Цветок, что расцветает только для тебя

Я боялся. Боялся не того, что меня убьёт Фриск, а… Папируса. Точнее, предстоящей с ним встречи. Мы договорились встретиться через полчаса, так как белесому нужно было что-то забрать из дома. Сейчас же я наворачивал круги по комнате… Паникуя? Да, скорее всего.

***

— Привет? — Неловко махнул рукой Папирус, входя в квартиру. — Мы уже виделись, — пробубнил я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Ньях, и вправду… — Парень, как обычно, ослепительно улыбнулся. — Что будем делать? — Ты же умеешь играть в карты? — Великий Папирус может и не такое! — Подняв руку к потолку, провозгласил Скелет. — Отличненько. Тогда сыграем.

***

Казалось, мы играли так долго, что уже становилось тошно от одного вида карт. Хотя, может, это из-за того, что партия за партией сопровождалась гнетущей, жутко неудобной тишиной? Хм, звучит, как вариант. Я, вроде, говорил, мне и Папирусу нужно поговорить, но… Не думаю, что есть что-то удивительное в том, что я не могу. Первым не выдержал стоического молчания Скелет-младший. — М-м, — его взгляд блуждал по комнате, в поисках чего-нибудь поинтереснее надоевшей колоды. Через минуту эти прекрасные глазки остановились на мне. Я отвёл взгляд. — Может, посмотрим кино? Если ты, конечно, не против. — Ох, что ты? Я только «за», — поднимаясь с пола и отряхивая несуществующую пыль, быстро проговорил я. — Есть предпочтения? — Оглянувшись через плечо, подходя к ноутбуку, спросил я. — Главное, чтобы не было… — Карт. — Скучно. Полагаюсь на твой вкус. — Хорошо, — промямлил в ответ я, поспешно отвернулся, потому что не мог долго смотреть на его улыбающееся личико. После пятиминутного поиска фильма, который я давно хотел посмотреть, взглянув на время в углу монитора, понял, что мы действительно долго играли в карты. На электронных часах было восемь вечера. Что вправду удивительно, так это то, что ведьма не подавала никаких признаков присутствия в квартире. А так как было очень тихо, я бы услышал, что она пришла. Недолго подумав, вспомнил — карга говорила, что сегодня пойдёт в гости к Азгору и вернётся поздно. Кстати… — Не хочешь поесть? — Спросил я у Папируса, повернувшись. Скелет, видимо, о чём-то задумался, раз вздрогнул, но потом кивнул, выражая согласие. Внимательно рассмотрев содержимое холодильника, я нашёл, то, что ведьма столь любезно оставила бедному мне на ужин. — Ты же ничего не имеешь против улиток? — Доставая пирог, спросил я. — Нет. А что? — Просто, старая ведьма имеет тенденцию переодически делать начинку из слизняков или улиток, или из всех сразу, — объяснял я, начиная разрезать хлебобулочное изделие. — Вкус достаточно специфический. И… Я-то привык, но ты не пробовал даже собственную лапшу. — Пожал плечами я, раскладывая кусочки на тарелки. — Но, знаешь, мои опасения ничего не стоили. Сегодня на ужин обычный корично-ирисковый пирог, — сказал я, переставляя посуду на стол. После сел сам и начал есть. Папирус последовал моему примеру. — Мне почему-то казалось, что ты ешь меньше, — задумчиво произнёс Скелет через некоторое время, смотря на меня. Отложив только начатый третий кусок, я, недолго думая, ответил: — Я сильный монстр и, чтобы восстановиться, мне нужно больше еды. — То есть сегодня ты использовал магию, так? Улыбнувшись, я спокойно сказал: «Да». О том, что, как раз таки используя магию, чуть не задушил Джона, решил промолчать. Плохой парень задавал много вопросов. Очень много неудобных вопросов, на которые, к великому моему сожалению, я не знаю ответов, как бы прискорбно это ни было признавать. Честно говоря, мой большой аппетит можно объяснить и по-другому… Просто я ем впервые за день. Утром, потому что проспал (снова лёг поздно… в четыре утра) и спешил. В школе никак кусок в горло не лез, из-за нервов, мыслей о том, что пора бы уже решить все проблемы связанные с Папирусом… В общем-то, в том, что злой, голодный, нервный я сорвался на раздражающего друга (сегодня он был особо прилипчивым), нет ничего удивительного.

***

Я ожидал, что фильм может быть скучноват для Скелета. Говоря прямо, действительно мало людей оценили бы столь шикарный интересный исторический фильм!.. Что несколько печально. Можно быстро понять, Папирус не любитель сухих фактов. Такие становятся даже для меня противными, если говорит человек незнающий. Правда, тут другая ситуация… У диктора был монотонный голос. Очень монотонный, спокойный ровный голос. Поэтому ситуация, появившаяся (как мне кажется) где-то в середине фильма, была не самой неожиданной, но… Когда у тебя есть эмоции, ты не всегда их контролируешь, да? Вот и я был, мягко говоря, в шоке, когда, взглянув на друга, обнаружил его спящим. Да, фильм был настолько интересным, что я смотрел его, не отрывая от экрана взгляда. …и в какой-то момент забыл о Папирусе. Скелет был поразительно молчалив во время просмотра и, пару раз оглядываясь, я находил только хмурое лицо парня (видимо он всерьёз пытался вникнуть в суть происходящего на экране). В том, что он уснул, не было ничего шокирующего. А вот в том, что он уснул у меня на плече, а я этого не заметил, было. — Святой Азгор, прости мне все деяния мои грешные. Ты не представляешь, как сильно я сейчас тебе благодарен за то, что мне дали шанс наблюдать эту милую картину, — прикрыв глаза, прошептал я, после ещё раз посмотрев на Скелета. Столько чувств и эмоций один человек у меня вызывал, наверное, только однажды — Фриск во время первого геноцида. Но Папирус никого никогда не убивал, не избивал до предсмертного состояния… Парень, в принципе, был милым, ярким пацифистским солнышком, не желающим никому вреда, стремящийся всем помочь… мне в том числе. Ещё немного полюбовавшись Папирусом, я встал с пола, на котором мы сидели и аккуратно уложил голову парня на подушку. Повезло, что у меня есть ковёр. Выйдя из комнаты и собираясь пойти на кухню, обнаружил ведьму. Они сидела в своём кресле (так сильно не хотела с ним расставаться, что притащила аж из Руин) и читала какую-то книгу. Уверен, содержание связано с улитками. Заметив меня, монстриха мягко улыбнулась и отложила книгу, а потом её глаза странно заблестели, улыбка теперь не казалась такой уж и безобидной. — Когда вернулась? — Облокотившись о ближайшую стену спросил я. — Где-то час назад, — посмеиваясь, ответила женщина. — Ты не говорил, что Папирус останется на ночь. — Будто ты когда-нибудь была против гостей. — В любом случае… — Так и не договорив, она махнула в сторону. Потом поправила пышные волосы и наклонилась к книге, но так и не взяла её в руки. Старая карга посмотрела на меня исподлобья и сладким голосом произнесла. — Вы так мило смотрелись! От такого заявления у меня ненадолго перехватило дыхание. — Что? — Я не знал, как правильно, так что просто молча отправился на кухню. Мне срочно нужна была вода. Желательно, столько, чтобы можно было захлебнуться. Собираясь уже уходить, я заметил собственное отражение в зеркале. Лицо было чуть красным. Блять. Когда я возвращался в комнату ведьма провожала меня всё тем же странным взглядом. Жутко. По спине пробежала стая мурашек. Вернувшись, поставил ноутбук на стол, накрыл Папируса одеялом, вздохнул, посмотрел на парня с минуту, сел на стол и начал бесцельно бродить по просторам интернета. Спать не хотелось от слова «совсем». Что б вас…

***

Скелет-младший проснулся около семи. Я не ложился, поэтому, когда он зашуршал, медленно обернулся. Голова болит. Чёрт. — Доброе утро, Флауи! — Сонно воскликнул Папирус. Весьма интересная интонация. — Наверно. Хотя, скорее уж, светлое, — ответил я, вставая в первый раз за ночь. Из-за слишком резких движений, чуть не упал, но стол в помощь! — А во сколько ты встал? — Спросил парень. — Ты, просто, не похож на человека, который встанет раньше полудня, особенно, в выходной. — Я… Не ложился? — Посмотрев ещё раз на часы, ответил я. Семь десять. Ну, что ж, бывало и похуже. Один раз не спал трое суток и только, когда начались галлюцинации, я уговорил себя лечь, а потом и уснул, так вышло. Голова болела ещё два дня… — Ох, — скупо прокомментировал Скелет, — ты хорошо себя чувствуешь? Санс обычно, после такого, жаловался, что всё- — С его-то здоровьем это не удивительно, — пожал плечами я, перебивая друга. — И, к слову, всё нормально. — Ньях, так уж и быть, я тебе поверю, — сложив руки, драматизировал Папирус. С моей стороны послышался смешок. — Отлично, — кивнул я, уходя в ванную, чтобы умыться. Быстро проделав все необходимые действия, вышел, присев на кровать и пропустив парня, которому (принципиально, он настаивал, что выглядело несколько забавно) нужно было помыться. Из сидячего положения в лежачие я переместился очень быстро. Голова стала болеть меньше, веки сами опустились… Дайте мне минуту, и я буду чувствовать себя прекрасно. От того, чтобы уснуть, меня сдерживала лишь длительная и скучная лекция от Ториэль о том, что сон крайне важен для здоровья. А она обязательно будет. Не первый год я знаю эту ведьму, поэтому сел. До сих пор клонило в сон, из-за этого был вынужден встать. Сделав три круга по комнате, голова пошла кругом. Чёрт. Сел обратно на кровать и тупо смотрел на стену, задумавшись. Хотя, зачем врать себе? В голове не было ни одной дельной мысли… но зато была одна безумная, жутко навязчивая идея. Желание, которому я не мог найти причину. Вернулся Скелет-младший через пятнадцать минут. Папирус переоделся в черную майку и такого же цвета штаны, увидев меня улыбнулся и поправил свои белые, до сих пор мокрые волосы. Парень устроился рядом со мной, на ковре у кровати, всё ещё молча улыбаясь. — Папирус, помнишь, я говорил, что нам нужно кое-что обсудить? — Ровным голосом спросил, не отрывая взгляда от рыжих глаз, я. — Да, — улыбка на мгновение померкла, но быстро вернулась. Скелет, правда, спокойнее от этого не казался. — Знаешь, я думаю, что… — остановившись, повнимательнее посмотрел на своего друга, а потом… Потом я не думал.

***

Он, блять, поцеловал меня. Нежно и неуверенно, чего-то ожидая от действия, но всё-таки… Мне хотелось обнять Флауи, прижать к себе и никогда не отпускать. Но… это лишь отпугнёт его, поэтому нельзя. Долго думать о грустном не получилось, сам факт поцелуя чуть ли не превозносит меня к звёздам и я просто растворяюсь в нём… Хотя из-за неудобной позы глухо болит шея, кажется, у Флауи тоже. Но кому это мешает? Хочется остановить время, чтобы навечно застыть в этом моменте. Но ничто не вечно (к моему величайшему сожалению). Блондин отстраняется, смотрит своими черными красивыми глазками на меня с минуту, потом медленно отворачивается и крутит головой, разминая затёкшую шею. Я же рвано выдыхаю. Когда задержал дыхание? Уверен, моё лицо красное. Шок, счастье и мрачный вопрос: зачем Флауи это сделал? Второе борется с третьим. Податься ли в меланхолию или уйти в отрицание? Поток мыслей, который, вероятно, привёл бы к нежеланным слезам, прерывается словами Флауи: — Я думаю, что ещё рано для такого, — пауза. Ох, парень старается быть вежливым. Это мило, — важного разговора. И… кажется, я не слишком адекватен для этого, так что извини, — Дримурр показательно беспечно пожимает плечами. Потом, казалось что-то вспомнив, добавляет. — Завтрак. Ведьма сказала, что он скоро будет готов. Это… — Внезапно блондин начал мямлить. — Твоё… — Моё, что? — Поинтересовался я. — Любимое твоё блюдо. Если, конечно, твои вкусы не поменялись за последние пять лет, — быстро отвечает парень. — Ньях, будь уверен, мне нравятся всё те же вещи! — Поспешил я заверить Флауи. Дримурр, наверное, не понял, почему вдруг начал я кричать, раз так странно на меня взглянул. — Просто… немного неожиданно, что ты до сих пор помнишь об этом… Блондин в ответ лишь послал мне свою фирменную улыбку. Пройдя на кухню, я увидел в тарелках овсянку с динозавриками!.. О всём мрачном можно подумать потом, сейчас же нужно насладиться предоставленной возможностью.

***

Просто, блять, что?! Какого чёрта я сделал?.. Это… не знаю. …ещё минут пять метался, кричал и матерился в мыслях я, проклиная всё, что попадалось на глаза (повезло, Папирус уже уехал). Потом позвонил и рассказал о своей проблеме Альфис, которая почему-то смеялась. — Ф-флауи, хи-хи, конечно, у всех по-разному протекает, но, думаю, ты, хи-хи-хи, вл-любился. Я серьёзно, — пробовала блондинка сказать последнее предложение спокойно, что ж, не получилось. — Как же быстро растут дети. — Ты!.. — Горе учёная знала меня уже давно, так что ничего удивительного в том, что Альфис сбросила, избежав кучи матов, нет. — Чёртова ящерица.

***

— В общем, ты мне нравишься и… Я не знаю. Что нужно говорить в такой ситуации? — Сказал я на следующий день Папирусу. После этого меня заключили в объятия на целый час и три минуты (я засекал). И это молчание, слава Звёздам, было комфортным и уютным. Было тепло.