The Home Road

Наш трофей — облака, Искры сломанных звёзд и туман. Страдание наше идёт с высока, Расчертив грозу пополам. Наш предел — небо, Холодная вечная пустошь. Бесконечности старой ночная эмблема, Что рыдания иглами глушит. Ну а наша любовь — ураган, Не оставит в живых никого. Сияния севера глухой балаган И дыхание ветра его.

Боль в затылке и жгучий холод — эта комбинация заставляет её открыть глаза. Поначалу Эви даже не может вспомнить, где она. Девушка аккуратно касается кончиками пальцев головы: на бледной коже остаются багровые мазки. Эвелин морщится и медленно оглядывается. Здесь довольно тихо, но если прислушаться, то можно услышать выстрелы где-то далеко-далеко. Перед глазами всё плывёт, но она, взяв себя в руки, поднимается с холодной земли. Эви ёжится от ветра и обнимает себя за плечи, осознавая, что где-то там остался Баки. Эта мысль отрезвляет её — Браун срывается с места и, периодически запинаясь о собственные ноги, бежит в ту сторону, откуда она, кажется, прилетела. Этот странный момент она даже и не вспоминает, пока что-то — что-то очень мощное — не сбивает её с ног. Эви вновь падает на мёрзлый снег и морщится, потому что всё тело ломит, и сил встать на ноги уже просто нет. — Я ждала, пока ты очнёшься, — этот голос напоминает Эви Наташу — такой же холодный. Вот только в нём Браун слышит ещё и какую-то едва уловимую угрозу. С трудом, но она всё же приподнимается на локтях и поворачивает голову. Перед Эвелин стоит девушка, которая внешне немногим старше неё самой: длинные каштановые волосы, аккуратное чёрное платьице, красная кожанка и высокие сапоги. Эви удивлённо моргает, потому что она ну никак не ожидала увидеть такое здесь и сейчас. Мысленно она отмечает, что девушка довольно симпатична, но взгляд у неё злой и несколько озадаченный — она тоже удивлена такой встрече. — У тебя туш потекла, — Эви кажется, что это самое разумное, что она сейчас может из себя выдавить. Она принимает сидячее положение и трёт ушибленный локоть. Незнакомка не подходит ближе. Вместо этого она начинает медленной походкой хищника обходить Эви по кругу. Последняя тоже крутится, всё ещё сидя на земле, не выпуская девушку из вида. Сложившаяся ситуация немного пугает Браун. Внутри зарождается нехорошее предчувствие: эта девушка ей не друг. — Твоя ударная волна прошлась по всему лесу. Ты ведьма? — интересуется она. Эви не сразу понимает, о чём разговор, но перед глазами проскакивает тот момент, когда на Баки напали. Эмоции снова всё сделали за неё: мощное заклинание вырвалось само собой из-за страха за Баки. Мысли о нём снова заставляют Эви попробовать подняться — ноги и руки словно заковали в тяжёлые кандалы. — Сядь, — её моментально пришпиливает обратно к земле. Эвелин успевает уловить красное свечение вокруг себя. Голова совсем не варит, но не сопоставить столь очевидные факты вместе просто невозможно — хоть это и кажется безумным. Эту же красноватую дымку Эви увидела перед своим знаменательным полётом через лес. По телу проходит озноб: незнакомка оказалась ведьмой. Браун даже не сразу вспоминает о вопросе, на который её новоиспечённая подружка ждёт ответа. Эви задумчиво щурится: она никогда не применяла к себе подобное слово — ведьма. Это казалось чем-то совсем уж нереальным, поистине сказочным и чудным. Но, с другой стороны, тогда кто она? Волшебница или колдунья? Какое из этих определений больше подойдёт ей? Эви едва ли не пожимает плечами в ответ на собственные мысли, потому что, по её мнению, это всё одно и то же. — А ты ведьма? — Эвелин снова смотрит ей в глаза: недоверие, холод, самоуверенность — всё это перемешивается во взгляде незнакомки. — Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. Эви почти физически ощущает опасность, исходящую от девушки. Та недовольно хмурится, потому что осталась без ответа на свой вопрос. Но, кажется, будто она сдерживает агрессию за счёт любопытства, да и, что скрывать, Эви самой было интересно: она никогда не видела кого-то с такими же способностями, как у неё — кого-то, обладающего магией. В голове проскакивает мысль о какой-нибудь солидарности — мол, нас, магов, понимаете ли, не много, нужно держаться друг за друга. Девушке надоедает молчание Эвелин, поэтому она делает к ней несколько уверенных шагов. Браун дёргается, всё ещё сидя на снегу. — Не подходи! — она вскидывает руку, желая метнуть в ведьму заклинанием, но вместо этого лишь неуклюже заваливается на бок — у неё совсем не осталось сил. Обе замирают на месте. Эви хотела метнуть в девушку заклинанием, и та уже приготовилась к удару, но ничего не происходит. Браун лишь чувствует неприятное покалывание в пальцах и жжение где-то в области груди. Она ждёт, пока произойдёт хоть что-нибудь — и это фатальная ошибка, ведь нескольких драгоценных секунд ведьме хватает на то, чтобы приблизиться к Эвелин и поднести руку к её голове. Эви не успевает отреагировать. Она понимает, что нужно сопротивляться, но всё тело мгновенно немеет. Браун будто медленно погружается в какой-то транс. Холодный снежный пейзаж перед глазами темнеет, а через пару секунд и вовсе исчезает. Вместо него Эви видит какие-то сюжеты, словно кадры из фильмов. До неё не сразу доходит, что мелькающие картинки — это её воспоминания: из далёкого беззаботного детства, из ГИДРы, с войны, из две тысячи двенадцатого. Следом возникает крайне неприятное ощущение, будто кто-то проникает в её голову и за ручку водит по собственным мыслям и воспоминаниям — Эви больше не чувствует себя хозяйкой своего разума. Это так страшно: всё это принадлежит ей, но кто-то просто забрал всё до самого незначительного момента и присвоил. Она будто путешествует во времени: тренировка в ГИДРе, первая встреча с Наташей, убийство родителей, разговор с Локи в башне Старка, падение Баки с поезда. События перемешиваются между собой, выстраиваясь в неровную, неправильную цепочку, мелькая так быстро, что у Эви рябит в глазах и кружится голова. Это длится слишком долго, и девушку накрывает паника: она уже не уверена в том, что всё это действительно происходило с ней, что все воспоминания подлинные. На несколько секунд она забывает, из какого времени она сама и что происходит в настоящем. И звуки — гомон голосов начинает раздражать: тихий и одновременно с этим неестественно звонкий голос Стива, какие-то саркастичные шуточки Старка, смех Баки, звенящий крик Арнима Золы. Эви хочет закрыть уши руками, но тело её не слушается. Всё обрывается слишком резко — от неожиданности и сильного головокружения Эвелин падает на спину. Она смело могла бы сравнить это с падением с последнего этажа башни Мстителей — хотя подобного с ней, к счастью, и не случалось. Какое-то время она просто лежит и смотрит в серое пасмурное небо. Холодно, тяжело и опустошенно — так паршиво Эви давно себя не чувствовала. Она даже не сразу понимает, где находится и что происходит. Девушка с трудом находит в себе силы повернуть голову: незнакомка всё ещё стоит рядом, но теперь Эви абсолютно плевать на неё. — Мы с тобой чем-то похожи, — женский голос, искрящийся нотками удивления, доносится откуда-то сверху, но Браун не обращает на него никакого внимания. У неё на это элементарно нет сил: ни физических, ни душевных. В эти мгновенья становится плевать не только на ведьму, но и на всё остальное. Эви не совсем понимает, что происходит дальше: голубоватое свечение, резкий порыв ветра и исчезновение ведьмы. Браун прикрывает глаза, потому что теперь она, наверное, спасена. Или нет? Здесь ведь повсюду отряды ГИДРы. Но всё это вдруг становится таким неважным. Эви понимает: засыпать нельзя, но мысль об этом запрете растворяется также быстро, как и возникает.

***

От холода она не чувствует пальцев рук. Голова гудит, всё тело ломит, во рту какой-то неприятный привкус. Пасмурно и снежно — всё так, как и было. Вот только первые несколько секунд Эви всё равно не понимает, где она, кто она, и почему спит в сугробе. Память восстанавливается обрывочными картинками — это пугает и раздражает одновременно. В голове почему-то чётко всплывают какие-то отдельные моменты её жизни — будто это случилось совсем недавно. Эви медленно принимает сидячее положение. В ушах начинает звенеть, перед глазами всё плывёт. Девушка явно чувствует упадок сил: мысли о тепле и комфорте сейчас — всё равно что пытка. Она ежится и обхватывает себя руками — всё тело начинает бить крупная дрожь. Она пытается прислушаться к себе, но получается плохо. Опираясь на дерево, Эвелин поднимается на ноги. Оглядывается: вокруг никого. Шум в ушах постепенно стихает, и Эви снова может слышать отдалённые звуки борьбы — выстрелы и взрывы. Мысленно девушка пытается восстановить цепочку последних событий. Эви жмурится, цепляясь за совсем свежие, по мнению её сознания, воспоминания. — Мы были в башне Тони, — вслух всегда было удобнее. На несколько секунд Браун задумывается. — Затем — воскрешение Баки, затем — атака на Нью-Йорк, затем… Она моментально сбивается, потому что — ой, вот незадача — Баки не было, когда армия Читаури напала на Нью-Йорк. Помимо этого где-то между этими моментами как будто бы затесался какой-то диалог с Пегги, но это ещё одна несостыковка: Пегги — это элемент прошлого века, Эви не могла говорить с ней между первым сбором Мстителей и воскрешением Баки. Осознание этой путаницы в собственной голове больно врезается в её мозг. Через пару минут Эви словно выходит из своеобразного транса и все воспоминания выстраиваются в нужном порядке. Какого чёрта только что произошло? Она ощущала себя книгой, у которой вырвали страницы и разложили в неверной последовательности. Эви хочет узнать причину произошедшего «сбоя», и первое что приходит на ум — фокусы той девушки. Она же ведьма, так? Неужели она пробралась в голову Эвелин и намеренно разворошила все в её голове? Красотка-ведьма — это усовершенствованная версия Эви? Новое оружие ГИДРы? Браун даже не понимает, нужно ли злиться на новую знакомую или нет? Вдруг её держат там силой, как когда-то держали и саму Эви? Вопросы растут в геометрической прогрессии, а ответов не появляется. Поэтому Эвелин решает, разберётся с этим потом, а на первый план пока ставит то, с чем может разобраться. Девушка крутит головой, пытаясь понять, откуда прилетела — нужно найти Баки и отвести его к квинджету. Цепляясь за деревья, на подкашивающихся ногах и с трясущимися руками, словно алкоголик со стажем, Эви идёт в выбранном направлении. — Баки! — она хочет верить, что ГИДРА слишком занята боем с Мстителями, чтобы сбегаться сюда на её крики. — Баки! Но никто не откликается. Эви пробует мысленно прикинуть, сколько она пролежала в снегу, будучи в отключке. У неё нет ни часов, ни каких-либо гаджетов или средств связи. Она могла проваляться в сугробах и час, и два, и три — в таком случае повезло, что её не нашли солдаты ГИДРы. Ей-то повезло, а вот ослабевший безоружный Баки вряд ли справился бы с их отрядом. Что если его действительно забрали, и теперь нужно двигаться в направлении базы? Недолго думая, Эви решает пройти ещё чуть вперёд и попробовать всё-таки докричаться до Баки. Если она не найдёт его, то пойдёт в сторону базы ГИДРы. Стив точно убьёт её — Эвелин действует совсем не по инструкции. По не раз обговорённым правилам, она должна вернуться на квинджет и ждать возвращения Мстителей. С другой стороны, стал бы действовать сам Стив по правилам, если бы дело казалось Баки? Будет гораздо хуже, если сейчас Эви просто вернётся и будет ровно сидеть на заднице, ожидая хоть чего-нибудь. После такого её как минимум загрызёт собственная совесть. Кем она будет после этого? «Супергероем», действующим строго по правилам, но девушкой, бросившей самого дорого ей человека на произвол судьбы? Да и вообще, разве любой нормальный герой не поступил бы также на её месте? В конце концов, правила созданы для того, чтобы нарушать их. Снег хрустит под ногами, вдали слышатся звуки бойни. Ещё пара минут хождения меж одинаковых кустов и деревьев, и Эви точно заблудится. Поэтому она решает повернуть в сторону базы. Баки не откликается, следовательно, остаётся только два варианта: первый — Барнс самостоятельно добрался до квинджета, второй — его уволокли в ГИДРу. Конечно, можно ещё предположить, что он попал на поле боя и сейчас сражается вместе с другими, но это маловероятно — хотя даже если это и так, то там под присмотром Мстителей он будет в безопасности. Пока Эви идёт, она думает о произошедшем. Кто была эта девушка? Ведьма — это точно. Её ведь подослала ГИДРА? Эвелин вспоминает, как Арним Зола пытался воссоздать сыворотку, которую некогда вкололи ей самой. Но ведь тогда они ещё не знали, что наделили Браун такими способностями. Но если та девушка всё же из ГИДРы, то, получается, им удалось повторить эксперимент? Или это всё-таки что-то другое? В любом случае, незнакомки Эви боится куда больше, чем обычных солдат ГИДРы. Максимум, что могут сделать последние — это использовать своё усовершенствованное при помощи тессеракта огнестрельное оружие, тогда как ведьма залезла к Эвелин в голову. Когда Браун вспоминает это, в мыслях начинается какой-то странный, но безумный круговорот событий всей её жизни. Словно её сознание было идеально собранным пазлом, а ведьма всё переворошила, поменяв детали местами. Эви оглядывается по сторонам, потому что идёт уже довольно долго. Но она застывает на месте, когда видит впереди фигуру. Полностью чёрный костюм, маска и очки, в руках — какое-то внушающее страх огнестрельное оружие. Эви полностью сковывает леденящий страх, потому перед ней Зимний солдат. И выглядит он точно так же, как когда в Вашингтоне за ней и Фьюри гнались агенты ГИДРы, притворявшиеся полицией, — вот прямо точь-в-точь. В голове сразу возникают тысячи мыслей: она не успела, и теперь ГИДРА снова сделала из Баки оружие. Солдату сейчас ничего не стоит пристрелить девушку, поэтому Эвелин думает, что делать. Как они вообще переключают Баки на Зимнего, и как запустить этот механизм в обратную сторону? Солдат не двигается — он словно статуя. Дыхание Эви учащается, а страх превращается в животный ужас. Она даже не понимает, что пугает её больше: Зимний, возможность навредить Баки или же сама ситуация в целом. Внутри зарождается странное чувство — Эви никак не может объяснить это на словах. Словно что-то не так. — Баки? — это звучит настолько тихо, что, по идее, на таком расстоянии он не должен был услышать её. Движения Зимнего резкие, но Эви видит всё будто в замедленной съёмке: вот он вскидывает руку с оружием, вот нажимает на курок, затратив на прицел какие-то доли секунды. В ответ Эвелин пытается применить банальное заклинание и выбить у него оружие, но что-то идёт не так, и собственная магия с силой толкает её назад. Браун падает в снег, ударившись о дерево. Затылок болит от удара, в ушах снова звенит, и тошнота в очередной раз подкатывает к горлу. На несколько секунд Эви зажмуривается, после чего резко распахивает глаза, вспоминая об угрозе в виде Зимнего солдата. Девушка на пробу шевелится, пытаясь понять, не попала ли в неё пуля. Вроде ничего нет, поэтому Браун приподнимается и оглядывается, но мужчины и след простыл. Эви с трудом вскакивает на ноги и начинает внимательно вглядываться в каждое дерево. Он не мог просто так уйти. Девушка на ощупь достаёт пистолет из-за пояса, продолжая осматриваться, но всё равно не улавливает ни малейшего движения. Шагов тоже не слышно — Эви здесь совсем одна. — Баки? Солдат? — она крутится на месте с пистолетом в руках, хотя Браун сомневается в том, что стала бы стрелять в Барнса. В ответ всё та же тишина. Зачем Зимнему играть с ней? Разумеется, он мог бы «насладиться страхом жертвы», если бы был самым обычным агентом ГИДРы, но Зимний солдат задумывался как машина, оружие, разве нет? Его задача — убить, и он не смеет ослушаться приказа, так ведь? Солдату должно быть плевать на чувства и эмоции. Эви противны эти мысли, но, к сожалению, это правда. Какого-либо результата в игре «найди Зимнего солдата» Эвелин не добивается, поэтому через пару минут девушка чуть расслабляется и опускает пистолет. Наклёвывается следующий вопрос: почему она не смогла воспользоваться магией. Точнее смогла, вот только заклинание обернулось против неё. Ответ почему-то приводит её к тому моменту, когда ведьма залезла к ней в голову. Эви морщится — неприятно, когда кто-то хозяйничает в твоей голове. Вспомнив это, Браун вспоминает ещё и ауру магии ведьмы — такая яркая и мощная. Видимо, это одна из причин, почему Эвелин не может сосредоточиться на собственных силах. Она словно начинающий пианист, пытающийся сыграть классическую музыку, которому включили тяжёлый рок на полную громкость. Невозможно полностью концентрироваться на собственной магии, когда к тебе в голову проникла куда более сильная ведьма. Всё ещё оглядываясь по сторонам, Эви аккуратно подходит к тому месту, где только что стоял Зимний. Ни следов на тонком слое снега, ни протоптанной земли — словно и не было здесь никакого солдата. По спине девушки бегут мурашки. — Здесь кто-нибудь есть? — она прислушивается, но ответом снова служит тишина. Ну не могло же ей показаться… Не могло ведь? А могла ли это быть галлюцинация? Убирать пистолет обратно за пояс Эви не спешит. Если Зимний действительно был здесь, то куда он мог пойти? Либо на поле боя, где он точно пересечётся с Мстителями, либо обратно на базу — другие варианты просто не имеют смысла. Девушку снова сковывает страх, потому что она одна — с нестабильной магией и слабым оружием — планирует проникнуть на базу ГИДРы. Но главная мотивация Эви — это Баки, так что как бы она ни боялась, пойти всё равно придётся. Когда уже начинает казаться, что лесной чаще не будет конца, Эвелин замечает впереди высокую каменную стену, по цвету сливающуюся с окружающими холодом и туманностью. Баки был прав: с этой стороны нет входа, поэтому и солдат не видно. Эви не решается подойти ближе, поэтому обходит стену чуть поодаль, прячась за деревьями. Шум выстрелов и бойни приближается, и Браун думает, как бы попасть на базу. Помимо этого в голову приходит мысль, в каком шоке будут Мстители, если она будет единственной, кому удастся пробраться внутрь — если, конечно, они уже не сделали этого. Девушка останавливается и выглядывает из-за дерева: наверное, огромные ворота — это и есть вход на базу. Вот только Эви вряд ли выстоит против четырёх солдат, вооружённых пулемётами — к тому же пока она будет разбираться с одним, трое других поднимут тревогу и вызовут подкрепление. Если бы Эви была полна сил, и не было бы проблем с магией, то идеальным вариантом стало бы просто снести всех четырёх одним мощным заклинанием. Но голова раскалывается, а силы совсем не слушаются. Теперь Эвелин может положиться только на свои несчастные пистолеты. Была не была: девушка аккуратно выглядывает из своего укрытия и прицеливается в того солдата, что стоит ближе всех. Но руки трясутся от усталости, да и мощность пистолета оставляет желать лучшего. Баки — в очередной раз — был прав: это оружие никуда не годится. Эви больно кусает нижнюю губу — её упрямство, наконец, завело Браун в ситуацию, выход из которой может стоить девушке жизни. Но отступать уже поздно, да и без Баки уходить она не собирается. К тому же Эви надеется на помощь со стороны Мстителей. Неужели оборона ГИДРы действительно настолько хороша, что даже Тор и Тони не могут подобраться к базе хотя бы с воздуха? Дрожащим пальцем Эви жмёт на курок. Она понимает, что облажалась, потому что солдат, в которого целилась девушка, лишь хватается за плечо и вскрикивает, тогда как оставшиеся трое хватаются за собственное оружие. Они почти моментально вычисляют местоположения стрелка и стреляют в ответ. Эвелин спиной вжимается в ствол дерева и зажмуривается: ей кажется, что одна из пуль задела предплечье, но боли как таковой девушка не чувствует. В мыслях остаётся место лишь дикому ужасу и панике. Голова от страха начинает кружиться с новой силой, сердце стучит всё быстрее и быстрее, и Эви кажется, что она вот-вот потеряет сознание. Только сейчас до неё в полной мере начинает доходить, какую глупость она совершила. Очередная попытка стать героем и показать себя и свои возможности как всегда обернулась полнейшим провалом. Выстрелы стихают, и Эви слышит приближающиеся шаги. Несколько секунд в голове висит мысль о том, что нужно просто смириться и умереть, потому что, казалось бы, выхода нет. Но затем Эвелин начинает продумывать всевозможные планы побега. Отчаяние девушки растёт прямопропорционально громкости приближающихся шагов, хрусту снега и шуршанию листьев. Эви отчётливо понимает: окажет она сопротивление или нет, никто не будет с ней церемониться. Основные задачи ГИДРы — сохранить скипетр Локи и целостность базы. Для этого необходимо устранить угрозу в виде Мстителей. У Эвелин нет ни нормального оружия, ни сил. Всё может закончиться прямо здесь и сейчас, и теперь от осознания этого девушке скорее грустно, чем страшно. Идиотка, зачем только полезла? Шаги совсем близко. Эви сжимает рукоять пистолета и зажмуривается. Её самоуверенность сыграла с ней злую шутку. В голове всплывает несколько жутких картин: вот Мстители находят её тело, вот они несут её до джета, вот они стоят на её похоронах. Пронеслась мысль, что Баки не будет плакать на похоронах Эви — он будет стоять с холодным и пустым выражением лица. Плакать он будет в тёмной комнате, в одиночестве. Баки из прошлого не побоялся бы проявить эмоции: он плакал, тоскливо поджимал губы, болезненно хмурился, громко смеялся и широко улыбался. Сейчас Баки прячет все эмоции, не позволяя окружающим даже догадываться о том, что он чувствует и о чём думает. Когда агент ГИДРы появляется перед Эви, девушка инстинктивно прикрывает голову руками. В своих мыслях она успевает уже несколько раз умереть, но агент медлит. От этого становится только страшнее, и Эвелин едва не плачет от страха и отчаяния. Но выстрела всё нет. Эви трясёт крупной дрожью, и ей с трудом удаётся приоткрыть глаза. Половину лица агента закрывает тёмная маска, напоминающая маску Зимнего солдата. Но эмоции мужчины выдают его глаза: удивление пополам с недоумением. Остальные агенты, удивлённые — или же возмущённые — заминкой их товарища, что-то кричат, и Эви не сразу понимает, что это не английский. Сейчас она выглядит крайне жалко, но смелости сохранять гордость и спокойствие не хватает. Агент щурится, всматриваясь в девушку, после чего достаёт рацию и начинает говорить на том же языке, что и его товарищи. Эви пытается вслушаться в слова только тогда, когда слышит своё имя. После этого она может определить, что агент говорит на немецком — правда его акцент, происхождение которого Эви определить не может, несколько мешает ему. Но вместо того, чтобы вникнуть в диалог, девушка ищет возможные пути отступления. — Steh auf! — он резко оказывается рядом и больно хватает Эви за руку. Эвелин снова дёргается, но отбиваться особо не пытается: она мысленно благодарит всех кого только можно за то, что её не застрелили сразу. Ударом агент выбивает из руки девушки пистолет и выталкивает Эви из её укрытия. Остальные мужчины тут же вскидывают оружие, но приказ останавливает их. — Nicht schießen! Auf ihre Basis! — кричит всё тот же агент. Эви не сопротивляется. Она пытается привести дыхание в норму и хотя бы внешне успокоиться. Двое мужчин подходят, берут её под руки и силком ведут в сторону здания. Когда тяжёлые огромные ворота, ведущие на территорию базы, закрываются за спиной девушки, Эви чувствует, как страх поглощает её полностью — с головы до ног. Теперь она абсолютно одна: Мстителей на базе нет — иначе агенты ГИДРы уже разбежались бы. Но обстановка вокруг вполне спокойная, будто за воротами не происходит никакой битвы. Возможности связаться с Мстителями она лишилась, и сейчас Эвелин предоставлена сама себе. Браун чувствует слабость и усталость, поэтому в голове проскакивает мысль о возможности использования магии. Но Эви сразу пытается забыть об этой идее: она истощена, а её сила сейчас нестабильна. Любое неосторожное заклинание может стоить девушке жизни. Агенты всё активнее толкают её вперёд. В один момент Эви видит в небе человеческий силуэт — скорее всего, это Старк. С воздуха на базу его тоже не подпустят, поэтому внезапно Эви осознаёт, что если сделает всё правильно, то сможет помочь Мстителям проникнуть на базу. Ведь она пока единственная, кому удалось попасть внутрь — пусть и в качестве пленницы. Как только Эви переступает порог здания, то на короткое время она мысленно возвращается в то ужасное время, когда приходилось ездить по лабораториям и базам ГИДРы в компании Арнима Золы. Девушка сглатывает ком в горле и гордо вздёргивает подбородок, незаметно оглядываясь по сторонам. До жути знакомая обстановка: опять куча лабораторий, огромных старых мониторов, камер для пленных. Серые стены, покрытые трещинами, логотип ГИДРы, изображённый везде, где только можно, тусклое желтоватое освещение и этот премерзкий запах сырости и плесени. — Wohin führen Sie mich? — Эви не слышала, чтобы эти агенты говорили на английском, поэтому решила сразу перейти на немецкий. Этот красивый язык всегда будет напоминать Браун об её ужасном прошлом. Мужчины, до сих пор ведущие её под руку, молчат, но ответ Эвелин всё равно получает. — Домой. Голос одновременно и женский, и мужской, и детский. Браун непроизвольно вертит головой. Ей не могло послышаться — это прозвучало так чётко. Взгляд снова пробегается по просторному коридору, вид которого мысленно утягивает её в прошлое. Внимание Эви привлекает человеческий силуэт, почти сливающийся с темнотой возле одной из стен. Казалось бы, ничего необычного, но почему-то девушка не может оторваться от него. Солдаты подводят Эви к входу в коридор — человеческий силуэт совсем не двигается, и теперь она может рассмотреть его. От шока и пробежавшего по телу холода Эвелин непроизвольно дёргается, а затем и вовсе на несколько секунд забывает, как дышать. Солдаты показательно сжимают ей руки, предупреждая, но девушке плевать. Она не отрываясь смотрит на тот самый силуэт. Это Баки. Нет, не Зимний солдат и не тот Баки, которого Эви полгода назад заперла в башне Старка. В тёмном углу стоит тот самый Баки, который сорвался с поезда в сорок пятом. Короткая стрижка, военная форма. Вот только глаза — глаза потускнели. Причём буквально: радужки и зрачка почти не видно — Эви будто смотрит в глаза мертвеца. Но из-за глаз она не сразу понимает: именно на мертвеца она и смотрит. Бледная зеленоватая кожа, засохшие кровоподтёки, синяки, гематомы, грязь. Баки не моргает, он просто медленно вертит головой, будто взглядом провожая Эви, которую продолжают вести вперёд. Его больше никто не видит — она понимает это почти сразу. Липкий страх окутывает всё её тело — настолько, что даже ноги она может передвигать с большим трудом. Эви видела трупы, и не раз, но то, что она видит сейчас, пугает до слёз и истерики. Потому что мёртвый Баки — худший её кошмар. Бледные губы мертвеца — Эви даже подсознательно не хочет называть это Баки — неожиданно размыкаются. — Ты вернёшься домой, — снова этот странный голос. Эвелин в очередной раз вздрагивает. Когда солдаты, наконец, заводят её в другой коридор, девушка пытается восстановить сбившееся от страха дыхание, но не получается. Образ мертвеца всё ещё стоит у Эви перед глазами. Это зрелище впечатлило её настолько, что глаза наполняются слезами. «Это был не он», — мысленно успокаивает она себя. — «Это не он, это галлюцинация!» Вопрос о том, почему у Эви начались галлюцинации, затмевает желание забыть то, что она только что видела. Девушку ведут вверх по лестнице, после чего заводят в одно из помещений. Освещение здесь совсем тусклое. Помимо кучи приборов, возле одной из стен размещён стол, на котором стоит несколько компьютеров: один из них транслируют запись какой-то просторной комнаты, смутно напоминающей склад. За столом сидят двое мужчин, третий — стоит посередине комнаты, будто ожидая гостей. Солдаты, наконец, отпускают Эви и чуть подталкивают её вперёд. Девушка не решается действовать: магия нестабильна, оружия у неё нет, силы на исходе. Сейчас она не выстоит против пяти мужчин. — Ты ведь Эвелин Браун, да? — по-английски спрашивает тот, что стоит в центре. Видимо, он тут главный. Эви отводит глаза и поджимает губы. Она уже даже не думает, как бы отсюда сбежать. Девушка лишь хочет, чтобы всё это побыстрее закончилось. Она очень и очень устала. Мужчина делает несколько шагов к Эвелин и берёт её за подбородок, поднимая голову и заставляя посмотреть на себя. — Да-а-а, — он широко улыбается, хотя Эви, скорее, назвала бы это оскалом, нежели улыбкой. — Видел твои фотографии и в музеях, и в документах ГИДРы. Ты неплохо сохранилась. Она едва удерживается от того, чтобы закатить глаза. Весь страх смерти куда-то испарился, и теперь Эви будто бы наблюдает за интересной картинкой со стороны. — Что я тут делаю? Я ведь пришла с Мстителями, почему бы просто не убить меня? — говорить такое, разумеется, опасно, но всё, о чём сейчас думает Эви, это то, как было бы здорово лечь и уснуть хоть где-нибудь. Мужчина усмехается. — Все дороги ведут домой. Ты наконец-таки вернулась туда, где тебе и положено быть. — Я свободна с сорок третьего года, — хмурится она. От мысли о том, что раньше она была собственностью и домашней зверушкой ГИДРы, её коробит. Снова смех. — Знаешь, а мне говорили, что тогда в сорок третьем, тебя никто не отпускал, — он начинает медленно расхаживать по комнате. — Убежать с Капитаном Америка — это был довольно подлый поступок с твоей стороны. Эви мысленно поправляет его, ведь семьдесят лет назад из ГИДРы она сбежала не с Капитаном, а именно с Джеймсом. Если бы не Барнс, то Стив и не подумал бы взять Эвелин с собой, а Эвелин в свою очередь и не подумала бы напрашиваться идти со Стивом. Чёрт знает, что бы тогда произошло. Может, Арним Зола и Иоганн Шмидт взяли бы её с собой, может, бросили бы на горящей базе вместе с остальными работниками, а может, она сама бы сбежала. Как бы всё тогда сложилось? — ГИДРА дала тебе всё, а ты так просто бросила нас и примкнула к так называемым героям, — мужчина подходит к Эви со спины. Инстинкт самосохранения просыпается, и внутренне Браун вся сжимается. — Кем ты была без ГИДРы, а? Правильно — никем. «Наоборот, ГИДРА забрала у меня всё» — снова мысленно делает поправки Эви. ГИДРА убила её родителей и забрала детство. ГИДРА полностью сломала Эви, чтобы потом по кусочкам собрать оружие. Но внезапно на ум приходит и другая мысль: ГИДРА наделила её способностями к магии, ГИДРА обучила её всему, что она сейчас знает и умеет. Именно в ГИДРе Эви встретила Баки, и за этим уже последовала цепочка событий, которые и привели Эви сюда. Но ведь благодарить ГИДРу за такое — это бред! Бред же? Возможно, мужчина увидел в глазах Эви подтверждение своим словам, потому что его смех снова нарушил тишину. Но девушке всё это уже порядком надоело. — Так что я здесь делаю? — повторяет свой вопрос Эви. — Ты утратила свою уникальность, когда мы обзавелись новой, более сильной ведьмой, — Эвелин понимает, что речь идёт именно про ту девушку, с которой она столкнулась в лесу. — Но такие, как ты, нам здесь всегда нужны, поэтому мы готовы дать тебе эдакий второй шанс. Вернёшься к нам, поможешь уничтожить Мстителей, может, даже двойным агентом поработаешь. Такое предложение заставляет Эви усмехнуться и беззастенчиво сунуть руки в карманы. Теперь понятно, почему её не убили сразу. — А какой мне резон помогать вам? Что я получу, если вернусь? — она была уверена, что это предложение её никак не заинтересует. Мужчина садится на край стола, закидывая ногу на ногу, — он полностью уверен в своём превосходстве. — Эвелин, моя доброта сегодня не знает границ, — он вдруг кивает одному из сотрудников, и тот начинает что-то искать в том самом компьютере, на мониторе которого транслировалась запись склада. — Если ты согласишься, то я гарантирую тебе защиту, твою жизнь, разумеется, и, — он выдерживает паузу, — неприкосновенность Зимнего солдата, точнее, твоего ненаглядного Джеймса Барнса. Вся уверенность Эви, которая накопилась за последние пару минут, исчезает по щелчку пальцев. Баки всё-таки у них. Они забрали его, пока Эвелин боролась с ведьмой. Теперь ей было не наплевать на исход событий. — Где он? — дрожащий голос выдаёт её. Теперь Эви действительно страшно, и это не остаётся незамеченным. Мужчина ухмыляется, и под его руководством на компьютере появляется запись какого-то другого склада, где Эви может различить человеческий силуэт. Это Баки. Он стоит неподвижно, словно статуя. Наверное, ждёт приказа. — Если я присоединюсь к вам, то вы отпустите его? — в горле застревает ком. Тут даже думать нечего. Между миром и Баки она выберет Баки. Эви уже видит растерянный взгляд Стива, когда тот понимает, что она добровольно встала на сторону ГИДРы. Интересно, что скажут Мстители? А как отреагирует сам Баки? Поймёт ли он, что всё это было ради него? Может, рано или поздно они всё равно догадаются, но всё же Эви не хотелось бороться с друзьями ни минуты. Но если это нужно для того, чтобы Баки был в безопасности, она сделает всё. — Эвелин, речь шла про неприкосновенность, а не про освобождение, — мужчина цокает языком. — А когда я говорю про неприкосновенность, я имею ввиду, что, — он начинает загибать пальцы, — мы не будем его бить, будем пореже обнулять его, даже попробуем как-то заботиться о нём. Только вдвоём вам работать не дам — солдата периодически сбоит рядом с тобой, а это значит, что его придётся обнулять. Лично у меня нет желания постоянно кромсать ему мозги. Попробуем как-то заботиться. Эви едва не передёргивает от злости. Баки не какой-нибудь предмет, чтобы так о нём говорить — даже о растениях и животных так не говорят. В мыслях проносится тот период, когда Баки жил в башне Старка. Он был таким напуганным и потерянным, озлобленным. К нему нужно было относиться бережно, как к самому хрупкому сокровищу в этом мире. Баки заслуживает только лучшего, а они хотят как-то заботиться о нём! К тому же, Эви не видит в этом смысла: её задача — избавить Баки от ГИДРы. Смысл всего этого, если он останется здесь? Не стоит забывать о том, что мужчина может лгать, и к Баки будут относиться так же, как относились всё это время. — Я не согласна, — твёрдо произносит Эви. Всё это бессмысленно, если он останется здесь. Они просто оба окажутся в плену. И тогда уже никто никому не поможет. — Нет? — Нет. Если хотите, чтобы я осталась, то отпустите Барнса. Мужчина тяжело вздыхает, будто он устал от этого разговора. — Эвелин, нам было бы удобно и приятно, если бы на нас работали и Зимний солдат, и ты. Но раз ты предлагаешь мне выбор, то я, разумеется, лучше выберу бездушную машину для убийств, чем девочку-нытика и подстилку Капитана Америка. Он вдруг рукой указывает на железную дверь в углу комнаты. Эви не сразу понимает, к чему этот жест. До неё доходит лишь спустя несколько секунд, когда те же солдаты, что вели девушку сюда, берут её под руки и теперь уже ведут к этой самой двери. — Мне, конечно, жаль, что так вышло, но ты не оставляешь мне выбора, Эвелин, — с притворным разочарованием говорит мужчина. За железной дверью оказывается склад, и Эви почти уверена, что это именно то помещение, где на камере находился Баки. В голове Браун моментально складывается картинка: они хотят, чтобы Зимний избавился от неё. Взглядом Эви ищет камеру наблюдения — не находит. Если Баки убьёт её, то никогда себе этого не простит. Девушка прекрасно понимает, что сейчас она не в состоянии драться — да и смогла бы она драться против Баки? Может, нужно было согласиться на ту сделку? Да, они оба остались бы в ГИДРе, но Эви обязательно что-нибудь придумала бы. Может, их спасли бы Мстители, кто знает. Здесь тихо, и эта тишина до безумия пугает Эви. Ей кажется, что Зимний вот-вот прыгнет на неё спины. Девушка медленно разворачивается, оглядываясь. Она чувствует себя маленькой девочкой, ждущей, что на неё из темноты выпрыгнет монстр. Эви оглядывается во второй раз в поисках хоть какого-нибудь предмета для самообороны. На полу валяются различные железки, поломанные детали, непригодные для использования инструменты и ржавые куски труб. Сам склад напоминает скорее лабиринт, стены которого состоят из хлама и мусора и могут рухнуть в любой момент. Это пугает Эви ещё больше, ведь она не знает, откуда ждать нападения. — Эй! — она начинает кричать и махать руками, всё ещё пытаясь отыскать камеру наблюдения. — Выпустите меня, я согласна! Всё лучше, чем ждать, пока твой любимый человек убьёт тебя, сам того не осознавая. Баки ведь действительно не простит себя за это. Эви плевать, что будет с ней, главное, чтобы с Баки всё было хорошо. Где-то спереди слышится грохот, будто что-то упало. Эвелин крупно вздрагивает, замолкая. Из-за очередной груды хлама появляется Баки. Его движения медленные, но уверенные: он — хищник, она — его добыча. В руке зажат нож, ещё несколько прикреплены к его поясу. Эви замирает на месте, не в силах пошевелиться. «Он не убил меня тогда, на мосту, не убьёт и сейчас», — а после этой мысли Эви неожиданно для самой себя срывается с места и начинает карабкаться на кучу хлама, которая настолько высокая, что касается потолка. Если добраться до верха, то можно перелезть на трубы, и если у Баки нет огнестрельного оружия, то шансы Эви на выживание возрастают. Зимний бросается следом за ней, но Эви уже ловко лезет наверх. Импровизированная башня из металлических приборов, различных коробок и ящиков шатается и скрипит. Девушка на секунду останавливается и оглядывается. Она близка к верхушке, а Баки уже внизу — пытается вскарабкаться следом. Эви дёргает ногой, сбивая какую-то деталь — за ней падают ещё несколько. Браун надеется, что это никак не покалечит Баки, но хотя бы задержит его. К тому же, он больше и уж точно тяжелее Эви: ему будет не так просто подняться по такой шаткой башне. Эвелин продолжает лезть наверх, когда чувствует резкую боль в бедре. От неожиданности она едва не падает вниз. Баки метнул нож, но промахнулся — лезвие разрезало ткань формы и прошлось прямо по бедру, оставив не очень глубокий, но всё же внушительный кровоточащий порез. В мыслях мелькает, что у него есть ещё ножи. Ладони вспотели, руки устали, голова гудела, а слабость снова начала окутывать тело Эви. Она добирается до трубы и просто повисает на ней. Сил, чтобы подтянуться и перекинуть через неё ноги, элементарно не остаётся. Баки не прекращает попытки забраться вслед за Эви. Глаза у него пустые и холодные. Ему отдали приказ, который он должен выполнить, иначе последует наказание. Эвелин не знает, боится она его или нет. Может, она не может воспринимать его как угрозу, потому хочет видеть в нём лишь Баки? Долго висеть она не сможет. Эви всхлипывает, ведь у неё есть только одна идея, как притормозить Зимнего. Немного раскачиваясь, она сильно толкает ногой гору металла — та обрушивается прямо на Баки. Вот только и сама девушка тоже падает — силы закончились, ладони вспотели. Она зашипела: порез на бедре что-то задело, и он снова начал кровоточить. Когда упали последние железки, в помещении вновь стало тихо. Эви не знала, сколько она просидела, пялясь в одну точку. Очнуться её заставила мысль о том, что Баки, где бы он ни был, не двигается — в таком беспорядке невозможно было двигаться бесшумно. Девушка поднимается на ноги. Она направляется к месту, где предположительно находится Баки. Интересно, что обо всей этой ситуации думают работники ГИДРы, следившие за ними по камере всё это время? Словно обезумевшая, трясущимися руками Эви начинает судорожно рыться в груде хлама, отбрасывая в сторону всё, что может поднять. Первое, что она замечает, это высокие армейские ботинки Баки. Девушка начинает подниматься выше, всё так же разбирая хлам. Глаза наполняются слезами, которые Эви упрямо вытирает. На неё медленно накатывает истерика, как последствие всего случившегося, начиная от встречи с солдатами в лесу, заканчивая откапыванием Баки. Как выясняется, его тело придавило какой-то металлической пластиной, напоминающей дверцу шкафа. А на пластину сверху навалилось ещё несколько деталей. «Он в порядке, просто не может пошевелиться», — успокоила себя Эви. Ей плевать, что сейчас, когда она освободит Барнса, он может кинуться на неё. Кое-как девушка поднимает пластину и отодвигает её в сторону. Глаза Баки закрыты, а по виску стекает тонкая струйка крови. Рядом лежит какое-то подобие старого чемодана — возможно, именно он и ударил Барнса по голове. Эви снова всхлипывает, моментально закрывая рот трясущейся рукой. Она опускается рядом с Баки. — Нет-нет-нет, — Браун аккуратно берёт его голову и кладёт себе на колени. — Баки, — она проводит ладонью по его волосам, — Баки, пожалуйста… Голос срывается на сиплый шёпот, а по щекам текут слезы, размазывая грязь и кровь. Эви сжимает ткань формы Баки, после чего пытается нащупать его пульс — он есть, но какой-то слишком слабый. Эвелин хочется кричать, но не получается — сама не понимает, почему. Она согласна на всё, она убьёт всех, кого потребуется, лишь бы Баки помогли. Через пару минут ей удаётся прийти в себя, но силы полностью оставляют девушку. Эви просто сидит и гладит Баки по волосам, по-прежнему держа его голову у себя на коленях. Её взгляд блуждает по его лицу. Закрытые глаза, ярко горящие семьдесят лет назад, потухшие в сорок пятом и так больше и не загоревшиеся. Искусанные губы, которые теперь почти не улыбаются так, как улыбались прежде. А каким был Баки до войны? Наверное, он был ещё более весёлым, более улыбчивым. Он был ещё светлее и теплее. Он был отличным симпатичным парнем из Бруклина, верным другом, заботливым братом и сыном, у него были работа, дом, семья. А теперь, семьдесят лет спустя, он здесь. Измученный и израненный, прошедший не одну войну, столкнувшийся с немыслимой жестокостью, с насилием и со смертью. Сейчас у него нет ни работы, ни дома, ни семьи. Ничего, кроме паранойи, страха и боли. Из его прошлого остались лишь поломанные воспоминания и Стив с Эви. Браун проводит параллель между прошлым Баки и этим: самой себе она клянётся, что заменит ему всё, что он потерял. Она не знает, сколько времени проходит. Может, десять минут, может, двадцать. Но ничего не происходит: сюда не врываются солдаты ГИДРы, за ними никто не приходит. Возможно, они решают, что с ними делать. А вдруг, раз Зимний не убил Эви, то они сами сделают это, а Солдата снова обнулят? Девушка неосознанно жмётся к Баки крепче. — Баки, я прошу тебя, нам нужно уходить отсюда, — Эви начинает трясти Барнса за плечи. Она без понятия, что им делать и куда идти, ей просто хочется, чтобы он очнулся. — Баки, пожалуйста, я тебя очень прошу, Бак! Ещё пару минут уговоров и тряски, и вот Баки медленно открывает глаза. Эви буквально плачет от облегчения — мелкие ранки на лице щипает от слёз. Увидев девушку перед собой, он дёргается, после чего оглядывается, пытаясь сориентироваться. — Где мы? — его голос хриплый. Мужчина приподнимается на руках, принимая сидячее положение. — На складе. В ГИДРе. На базе. Я не знаю! — тараторит Эви, после чего берёт его лицо в свои руки и смотрит прямо в глаза. — Ты как? Голова болит? Кружится? Тошнит? Баки медленно отстраняется от Эви, увиливая от прикосновений. И ей стоит колоссальных усилий сделать вид, что её это не задевает. Барнс снова оглядывается. — Как мы здесь оказались? — пару секунду он молчит, видимо, что-то обдумывая, после чего вымученно вздыхает и закрывает глаза ладонью. — Я был Зимним? Эви хочет ответить, но Баки вдруг резко переводит взгляд на неё и быстро осматривает. — Не ранена? — его внимание привлекает рана на бедре Эвелин, где уже запеклась кровь. — Это я сделал? — Нет! Я сама где-то навернулась, это вообще пустяк! — Рана совсем свежая, — он будто не слышит её. — Мы с тобой дрались? — Бак, да какая разница? Это о твоём состоянии надо беспокоиться, — Эви хочет взять его за руку, но Баки не даёт этого сделать. — Не надо обо мне беспокоиться, — хмуро произносит он. На пару секунд девушка застывает. — Почему? Что значит «не надо»? Баки сдвигает брови на переносице и отводит взгляд в сторону. — Ты беспокоишься не обо мне, а о том, кто погиб много лет назад. Я не он. Хватит жалеть того, кого нет, Эвелин. Нож прямо в грудь, пуля в сердце. В горле снова ком, а слёз уже не осталось. Хватит жалеть того, кого нет, Эвелин. Эти слова эхом раздаются в её голове, и внезапно жалость и любовь уступают место банальной злости. Баки хочет подняться на ноги, но Эви не даёт ему это сделать, дёргая за ремешок на рукаве. Барнс валится обратно на кучу хлама, звеня металлом. На его лице — озадаченность, на лице Эви — гнев вперемешку с отчаянием. — Нет, это ты хватит! Хватит, Баки! — она почти кричит. — Я же вижу, что тебе на меня не плевать! Ты переживаешь за меня, тогда почему я не могу переживать за тебя? — Где ты увидела, чтобы я за тебя переживал? — он был намного спокойнее, чем Эви, но его слова ранили куда больше, задевая за живое. — Ты приехал в башню потому, что Наташа сказала тебе, что меня серьёзно ранили. Ты переживал за меня на миссии. Ты сейчас за меня, чёрт возьми, переживаешь! Тогда, в лесу, ты сказал, что я ошибаюсь, если думаю, что тебе не тяжело и ты не скучаешь! Почему ты отказываешься от своих слов! Несколько секунд они оба молчат. — Ты слышишь и видишь то, что хочешь — того, кого не стало в сорок пятом. Я не он, — снова повторяет Баки. — Я не нуждаюсь ни в твоей поддержке, ни в твоей жалости, ни в тебе. Эви несильно ударила его по плечу — Барнс поморщился, но ничего не сказал. — Я тебе не верю! — она изо всех сил старается не расплакаться. — Не верю! Может, ты думаешь, что таким я тебя не буду любить? Да, ты пережил много плохо, но все те ужасные события, которые с тобой произошли, не делают тебя плохим человеком, ясно?! Да, прошло много лет, ты изменился, я изменилась, все люди, чёрт возьми, меняются, но всегда есть что-то, что остаётся! Мне наплевать, сколько лет прошло и насколько мы с тобой изменились, я всё равно люблю тебя! И буду любить! Почему ты не можешь этого понять? — Эви снова бьёт его по плечу. — Почему?! Какое-то время комнату снова окутывает звенящая тишина. И Баки нарушает эту тишину, но на этот раз его голос переполнен то ли отчаянием, то ли болью: — Ты сама себе всё это придумала. Снова удар по плечу. Снова. Снова и снова, Эви уже не может остановиться, а Баки её и не останавливает. В конце концов, Эви бессильно сгибается, упираясь локтями в колени и пряча лицо в ладонях. Она всё-таки плачет. Баки просто сидит рядом. — Возможно, ты не помнишь, но семьдесят лет назад, когда я решила, что я тебя не достойна, ты сказал, что будешь рядом, несмотря ни на что, — снова заговорила Эви, всхлипывая, но на этот раз уже спокойнее. Она просто устала. — И ты спросил меня, бросила бы я тебя, будучи я на твоём месте, а ты — на моём. Помнишь, что я ответила? Я осталась бы с тобой — в любом случае осталась бы. И ты тоже тогда остался рядом со мной. Поэтому и я не уйду. Ты можешь ненавидеть меня, можешь требовать уйти — делай всё, что хочешь, но я не уйду. Я останусь с тобой, просто ты не будешь этого видеть. И мне плевать, что ты будешь думать обо мне. Мне достаточно того, что я тебя люблю — даже взаимности не надо. Ты никогда меня не бросал, и я тебя не брошу, понятно?! Эви снова срывается на тихое рыдание, и не успокаивается даже тогда, когда чувствует руку Баки у себя на спине — он хотел обнять её. Девушка не может остановиться: ей так давно хотелось просто обнять его, просто почувствовать, что он живой, что он рядом. Эви цепляется за ткань его штанов, продолжая плакать, а Баки, кажется, чуть осмелев, одной рукой полностью обнимет её, а второй принимается гладить по голове — мягко, почти невесомо. — Как была глупой, так и осталась, — тихо сказал он. — Я не могу тебя ненавидеть. Эви хочет усмехнуться, но вместе с этим у неё вырывает ещё один всхлип, так что в итоге получается какой-то хрюкающий звук. Баки усмехается, а Эвелин за это ударяет его по коленке. — Не зря Стив говорил, что ты тупица.

***

Она едва не засыпает, но рана на бедре всё ещё ноет. Голова Эви покоится на коленях у Баки, а тот в свою очередь гладит девушку по волосам. Они оба не понимают, чего ждут: то ли прихода сотрудников ГИДРы, то ли ещё чего-то. Руки Эви начинают мёрзнуть — здесь довольно холодно. Она думает о том, где сейчас Мстители. Что с ними? Им удалось хотя бы пробиться к базе, или их просто раскидали по разным частям леса? — А где ты был после побега из башни Старка? — неожиданно нарушает тишину Эви. Баки замирает, словно вопрос заводит его в тупик. — Приехал в Ньюарк , — немного помолчав, говорит он, после чего добавляет, — попутками. Думал, отсижусь там, пока память не восстановится. А потом явилась Романофф… Эви хочет попросить подробностей — ей интересно, на что жил Баки, как он жил — но девушку прерывает громкий стук. Судя по всему, стучат в ту самую дверь, которая ведёт в кабинет, где до этого находилась Эви. Снова стук, затем — скрежет. Видимо, человек по ту сторону пытается вскрыть замок. Браун подскакивает на месте, инстинктивно закрывая Баки собой. Барнс же сначала пытается отыскать свои ножи. Бесполезно — он потерял их, когда метал в Эви. Тогда мужчина просто вырывается вперёд: теперь он прикрывает её. Но Эвелин не теряется: в куче хлама она находит какую-то остро заточенную железку и снова отталкивает Баки назад, вытягивая вперёд руку с импровизированным оружием. С ней пусть делают, что хотят, но Баки она так просто не отдаст. Борьба за право защищать заканчивается, и Барнс не успевает ничего сделать: дверь, наконец, с лязгом отворяется, и они оба жмутся друг к другу, готовясь к худшему. На пороге появляется Старк. Сначала Эви озадаченно моргает — она не ожидала увидеть здесь Тони — после чего просто обессилено роняет голову Баки на плечо. Барнс лишь коротко выдыхает. Неужели всё позади? — Ну наконец-то! — восклицает Старк. — Когда вы перестали отвечать, мы думали, что вы вернулись к джету, но вас там почему-то не оказалось. Для кого был инструктаж в начале, а? Вы должны были… — Да-да, Тони, знаем, — спешит успокоить его Эви. Девушка поднимается на ноги и тянет Баки за ремни на груди, помогая встать и ему. Он в ответ на нотации Старка лишь хмурится. Тони кивает головой в сторону выхода, давая сигнал о том, что им пора сматываться отсюда. Эви понимает, что он всё ещё ждёт объяснений. — Когда мы потеряли с вами связь, на нас напали, — на всякий случай Эвелин идёт рядом с Баки — тот периодически жмурится и задерживает дыхание. — Мы пошли обратно к джету, но на этот раз на меня напала ведьма, и мы с Баки разминулись. Тони хмурится. — Ведьма? — с сомнением переспрашивает он. — Знаю, звучит странно, но уверена — она работает на ГИДРу, — Эви вспоминает встречу с ведьмой в лесу, и голова снова начинает болеть. Незнакомка явно копалась в её мыслях и воспоминаниях. Это не только задело её гордость, но ещё и было больно. — Больше не работает. Это была последняя база, и мы её разгромили, — говорит Старк. — Значит, эту твою ведьму придётся отлавливать. Ну а сюда вы каким образом попали? Баки всё это время идёт молча. Видно, что ему не очень хочется рассказывать о том, что он на время стал Зимним и успел подраться с Эви. — Они схватили сначала Баки, потом — меня, и вот мы оба тут. — Вы нашли то, что искали? — прерывает её Барнс. Старк аж повеселел. — Скипетр Локи? И нашли, и отнесли на джет уже. Последняя четверть миссии «найти скиперт Локи» превратилась в миссию «найти подружек Капитана-сосульки и по-возможности прихватить скипетр». Баки закатывает глаза. Эви же понимает, что это не упрёк, а очередная шутка Тони. Но на душе всё ещё не спокойно. Девушке кажется, что в любой момент из-за угла может выпрыгнуть солдат ГИДРы. И пока Баки не будет в безопасности, Эви спокойна не будет.

***

Эви опускается на место рядом с Баки, которое им так любезно уступили Беннер и Нат. Стив нервно мельтешит рядом, пытаясь понять, нет ли у Барнса и Браун серьёзных ранений. Тони, избавившись от костюма, занимает место пилота — к нему на место второго пилота пристраивается Брюс. Тор маячит возле добытого скипетра Локи, словно боится, что тот снова пропадёт. Клинт сидит на импровизированной кушетке с перебинтованным плечом. Только сейчас Эви позволяет себе облегчённо выдохнуть и откинуться на холодную стену. — Где вас носило? — подаёт голос Бартон. Баки продолжает хмуро молчать, а у Эви просто не хватает сил ответить, поэтому за них это делает Тони: — Предлагаю похлопать им: Эвелин и Холодное сердце проникли на базу раньше нас всех. Стив бросает в их сторону очередной взгляд, полный беспокойства. — Вы всё это время были на базе? — должно быть, в голове у Роджерса возникает дюжина ужасных сценариев, в которых солдаты ГИДРы пытают Эви с Баки. Квинджет, наконец, поднимается в воздух. Романофф подаёт Эви аптечку, и Стив уже было порывается помочь, но Браун останавливает его жестом вытянутой руки. Сначала она обработает раны Баки, потом уже всё остальное. Наташа тактично отходит в сторону и заодно прихватывает с собой и Стива. Эви роется в маленьком чемоданчике, натыкается на бинт и даже несколько кусков чистой ткани, после чего находит и пузырёк перекиси. Баки молча наблюдает за её действиями. В его глазах то ли усталость, то ли тоска и печаль. Эви смачивает ткань перекисью и начинает вытирать засохшую кровь на виске и под носом у Барнса. Он медленно переводит взгляд на девушку и задумчиво сводит брови на переносице. — Это уже было раньше, — неуверенно замечает Барнс. Эви поджимает губы, вспоминая сорок третий, когда Баки только-только привезли на базу. Тогда он казался Эвелин таким хрупким. «Сейчас ничего не изменилось», — думает она, немного удивляясь подобной мысли. В голове проносится образ Зимнего солдата тогда, на мосту. Он действовал так уверенно, прекрасно управляясь с любым видом оружия. Будто не боялся ни ранений, ни смерти, точно зная все шаги противника наперёд. А потом Эви вспоминает, какой растерянный вид был у него в лаборатории после той самой битвы на мосту — как у потерявшегося щенка — и в башне у Старка. Баки только с виду непробиваемый и холодный. На деле же всё наоборот. — Было, — подтверждает Эви, кладя вторую руку на другую щёку Барнса и поворачивая его голову, чтобы стереть кровь и грязь и с другой стороны лица. — Нос покажи, — девушка мягко берёт его за подбородок и приподнимает. — Нормально всё, — Баки дёргается, хотя видно, что её прикосновения ему приятны. — Я в порядке. Показывай бедро. Он говорит именно про ту рану, которую нанёс сам. Эви вздыхает и послушно отгибает рваный край формы, прикрывающий порез. Баки берёт оставшийся кусок тонкой ткани и так же, как и Эви до этого, смачивает его перекисью. — Со мной опасно, — нарушает установившуюся между ними тишину Барнс. Эвелин понимает, о чём он. Она беззаботно жмёт плечами. — А со мной было опасно в сорок третьем. Я могла в любой момент вернуться в ГИДРу и сдать весь ваш грандиозный лагерь, вместе с отрядом Капитана Америка. Этого опасались все, кроме тебя. Ты оставался рядом со мной даже тогда, когда я просила тебя уйти. Баки хмурится, продолжая обрабатывать рану Эви. — Я убийца. — Ты убивал людей не по своей воле, — разумеется, девушка знала, что рано или поздно он так скажет. — У тебя даже выбора не было, Бак. — Но кровь всё равно на моих руках, — казалось, будто он даёт ей последний шанс уйти, приводя самые жуткие доводы, почему она должна сделать это. Он зря старается — Эви не уйдёт. Девушка тяжело вздыхает. — Я тебе не говорила, но уверена, ты догадывался: я тоже убивала. Ты догадывался ещё в сорок третьем, когда мы только познакомились. Я работала на ГИДРу и, естественно, выполняла все приказы, ходила на все миссии. Но у меня, в отличие от тебя, был выбор. Я осознавала, что делаю, но всё равно делала — убивала. Да, мне не хотелось убивать невинных людей просто потому, что они каким-то образом мешали ГИДРе, но ещё больше мне не хотелось страдать самой. Ты всё это знал — нетрудно было догадаться. Проработав на них столько лет, вряд ли я только протирала колбочки и перебирала бумаги. Баки опускает взгляд. На секунду Эви становится страшно: вдруг он не помнит этого, а сейчас, когда она сама напомнила, это оттолкнёт его? Но Баки не уходит. Закончив с обрабатыванием раны, он отрывает бинт, складывает его и просовывает его края под края дыры на костюме Эви, делая своеобразную заплатку, чтобы хоть как-то закрыть порез. Браун горько усмехается. — Ты всё равно не бросил меня. И я тебя не брошу — тем более из-за того факта, что ГИДРА использовала тебя, как оружие, убивая твоими руками. Баки как-то напряжённо откидывается на стену позади и, наконец, смотрит Эви в глаза. У него не получилось оттолкнуть девушку, и она ждёт его вердикта. — Если бы я не помнил тебя, — теперь на его губах играет едва заметная полуулыбка, — я влюбился бы в тебя заново. В ответ Эви тоже улыбается, незаметно для остальных переплетая их пальцы. На самом деле, она изо всех сил держит себя в руках, чтобы счастливо не рассмеяться.

***

Казалось, башня Старка просто создана для вечеринок. В этот вечер одну из самых больших гостевых комнат наполняют музыка, смех и запах элитного алкоголя. И повод для всего этого и вправду есть — они разрушили последнюю базу ГИДРы. Ну, то есть последнюю из тех, о существовании которых знали. Ведь Брока Рамлоу и ещё кучку сбежавших агентов до сих пор не нашли, хотя Стив утверждает, что в те полгода, когда Эви отсутствовала, они пробовали искать их. Пробираясь сквозь толпу к барной стойке, Эвелин взглядом пытается найти хоть кого-то из Мстителей. Все они куда-то разбрелись ещё до начала вечеринки: сначала каждому надо было привести себя в порядок, затем кто-то ушёл в лаборатории, кто-то — в медпункт. Внезапно Эви чувствует, как её хватают за руку и тянут в сторону, подальше от толпы. Сперва она думает закричать или ударить потенциального противника — чисто инстинктивно, — но уже через несколько секунд узнаёт в своём похитителе Сэма Уилсона. Кажется, его смешит напуганное лицо Эви. Парень улыбается ей во все тридцать два и салютует наполовину полным фужером. — Давно не виделись, а? — Сэм игриво поднимает брови. Эви нервно одёргивает воротник чёрной просторной рубашки и улыбается в ответ. — Я думала ты ещё на миссии, — Фьюри действительно отправлял его на задание, так что она думала, что Уилсон будет отсутствовать ещё пару недель. Сэм весело фыркает и отпивает из фужера. — Прилетел сегодня утром. Жаль не успел на вашу миссию — так хотел добить этих уродов! Я пропустил что-нибудь интересное? Эви встречала очень мало людей с энергетикой, как у Сэма, о чём она очень жалеет. Хотя он в какой-то мере напоминает ей прошлого Баки: такой же вечно-весёлый, улыбчивый и болтливый. — Ничего такого, — уклончиво отвечает Эвелин. Она не горит желанием рассказывать об их с Баки «приключениях». — А у тебя-то самого как всё прошло? — О-о-о, это было круто! Ни разу не пожалел, что съездил, — время от времени Сэм подкрепляет свою речь жестами. — Фьюри всё настаивает, чтобы я присоединился к Мстителям, ну или же стал полностью работать на него. — А сам ты чего хочешь? Уилсон задумчиво изогнул губы уголками вниз. — Пока сам не знаю. Быть одиночкой в какой-то мере тоже весело, хотя я и в команде не отказался бы поработать. Уилсон оглядывается по сторонам. Возможно, его первоначальной целью был Стив, которого Эви, к слову, тоже ищет. — Хэй, а ты чего опять вся в чёрном? — он оглядывает её с головы до ног. Просторная чёрная рубашка, тёмные облегающие джинсы и несколько булавок в рандомных местах — Эви нравился этот стиль. Поэтому девушка лишь пожимает плечами. — Ей идёт чёрный, — Баки появляется буквально из ниоткуда. Эви и Сэм синхронно вздрагивают, и алкоголь чудом не выплёскивается из фужера на Уилсона. Баки одет в футболку и кожанку — казалось бы, ничего необычного, но Эви кажется, что он в любой одежде на любом мероприятии смотрится восхитительно. Распущенные тёмные волосы немного влажные, словно Баки отправился на мероприятие сразу после душа. Зато взгляд у Барнса хмурый, будто он готов побить пару тройку человек. Эви опасливо косится на притихшего Сэма, но тот уже через пару секунд пытается развеять появившееся между ними напряжение. — Хэ-эй, ты же Джеймс, да? Зимний солдат? Когда я уезжал, ты был не в лучшей форме… Как ты? — Сэм протягивает руку для рукопожатия. — Отлично, — кажется, что Баки отвечает с некой угрозой. Уилсон убирает руку, но неловкости, кажется, не чувствует. Наоборот, он, видимо, осознал и принял тот факт, что с Барнсом будет непросто найти общий язык. Мужчины неотрывно смотрят друг другу в глаза, и теперь оба выглядят достаточно неприветливо, поэтому Эви решает как-то разрядить обстановку. — Сэм, а ты, случаем, не Стива искал? — она не то чтобы прогоняет его — просто мягко намекает, что сейчас лучше всего будет мирно разойтись. Сэм, наконец, отрывается от Баки. — Именно. Хотел кое-что с ним обсудить. Пожалуй, продолжу поиски. На прощание он улыбается Эви и быстро кивает Барнсу, после чего исчезает в толпе. Девушка подходит к Баки и ловит его за руку. Она снисходительно закатывает глаза и снова улыбается, но на этот раз искренне, словно сейчас засмеётся. — Ну и что это было, м? — Эви играется с застёжкой молнии на кармане его куртки. — Не понимаю о чём ты, — Баки делает вид, что сосредоточенно осматривает толпу и помещение, но на деле он просто пытается смотреть куда угодно, лишь бы не в глаза Эви. Эви беззлобно фыркает, после чего они уже вместе идут к барной стойке. Девушка помнит, как Барнс ревновал её к Говарду Старку, — хотя причин на то, вроде бы, не было. Но Эви всё равно это не смущает, наоборот, ей почему-то очень приятна мысль о том, что Баки собственник. В конце концов, она ведь тоже хочет, чтобы он был только её. Баки ведёт себя довольно тихо: шагает вперёд уверенной походкой, чётко следуя за Эвелин, ни с кем не разговаривает и не реагирует на взгляды окружающих. Если раньше он любил подобные мероприятия и всегда звал Браун на них, то сейчас мужчина отовсюду словно бы ожидает опасности. Эви дёргает его за рукав, привлекая внимание. — Если тебе некомфортно, можем уйти. Естественно, Баки не очень комфортно — у него на лице всё написано. Но он видит, что Эви здесь нравится, и она предпочла бы остаться, поэтому ради неё он вполне в состоянии потерпеть — Браун почему-то уверена, что его ход мыслей именно такой. — Всё нормально, — отнекивается он, когда они, наконец-таки, доходят до бара. За стойкой стоит Наташа, что поначалу немного обескураживает Эви. Рыжая весело салютует им, и Эвелин запрыгивает на высокий стул. Баки остаётся стоять, опираясь локтем на поверхность с подсветкой. Он бросает на Романофф короткий взгляд, после чего его внимание переключается на ровные ряды из бутылок самого разного алкоголя. Наташа фыркает. — И тебе привет. Всё ещё дуешься на меня из-за моего маленького обмана? — Баки в ответ лишь молчит, сжимая челюсти и играя желваками. Нат пододвигает к себе два бокала. — Что вам налить? Эви пробегается взглядом по коллекции Тони. Она ничего не понимает в алкоголе, но видит, что многих гостей Наташа удостоила коктейлями, поэтому «заказывает» именно их для себя и Баки. Последний вдруг щурится, всматриваясь куда-то на второй этаж. — Там Стив, — оповещает Эви Барнс. Она разворачивается и смотрит туда же, куда и Баки. На втором этаже гостевой действительно стоит Роджерс. Увидев, что его заметила Эви, он машет и ей, а затем коротко показывает на Баки и жестом подзывает его к себе. — Сейчас вернусь, — не сводя глаз с друга, Барнс почти невесомо проводит ладонью по спине Эви и направляется к лестнице. Улыбаясь, Эвелин крутится на круглом гладком стуле, разворачиваясь обратно к Наташе, которая уже что-то заливает в шейкер. Заметив состояние Браун, она приподнимает уголок накрашенных губ вверх. — Вся светишься, — подмечает она. Эви складывает руки на стойке, опуская на них подбородок и мечтательно смотря куда-то в пустоту. — Ещё бы. Давно всё не было так хорошо. Если так подумать, то да, всё действительно слишком хорошо. В мыслях Эви пытается протоптать тропинку к тому моменту, когда началась череда тех самых событий, которые вырвали её и Стива из их более-менее устоявшейся нормальной жизни. Браун останавливается на Вашингтоне. Да, наверное, всё началось именно там. С «убийства» Фьюри. Именно тогда Эви впервые и встретила Зимнего солдата. Потом их игры в прятки-догонялки с ГИДРой, встреча с разумом Арнима Золы, битва на мосту с Зимним солдатом и отрядом ГИДРы. Затем тот страшный период, когда Эви осталась одна: мало того, что ей не удалось тогда спасти Баки, так она ещё и отсиживалась у подростков, пытаясь придумать хоть какой-то план. Битва на хеликэрриерах, реабилитация Баки, его побег, полгода одиночества, ещё одна битва с ГИДРой — и вот она здесь. Во всю эту цепочку Эви едва не забывает вплести пунктик с магией, которая то является проблемой, то нет. Но сейчас всё хорошо. Сейчас она не одна. Но самое главное то, что Баки рядом. Эвелин боится закрывать глаза, потому что вдруг это сон? И если да, то где она проснётся: в их со Стивом двушке в Вашингтоне, в военном лагере рядом с Коммандос или вовсе в лаборатории ГИДРы? Чем больше ты имеешь, тем больше боишься всё это потерять. — Вы гармонично смотритесь, — перебивает её поток мыслей Наташа, которая всё ещё колдует над коктейлями. Эви едва не вздрагивает, возвращаясь в реальность. — Если ты про то, что мы оба решили не наряжаться… — хмыкает Браун, но разочарованное цоканье Романофф не позволяет ей закончить мысль. — Что такое? — Лимоны закончились, — она досадливо поджимает губы. — Сможешь сходить за ними? Не хочу оставлять пост. Эви с готовностью спрыгивает на пол, ожидая, что Нат проложит ей маршрут до цитрусовых. — Рядом с лестницей есть поворот налево — идёшь по этому коридору. Тебе нужна вторая дверь с конца: это кладовка, и там точно есть ящик с лимонами. Справишься? — Я участвовала во Второй мировой, столько всего пережила, а ты сомневаешься, в том, смогу ли я найти несчастные лимоны или нет? — Эви фыркает и уходит в заданном Наташей направлении. Здесь слабое освещение, и почти нет людей. Эвелин думает, что здесь могли бы уединиться какие-нибудь парочки, но — Старк продумал даже такие ситуации — из гостевой несколько ходов ведут в небольшие спальни, поэтому этот тёмный коридор вдали от всех уже не кажется верхом романтики. Шагая вперёд, Эви замечает в конце поворот, про который Нат не говорила, но Браун уверена, что как-нибудь разберётся. Ей вдруг становится как-то не по себе. Эви не может объяснить причину внезапного внутреннего беспокойства. Руки покрываются гусиной кожей, по спине пробегает холодок, и тревожность накатывает настолько неожиданно и резко, что Эви едва не срывается на бег. Больше собственного состояния её пугает то, что она не может выявить его причину. Пару раз она оглядывается, но никого не видит. Эвелин ускоряет шаг ещё больше, а музыка становится всё тише и тише. Внезапно кто-то хватает её за запястье и толкает к стене — несильно, но девушка всё равно стукается затылком. В её взгляде скорее испуг, чем злость, но она всё равно готова защищаться. Вот только человек перед ней полностью выбивает Эви из колеи. Точнее, не человек. — Локи? — она едва не запинается, то ли от удивления, то ли от пережитого стресса. Бог коварства едва заметно кивает. Он выглядит именно так, каким Эви застала его в последний раз в своём видении — или что это там было. Чёрные кудрявые волосы чуть ниже плеч, обычные тёмно-зелёные штаны и кофта, которые Локи, должно быть, в Асгарде носил в своих покоях. Локи молчит и выглядит на удивление спокойно, словно то, что происходит — в порядке вещей. Будто он в соседней комнате вместе со всеми только что праздновал победу Мстителей. Эви соврёт, если скажет, что её это не пугает. Из-за шока она всё ещё не может привести мысли в порядок. Сначала Браун хочет спросить про то место, где она видела трикстера последний раз: девушка отчётливо помнит, что то место напоминало ей тюрьму. Да и сам Локи вроде бы говорил что-то о том, как его запер отец. Эви далеко не сразу вспоминает, что Локи, вообще-то, мёртв. И вспоминая это, у неё внутри всё холодеет. — Как… — она сглатывает ком в горле. — Как ты здесь оказался. Браун мысленно пытается себя успокоить. Стоп, рано для паники. Она имеет дело в Богом коварства — вдруг Локи просто в очередной раз как-то надурил брата? Движения трикстера какие-то заторможенные, да и взгляд словно бы расфокусированный. Локи вяло поднимает руку и тыльной стороной ладони проводит Эви по щеке. Девушка слабо вздрагивает: он холодный, как лёд. — Хотел тебя увидеть… В этой ситуации странно абсолютно всё, и Эви не понимает, что пугает её больше. — Локи, ты под чем-то? — это первое, что приходит ей на ум, потому что из него и вправду будто жизнь выкачали. Трикстер продолжает вести рукой по её шее, плечу. Он останавливается около локтя, убирает руку и поднимает голову, встречаясь взглядом с Эвелин. Зрачков в его теперь уже бледно-зелёных глазах не видно — они слились с радужкой. Эви изо всех сил старается сохранять спокойствие, но эта задача с треском проваливается, когда она обращает внимание на то, чего не увидела сразу из-за крайне слабого освещения в виде одной тусклой лампочки на весь коридор. Кожа Локи неестественно бледная — как у покойника. В голове возникает образ Баки, который Эви видела, когда её вели солдаты по базе ГИДРы на миссии в Заковии. Локи действительно умер, и сейчас перед ней стоит нечто совершенно иное. — Что происходит? — дрожащим голосом спрашивает Браун. Она хочет попятиться, но некуда — позади стена. Локи — или его клон — продолжает в упор смотреть на неё. — Я дал тебе свою магию, но ты мне свою не дала. Я помог тебе, но ты мне не помогла, — его медленная речь начинает ускоряться, словно у психа, который не понимает, что он несёт. — Я умер. Я умер, потому что ты мне не помогла. Я умер из-за тебя. Из-за тебя! Почему ты не спасла меня? «Неправда» — хочет сказать Эви, но на деле получается лишь сдавленный хрип. Она не понимает, что или кто перед ней и откуда это взялось, и это пугает в разы больше сражения с целым отрядом ГИДРы. — Ты не спасла меня, — снова этот голос, обладателя которого Эви не может определить. Девушка поворачивает голову и видит Баки. Точнее, нечто, похожее на Баки, которое она видела сегодня на миссии на базе ГИДРы. — Мы умерли из-за тебя. «Локи» делает шаг назад, «Баки» — вперёд, и теперь они будто окружили Эвелин. Девушка испуганно жмётся в стену. Ей овладевает какой-то панический страх — Эви кажется, что такого она ещё ни разу не испытывала. Всё тело пробирает озноб, и она не понимает, что делать. Эви зажмуривается, искренне надеясь, что всё это сейчас прекратится, но когда она открывает глаза, рядом с Баки и Локи стоит тот, кого она совсем не ожидает увидеть. Эрик. Такой же бледный, только из носа, глаз и ушей тянутся дорожки крови. Эви едва не плачет от страха. Эти трое никогда не знали друг друга, а сейчас они — точнее, их двойники — стоят рядом, окружая девушку. — Все твои близкие умирают из-за тебя, — Эрик говорит тем же странным голосом, что и Баки. Эви лихорадочно трясёт головой, пытаясь сказать «нет», но слова застревают в горле. Внезапно все трое начинают медленно плыть на неё: не идти, а именно плыть. Пространство вокруг будто бы искажается или сжимается — Эви не понимает, что происходит, паника накрывает с головой, мешая здраво мыслить, поэтому она просто закрывает голову руками и снова зажмуривается. Девушка вскрикивает, когда кто-то снова хватает её за руку, но этот раз она видит лицо Стива. Он выглядит вполне нормально: нет ни бледной кожи, ни бесцветных глаз. Полностью спокойно не становится, но у Эви появляется надежда на спасение. — Эвелин, уходим! — в голосе Стива столько беспокойства, а в глазах столько страха. Она подчиняется беспрекословно, сжимая руку Роджерса. Тот сразу же срывается с места, да так быстро, что Эви кажется, будто она не до конца осознаёт всю серьёзность ситуации. Он ничего не говорит и не объясняет — просто тянет за собой. Браун позволяет себе быстро оглянуться: те трое пропали — буквально растворились в воздухе. Эви хочет сказать Стиву, что можно больше не бежать, ведь погони нет, но когда она разворачивается, то понимает, что побег с кэпом тоже был плохой идеей. Теперь Роджерс бежит перед ней в военной каске и в старой потрёпанной форме. На открытых участках кожи — грязь и кровь. В одной руке он сжимает ладонь Эвелин, в другой держит щит. Не его щит, который круглый и из вибраниума, а тот, с которым Стив отправился на свою первую настоящую миссию, когда пришёл на базу ГИДРы за Баки в сорок третьем. Воспоминание врезается в мозг отчаянными криками солдат, и Эви готова поклясться, что в коридоре пахнет гарью и дымом. Как тогда, семьдесят лет назад, когда они втроём в панике пытались найти выход с базы. Стив неожиданно останавливается возле какой-то двери, дёргает её за ручку — та поддаётся. Мужчина толкает Эви в тесное тёмное помещение — наверное, это кладовка какая-нибудь, или каморка с инвентарём для убирающего персонала. Тьма полностью поглощает их обоих, когда Роджерс захлопывает дверь и прижимает Эвелин к стене. Глаза ещё не привыкли к темноте, но девушка буквально ощущает взгляд Стива. — Мне надо идти, — когда она, наконец, решается что-то сказать, то это выходит жалко. Эви не знает, что стоит перед ней, поэтому боится до дрожи в коленях. — Меня ждёт Наташа, — снова умоляюще просит она, будто какие-то аргументы и просьбы подействуют. Эвелин ненавидит умолять, но страх берёт своё. Глаза немного привыкают к темноте, и Эви удаётся разглядеть во взгляде Стива колючий холод, глухую злость и такую несвойственную ему надменность. Она понимает, что перед ней не Стив, но картинка перед глазами не даёт ей в полной мере осознать, что всё это не по-настоящему. Она видит то, что видит. — Не надо было тогда брать тебя с собой, — со сталью в голосе произносит Роджерс. Эви сразу же понимает, про какой момент он говорит: тот самый побег с разрушенной базы, когда Стив освободил сто седьмой, и Баки настоял на том, чтобы Эвелин пошла с ними. Ей больно от услышанного, ведь именно то её решение остаться привело к тому, что сейчас она здесь, в башне Старка, вместе с Мстителями, вместе с Баки. Стив вдруг толкает её в плечо: не очень сильно, будто предупреждает, чтобы она не ждала ничего хорошего. Эви инстинктивно прикрывается руками. — Из-за тебя умер Баки! Она поджимает губы и хочет сказать, что не виновата, — хотя сказать, что Эви не винит себя в «смерти» Баки в сорок пятом, значит соврать. Но сейчас Баки жив, сейчас он здесь, он не один и он в безопасности, хочет сказать Эви, но вновь получает толчок в плечо, на этот раз сильнее. — Ты могла что-то сделать, но ничего не сделала! — наверное, она никогда не видела Стива таким злым. — Он умер на операционном столе в лаборатории Золы, и ты ничего не сделала, чтобы помочь ему! Эви застывает, по телу словно пробегает электрический разряд. «Умер на операционном столе в лаборатории Золы» — возможно, именно такой исход ждал бы его, если бы не Эви. Да, она трусиха, но ведь тогда она сделала всё, чтобы помочь Баки выжить. — Баки не умер в лаборатории, — хрипло говорит она. — Я же спасла его… — Ты ничего не сделала! — снова повторяет он. — А знаешь, как он умер? Не знаешь? А я скажу тебе, — Роджерс переходит на шёпот. — Разрыв сердца. Эви в очередной раз зажмуривается и закрывает уши руками, потому что перед глазами возникает картинка: Баки, лежащий на операционном столе с широко распахнутыми глазами. Он не дышит. Роджерс дёргает её за локоть, заставляя слушать, но Эви его перебивает. — Это неправда! Он не умирал в лаборатории, мы же смогли выбраться с базы! — пару минут назад Стив сам сказал «не надо было тогда брать тебя с собой». Кэп как-то зло усмехается. — А ты уверена? Она хочет ответить, что да, она абсолютно уверена, как в этом вообще можно сомневаться? Но девушка на секунду зависает, а в мыслях снова проносится образ мёртвого Баки на столе. В её сознании эта картина настолько реалистична, что Эви начинает сомневаться в её фальшивости. Сразу за этим всплывает воспоминание о падении Баки с поезда. Он упал с движущегося поезда, с огромной высоты прямо в обрыв. Он не мог выжить, это просто невозможно. Стив ухмыляется и кивает, словно читает её мысли. — Верно, он не мог выжить, — говорит он в подтверждение её догадкам. — Он и не выжил. Эви пытается привести мысли в порядок, рассуждать логически, отбросив страх и другие эмоции, но воспоминания в её голове будто рассыпаются, и Браун не в силах их собрать. — Это неправда, это всё неправда! — она продолжает повторять себе, что это всё сон, просто страшный сон, который вот-вот закончится. — Баки жив, и он сейчас здесь, в башне, вместе с нами! — Бедняжка, — наигранно цокает Стив. — Ты сама-то веришь в то, что говоришь? Роджерс начинает смеяться — всё громче и громче. Эви не выдерживает: она, наконец, находит в себе силы оттолкнуть его и выбежать из тёмной кладовки. Сначала ей кажется, что Стив бежит за ней, ведь его смех не становится тише. Эви боится оборачиваться, поэтому она просто бежит вперёд по коридору, откуда пришла. Параллельно девушка пытается привести в порядок мысли, но, к её удивлению, у неё это не получается, и это не столько удивляет, сколько пугает. Баки погиб, или он всё-таки жив? Если он погиб, то где, как и когда? Умер в лаборатории или сорвался с поезда? С кем она познакомилась раньше: с Пегги или Наташей? Откуда она знает Стива и кто такой Эрик? Из-за чего погибли её родители? Эви не замечает, как вбегает в зал, всё ещё наполненный людьми, и врезается в одного из гостей. Тот с недовольным лицом оборачивается и начинает причитать, но Браун, бормоча извинения, быстро растворяется в толпе. Взглядом девушка пробегается по помещению: она натыкается на Клинта, сидящего на диванах в компании неизвестных ей мужчин. Бартон весело салютует Эвелин, но та лишь в панике запускает пальцы в волосы, сжимая их: она не помнит, как познакомилась с Клинтом. Мужчина озадаченно хмурится, после чего встаёт и куда-то уходит. Спустя пару минут Эви находит барную стойку — здесь всё ещё орудует Наташа. Увидев Браун, рыжая удивлённо поднимает брови. — Ты куда пропала? А лимоны где? — она окидывает Эвелин изучающим взглядом. — С тобой всё нормально? Эви пристально смотрит на Романофф, медленно выстраивая в голове цепочку: «Мы познакомились почти два года назад, когда Нью-Йорк был атакован». — На Нью-Йорк напал Локи, — взгляд Браун лихорадочно бегает по полу. Нат озадаченно замирает. — Что? — до неё не сразу доходит смысл сказанного. — Ну да, но это было довольно давно. Почему ты про это вспомнила? Эви оглядывается, будто она параноик со стажем, а затем возвращается на свой высокий стул. Наташа отрывается от своих дел и встаёт напротив девушки, пытаясь заглянуть той в глаза. Отталкиваясь от атаки на Нью-Йорк, Эви пытается распутать клубок событий и собственных воспоминаний. Локи атаковал Нью-Йорк, её и Стива пригласили в ЩИТ, где они стали Мстителями. Мстители — это она, Стив, Тони Старк, Наташа, Клинт и… и кто? У Эвелин снова начинается паника, потому что она не может вспомнить то, что лежит на поверхности. — Тор, — вслух вспоминает Эви, продолжая мысль. Наташа обеспокоенно дотрагивается до её руки. — Что с тобой? Но она не отвечает — продолжает вспоминать. Тор — брат Локи. Локи хотел править людьми, но, кажется, у него с Эви были хорошие отношения. Почему? И как Мстители в итоге победили Локи? Выбросили тессеракт? Нет, тессеракт выбросил Иоганн Шмидт в сорок пятом году с борта «Валькирии». Иоганн Шмидт — это… Эви сжимает кулаки так, что ногти больно впиваются в ладонь, а вокруг них образовывается бледно-голубое свечение. Нат замечает это, и в её взгляде проступает лёгкая паника. — Эви… — предупреждающе начинает она, но Браун её перебивает. — Налей мне чего-нибудь. Не отводя глаз от подруги, Романофф тянется за уже наполненным бокалом. — Тут ваши коктейли готовы… — Нет, — Эви резко вскидывает руку, хмурясь и всё ещё смотря в пустоту. Она едва не задевает коктейль Нат. — Налей мне чего-нибудь крепкого, чтобы я не могла думать. Пожалуйста. По Нат видно, что она переживает и нервничает. Она явно хочет спросить у Эвелин что же произошло, но сдерживает себя и просто тянется за бутылкой с янтарной жидкостью. Эви лишь нервно заламывает пальцы. Браун больше не хочется разгребать беспорядок в голове — ей кажется, что это абсолютно бесполезно и ни к чему не приведёт. Романофф подаёт ей другой наполовину полный стакан и Эви, морщась, залпом опустошает его. Алкоголь приятно обжигает горло, но остаётся странным привкусом на языке. Наташа удивлённо вскидывает брови и оглядывается — наверное, ищет Стива. На несколько секунд Эвелин закрывает глаза, поджимает губы и хмурится, прислушиваясь к ощущениям. Она возвращает стакан Романофф. — Давай ещё. — Хочешь напиться? — голос Нат обманчиво спокойный. — Не расскажешь, что случилось? — Нет, — Эви испытывает крайне сильную потребность в том, чтобы сейчас же перестать думать, иначе она окончательно сойдёт с ума, если уже это не сделала. — Просто налей и всё. Наташа лишь вздыхает, продолжая незаметно искать глазами Стива. Мстители пока ещё не привыкли к такому комплекту, как «Эви-Баки». Для них в той или иной степени была привычна мысль о том, что Эви идёт в комплекте со Стивом. Да и сама Романофф думает, что спокойный и всегда чуткий по отношению к Эвелин Роджерс сможет справиться с ней лучше, чем резкий и холодный Барнс. Возможно, она и ошибается. Эви успевает выпить ещё два раза по половине стакана, прежде чем Нат видит, как спасение в виде Стива движется в их сторону. Браун этого не замечает, поэтому крупно вздрагивает, когда мужская ладонь ложится ей на плечо. Наташа думает, что теперь Эви немного успокоится, но та вместо этого буквально слетает со стула при виде Роджерса. Стив в недоумении застывает — даже руки поднял. — Эви.? — Стив делает осторожный шаг к ней, она — от него. — Что случилось? Клинт сказал… — Не подходи! — она предупреждающе вытягивает руку вперёд. Эвелин уже не понимает, настоящий перед ней Стив или нет, но перед глазами возникает образ бледных Баки, Локи и Эрика, а голове звучат обвинения Роджерса и его пропитанный ядом смех. Стив смотрит растерянно и даже испуганно, не понимая, что он сделал не так. Мужчина переводит взгляд на Наташу, но та только пожимает плечами. — Эви, пожалуйста, скажи, что происходит, — он говорит в том самом тоне, что всегда успокаивал её. Сейчас это почему-то не срабатывает. — Нет! — едва не выкрикивает она. Кому-то из них надо уйти — это стало бы лучшим выходом из данной ситуации, но Стив этого не понимает, он переживает и хочет помочь, а Эви не может ему объяснить так, чтобы это объяснение было внятным и не звучало, как бред сумасшедшего. — Эви, — делает ещё одну попытку кэп, — хорошо, не хочешь говорить, что случилось, — ладно, можем просто уйти. Хочешь, я дойду с тобой до твоей комнаты. Или позову Баки? — Я с тобой никуда не пойду! — из-за пережитого стресса и выпитого алкоголя эмоции накатывают всё сильнее, и теперь Эвелин едва не плачет от безысходности. В голове всё ещё бардак, а ясно думать она уже не может. Краем глаза девушка замечает, как Наташа руками опирается о стойку — она явно готова в любой момент перепрыгнуть её и прийти Стиву на помощь, ведь пару минут назад стала свидетельницей того, что магия Эви выходит из-под контроля. — Нат, не надо, — Браун делает ещё шаг назад. Она думает о том, что сейчас можно просто убежать, но боится, что Стив побежит за ней. На самом деле, здесь нет ничего страшного, Эви просто ещё не отошла от пережитого ужаса, ей нужно немного времени. Но язык заплетается, мысли путаются, и она не понимает, что нужно сказать Стиву и Наташе, чтобы они оставили её в покое хотя бы на следующие полчаса. Баки хватает её за запястье и заводит себе за спину быстрее, чем она успевает что-либо понять. Сначала Эви пытается вывернуться из хватки, но почти сразу успокаивается: Баки тёплый, взгляд у него живой. Барнс несколько секунд смотрит на друга, после чего коротко кивает, мол, «я сам», и уводит Эви из общего зала, мягко придерживая её за предплечье. Какое-то время они молча идут по коридору с множеством дверей. Освещения здесь почти нет, музыку уже не слышно. В один момент Эви останавливается. — Куда мы идём? — девушку снова бьёт мелкая дрожь — у неё дежавю. По взгляду Баки не понятно, о чём он думает. — В твою комнату. Не хочешь? — мужчина замечает, как она нервно сжимает край рубашки и кусает нижнюю губу. Её учащённое дыхание и бегающий взгляд. — Ты боишься меня? Эви поднимает на него глаза. — Нет, конечно, нет. Но Баки не слепой, он видит, в каком она состоянии. Живой рукой Барнс ловит её ладонь и гладит тыльную сторону пальцем. — Расскажешь, что случилось? — он говорит тихо, почти шёпотом. Эви чуть хмурится и ещё ниже опускает голову. Отрицательно мотает головой. — Не хочу. Баки делает шаг к ней. — А чего ты хочешь? С минуту Эви думает, чего она действительно хочет сейчас. Чересчур неуместный для данной ситуации ответ приходит ей на ум настолько спонтанно, что Эви сама удивляется, каким образом её мысли вообще повернули в эту сторону. В следующий момент девушка сокращает расстояние между ними до нуля, уходя в минус и целуя Баки. Неумело и смазанно. Она совсем забыла, каково это — ощущать его мягкие губы на своих. От неожиданности Баки отшатывается назад, ловя взгляд Эви: она ждёт его ответа. Барнс застывает в нерешительности, в его голове крутят мысли о том, что на самом деле Эвелин это не нужно. Сомнения исчезают, когда он замечает её разочарованный взгляд: это нужно им обоим. Баки ловит девушку за подбородок и притягивает к себе, металлической рукой обнимая её за талию. За все эти годы и он отвык от поцелуев, но всё же его движения увереннее, чем у Эви. Эви не замечает, в какой момент поцелуй из успокаивающего и чувственного превратился в жадный и страстный. Внизу живота приятно тянет, и Баки вжимается в Эви ещё сильнее, будто хочет слиться с ней. Одной рукой девушка упирается ему в грудь, чуть отталкивая от себя. Эви встречается с его растерянным затуманенным взглядом. — Мне это пугает, — на выдохе говорит она. Баки смаргивает наваждение и опускает взгляд. Он не животное и инстинктам подчиняться не будет. — Мы можем остановиться, — в его голосе слышится разочарование, хотя он и пытается скрыть его. Эви кладёт руку Баки на затылок, вплетая пальцы в длинные пряди и не давая ему отстраниться на большее расстояние. — Меня пугает то, что я хочу этого, — она снова целуется его. Для Баки это становится не только сигналом, но и точкой невозврата. Барнс подталкивает Эви назад, прижимая ту к стене, и с нажимом углубляет поцелуй, одновременно с этим шаря рукой по двери в поисках ручки. Эвелин тихо стонет ему в рот, когда он в очередной раз вжимается в неё всем телом. Баки удивлённо отстраняется: ей неловко, а он хочет, чтобы это повторилось. Дверь оказывается запертой, на что Эви и Баки лишь смеются. Не прерывая поцелуя, они движутся к соседней, пару раз спотыкаясь. На этот раз им везёт: эта комната напоминает маленький гостиничный номер — такие есть у Старка на многих этажах, да ещё и в большом количестве. Позже Эви обязательно поблагодарит Старка за предусмотрительность, но сейчас у неё ни о чём не получается думать, кроме как об учащённом дыхании Баки и его сильных руках, блуждающих по всему её телу. Дверь за ними захлопывается, и Барнс поворачивает защёлку. Из большого окна виднеется ночной Нью-Йорк, а из освещения — только торшер, стоящий возле большой кровати, заправленной тёмным атласным покрывалом. Эви тянет Баки за ворот куртки: девушка падает на кровать, роняя его на себя. Барнс держит равновесие на двух руках по обе стороны от Эви, и они снова самозабвенно целуются, будто навёрстывая все те семьдесят лет, что упустили. День был тяжёлый и долгий — кажется, даже дольше, чем последние полгода и семьдесят лет вместе взятые. У обоих от долгожданной близости кружится голова, поцелуи со вкусом алкоголя туманят разум. Баки снова вжимается в Эви и несколько раз толкается. Это лишь имитации, да и одежда несколько мешает, но с губ Эвелин срывается новый стон — короткий и тихий, и такие стоны Баки готов выбивать из неё снова и снова, поэтому толкается ещё и ещё. Эви нравится, безумно нравится, она готова умолять его не останавливаться и просить о большем. В ней вдруг возникает непреодолимо сильное желание касаться и обладать. Все ощущения обостряются, и, кажется, дальше уже некуда, но каждая новая секунда доказывает обратное. Отстраниться им всё же приходится. Стряхивая обувь, Баки и Эви полностью забираются на кровать и избавляются от одежды. Барнсу это удаётся довольно быстро, тогда как Эви не может справиться с пуговицами на рубашке — от возбуждения трясутся руки. Баки берёт дело в свои руки: быстро справляется с пуговицами, после чего помогает ей стянуть джинсы. Эви думала, что она будет стесняться, но ей наоборот хочется побыстрее избавиться от остатков одежды. Всё так, как и должно быть: она безоговорочно доверяет Баки, она знает его всего, любит и принимает таким, какой он есть, и самое главное, что это полностью взаимно. Поэтому теперь кажется, что одежда — это последний барьер, который оставался между ними. Баки сидит перед ней в одном нижнем белье, и Эви с удивлением замечает, как тот теряется. Взглядом он находит свою футболку, до этого бездумно и безжалостно брошенную куда-то на пол, и уже порывается встать, как Эви его останавливает, хватая за запястье. — Не надо, — тихо говорит она. Баки чуть сдвигает брови. В его взгляде, который он так старается спрятать, сквозит неуверенность. — Не хочу, чтобы ты видела это снова. Его шрамы никуда не делись. Больше всего их на том месте, где металл встречается с кожей. Эви ведёт взглядом по телу Баки, а затем подползает ближе к нему. Она тянется прикоснуться, но видит, как Барнс сразу же напрягается. Конечно, совсем ведь отвык от нежности. Одну руку девушка кладёт ему на затылок, притягивая к себе. — Не бойся. Сохраняя зрительный контакт, она начинает водить пальцем по шрамам. Баки вздрагивает, и, кажется, даже задерживает дыхание в ожидании того, что снова будет больно. Она продолжает рисовать невидимые узоры на его теле. Касания нежные, по его телу будто водят кончиком пера. Барнс всё-таки не выдерживает и прикрывает глаза. Он сводит густые брови и прерывисто дышит. Эви ждёт, когда мужчина полностью расслабится. — Твоя красота уникальна, Баки, — Эви кладёт ладонь ему на бок и снова тянет на себя. — Ты прекрасен. Она успокаивает его поцелуем — на этот раз нежным, аккуратным, и Баки решает довериться. Он немного раскрепощается и начинает исследовать тело Эви руками. Без одежды всё ощущается намного ярче. В комнате душно, им обоим безумно жарко, поэтому от прикосновений металлической руки к коже Эвелин периодически вздрагивает. Баки прокладывает дорожку поцелуев от шеи до груди, наслаждаясь каждым вздохом и полустоном девушки. Эви выгибается в спине, позволяя Баки расстегнуть чёрный кружевной бюстгальтер. Дыхание Барнса вновь сбивается, и он сжимает её грудь обеими руками. Алые губы приоткрыты, взгляд расфокусирован. Эвелин вновь вздрагивает из-за контраста металла и кожи и стонет уже громче, после чего кусает нижнюю губу, стараясь быть потише. Баки принимает сидячее положение, любуясь такой Эви: возбуждённой, распластанной под ним. Дыхание сбитое и частое, губы покраснели от поцелуев, на шее и ключицах — несколько багровых пятен. Под одобрительный кивок Эвелин, Барнс избавляет её от последнего предмета одежды. Взгляд мужчины темнеет ещё больше, и она, замечая это, выгибается ему навстречу, явно провоцируя. С его губ срывает стон — в разы тише, чем у Эви, и всё же она готова на многое, чтобы Баки застонал снова. С ней всё это происходит впервые, с ним — наверняка нет. Она полностью доверяет ему и хочет попробовать так много всего, что за собственные желания становится стыдно. Он вдруг замирает, после чего встаёт с кровати. Эви заинтересованно приподнимается на локтях, а Барнс подходит к прикроватной тумбочке. Он лихорадочно шарит рукой сначала в одном ящике, не находит того, что ищет, и принимается за другой. Баки хмыкает в ответ на увиденное. — Надо будет сказать Старку «спасибо», — он достаёт из ящика небольшой тюбик, а затем чем-то шуршит. — За предусмотрительность. Эви ухмыляется, приподнимая уголок губ. Наверняка такой набор есть в каждой подобной комнате. Она снова делает пометку поблагодарить Старка. Барнс возвращается на кровать и щёлкает крышкой тюбика. По телу Эви пробегает дрожь — от лёгкого страха, смешавшегося с предвкушением. Перед тем, как выдавить смазку на пальцы, Баки снова застывает. Сначала он озадаченно смотрит на собственные руки, затем бросает на Эви взгляд исподлобья. Девушка не сразу понимает, почему он медлит, а когда до неё доходит, щёки заливаются румянцем, но на губах играет коварная улыбка. — Металлические, — хриплым голосом произносит она. Баки усмехается и игриво ведёт бровью, будто другого ответа и не ждал, хотя он наверняка удивлён. «Моя девочка» — читается в его потемневшем взгляде. Мужчина выдавливает прозрачную субстанцию на металлические пальцы — те начинают блестеть ещё ярче. Барнс склоняется над Эви, опираясь на одну руку и смотря девушке прямо в глаза. — Уверена? — тихо интересуется он. Эви кладёт руку ему на затылок, чуть притягивает к себе и шепчет в губы: — Как никогда. Баки коротко вздыхает, потому что теперь ему тоже немного страшно. Он боится сделать что-то не то, боится сделать больно. Барнс даже пытается мельком вспомнить свой опыт из прошлого, но получается не очень: что бы у него ни было с другими девушками, Эви для него особенная, совершенно не похожая на всех остальных. С ней и нужно по-особенному. Ему приятно её доверие, но чем больше Эви ему доверяет, тем больше он боится не оправдать её надежд и разочаровать. — Скажи, если будет больно или неприятно, — она кивает. Баки целует Эви, отвлекая, и начинает растягивать — медленно, аккуратно. Эвелин тихо стонет, потому что ощущения новые, ни с чем несравнимые, и в первые секунды — самые яркие. Осознание того, что Баки полностью контролирует процесс, сносит ей крышу, и девушка выгибается навстречу Барнсу. Тот, понимая, что всё делает правильно, орудует пальцами всё смелее, раздвигая их «ножницами», периодически добавляя и убирая. Эви пытается прислушаться к себе, в полной мере впитать и запомнить ощущения, но когда Баки давит на клитор, все мысли из головы моментально вылетают. Жаркими собственническими поцелуями мужчина снова возвращается к шее девушки, после чего — к груди. Эви плавится под властными прикосновениями и выгибается в спине сильнее, поддаваясь навстречу. Баки великолепен, невозможно прекрасен, и сейчас он всецело принадлежит ей одной. В вопросе подготовки Баки жутко дотошен: Эви нетерпеливо стонет, запускает руку в тёмные растрёпанные волосы и требовательно сжимает. О том, что Баки сам едва сдерживается, говорят его искусанные губы и совсем помутневший взгляд. Они оба жаждут продолжения. Эви хочет сказать, что всё, хватит, но слова никак не складываются в связанное предложение, а Баки давит всё сильнее, поэтому всё, что ей остаётся, это требовательно постанывать и впиваться в кожу головы, цепляясь за спутанные пряди. Мужчина вновь вовлекает её в глубокий поцелуй, мнёт грудь, щипая за соски, и Эви не сразу понимает, что он в очередной раз отвлёк её, потому что пальцы исчезли. — Готова? — хриплым шёпотом спрашивает он. Эви коротко кивает, ведя ладонями по его торсу, соединяя ладони у него за поясницей. — На меня смотри. И глубоко дыши. Баки двигается медленно, но Эви тут же размыкает руки и цепляется за его плечи, впиваясь в кожу ногтями. Мужчина резко останавливается. Эви зажмуривается, а Барнс изучает её лицо, цепляясь за каждую деталь. — Больно? — кажется, девушка задержала дыхание. Эви медленно выдыхает сквозь сжатые зубы. — Нет, — она приоткрывает глаза. — Всё нормально, просто не двигайся пару секунд. Баки понимает, что пары секунд не хватит, поэтому вновь начинает отвлекать её короткими поцелуями и гладить по щеке. Ему безумно жарко, тесно, и до искр перед глазами хочется двигаться, но он ждёт, потому что не простит себе, если ей будет больно. Через пару минут Эви неуверенно поддаётся ему навстречу, показывая, что готова. Баки вновь двигается — всё так же медленно. Она закрывает глаза и немного хмурится, но Барнса не останавливает. Первый раз он не входит до конца, второй тоже, давая Эви привыкнуть, но через несколько толчков, когда девушка уже не выказывает никаких признаков боли, ему сносит крышу. Влажно, тесно, жарко. Он гортанно стонет, входя до упора, снова и снова, устанавливая темп. Их учащённые дыхания смешиваются, и сейчас они буквально одно целое. Эви открывает для себя новые границы, потому что сдерживать стоны больше не получается, а Баки так и пьёт их, терзая её губы. Одной рукой он хватает её запястья и соединяет у неё над головой, с каждым толчком вжимая Эви в постель. Ногами девушка обхватывает его стройные бёдра, поддаваясь навстречу. Ей хочется быть ближе, хотя ближе уже некуда. Баки оставляет на её шее новые следы от поцелуев и укусов, целует чувствительное место за ухом, а его полностью сбитое дыхание безумно возбуждает. Эви пользуется моментом, вырываясь их хватки Баки, обнимая его и прижимаясь всем телом. — Быстрее, — шепчет она. Несколько секунд Барнс смотрит ей в глаза, будто пытается осознать сказанное ей, после чего отвечает ей таким же шёпотом, склоняясь к самому уху. — Ножки шире, — и срывается на рваный темп. Они оба стонут в голос, и обоим уже плевать, что их могут услышать. Есть только они, и сейчас они вместе — это самое главное. Сейчас им обоим так хорошо, как не было никогда. Баки заставляет Эви прогнуться в спине и обхватывает тонкую талию рукой, прижимая к себе. «Громче» — требовательно просит он, совсем сбиваясь с ритма. Перед глазами Эвелин всё плывёт, она теряется в пространстве и времени, потому что безумно хорошо, глубоко, нежно и страстно. Ещё пара толчков, и она чувствует, как Баки пульсирует, а затем содрогается всем телом, носом утыкаясь ей в шею. Эви почти сразу следует за ним, вскрикивая почти удивлённо, потому что так восхитительно ей не было буквально никогда. Она обмякает в хватке Баки, который покрывает её лицо короткими нежными поцелуями и дует на висок и лоб. Эви настолько хорошо, что она готова просто уснуть — прямо так, и неважно, что будет дальше. Её глаза закрыты, но она чувствует, как Баки встаёт с постели и куда-то идёт. Она хочет спросить куда, но тело, кажется, не слушается её. Но мужчина возвращается почти сразу, укрывает её каким-то подобием пледа и ложится рядом, обнимая. — Пить хочешь? — он заправляет несколько тёмных прядей ей за ухо и вновь дует на лоб, охлаждая. Эви мычит и отрицательно мотает головой. Баки целует её в щёку, в висок, рядом с ухом, и натягивает плед выше, прикрывая ключицы. Девушка поворачивается на бок, в сторону Барнса, и приоткрывает глаза. Он невероятно красивый, с растрёпанными волосами и зацелованными губами. Эви готова любоваться им вечно. — Ничего не болит? — он гладит её по волосам, запуская пальцы в тёмные пряди. — Не-а, — улыбается Браун, прижимаясь к Баки ближе. Он усмехается и обнимает её, впервые за долгое время ощущая столько тёплых чувств сразу. Любовь, спокойствие, нежность. Баки уже и забыл, что это такое. Ему не хочется, чтобы этот миг заканчивался. Пусть так будет всегда: покой, нежность и Эви. — Нас будут искать, — тихо говорит Баки, хотя по его голосу и не скажешь, что ему есть до этого дело. Девушка ведёт обнажённым плечом. — Да и плевать. Он беззаботно хмыкает, потому что, да, впервые за долгое время плевать абсолютно на всё. Эви прикрывает глаза — она решает, что им обоим не помешает вздремнуть.