствах. — Вздохнул рыжеглазый. — А он? — Что тогда, что сейчас, просто ушёл… — Уныло ответил Папирус. — Как грубо. Не понимаю, чем он тебе так понравился? Ты достоин лучшего, уж точно не этого грубияна. Он тебя не заслуживает. Да он!.. Он сразу согласится должен был. Этот убл- — Эклара, хватит. — Белесый погладил подругу по голове. — Если Флауи меня не любит, я ничего не могу с этим поделать. — Великий Папирус не может так просто сдаться. — Ворчала синевласка, попутно поправляя очки. — А я и не сдаюсь. — Улыбнулся парень. — Вот и отлично. — Буркнула девушка. Потом издал свою противную трель звонок, и она ушла к себе в класс. — Отлично, да? — Усмехнувшись, прошептал Скелет.

***

Флауи ходил без души уже третью неделю. Альфис была так нерасторопна, что тот монстр умер раньше, чем она пришла к нему. Пришлось искать нового донора. Конечно, ещё был старик, которого собирались использовать изначально, если бы душа переварилась к концу января. Но… Монстр поменял своё решение. И категорически отказывался отдавать душу со словами: «С чем появился, с тем и уйду!» Флауи странно себя чувствовал. Но он не боялся. А это, насколько ему было известно, было единственное, что могло испытывать бездушное существо. …но он был не уверен. Было не комфортно от знания, что внутри пусто. За пять лет блондин слишком привык к тому факту, что у него есть душа. Слишком. Ещё и Папирус!.. Что с белым сердечком, что без него, Флауи был уверен, он не знал бы, как реагировать на слова друга. Но сделанного не воротишь, так что на такие мысли парень только вздыхал, качая головой. Он видел горе учёную с рыбой и старую ведьму с мистером Пушистиком, поэтому примерно знал, что такое «любовь». Да что там, Флауи как-то пытался понять это чувство!.. Но кто же знал, что с ним всё не так просто, как с той же радостью или злостью… Школа в этом вопросе тоже никак не помогала. В произведениях, которые они проходили на уроках литературы, всё было слишком преувеличенно. В итоге, Флауи просто отложил свои исследования на эту тему в долгий ящик. Там же были неудачи со справедливостью, моралью и вежливостью. А блондин ведь честно пытался понять, но заученные определения никак с этим не помогли. Идти к кому-то за советом не позволяла гордость.

***

— Н-не мог-гли бы вы выйти?.. Как только мы зак-кончим, у-уйдём… — Альфис волновалась. Сейчас старик рядом с ней был присмерти и действовать нужно было быстро. — Если вы настаиваете, то мы не будем возражать. Дайте нам только минутку, чтобы попрощаться с отцом. — Сказала, видимо, дочь умерающего. Возле донора сидела старушка, а рядом с ней трое детей все разных возрастов. Дочь поспешила к ним присоединится, как только получила ответ. — Х-хорошо. — Согласилась учёная и отступила к блондину, что облокотился о стенку и до этого молчал. — Ты можешь пообещать, ч-что не будешь кричать на меня, когда снова б-будешь чувствовать? — Нет. — С-стоило п-попытаться, — разочаровано буркнула монстриха, наблюдая за прощанием родственников. Монстры сами по себе добрые, поэтому проблем в нахождение согласного подходящего не было. Семьям донора рассказывалось, что жертвует свою душу, чтобы спасти молодого монстра. Так как те умирали, то не имели ничего против передачи белого сердечка. Доброе дело же совершали. В какой-то степени так и было. Лжи было не так много, как могло показаться, если разобраться. Родственники таки вышли и Альфис тихо сказала: — Давай, — легонько подталкивая подростка. Подойдя к старику, Флауи призвал его душу и… переместил к себе. Блондинка вздохнула и они вышли из чужого дома.

***

Спустя час я вновь мог чувствовать эмоции во всём их ужасном спектре. Мы были в квартире учёной. — Чёртова ящерица, ты же говорила, что к январю! — Сразу начал возмущается я. — Д-думаешь, что я зн-наю?! — Кричала Альфис в ответ. Ещё пара минут бессмысленных криков и я спокойно спрашиваю: — Так всё-таки? — М-м… Может, ты чувствовал слишком много? — Предположила блондинка. — И почему же? Ничего кардинального в жизни не происходило, насколько я знаю. — Я относился к её словам скептически. — П-папирус? Я готов был возразить, но так и застыл с открытым ртом. — Точно… — Изрёк-таки я через пять минут молчания. Человек-ящерица захихикала и явно надо мной. — Что-то не так? — С долей раздражения спросил я. — Н-ничего. — Махнула она не меня рукой