The Home Road

Я ненавижу ненавидеть, Но и любить я не могу. И разбивая сердце на осколки, По собственной крови иду. Иду за тобой, сквозь мрак или пламя, Сквозь талое солнце и ночные дожди. Твой взгляд — это яркое красное знамя. Ты только меня подожди… Даже если кричу или плачу, Даже если повернусь спиной, Для тебя навсегда буду рядом, Согревая холодной зимой. Я ненавижу любить тебя, И всё же это сродни инстинкту. Собственноручно себя загубя, Иду за тобой, читая постскриптум.

Она жила на какой-то собственной временной шкале. Когда у окружающих начиналась ночь, у неё наступал день. Сон и еда теперь были базовыми процедурами, которые Эви не горела желанием выполнять, но выполнять их было нужно — хотя бы для того, чтобы поддерживать в себе жизнь. Эвелин чувствовала себя преступником, беглянкой. При свете солнца она выходила на улицу только за продуктами, а ночью слонялась по крышам домов спальных районов. Её жизнь стала похожа на грязную серую реку, медленно текущую в никуда. Но, надо признать, иногда это успокаивало. Эви сбежала из старковской башни через чёрный ход той же ночью, что и Баки, — взяла с собой лишь вещи первой необходимости. Все гаджеты, которые могли выдать её местоположение, она оставила. Она посчитала побег лучшим выходом из ситуации, потому что не хотелось ловить на себе сочувствующие взгляды Мстителей, не хотелось выглядеть в их глазах проигравшей неудачницей, не хотелось, чтобы они жалели её. Не хотелось видеть подавленного Стива. Эви чувствовала себя одной из потенциальных причин побега Баки, но она помнит о своём обещании помочь Барнсу. Она не справилась, и Стив, скорее всего, разочаровался: в ней или в чём-то другом — неважно. Эвелин просто необходимо было побыть в одиночестве. Снять дешёвенькую однушку в одном из неблагоприятных районов города не составило труда. Несколько раз в неделю Эви отсиживала свою смену в местном супермаркете — деньги уходили исключительно на еду и ежемесячную оплату квартиры. Покупку нового телефона девушка всё время откладывала, из развлечений были только блокнот с карандашом, телевизор и старые книги. Но Эвелин почти не чувствовала скуки — эмоции словно притупились или исчезли вовсе. Всё вокруг потеряло краски и смысл. Возможно ли такое, что её душа умерла в башне той ночью, а тело просто по инерции продолжает выполнять банальные каждодневные действия? Часы складывались в дни, дни — в недели, недели — в месяцы. Из-за сбитого режима и отсутствия современного телефона Эви могла узнавать дату лишь из газет в прилавке за углом или по телевизору. Но это тоже было не так важно, потому что какая разница? Какая разница, если завтра будет точно таким же, каким было вчера. Эвелин жила — даже не жила, а, скорее, существовала — сегодняшним днём, не думая о будущем — хотя она и будущего как такового не видела. Но иногда она скучает по Стиву. По искрящейся в глазах доброте, по его заботе, по его объятьям, просто по нему. Как он там? Она ведь даже записку ему не оставила… Побег Баки не мог по нему не ударить, так как он себя чувствует после ухода двух дорогих ему людей сразу? Эви было больно думать об этом, но ей правда — правда! — нужно было побыть одной. Полгода — даже чуть больше — пролетели незаметно. Если первый месяц после своего позорного побега она ещё пыталась разыскать Баки, то потом девушка бросила эту бесполезную идею, — найти его самостоятельно никак не получалось. Зато магия снова дала о себе знать. Эви думала, что эта штука работает довольно странно: её силой как будто бы управляют одни лишь эмоции, которые, казалось бы, выцвели. Небольшой вес имели только горечь и обида, а магии словно эти чувства и были нужны. Амулет Локи девушка оставила в башне, но Эви думалось, что её сила перестала «барахлить» именно из-за этого. Теперь Браун могла спокойно вытворять базовые вещи в духе «закрыть дверь взмахом руки» или «придвинуть к себе стул, пошевелив пальцами». Сила не выходила из-под контроля, никаких резких «вспышек» тоже не случалось, и Эви начала забывать об опасности, о которой её предупреждал Локи. Эмоции потухли — магия стабилизировалась. Никаких сложностей. Свой день рождения и Рождество Эвелин толком и не отмечала. Просто в каждый из этих дней купила себе коробку с пончиками из ближайшей кондитерской. Но это было так, для галочки — праздничное настроение отсутствовало. День рождения Баки прошёл совсем недавно — в этот день Эви потратила последние деньги не только на пончики, но ещё и на ванильное мороженое с бутылкой дорогого виски. Помнил ли Баки вообще о том, когда у него день рождения? А если помнил, то отмечал ли? Вряд ли. В этот вечер Эви пришлось облазить все кухонные шкафчики, чтобы найти какое-то подобие ужина — все сбережения закончились десятого марта. В итоге девушка вытащила из тёмного угла лапшу быстрого приготовления. Боже, Старк бы точно повесился, если бы узнал, как она живёт. Может, так она наказывает себя за побег Баки? Большой свет Эви решила не включать — в люстре перегорели две из трёх лампочки, так что девушка решила воспользоваться тусклым светильником, стоящим на столе. Поставив чайник, Браун отправилась на поиски пульта. Хотелось включить телевизор в качестве фонового шума. Эви никак не ожидала услышать стук в дверь — тот повторяется несколько раз и затихает. Девушка думает, что человек по ту сторону просто ошибся квартирой, поэтому продолжает поиски пульта, но в дверь снова стучат. Эвелин не нужно брать нож для защиты, ведь у неё есть нечто по-круче. Она на цыпочках подходит к двери — снова стук. В глазок смотреть было бесполезно: в коридоре не предусматривалось освещение, а жители старенькой девятиэтажки ни в какую не хотели заниматься этим вопросом. — Кто там? — Эви нервно заламывает пальцы. Этот район не самый лучший: здесь частенько происходят грабежи, собираются банды наркоманов и алкоголиков, случаются даже убийства. Вместо ответа девушка снова слышит стук. С одной стороны, можно просто уйти и преспокойно продолжить заниматься своими делами, с другой — вдруг человек за дверью от этого только почувствует себя увереннее и решит вломиться в квартиру? К тому же, Эви была бы не Эви, если бы не решилась всё-таки посмотреть на вечернего гостя. Браун, готовая к встрече с любым видом оружия, — холодного или огнестрельного — отходит от двери на безопасное расстояние, после чего резко выкручивает запястье, магией отпирая замок. Вот только на пороге оказывается не какой-нибудь татуированный бандит или громила с пушкой, а Наташа. — Ого, — безэмоционально произносит Романофф, смотря на руку Эви, искрящуюся голубоватым свечением. Браун тут же сжимает кулак, успокаиваясь. Она растеряна, но внешне всё равно старается сохранить хладнокровие. Не погонит же она Наташу с криками прямо с порога — как минимум потому, что по соседству живёт злая, вечно чем-то недовольная бабка, реагирующая на любой шум как на личное оскорбление. — Как ты меня нашла? — Эвелин даже несколько разочаровывается в себе — так старалась затеряться. Нат проходит в квартиру и с любопытством оглядывается. Обстановка её явно не привлекает — она почти никогда не демонстрирует ярких эмоций, но Эви научилась считывать её, почти как открытую книгу. Обычно для этого хватало банального прищура или движения уголком рта. — Брось, неужели ты сомневаешься в моих способностях? — Романофф никогда не упускала возможности напомнить о своём интеллекте. — Почему тогда Стив не сделал этого раньше? Или он ждёт снизу? — Эви внутренне напрягается, потому что не готова не то что к разговору — она даже в глаза ему смотреть боится. Или, вернее сказать, стыдится. Нат беззаботно пожимает плечами, ведя взглядом по трещине в стене. — Капитан не слишком силён в компьютерах и технике. И нет, я не привезла его с собой. Пусть это будет сюрпризом. Женщина явно намекает, что обратно Эви поедет с ней. Вот только сама Браун никуда не собиралась — вскипевший чайник подтвердил её мысли. Девушка почти сразу осознаёт, что ужасно по всем соскучилась, но перед каждым она виновата: перед Стивом — за то, что ушла, перед Брюсом и Тони — за то, что потратила их время и деньги впустую. Хотя, конечно, реабилитацию Баки нельзя было назвать чем-то бесполезным. И, чёрт возьми, как же Эви было стыдно за свой побег. Но, опять же, иного выхода из ситуации для себя она не видела. Наташа плюхается на скрипучий диван перед телевизором, закидывая ногу на ногу. Она тоже довольно неплохо научилась понимать Эви. — У нас там масштабная миссия намечается, — Нат задумчиво прикусывает нижнюю губу. — Планируем разгромить крупную базу ГИДРЫ и вернуть скипетр Локи. Эви отводит взгляд, потому что «разгромить базу ГИДРЫ» звучит крайне привлекательно. К тому же, у неё так и чешутся руки побить каких-нибудь выродков и поэкспериментировать с магией. — Клинт вернулся, — продолжает Наташа обманчиво задумчивым тоном. — И Тор уже прилетел. Поездка обещает быть интересной. Перспектива собраться всем составом Эви тоже нравится. Снова этот потрясающий коктейль эмоций перед битвой: адреналин, страх, предвкушение. Одной рукой она пробует новые заклинания, второй — прицеливается огнестрелом врагу прямо в лоб. Она сможет выплеснуть все эмоции, дремавшие всё это время. Работа в команде, очередное уничтожение ГИДРЫ, шум выстрелов, возможность показать себя и, наконец, сладостный вкус победы — всё это так и подбивает Эви выбраться из зоны комфорта, очерчённую серыми стенами этой дурацкой однушки. — А я вам зачем? — но Браун решает стоять на своём до последнего. Наташа ухмыляется и снова обводит взглядом квартиру. — Подумала, что ты захочешь развеяться. — Романофф поднимается на ноги. — Да и капля магии на этой миссии лишней не будет. Эви раздражённо вздыхает и чувствует себя побеждённой, потому что подхватывает с пола рюкзак.

***

До башни они добираются за полтора часа на машине Наташи. Эви мнётся и как-то пристыжено поджимает плечи. Ей кажется, что с какого-то там девяностого этажа на неё осуждающим взглядом смотрят Стив, Тони и Брюс. Не хватало ещё и выговор от них получить при Клинте и Торе. Девушка забирает свой рюкзак из багажника. Они вместе с Нат заходят в здание и идут к лифту. Романофф абсолютно расслаблена, а вот Эвелин вся как на иголках. — Они злятся на меня? — только и спрашивает Браун. Наташа приподнимает одну бровь. — Брюс поначалу был растерян, Роджерс до сих пор смотрит в окно своим щенячьим взглядом, а Старк «всё понимает» и живёт своей жизнью. Ничего удивительного, так что перестань надумывать. Эви действительно не особо удивлена подобному раскладу. Она заостряет внимание на словах о состоянии Стива. — Мне было плохо… — она и сама не до конца понимает, перед кем именно оправдывается. Наверное, в первую очередь перед самой собой. — Нужно было побыть одной. Нат смотрит на неё и понимающе кивает. Двери лифта наконец открываются — девушки выходят на том самом этаже, где жила Эви во время лечения Баки. Воспоминания об этом периоде больно врезаются в мозг и сжимают сердце. Всё это время Эви часто думала о Баки — может, даже слишком, учитывая то, что он, наверное, не думал о ней вовсе. Но она только сейчас в полной мере осознала, как скучает. Её комната расположена прямо напротив комнаты Барнса, и она просто не сможет смотреть на неё без тоски или слёз — Браун уверена. — Я буду жить в той же комнате, да? — печально интересуется Эвелин. — К твоему приезду не готовились, так что новую комнату не обустроили, — в голосе Наташи она слышит едва уловимые нотки сочувствия. Эви обречённо вздыхает и плетётся по знакомым коридорам. Наташа — за ней. В мыслях то и дело проскакивает образ Баки: Баки с растрёпанными волосами, сонный Баки после душа, Баки с оленьими глазами под пледом, Баки, ластящийся к каждому прикосновению. Я люблю тебя. Больше всех на свете. Я сделаю для тебя всё, что только захочешь, просто попроси. Воспоминания о таких чувствах и мыслях убивают в Эви остатки её гордости. Как можно полностью отдавать себя человеку, который вот так просто бросил тебя? Да, возможно, Баки не всё вспомнил, а, возможно, вспомнил то, что ввело его в заблуждение. Эвелин понимала, что подобных причин и различных «но» могло быть довольно много, но менее больно от этого не становилось. И всё же Эви соврёт, если скажет, что сейчас чувствует не то же самое. Она по-прежнему ставит его жизнь выше собственной. Она по-прежнему готова подарить ему целый мир. Она по-прежнему любит, пусть эта любовь и была вся в шрамах и кровоподтёках. Подобные мысли наталкивают Эви на то, что она жалкая. А она ненавидит быть жалкой. Когда они доходят до конца коридора, Эви прячет глаза и дёргает за ручку двери. Рюкзак она бросает куда-то на пол, а сама проходит к кровати, падая лицом в подушку. Наташа не уходит, будто знает, что Эвелин хочет сказать что-то ещё. — А как у вас со Стивом? — вяло интересуется Браун, но ей действительно интересно. Она хотела верить, что в этот сложный период рядом с ним была хотя бы Нат. Романофф щурится и переводит взгляд куда-то в стену, задумчиво закусывая губу. — Не то чтобы у нас было на это столько времени, сколько хотелось, но потихоньку. Она всегда умела нагнать интригу. Но, по крайней мере это не означало «никак», что уже было хорошо. — А где все? — всё также лениво спрашивает Эви. — Наверное, в гостиной сидят, — пожимает плечами Наташа. — План разрабатывают и всё такое. Присоединишься? Эвелин робко складывает руки на груди. Они заняты, и она не хотела бы им мешать. Девушка переворачивается на другой бок — спиной к Нат — и просовывает руку по подушку. — Нет. Завтра. Завтра как раз планировалась вылазка. Эви хотела бы избежать расспросов, поэтому лучше будет появиться тогда, когда никому не будет до этого дела — нужно будет сосредоточиться на миссии. — Как скажешь, — Браун была благодарна Нат за понимание. — А сейчас к ним пойдёшь? — Не-а, у меня ещё дела есть, — на этом Романофф решила закончить их диалог, закрыв за собой дверь. Эви устало вздохнула и прикрыла глаза. Что она скажет Стиву и остальным завтра? Девушка чувствовала угрызения совести, сожаление и стыд. Она просто на месте провалится под одним только взглядом Роджерса — Эвелин была уверена. Она даже ничего против не скажет, если они дружно вытолкают её из башни, не позволив даже вещи забрать. Под эти мысли Браун и заснула.

***

Эви нервно одёргивает светлую блузку в горошек, которую ей любезно одолжила Пегги на этот вечер. Но, надо сказать, все вещи Картер немного висели на Эвелин, ведь она была ниже и тоньше. Но Браун ведь не могла пойти в выходной вечер — да ещё и в бар — в военной форме. Баки сидит на низком табурете и зашнуровывает начищенный ботинок. Он зашёл за Эви в её палатку минут с десять назад и теперь ждал, пока девушка закончит прихорашиваться. Она не хотела задерживать Баки, но ей всё время казалось, что что-то не так: то причёска неподходящая, то помада, которая должна быть светлой, чересчур яркая, то юбка криво сидит. Мужчина со своим внешним видом не особо возился — чистая рубашка, пиджак и брюки. Вот только Баки всегда выглядел восхитительно — одень его хоть в грязные тряпки, это ничего не изменит. Он всегда обаятелен и красив. На его фоне Эви чувствовала себя невзрачным серым пятном, из-за чего она часто думала о том, что рядом с Барнсом должна стоять не она, а какая-нибудь другая — более симпатичная, более кокетливая и уверенная, без груза тяжёлого прошлого — девушка. Эви не нравилась эта мысль, но она казалась правильной и справедливой. Прошло каких-то пару недель с того момента, как они с Баки обозначили свои отношения. Эви до сих пор была непривычна мысль о том, что Баки — её. Что ему можно всё доверить и рассказать, что можно в любой момент обнять его или коротко чмокнуть в щёку. Что можно прийти к нему после очередного кошмара, и он успокоит, прижав к себе. Что он не даст её в обиду, что он любит, и что она любит в ответ — хотя не слишком ли рано было говорить такие громкие слова, как «любовь»? Это было поистине восхитительно — настолько, что иногда Эви могла усомниться в реальности происходящего. Но всё же некоторые не самые радостные мысли не оставляли её. — Я нормально выгляжу? — девушка смотрится в небольшое квадратное зеркальце, стоящее на шатком деревянном столе. Баки заканчивает с ботинком и поднимает голову. Губы мужчины медленно растягиваются в улыбке. Он медленно скользит по ней взглядом, после чего подходит со спины, смотрит на отражение Эви в зеркале. — Какая симпатичная помада, — Барнс несколько удивлён, потому что обычно Эвелин предпочитает не пользоваться косметикой. — Дай попробовать. Он немного приобнимает её за талию и, кажется, тянется за поцелуем, но Эви ловко выворачивается из его хватки. К тактильности Баки она уже привыкла, но поцелуев всё ещё старалась избегать — ей казалось, что у неё совсем не получается целоваться нормально. А ему наверняка нужно было не просто «нормально», а «идеально». У него ведь столько девушек было — скорее всего, обычные невинные касания губ его уже не привлекают и не будоражат. А Эви по-другому и не умела, поэтому пока что старалась ограничиваться короткими поцелуями «на удачу» в уголок рта. Но, так или иначе, Баки захочет большего — девушка старалась хотя бы мысленно подготовить себя к этому моменту. — Пользоваться одной помадой — это негигиенично, но, если очень хочешь, можешь попробовать, — она усмехается, но этот смешок скорее нервный. Баки смеётся, а затем его взгляд возвращается к её причёске. — Я думал, тебе не нравятся хвостики. — Обычно Эви либо заплетала какой-нибудь небрежный пучок на скорую руку, либо вовсе оставляла волосы на роспуск. Хвост она затягивала только на миссии и вылазки, но Баки знал, что это вид причёски она не очень жалует. Эви обеспокоенно проводит ладонью по голове. — А тебе нравится? Баки озадачивает этот вопрос. — Главное, чтобы тебе нравилось. И чтобы ты чувствовала себя комфортно. Эви нервно теребит ткань юбки и кусает нижнюю губу. Баки начинает настораживать её поведение. — Ну, ты скажи, тебе нравится или нет? Мужчина недоумённо моргает, а затем берёт её ладони в свои руки. Эви вся съёживается: ей так неловко и неудобно от того, что она задерживает Баки. Стив наверняка уже там, занял им столик, сидит и ждёт, а она тут со своими абсолютно не важными заморочками. Проще было вообще никуда не идти, отправив Баки одного. — Так, — Барнс ловит её взгляд, — давай присядем. Они садятся на кровать Эви, всё ещё держась за руки, но затем Баки накрывает ладонью её щёку. Теперь девушка сверлит взглядом пол. — Посмотри на меня, — она выполняет просьбу-приказ. — Ты же знаешь, что можешь одеваться так, как хочешь ты сама, и заплетать любые причёски? Эви неуверенно кивает, и Баки мягко улыбается. — Тогда почему ты так волнуешься? — большим пальцем он гладит её скулу. Девушка обречённо вздыхает, будто он загнал её в ловушку. — Мне бы не хотелось подрывать твой авторитет, — она снова пристыжено отводит глаза. — Ну, знаешь, чтобы другие не думали, мол, такой молодой, красивый и востребованный у девушек, а привёл с собой какую-то замарашку… — Стой-стой, подожди, — оборвал её Баки, качая головой. Теперь он аккуратно обхватывает обе её щеки ладонями. — Кто сказал тебе такую чушь? Кто-то из солдат? Ты запомнила, как он выглядел? Или это был кто-то из девушек? Баки не глупый и уж точно не слепой: дамы, работающие на базе, нуждались во внимании солдат-героев, и их выбор нередко падал на Стива или Баки — как на одних из самых известных здесь личностей. Ну а что, Капитан Америка или его лучший друг и отменный снайпер по совместительству — трудно не положить глаз на подобные экземпляры. И Баки не хотел бы, чтобы Эви пострадала в возможной конкуренции. Он ни в коем случае не бьёт женщин, но мозги вполне может вправить и одним разговором. — Нет, просто… Баки ждёт продолжения, но она не хочет говорить об этом. Эви кажется это чем-то глупым, не стоящим никакого внимания Барнса. И она совсем теряется, потому что нужно хоть что-то ответить на его вопрос. Но Баки вдруг тихо смеётся. — Кажется, у нас намечается наш первый серьёзный разговор, — он пытается разрядить обстановку, потому что Эвелин заметно напряжена. — Не переживай, у людей, состоящих в отношениях, это нормально. Эви, мне ты можешь рассказать обо всём, что тебя беспокоит. Она поджимает губы. — Мне кажется, я тебя недостойна. Может, это звучит нелепо, но у тебя было столько девушек, — она печально усмехается. — Тебе есть с чем сравнивать. Они наверняка были теми ещё красотками, они не были проблемными, им не снились кошмары каждую ночь, и с ними не нужно было возиться, как с поломанными игрушками. Он внимательно её слушает, не отводя пристального взгляда. — Баки, ты же заслуживаешь самого лучшего. Зачем возиться с такой, как я? Какое-то время они сидят в тишине. Мужчина наконец отпускает её, сцепляя руки в замок, и щурится. — Хорошо, будем следовать твоей логике, — спокойно говорит он. — Если бы это не ты, а я был бывшим работником ГИДРЫ. Если бы это я жил с грузом тяжёлого прошлого, и если бы это меня терзали душевные травмы и бесконечные кошмары. Если бы я был на твоём месте, а ты на моём, то ты бы отвернулась от меня? Ушла бы, скажем, к Стиву? А что, симпатичный блондин, Капитан Америка как-никак. — Баки, ну что ты такое говоришь? — Но ты ведь так рассуждаешь? — он по-птичьи склоняет голову на бок. Девушка виновато смотрит в пол. — Знаешь, ты права. Я мог бы уйти к какой-нибудь девчонке — например, к одной из тех, что работают на Старка. Но я выбрал тебя. Я готов помогать тебе всем, чем могу, готов ждать столько, сколько потребуется. Ты не должна подстраиваться под меня или бояться, что я буду что-то от тебя требовать. Ты нравишься мне такой, какая есть, поняла? И мне абсолютно наплевать, что будут думать или говорить другие. Хотя, — Баки смеётся, — если их слова тебя заденут, то придётся затолкать их языки им же в задницы. Эви тоже усмехается. Баки тянется обнять её, и она позволяет. Её страхи и нехорошие мысли сразу же куда-то испаряются — им просто нужно было поговорить по душам. Вмиг становится тепло, комфортно и легко. Он водит крепкими ладонями по её спине, проводит кончиком носа по шее девушки. Она смеётся — щекотно. — Постой, — вдруг говорит он и немного отстраняется. — Значит, и помада, и хвостик… Браун виновато пожимает плечами. — У той блондинки, с которой ты сегодня разговаривал, тоже были яркая помада и высокий хвост, поэтому я подумала, что тебе такое нравится и… Но она не договаривает, потому что Баки заливается смехом. Эвелин тушуется, ведь теперь всё это и вправду звучит абсолютно глупо. — Боже, Эви, — сквозь смех произносит он. — Ты серьёзно? Послушай, ты не должна пытаться понравиться мне, ориентируясь на девушек, с которыми я общаюсь. Ещё раз: ты нравишься мне такой, какая ты есть, и я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Постой, или ты просто ревнуешь? — Вот ещё, — но в ответ Баки начинает щекотать её. Эви пытается защититься от его внезапного нападения, но у неё ничего не получается. Мало того, она ещё и каким-то образом оказывается у него на коленях. Баки заводит ей за ухо выбившуюся прядь волос. — Итак, подведём итог, — тоном знатока произносит он. Их лица теперь находятся на одном уровне, и Эви не отводит взгляда от больших глаз. — Первое и самое важное: ты мне нравишься, — Баки коротко целует её в правую щёку. — Второе: ты нравишься мне любой, — поцелуй в левую щёку. — Третье: ты очень красивая и не сравнишься ни с одной другой девушкой, — поцелуй в лоб. — И последнее — ты мне нравишься, — он смеётся и чмокает её в кончик носа. Эви была ужасно смущена, но всё, что делает Баки, такое простое, милое и по-детски невинное, что она просто не может не смеяться в ответ. Браун задумчиво прикусывает нижнюю губу, после чего неуверенно стягивает резинку с волос, распуская их. Баки, довольный своей работой, вдыхает цветочный запах шампуня, зарываясь носом в её волосы. Тепло и щекотно — Эви снова пытается отстраниться, но он держит крепко. Мужчина издаёт какое-то умиротворённое мычание. — Может, никуда не пойдём? — шепчет он ей на ухо. — Ба-а-аки, нас там Стив уже полчаса ждёт! — девушке наконец удаётся вывернуться из его хватки и соскочить на пол. Она наскоро поправляет блузку и бросает взгляд в зеркало. После слов Барнса Эви словно увидела себя с другой, раннее неведомой ей стороны. Никто никогда не говорил ей о том, что она красивая — кроме него. — Так ты дашь мне попробовать твою новую помаду? — улыбается Баки, всё ещё надеясь получить заслуженный поцелуй. — Я же сказала — пожалуйста. Она стоит на столе. Только не переусердствуй, а то окружающие могут неправильно тебя понять. — Браун старается не смеяться, зато Баки хмыкает. Он уже собирается встать с кровати и направиться к Эви, как вдруг та деланно ахает и показывает куда-то вниз. — Ой, у тебя шнурки развязались! Мужчина, который так старательно их завязывал, тут же устремляет взгляд на свои высокие ботинки. В этот момент Эви со смехом бросается к выходу и выбегает из палатки. Баки, понимая, что остался обманутым, закатывает глаза и следует за девушкой. Оказаться на изолированной от общества лесной базе в разгар войны — не предел её мечтаний. Но то, что происходит здесь и сейчас, определённо лучше, чем было в ГИДРЕ, ведь теперь у неё есть Баки. Душа Эви как никогда переполнена счастьем, любовью и теплом. Страх, который за последние годы стал её постоянным спутником, постепенно отступает, оставляя место чему-то светлому. Баки поднял её так высоко над землёй, что падать было бы неимоверно больно, но она верит, что этого не произойдёт. Ей хочется, чтобы так было всегда.

***

Она проснулась пару часов назад, но собственные страх и стыд не позволяют ей выйти за пределы комнаты. Помимо этого, всё кажется бессмысленным: башня у Эви теперь на подсознательном уровне ассоциируется с Баки. Но она понимает, что когда переступит порог комнаты, Барнса там не окажется. Сейчас Эвелин вообще не понимает, как могла согласиться приехать сюда. Да и что она скажет остальным? «Приветик, как дела, когда отправляемся»? Мысленно девушка уже начинает разрабатывать план о том, как незаметно свалить из башни. Эви молится, чтобы пришла Наташа и отвела в её в гостиную — прийти в компании Романофф будет не так страшно. Вот только Нат не появляется, и Эвелин всё же решает покинуть зону комфорта. Выходя в коридор, она инстинктивно бросает взгляд на противоположную дверь. На несколько секунд ей хочется зайти туда и проведать Баки: сейчас только утро, и в это время он обычно принимался за еду. После недолгого сна он наверняка был бы таким очаровательным — растрёпанные волосы, сонный взгляд. Эви погладила бы его по щеке и поцеловала бы в макушку, желая этим доброго утра, а затем целый день провела бы в его комнате, просто наслаждаясь тем, что он рядом. Но на девушку тут же обрушивается жестокая реальность: Баки там нет. Помещение наверняка пустует с того самого момента, как он сбежал, — больше, чем полгода. Эви могла бы зайти туда, но это разобьёт её на весь оставшийся день — если, конечно, в ней осталось ещё хоть что-то не разбитое. А на миссии Браун должна быть сосредоточенной и не отвлекаться на собственные мысли. Эви преодолевает путь до лифта, почти не оглядываясь по сторонам. Боже, она ненавидит этот этаж. Теперь она ненавидит вообще всё, что хоть как-то напоминает о Баки. Этот этаж, это здание, даже грёбанный Нью-Йорк она теперь тоже ненавидит. Ненавидит Вашингтон, потому что всё началось именно там, ненавидит сраную ГИДРУ. Она даже себя ненавидит, потому всё ещё любит. Эви по-прежнему готова всё отдать за Баки, вот только кроме неё это никому не нужно. Девушка могла бы ненавидеть даже Стива, в глазах которого наверняка будет читаться что-то вроде «Мне жаль, что мы не сумели спасти его». И только это у неё не получается — Стив не заслуживал её ненависти. Браун думает, что после окончания миссии она обязательно уедет отсюда — не только из башни, но из Нью-Йорка в целом. Почему бы не отправиться в Германию — она неплохо владеет немецким ещё с прошлого века. Эвелин спускается на несколько этажей вниз. Было бы неплохо позавтракать, хотя есть не особо хотелось. Она проходит в столовую, выискивая свободный столик. Рабочий день только начался, но, как ни странно, незанятых мест довольно мало. Когда взгляд девушки натыкается на знакомую фигуру — секундами позже, сразу на несколько — ей тут же хочется покинуть помещение, но, вот незадача, Старк уже заметил её. Тони почти никак себя не выдаёт и не делает ничего такого, чтобы другие тоже обернулись в её сторону, но теперь Эви не может так просто уйти. Она идёт к их столику, мысленно благодаря Старка за его молчание — хотя его пронизывающий взгляд немного пугает. Девушка бесшумно подходит к столу, где уже не осталось свободных мест. Мстители что-то увлечённо обсуждали, но при виде неё все затихли. Глаза Стива немного расширяются, и ей кажется, что в этот момент он испытывает какой-то невероятный спектр эмоций. По взглядам Тора и Клинта нельзя определить, знают ли они о событиях полугодовой давности. Брюс и Тони, конечно, удивлены, вот только первый смотрит с сочувствием и любопытством, а Старк — с тоской и каким-то умиротворением. Как родитель, удовлетворённый тем, что его ребёнок вернулся домой в назначенное время. Ей абсолютно не нравится воцарившееся молчание — неловкость разбавляют лишь голоса окружающих людей. Эви не хочется, чтобы утро начиналось с драмы, тем более, что нужно готовиться к скорой вылазке, разрабатывать план и стратегию. Это совсем не подходящий момент для выяснения отношений, но по взгляду Стива видно, что он вот-вот разразится тирадой. Эвелин смотрит на заваленный подносами с едой и исписанными блокнотами стол. Девушка натыкается на нераспакованную коробочку яблочного сока и сразу же прибирает её к рукам, вскрывая. Тишина затягивается. Эви видит, как сталкиваются взгляды Тора и Клинта: мужчины ведут какой-то свой немой диалог. — Нат сказала, что вы планируете штурмовать базу ГИДРЫ, — Браун пожимает плечами, внешне стараясь сохранить беззаботность. — Я подумала, почему бы не присоединиться. Молчание. Клинт явно собирался дать какой-то комментарий, но в итоге решил просто отпить что-то из рядом стоящей кружки. Старк прочищает горло. — А где, собственно, сама наша рыжая мисс загадочность? — Тони старается разрядить обстановку, потому что тоже видит, как начинает закипать кэп. Эви снова пожимает плечами — она думала, что Наташа будет здесь, с ними. — Ты серьёзно? — наконец не выдерживает Стив. Девушка пристыжено опускает глаза. Роджерс резко поднимается с места. — Отойдём, — он несильно хватает её за локоть и тянет за собой, показывая, что возражения не принимаются. Эви послушно следует за ним, но тут Старк огибает стол и кладёт руку на плечо кэпа, останавливая того. — Эй-эй, постой. Может, не надо так строго? — он косится на Эвелин. Стив дёргается, скидывая ладонь Тони. — С этим я как-нибудь сам разберусь, — он недоволен, и это можно понять. — Она не маленькая девочка, Роджерс! — Она пропала на полгода и ничего не сказала! Я думал, что с ней что-то случилось, думал… Они говорили так, будто её здесь совсем не было, и это начинало раздражать. К тому же, Эви чувствовала, как назревает конфликт, а сейчас это было совсем некстати. — Да всё с ней было нормально! — выпаливает Тони. Стив замолкает и медленно переводит взгляд на Эви. Ей почти физически больно, ведь в его глазах плещутся обида, тоска, беспокойство и какая-то серая печаль. Роджерс снова смотрит на Старка. — Ты всё это время знал, что с ней? Знал и не сказал? — он горько усмехается и переводит взгляд на Эви. — А я тут чуть с ума не сошёл, пока искал тебя! — Послушай, — начинает Тони, но Эвелин его перебивает, поднимая ладонь вверх. — Подождите, хватит! Отчего-то перепалки Тони и Стива были для неё особенно тяжёлыми. Она застала не много таких споров, но в эти моменты девушка чувствовала себя маленьким ребёнком, ставшим свидетелем очередной ссоры громко кричащих родителей. Во время их конфликтов она терялась и была готова плакать от безысходности, потому что не хотела занимать сторону кого-то одного. Да и в целом, крики всегда пугали её, заставляя съёживаться и жмуриться, — словно таким образом она пыталась спрятаться. — Тони, мы со Стивом быстро поговорим и вернёмся, — Эви смотрит на Старка и виновато поджимает губы. Тот тяжело вздыхает и машет рукой — мол, да пожалуйста. Мужчина возвращается к столику, а Эви тянет Стива к выходу из столовой. В коридоре не так шумно — здесь почти нет людей. Браун прислоняется спиной к стене, пытаясь собраться с мыслями. Роджерс сложил руки на груди и терпеливо ждёт. Его осуждающее молчание давит на неё, и она хочет, чтобы он сказал хоть что-нибудь. Да даже если он презрительно фыркнет, будет неплохо. — Прости, — Эви знает, что это звучит глупо и максимально банально. Знает, но ничего другого сказать не может. Стив приподнимает одну бровь. — «Прости»? Эви, и это всё? Мне кажется, я заслуживаю объяснений. Девушка тяжело вздыхает и обнимает себя за плечи. — Я знаю, что поступила эгоистично. И ужасно, и, может, безответственно. Но, послушай, уход Баки просто растоптал меня, и мне нужно было побыть одной. Прости, правда, но мне было больно. Роджерс упирает руки в бока и поджимает губы. Словно его заставляют слушать оправдания маленького ребёнка. Но Эви никак это не комментирует, потому что он имеет право злиться. — Боже, Эви, да я же всё понимаю! — выпаливает он. — Но ты могла бы хоть как-то дать понять, что ты жива и с тобой всё хорошо! Я всё это время места себе не находил из-за беспокойства! Эвелин молчит. — Тони ведь знал, где ты, да? С ним ты поддерживала связь, а меня даже смс-кой не удостоила! — Тони не знал, где я, — обрывает она его и немного сдвигает брови. — Я позвонила ему всего раз — сразу после того, как ушла. Попросила, чтобы он не искал меня, потому что ему ничего не стоило сделать это. Эви действительно позвонила Старку на следующий день после побега — через таксофон в каком-то неприметном районе, чтобы мужчина не смог отследить её. Тогда она сказала Тони, что с ней всё хорошо, и что искать её не нужно. Старк, конечно, не сразу согласился с этим, но в итоге ему всё же пришлось уступить девушке. А ещё Эви попросила, чтобы он не говорил об этом звонке Стиву, Нат или кому-либо ещё. — Почему ты не могла позвонить мне? — в голосе кэпа сквозит обида. Эви хмыкает. — Потому что ты пошёл бы до конца и отправился бы искать меня. Это было вполне в его духе — она уверена, что Стив не стал бы сидеть на месте. Но это совсем не значило, что Тони было плевать на девушку. Тут всё дело было в самом Роджерсе — в его вечной гиперопеке и характере. Чувство ответственности, обещание, данное погибшему когда-то другу, привязанность и дружба — всё это не позволило бы Стиву вот так просто оставить Эви. Мужчина тяжело вздыхает — ему больше нечего сказать. Эвелин понимает: сколько бы она ни извинялась, неприятный осадок у него останется. — Прости, — повторяет Браун. — Мне правда очень жаль. Девушка зачем-то дёргает его за рукав кофты — Эви и сама не понимает, что должен был означать этот жест. Но он такой милый и невинный, что в следующую секунду Стив заключает Эвелин в свои крепкие объятия. Она мысленно пытается поставить себя на его место. Каково ей было бы, если бы Стив вот так просто исчез — не оставил бы ни записки, ни номера телефона, на который можно было бы позвонить и спросить, всё ли с ним в порядке? Эви, наверное, спать бы спокойно не смогла. Только сейчас до неё в полной мере доходит, как ужасно она поступила именно по отношению к нему. Но вместе с этим приходит и облегчение. Самая тяжёлая часть миновала, и Эви словно избавилась от давящего на плечи груза, который тащила на себе последние месяцы. Стив и Баки для неё своеобразная опора, и, когда кого-то из них нет рядом, ей почти физически тяжело. Да, Баки ушёл, и без него девушке особенно тяжко, но рядом Стив — а так, хоть и не намного, но легче. Они согревают друг друга своим теплом ещё несколько минут. Это объятие говорит намного больше, чем любые слова. После они возвращаются в столовую и идут к столику, где Мстители снова что-то бурно обсуждают. Стив занимает своё прежнее место, а Эви придвигает свободный стул. Тони окидывает их недоверчивым взглядом. — Вы закончили? — интересуется Старк. — Закончили, — каким-то едким тоном отвечает Стив — наверняка всё ещё обижен за ситуацию с Эви. Тони недовольно закатывает глаза, а Клинт поджимает губы и расширяет глаза — мол, ну всё, сейчас начнётся. Эви тем временем шарит взглядом по столу в поисках чего-нибудь съестного. — Расслабься, — говорит она Старку, натыкаясь на запакованный круассан. — Просто у Стива ПМС. А ещё он, как и все старики, зависим от погоды, вот и ворчит. Эви не сразу понимает, что ляпнула какую-то несвязную ерунду, но Тони одобрительно усмехается, оценивая шутку. Настала очередь Стива закатывать глаза, но он не решается прокомментировать столь любопытное замечание девушки. Брюс привлекает к себе внимание, прокашливаясь. — Может, мы вернёмся к планированию миссии? — несмело спрашивает Беннер. Стив, до этого облокотившийся на спинку стула, подаётся вперёд. Кэп обводит взглядом всю собравшуюся компанию: Тор с самым умным видом изучает замысловатые узоры на своей кружке, Клинт, казалось бы, совсем не заинтересованный в происходящем, жадно уминает яичницу с беконом, Тони увлечённо листает ленту новостей в какой-то соцсети, Эви пытается расправиться с шуршащей упаковкой добытого круассана, и один лишь Брюс, сцепив руки в замок, бросает на Роджерса взгляды, полные ожидания и заинтересованности. Капитан тяжело вздыхает — он, словно воспитатель в детском саду, пытается подготовить детей к важному мероприятию. Хотя Стив и сам бы не отказался занять детский стульчик, расслабиться и не думать о предстоящей миссии. — Было бы неплохо, если бы Наташа к нам присоединилась, — Роджерс поворачивается к Эвелин. — Она не говорила, когда вернётся? Браун отрицательно качает головой. — Сказала только, что у неё есть какие-то там дела. Стив раздосадовано поджимает губы и жмёт плечами. Наверное, чуть позже он сам введёт Нат в курс дела. Насколько Эви поняла, Мстители уже давно всё детально распланировали, но с её появлением необходимо было ввести некоторые корректировки в общую картину. Стив, конечно же, не скупился на двадцать минут объяснения базовых правил по типу «что делать, если кого-то ранят» или «как действовать, если связь с кем-то будет прервана или потеряна вовсе». — Итак, ещё раз, — диктует кэп. — Сперва наступаем все вместе. Как только подбираемся ближе — делимся и окружаем. Я и Тони заходим с северной стороны. Эвелин, ты идёшь с Тором с восточной… Браун озадаченно вскидывает бровь. — Я иду либо с Наташей, либо с Клинтом, — непринуждённо бросает она. Так сразу и не скажешь, кто удивлён больше: Стив, Тор или Клинт. — Ты не хочешь идти со мной? — Одинсон недоверчиво щурится, мысленно перебирая все возможные моменты своей жизни, когда он мог обидеть девушку. — Не в этом дело, — Эви отрицательно мотает головой. Она поднимает правую руку и медленно шевелит пальцами. Вокруг её ладони появляется голубоватая дымка, змейкой спускающаяся до локтя. Эвелин чувствует приятное тепло и лёгкое покалывание кончиков пальцев. Девушка видит, как удивлённо поднимаются брови каждого из Мстителей. Ей приятно не только демонстрировать свои способности и видеть в глазах окружающих удивление пополам с восхищением, но и чувствовать единство с собственной магией. Ощущать абсолютный контроль над столь мощной силой. Её разум холоден, а эмоции затуманены — этот набор качеств идеален для использования магии. Эви ядовито ухмыляется, потому что уже предвкушает, как будет разносить базу ГИДРЫ, хотя основной целью вылазки является именно возвращение скипетра Локи. — У меня магия, — заканчивает мысль Эвелин и сталкивается с непонимающим взглядом Стива. Она недовольно цокает, словно должна объяснять очевидные вещи. — У Тора — молнии и всё такое, у меня — магия. Будет стратегически неверно ставить нас вместе. Вот я и предлагаю меня, Тора, Наташу и Клинта поделить на дуэты «человек и человек со сверхсилой». — Я думал, у тебя будет огнестрел, — подмечает Тони. Эви сводит брови на переносице, демонстрируя складку между бровями. После того, как она в полной мере начала осваивать преимущества магии, огнестрельное оружие именно для неё стало казаться чем-то второсортным. Зачем махать пушкой, когда можно одним движением кисти положить сразу несколько человек слабеньким заклинанием? К тому же, с магией было значительно веселее. — Я, конечно, возьму с собой пару пистолетов, но пользоваться в основном планирую магией, — объясняет она. Стив задумчиво касается подбородка и чуть хмурится. — Ладно, в этом есть смысл, — признаёт он. — Тогда Клинт и Эви заходят с запада, Тор и Наташа — с востока, а Брюс — точнее, Халк — с юга. Никаких возражений или замечаний за этим не следует. Роджерс ещё раз напоминает, что самой важной задачей является возвращение скипетра Локи, и что хотя бы несколько работников или солдат ГИДРЫ лучше оставить в живых для допроса. На этой позитивной ноте Мстители решают разойтись по своим делам, условившись встретиться в общей комнате в половине первого ночи. Сам вылет был назначен на час ночи — таким образом, в пункт назначения они прибудут утром. Клинт заявляет, что уходит в спортзал размяться, Брюс удаляется вместе с Тони под предлогом какого-то незаконченного проекта, а Тор присоединяется к Стиву, начиная тому что-то рассказывать. Когда Эви понимает, что мужчины оставили её за столом, заваленным мусором, она тоже поспешно ретируется в сторону лифта и возвращается на свой этаж.

***

Эви не удаётся посидеть без дела, потому что Старк отправляет ей на ноутбук планы и фотографии заковианской базы ГИДРЫ. Девушка должна детально всё изучить, чтобы во время миссии не потеряться в заснеженном лесу и пространстве в целом. По картам Браун пытается изучить местность: недалеко от базы находится сам город, так что необходимо будет обеспечить защиту гражданским и постараться обойтись без нанесения урона жилым кварталам. Заковия. Эви никак не может отделаться от ощущения, что где-то уже слышала об этом месте. Но что она могла слышать о Заковии? Может, Брок или Джек как-то вскользь упоминали этот город — как-никак, они работали на ГИДРУ. Эвелин сидит за рабочим столом и изучает все файлы и документы, присланные Тони. Параллельно она шевелит пальцами поднятой руки в воздухе, упражняясь в простейших заклинаниях по типу «открыть-закрыть дверь», «придвинуть к себе тот или иной предмет». Мысли о ГИДРЕ возвращают её к Баки. Где он сейчас? Всё ли с ним хорошо? Жалеет ли он о своём побеге? Думает ли он об Эви хоть иногда? Браун снова вспоминает, что Брок вообще-то так и не был пойман, поэтому сейчас он может преспокойно собрать кучку обиженных на жизнь работников ГИДРЫ и отправиться за Баки. Зимний Солдат — слишком ценное оружие, чтобы вот так просто его отпустить, и пока остались те, кто помнит, как управлять этим оружием, Баки не оставят в покое. Это ужасно: никто не заслуживает того, чтобы бороться за своё существование, как свободной личности. И Баки — солнечный, светлый и улыбчивый Баки — заслуживал этого в самую последнюю очередь. А теперь его вынуждают жить жизнью преступника, находящегося в бегах и в постоянном страхе. Эви не замечает, как движения собственных пальцев становятся резче, до тех пор, пока что-то со звоном не трескается, а затем — падает на пол. Девушка вздрагивает и резко оборачивается. Одна половина стеклянного стакана осталась стоять на тумбочке, вторая — грохнулась вниз и разбилась на несколько осколков. Эви с задумчивостью смотрит на свою ладонь. Браун позволила эмоциям взять верх, позволила гневу и отчаянию захватить разум, и магия дала сбой. Внутри начинает просыпаться давно забытое чувство тревоги. Всё то время, что Эви была одна, она могла сравнить свою силу с прирученным волком: опасная и покорная. Теперь магия снова на секунду показалась ей чем-то отдельным от неё самой. Чем-то, что Эвелин не способна контролировать. Девушка прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она встала со стула и принялась осторожно собирать осколки, складывая их обратно на тумбочку. На миссии ей тоже придётся постоянно следить за тем, чтобы эмоции не взяли верх над разумом. Эви приходит в голову, что беспокоиться об этом всю оставшуюся жизнь будет неудобно, поэтому рано или поздно ей всё же придётся всерьёз заняться вопросом собственных способностей. Но всё время что-то мешает: то лечение Баки, то экзистенциальный кризис… В целом, день пролетает незаметно. За это время Эви успевает изучить все материалы, которые скинул Тони, посетить спортзал, перекусить, проверить оружие и форму, позвонить Сэму, которого, как оказалось, Фьюри отправил на какое-то мелкое задание. На одном из этажей Эвелин перебрасывается парочкой фраз со Стивом, который сообщает, что Наташа ещё не вернулась. Браун пытается позвонить подруге, но та не берёт трубку. Наверное, Стив тоже пытался связаться с ней, но, очевидно, и у него не получилось. Роджерс начинает переживать, тогда как Эви накрывает какая-то странная уверенность в том, что с Романофф всё в порядке, хотя он всё же несколько беспокоится из-за того, успеет ли Нат к вылету. Время близится к полуночи — на Нью-Йорк уже давно опустилась темнота. Эви заранее начинает готовиться: облачается в форму, регулируя ремешки и крепления, закрепляет два пистолета на поясе, заплетает волосы и зачем-то подводит глаза снизу красными тенями. У неё даже настроение поднимается — девушку снова поглощает почти опьяняющее чувство предвкушения. Нетерпение, нарастающий адреналин, гоняющий кровь по венам. Понимание, что совсем скоро она окажется участником боя без долбанных правил: можно будет палить во все стороны, уничтожая тех, кто поломал жизни стольким людям. Эви не сразу понимает, что улыбается до мурашек холодной улыбкой. Она не хотела быть жестокой, но ГИДРА не заслуживала никакой пощады. Эви подходит к зеркалу и рассматривает собственное отражение, когда слышит шаги, доносящиеся из коридора. Тяжёлые и быстрые. Вероятно, это Стив решил зайти за ней и поторопить, хотя до назначенного времени ещё целых полчаса. Шаги приближаются, и Эви почему-то вспоминает о том, что у неё на тумбочке валяются осколки разбитого стакана. Отчего-то она решает, что нужно срочно убрать их, поэтому подскакивает на месте и перекладывает стекляшки на ненужный листок бумаги, в который планирует завернуть их. Шаги совсем близко, но Эвелин всё равно крупно вздрагивает и ранится о самый большой осколок, когда дверь раскрывается слишком резко. Девушка шикает и с недовольным лицом поворачивается к проходу, готовая упрекнуть гостя. Вот только слова застревают в горле. Она, сама того не замечая, продолжает сжимать осколок в ладони. Капля густой крови с характерным звуком падает на гладкую поверхность тумбочки. — Ты что делаешь?! — он как-то слишком быстро оказывается рядом — Эви не успевает среагировать. Одной рукой он хватает её чуть ниже локтя и крепко сжимает, заставляя девушку непроизвольно разжать окровавленную ладонь с осколком. Второй — металлической — бросает стекляшку на стол. У него такой шокированный взгляд, будто Эвелин только что чуть не совершила самоубийство, а не просто собирала остатки разбившегося стакана. — Какого чёрта ты вытворяешь?! — Баки почти кричит. Эви от неожиданности едва ли не отскакивает назад, а вот мужчина наоборот отлетает вперёд — вокруг него слабо светится голубая дымка. Бионикой он случайно задевает стол, и осколки, которые Эви складывала на листок, сыплются на пол — несколько падают ему на колени. Баки пытается встать, но когда опирается живой рукой о пол, то резко одёргивает её и шипит. — О Боже… — она даже не понимает, что происходит, — просто на автомате бросается к Барнсу, падая рядом с тем на колени. Ей абсолютно плевать на то, что она может порезаться. Баки морщится и вытаскивает маленький осколок из ладони, пока в голове у Эви выстраивается цепочка из последних тридцати секунд. Баки ворвался к ней в комнату, стал кричать, и она магией оттолкнула его. — О Господи, — её руки трясутся, и она совсем не знает, куда их деть, поэтому касается то его локтя, то плеча. — Бак, прости, прости, пожалуйста, я не хотела, я не специально… Мужчина дёргает рукой, давая понять Эвелин, чтобы она его не трогала. Браун тут же сжимает ладони — ногти больно впиваются в кожу, тем более, что одна ладонь всё ещё кровоточит. Баки прислоняет собственную ладонь ко рту, видимо, зализывая порез. Он смотрит чётко перед собой, полностью игнорируя девушку. Сейчас он больше напоминает Зимнего Солдата — у того был точно такой же холодный и пустой взгляд. Эви снова поглощает чувство брошенности и ненужности. Вспоминаются дни, когда она ещё была в ГИДРЕ: тогда её убедили, что каждый взгляд в свою сторону нужно заслужить. Хотя в основном на неё смотрели, как на мусор. И Эви снова чувствует себя той маленькой, никому не нужной беспомощной девочкой, достойной только презрения. Когда-то Баки доказал ей, что это не так. — Прости, — её голос срывается на сиплый шёпот, нижняя губа подрагивает. Горло сдавливает, скулы сводит. Она не позволит себе заплакать, потому что Баки не нужны ни её слёзы, ни её слова. Эвелин хочет коснуться его, так отчаянно хочет, что уже даже тянется к его предплечью, но в последний момент прижимает ладонь к собственной щеке, останавливая себя. Баки не хочет, чтобы она трогала его. Девушка не сразу вспоминает, что ладонь вообще-то измазана в крови, — на лице остаётся тёмный отпечаток. Эви поспешно стирает его рукавом, и Баки наконец поднимает на неё ледяной взгляд. «Не забудь обработать порез» — думает она, косясь на живую руку Барнса. Мужчина поднимается на ноги — Браун повторяет за ним. Эви пытается разгадать причину, как Баки оказался здесь и что ему тут надо. Может, ГИДРА всё-таки вышла на него, и он решил прийти в единственное место, которое считал более-менее безопасным? Другой веской причины Эвелин не могла придумать. Ей хочется задать Баки так много вопросов, хочется обнять его, взять за руку, спросить, как у него дела, что он делал всё это время, где жил. Но внешне девушка никак не проявляет заинтересованности — ей кажется, что Барнсу на неё абсолютно наплевать. На неё и на всё, что она скажет или сделает. Эви незаметно осматривает его. Волосы, отросшие едва ли на два сантиметра, лёгкая щетина. На Баки были одеты обычные кофта светло-красного оттенка и тёмные джинсы. На бионической руке — кожаная перчатка без пальцев. Эвелин кажется, что мужчина похудел, хотя синяки под глазами исчезли. Но Баки всё ещё выглядит уставшим, измученным и каким-то пустым. Дверь в комнату всё ещё открыта, и на пороге появляется Наташа. Эви сразу же понимает, куда и зачем ездила подруга. Романофф опирается плечом о стену, складывая руки на груди. Баки смотрит на неё и хмурится, недовольно поджимая губы. — Ты обманула меня, — нарочито спокойным тоном заявляет он, но в его голосе столько холода, что это звучит намного опаснее, чем если бы Барнс кричал. Наташа безразлично пожимает плечами, чуть выпячивая нижнюю губу. Её пугает Зимний Солдат, но не Баки Барнс. — Нужно же было как-то затащить тебя сюда, — Романофф бросает едва уловимый взгляд на Эви, тогда как последняя вообще не понимает, о чём говорят эти двое. Мужчина медленно подходит к Нат. Казалось, он снова забыл о присутствии Эвелин. — Хотелось драмы? — шипит Барнс. — Тогда поздравляю — спектакль закончен. Из этого короткого диалога Браун понимает только две вещи: первая — Наташа обманом уговорила Баки приехать в башню, вторая — Баки по-прежнему плевать на Эви. Взгляд девушки скачет по комнате, словно ищет, куда бы спрятаться — от обиды она готова вжаться в самый тёмный угол и просидеть там до конца жизни. Неужели Баки ненавидит её? За что? Она правда заслуживает его ненависти? Она нервно шкрябает ногтями по плотной ткани формы. Она не хочет видеть такого Баки. Не хочет, потому что этот Баки безжалостно уничтожает, топчет все воспоминания о прошлом Баки. Эви хочет запомнить того, кто одной лишь улыбкой поднимал ей настроение, разгоняя все мрачные мысли, того, кто заботливо целовал её в макушку и укутывал в объятиях, пряча от всего мира. Того, кто скорее бросился бы в бездну, чем повысил бы голос на Эви. Этого человека из её воспоминаний буквально убивает тот, кто не удостаивает девушку даже взглядом. Этот Баки не видит её, не улыбается, не смеётся и не обнимает. Этому Баки всё равно, и из-за одной этой мысли Эви хочет давиться собственными слезами. Но она молча стоит и терпит, потому что ненавидит быть жалкой. А в глазах Баки она наверняка и без мокрых дорожек на щеках выглядит жалкой. Баки выходит в коридор, и Наташа спокойно заявляет: — Я привезла тебя потому, что нам не помешают лишние руки на задании. Я не говорила? Мы планируем нападение на базу ГИДРЫ — помощь ещё одного суперсолдата нам пригодилась бы. К тому же, я слышала, что ты отличный снайпер. Уголки губ Нат дёргаются вверх, потому что Барнс остановился. Скорее всего, его, как и Эви, соблазнила идея уничтожения ГИДРЫ. Романнофф не нужно видеть его появившиеся сомнение и задумчивость в глазах — она и так знает ответ мужчины. — Стив на восемьдесят девятом этаже. Уверена, он сможет помочь тебе с формой и оружием. — В её голосе звучит улыбка. Барнс лишь недовольно ведёт плечами и быстро удаляется в сторону лифта. Наташа поворачивается к Эви. Последняя так и не сдвинулась с места. Нат щёлкает пальцами, приводя подругу в чувство. Эвелин вздрагивает и отмирает, осторожно подходя к рыжей. Баки уже скрылся за поворотом, так что она не боится выглянуть из комнаты. — Как ты заставила его приехать? — Браун с удивлением и подозрением одновременно смотрит на Романофф. Та снова пожимает плечами, будто произошедшее было чем-то незначительным, как само собой разумеющееся. Эви завидует сдержанности и хладнокровию Наташи, потому что сама Браун в нужный момент не способна сдерживать эмоции. — Я и не заставляла особо. — На вопрос в глазах Эвелин Нат победно усмехается. — Просто сказала, что тебя серьёзно ранили на задании и ты находишься в предсмертном состоянии. Сначала Эви широко распахивает глаза, начиная экзекуцию о том, что врать о таких вещах просто жестоко и недопустимо. Нат слушает её с тем же непроницаемым лицом, и спустя несколько занудских восклицаний до Эвелин наконец доходит смысл сказанного. Она замолкает на полуслове и хмурится. Романофф ухмыляется и немного качает головой — мол, дошло, да? Но Эви слабо верится в то, что Баки здесь действительно только поэтому. — И из-за этого он поехал с тобой? — озвучивает свой вопрос она. — Как видишь. Идём, кстати, Старк уже зовёт всех. Девушки не спеша движутся в сторону лифта по коридору с тусклым желтоватым освещением. Эви пытается осмыслить слова подруги. Наташа сказала, что Эвелин умирает, и Баки сразу же согласился приехать туда, откуда с таким рвением сбегал полгода назад? Получается, он переживал за неё? Или, может, захотел попрощаться? С прошлого века знакомы как-никак — отпустить её в мир иной без элементарного прощания с его стороны было бы просто невежливо. Такой логикой он руководствовался? Слова Нат не приносят облегчения, а наоборот вводят в заблуждение. Теперь Эви совсем не понимает, что творится в голове у Баки. Он её ненавидит? Презирает? Или всё-таки беспокоится? Он помнит её как свою последнюю любовь или как младшего работника ГИДРЫ? Эвелин не знает, что ожидать от мужчины, и ей правда становится не по себе от этого. А что с ним будет после миссии? Он уедет обратно? Куда хоть? Эви не хочет думать об этом, потому что для себя она уже всё решила: она тоже уедет. Далеко и, скорее всего, надолго. Осознание сделанного выбора пугает и печалит её, но старается не возвращаться к этой теме в своей голове, ведь очень боится передумать. Но и оставаться здесь незачем — всё вокруг напоминает о Баки. На лифте Эви и Нат доезжают до нужного этажа, но на пару секунд Браун останавливается перед дверью в помещение, где готовятся к вылету Мстители. Она не хочет заходить туда, потому что теперь там есть Баки. Он снова либо проигнорирует её, либо косо посмотрит, а каждый его взгляд в свою сторону Эви могла сравнить с ударом кинжала по сердцу. После такого его взгляда она чувствует себя не только ненужной, но ещё и грязной, мерзкой, жалкой. Наташа с пониманием останавливается рядом с девушкой — она не спешит открывать дверь. — Что ты чувствуешь? — осторожно интересуется Романофф. Наверное, это именно тот вопрос, который нужен был Эвелин. — Обиду. Меня будто бросили, выкинули. — Браун сжимает кулаки. Нат поджимает губы. — Сильно больно? Эви несколько раз быстро-быстро кивает, морща нос. — Сильно. Настолько, что хочу его уд… — она тут же одёргивает себя и с силой впивается ногтями в собственные ладони — порез снова начинает болеть. — Нет, нет, Боже, стоп, я не хочу его бить, я никогда его не ударю. Эви повторяет это тихо, быстро и лихорадочно, словно отговаривает от одной такой мысли кого-то внутри себя. Баки слишком много страдал, и снова поднимать на него руку будет не просто несправедливо, но ещё и нагло, подло и до мозга костей жестоко. Как бы Эви на него не злилась — она никогда не ударит его по своей воле. — Я просто… — девушка пытается продолжить мысль, будто объяснить Наташе то, что она чувствует, действительно так необходимо. — Просто это тяжело — помнить наше общее прошлое и видеть настоящее, где мы совершенно чужие. А ещё мне невыносима мысль о том, что я переживаю за него, люблю, готова отдать за него буквально всё, что у меня есть и чего нет, а он обо мне наверняка даже не думал. Ему, кажется, вообще на меня плевать с самого последнего этажа этой башни. Наташа не говорит эти излюбленные фразы «мне жаль» и всё в таком духе — это вполне в стиле Романофф. И Эви благодарна ей за это. Наверное, ей нужно было высказаться, хотя сильно легче от этого не стало. Браун глубоко вздыхает и сама толкает массивную дверь. Они оказываются в просторном помещении: яркое освещение, на стенах висят мониторы самых разных размеров, в самом центре стоит большой круглый стол. В одном из углов стоят металлические шкафы, в которых, судя по всему, хранилось оружие. Тут и там работали различные механизмы, и, в целом, помещение напоминало типичную мастерскую Старка. Клинт сидел на стуле и настраивал лук, — он махнул вошедшим девушкам рукой — Тор изучал какое-то изображение на стене, вертя мьёльнир в правой руке, Тони стоял возле прохода ко взлётной площадке для джета и кричал что-то в тёмный коридор — судя по всему, где-то там находился Брюс, проверяющий сам джет. Атмосфера царила довольно уютная: шум приборов, тихая музыка, играющая из колонки, которая стояла рядом со Старком. Суета, свойственная Мстителям перед любой миссией. Эви ещё раз мазнула взглядом по помещению, ища того, кого так боялась встретить. И нашла: Баки вместе со Стивом сидели в дальнем углу. Барнс молча проверял выданное ему оружие, а кэп что-то говорил. Все уже переоделись в форму — только Брюс и Тони остались в рубашках и джинсах — и Эви невольно залюбовалась Баки: он был в той самой форме, в которой поступил в башню как Зимний Солдат после катастрофы в Вашингтоне. Старк тогда почти сразу отдал костюм на реставрацию — говорил, мол, пригодится ещё. И действительно пригодился. Новый пояс, куча дополнительных креплений и ремней, ткань, начищенная до блеска. Металлическая рука всё также оставалась без рукава, но чёрную перчатку без пальцев мужчина не снял. Распущенные тёмные волосы и холодный сосредоточенный взгляд. Баки был прекрасен, и Эви пришлось одёрнуть себя. — Ну наконец-то! — раздался вопль Старка. — Мы уж думали, что вы не соизволите явиться! Наташа закатывает глаза и проходит к столу. Эви идёт следом, не смотря в сторону Барнса и Роджерса. Она хочет выглядеть сильной, но ей кажется, что она не излучает ту же уверенность, что и Нат. Все Мстители собираются в центре помещения. На стулья присаживаются только Наташа и Клинт, остальные решают постоять. Эви по-прежнему не смотрит на Баки, но боковым зрением всё же замечает, что он бросает в её сторону несколько коротких взглядов. Девушка очень хочет посмотреть в ответ и ободряюще улыбнуться, потому что в голову лезут до боли тёплые — почти обжигающие — воспоминания. — А поцелуй на удачу? — Баки чуть наклоняется вперёд, чтобы Эви смогла дотянуться. Браун закатывает глаза, но улыбается и всё же чмокает мужчину в уголок губ. Баки, который в предвкушении даже закрыл глаза, озадаченно распахивает их и обидчиво складывает губы уточкой. — И всё? — Поцелуй «на удачу» — это поцелуй в щёчку, так что это я тебя ещё балую, — усмехнулась Эви, проверяя патроны. Баки наигранно удивляется, а затем щипает девушку за бедро. Та отскакивает и, опасаясь повторной атаки, начинает убегать от Барнса вокруг стола с огромной картой местности. Он пытается нагнать её, но Эви постоянно обманывает Баки, резко виляя то влево, то вправо. Стив, пытающийся разобраться со своей формой, на это лишь вопросительно изгибает бровь, но никак не комментирует. Барнс обиженно складывает руки, останавливаясь. — Раз так, то я пойду и поцелую Стива на удачу вместо тебя! — заявляет Баки. Роджерс, услышав данное заявление, поспешно ретируется и заводит какой-то диалог с Дум-Дум Дуганом — тот был первым, кто попался кэпу на глаза. Эви безучастно жмёт плечами и обводит цепким взглядом помещение — натыкается на Старка. — Раз так, — передразнивает она Баки, улыбаясь, — я пойду и поцелую на удачу Говарда! Барнс возмущённо вскидывает руки и решает продолжить погоню за Эвелин вокруг стола. Девушка смеётся и старается не врезаться в стул. — Так нечестно! — протестует Бак. — Могла бы и Пегги предложить! Из воспоминаний её вырывает звонкий голос Тони. Эви мысленно успевает провести параллель между прошлым и настоящим, сравнивая Говарда с Тони, а Пегги — с Наташей. Ну и плюс-минус парочка Мстителей вместо Ревущих Коммандос. — Итак, поскольку ледяное трио решило воссоединиться, — взгляд Старка скачет с Эви на Стива с Баки, — то в плане произошли небольшие изменения. Стив вдруг спешно огибает стол, останавливаясь около Тони, и о чём-то сообщает мужчине. Старк хмурится и спрашивает довольно громкое «Зачем?», но Роджерс обрывает его, заставляя дослушать до конца. По итогу столь странных переговоров Тони несколько удивлённо и как-то неохотно кивает. Стив возвращается на своё место, вставая рядом с Барнсом. Старк хочет продолжить свою основную речь, но тут Тор его перебивает: — У нас до назначенного времени вылета всего ничего. Почему мы должны менять план? — громовержец подкидывает мьёльнир и ловит его за рукоять. — Пусть человек с металлической рукой останется в башне, — он бросает взгляд на Баки. — Только без обид. Барнс одаривает его своим убийственно-холодным взглядом и молчит — и это действительно выглядит угрожающе. Тор, понятное дело, его совсем не боится, но ему не хочется вступать в конфликт — а того хуже и в драку — с кем-то из «своих», поэтому замолкает. Тони прочищает горло, жестикулируя. — Лишние суперсолдатские руки нам точно не помешают, — тоном знатока произносит Старк. — Так что… Мужчина щёлкает пальцами: свет приглушается, а на столе появляется сенсорное изображение карты заковианской базы ГИДРЫ и территории вокруг неё. Тони достаёт телефон из кармана и несколько раз тычет в экран большим пальцем. На карте появляются восемь разноцветных точек. — Роджерс и я заходим севера, — Старк снова нажимает пальцем куда-то в телефон — красная и синяя точки перемещаются к обозначенному северу карты. — Романофф вместе с Халком — с юга, — рыжая и зёленые точки плывут на южную сторону. Эви не понимает, почему Нат поставили вместе с Беннером. — Златовласка и Бартон — с запада, Эвелин и Барнс — с востока, — выпаливает Тони, и последние точки распределяются по местам. Эви потрясённо смотрит на карту и на собственное изображение в виде маленького светящегося голубого кружка, затем — на отливающий серебром кружок Баки рядом со своим. Девушка одаривает Тони недобрым взглядом. — Кто так распределил? — она хмурится, демонстрируя складку меж ровных бровей. Воцаряется молчание. — А тебя что-то не устраивает? — равнодушно спрашивает Баки, поворачивая голову к девушке. Эви снова больно, потому что он смотрит так, будто они — совершенно чужие люди. Исключительно напарники на единственном задании. Будто это не они семьдесят лет назад убегали от всего мира, крепко держась за руки и продумывая совместное будущее до малейших деталей. Будто это не они воровали друг у друга короткие поцелуи под звёздным небом, не они прижимались друг другу морозными ночами в перерывах между опасными вылазками, желая отдать всё своё тепло, лишь бы другому не было холодно. Незнакомцы, знающие друг о друге всё и при этом абсолютно ничего. Браун сжимает кулаки и находит в себе силы поднять взгляд на Тони. — Я весь день планировала штурм с западной стороны базы! Клинт, который должен был в дуэте с Эви нападать с запада, чуть ли не засвистел от досады, потому что сам он ничего не планировал — зачем что-то планировать, когда в данном случае намного проще действовать по ситуации? Но, на самом деле, Эви тоже так считала — разумеется, ничего она не планировала. Просто искала повод взять в напарники кого-нибудь другого. Хотя и раздувать скандал на этой почве ей не хотелось — детский сад ведь. Это всё равно что «я не буду сидеть с ним за одним столом, потому что он говорит, что будет кидаться в меня овсянкой». Но Эвелин надеется, что Тони поверит девушке и вернёт Бартона ей в напарники. Или кого-нибудь другого — лишь бы не Баки. Если Барнс всю миссию будет рядом, то она просто не сможет сосредоточиться на задании. Не дай Бог ещё и магия выйдет из-под контроля. Помимо этого, у Эви ещё и нервы сдадут — будет постоянно оглядываться в поисках Баки. Не ранен ли он, всё ли в порядке, не нужны ли ещё патроны… Будет лучше, если он присоединится к кому-нибудь другому. Старк молчит пару секунд, после чего громко хлопает в ладоши. — Через пару минут вылетаем! — объявляет он и тут же подходит к Эви, пока она не успела возмутиться. Тони понижает голос практически до шёпота. — Послушай, — он закидывает руку ей на плечо, — ты знаешь Барнса уже давно. Меньше, чем Роджерс, это понятно, но мы с кэпом уже обговорили наш личный план наступления, так что Холодное Сердце достаётся тебе. Ты уже видела его в бою, ты знаешь, чего от него ожидать и как с ним работать. К тому же, мне кажется, что он, скорее, заговорит с тобой, нежели с Тором или кем-то другим, кроме Роджерса. Эви тяжело вздыхает, осознавая, что сопротивление бесполезно — они уже всё решили за неё. — А мне кажется, что я совсем не знаю этого человека, и что я не смогу найти с ним общий язык. Тони задорно толкает её в бок. — Выше нос! Кэп рассказывал, что вы были отличным дуэтом. Эвелин резко останавливает и оборачивается в сторону Стива и Баки. Девушка хмурится и недовольно поджимает губы. — Кэп, значит, рассказывал? — угрожающе тянет она. Тони, понимая, что сказал лишнего, спешно ретируется к Брюсу. Эви снова вздыхает — сколько у неё уже накопилось этих вздохов? — и повторно проверяет оружие, которым, в общем-то, пользоваться не планирует. Она не понимает: Стив действительно убедил Тони в том, что её и Баки нужно поставить вместе, только потому, что в прошлом они были гармоничным дуэтом, или Роджерс просто заделался в свахи и хочет помирить их? Эви мысленно усмехается — Стив слишком серьёзен для последнего варианта, особенно когда речь идёт о миссиях. Девушка затягивает последние ремни и регулирует пояс с оружием на талии. Она направляется в коридор, ведущий к джету. Брюс уже внутри — разбирается с управлением. Следом на борт поднимаются Тони и Тор. Эви, не зная, чем себя занять, подходит к громовержцу. Она хочет спросить о Локи и о том, как скоро трикстер собирается посетить Землю. Она не столько соскучилась по нему, сколько жаждет поскорее разобраться со своей магией. Локи наверняка смог бы ей помочь в этом. В голове снова начали крутиться его слова: поглотит магия. По спине пробежал холодок. — После миссии вернёшь скипетр Локи? — как бы между делом интересуется Браун. Тор как-то печально хмыкает и опускает потухший взгляд. — Локи умер, так что я просто планирую доставить скипетр в Асгард. Эви застывает. До неё не сразу доходит смысл сказанного. Локи умер? Это звучало так просто, как нечто совершенно обыденное. Образ Бога коварства проскакивает в её голове. Его большие зеленоватые глаза, которые, казалось бы, постоянно слезились, его растерянный взгляд после победы Мстителей, его отчаяние, боль и злость, скрывавшиеся за маской самоуверенности. Эви вспоминает, как он выглядел на вершине старковской башни посреди всеобщего хаоса и воинов Читаури — хрупким и маленьким. Он был как ребёнок, не понимающий, что творит, который в итоге пострадал из-за собственных действий. Для девушки всё ещё остаётся загадкой то, кто тогда стоял за самим трикстером? Она вспоминает и их последнюю встречу: даже тогда боль, чувство несправедливости и одиночества Локи скрывал за всё той же маской самоуверенности. Эви была почти уверена — он наверняка не пытался сообщить о том, что действовал не в одиночку. Что он не сам решил поставить землян на колени, что за ним стоял кто-то намного страшнее. «Лина» — она вспоминает его бархатный голос. Никто больше не называл её так, и Эви почему-то снова хочет услышать это обращение к себе из уст Локи. На душе становится тяжело и горестно — и совсем не из-за того, что теперь девушку будет некому обучить магии. Про это Эвелин совсем забывает — кажется, что жуткое предупреждение Локи умерло вместе с ним. Она подавлено опускает плечи и поджимает губы. Тор неожиданно хлопает её по плечу. — Локи пал достойной смертью, — с гордостью и тоской одновременно произносит мужчина. Эви лишь хмыкает, потому что от этого не легче. — Он защищал меня и… э, Джейн. Это несколько удивляет Браун. Умереть за брата — это ещё можно понять, но умереть ещё и за его подружку… Этот факт как-то совсем не вяжется у неё с образом Локи, но Эвелин всё равно приподнимает уголок губ, улыбаясь. — Он, кстати, и про тебя спрашивал почему-то, — вспоминает громовержец. — Интересовался, не видел ли я тебя во дворце, говорил, что вам нужно встретиться. Не знаешь зачем? Эви обречённо пожимает плечами — у неё нет сил объяснять Тору всю суть событий, связанных с Локи и её магией. Браун безумно трогает тот факт, что трикстер не забыл о её проблеме и действительно собирался помочь. — Локи хотел с тобой встретиться? — Тор и Эвелин слышат голос Стива и одновременно оборачиваются. Сзади к ним подкрались кэп и Барнс. — Зачем? — Она и сама понятия не имеет, — отмахивается за неё Тор и удаляется в другой конец джета для разговора с Клинтом. Стив провожает его настороженным взглядом и снова обращается к Эви. — Ты правда не знаешь, о чём хотел поговорить с тобой Локи? Девушка старается не смотреть на Баки, поэтому опускает взгляд на собственные руки. Она бросает короткое «Неважно», потому что не хочет грузить этим ещё и Роджерса. Локи этим не воскресишь, а она не хочет, чтобы кэп теперь переживал из-за нестабильности её магии. Эви может лишь надеяться, что серьёзных проблем не возникнет, а если что, она сама сможет обуздать собственную силу. Взгляд Стива говорит, что они ещё обязательно вернутся к этой теме. На квинджет заходит Наташа, и Старк наконец торжественно просит Мстителей занять свои места и пристегнуться, ибо они вылетают. Тор встаёт рядом с Бартоном и заводит очередной диалог — последний продолжает перебирать новые стрелы. Беннер и Старк берутся за пилотирование джета, а Роджерс, извиняясь, подходит к Нат, оставляя Эви и Баки наедине. Вот этого Браун и боялась. Она ощущает это молчание неловким, тогда как Баки кажется вполне спокойным. Он то смотрит куда-то в пустоту, то быстрым взглядом окидывает саму Эви. Девушка прислоняется спиной к холодной стене, держась за какой-то выступ, потому что квинджет начинает покачивать. Ей хочется сказать хоть что-нибудь, завести диалог, но Эвелин кажется, что любые её слова Баки высмеет, посчитает глупыми и бесполезными. Она вспоминает то время, когда он безвылазно сидел в той комнате в башне. Тогда он казался таким хрупким, напуганным и потерянным, что Эви была готова отдавать ему все сто двадцать процентов нежности и любви. Она заново приучала его к ласковым прикосновениям и заботе. Сейчас ей кажется, что Баки готов наградить её дополнительным презрением за те порывы. — Ты этими пистолетами собираешься отстреливаться? — его голос отрывает девушку от размышлений. Эви неосознанно касается пояса на талии, где закреплены оружие и патроны. Голос Барнса на несколько секунд гипнотизирует её, отправляя в прошлое, и Браун не сразу понимает, что ответить. — Какая тебе разница? — она почти огрызается. Баки чуть хмурится. Его взгляд угрожающе холодный. Она не сразу начинает жалеть о сказанном. — Нас поставили вместе. Я должен знать, что у тебя при себе имеется нормальный огнестрел. Эви тоже недовольно сводит брови на переносице и наконец смотрит на Барнса в упор. — У тебя превосходное оружие, вот и отстреливайся сам! Или беспокоишься о том, кто и как будет прикрывать твою спину? Тогда мог бы попросить Стива поставить тебя с кем-нибудь другим в пару, уж тебя он точно послушал бы! Ей вдруг действительно начинает казаться, что перед ней стоит совсем не Баки. Напарник на одну миссию, нахал, осуждающий её за выбор оружия. Поставить их вместе — это определённо точно ошибка, о которой Роджерс ещё успеет пожалеть. Какого чёрта Барнс вообще отчитывает её? Он не имеет на это никакого права! Беспокоился бы лучше о себе. Мужчина делает небольшой шаг к ней и угрожающе понижает голос. — Ты с ума сошла идти с таким оружием на задание! Хочешь умереть в первые пять минут боя?! Он резко смолкает, поджимая губы, но не отстраняется. Эви пытается мысленно сопоставить его с прошлым Баки. — Лисёнок, это оружие никуда не годится, — он мягко забирает у неё самый обычный пистолет. — Я хочу быть уверен, что ты в безопасности и можешь постоять за себя. Пойдём поищем что-нибудь другое? Эвелин сжимает челюсти и кулаки. Как же ей хочется снова услышать его ласковое обращение, как же хочется ощутить тепло и заботу. Она безумно скучает по этому. От отчаяния ей хочется напомнить Баки о том, как он любил её, и как его любила она. Ей хочется кричать, после чего просто подойти и обнять. Эви уже даже не понимает, чего в ней больше: боли или любви? Почему ты не помнишь? — У меня есть магия, идиот! Я и без твоего оружия прекрасно справлюсь! — шипит она. Баки удивлённо моргает и замолкает, а Эви почти сразу становится жутко стыдно за оскорбление. Она хочет извиниться. Хочет, но собственная, чтоб её, гордость не позволяет. В прошлом у них с Баки ни разу не случалось серьёзных ссор, и до оскорблений — разве что шуточных или незначительных в порыве эмоций — никогда не доходило. Эви опускает взгляд и складывает руки на груди, словно защищается. «Извинись, извинись, извинись». Внутренний голос не смолкает, потому что Баки всё ещё не даёт никаких комментариев и тоже отводит взгляд. Кажется, он даже выглядит немного потерянным. Неужели его задело оскорбление? Эви чувствует себя как на иголках и нервно теребит рукав формы. — Прости, — бросает она. Браун хочет, чтобы это прозвучало сухо — не получается, и Эвелин снова думает о том, какая она жалкая. — Просто перестань задавать глупые вопросы. Я и сама разберусь. Баки на это лишь молчит, и Эви думает, что на этом их напряжённый диалог закончится, но как бы ни так. — Ты достаточно хорошо управляешь этой своей магией, чтобы суметь защитить себя? — спустя пару минут спрашивает он. Девушка недовольно цокает и закатывает глаза. Ей хочется видеть в его словах заботу, но она видит лишь упрёк. — Ты серьёзно? Какого чёрта тебя это вообще беспокоит? — Меня волнует твоя безопасность, а ты, кажется, вообще не заинтересована в собственном выживании! — О себе лучше подумай! — выплёвывает Эви и уходит в другой угол джета, присаживаясь на свободное сиденье. Баки не смотрит ей вслед и кусает нижнюю губу. Она понимает, что не следовало огрызаться на него, но внутри всё ещё бушует обида и то яркое чувство брошенности. А ещё Эви раздражает, что Баки даёт ей надежду: он позволяет думать, что ему на неё не плевать, что он всё ещё испытывает к ней что-то тёплое. Что она способна вернуть его. Вот этого она боялась: только-только она начала мириться с очередным уходом Барнса, как тот снова возвращается — также внезапно и резко. А потом что? Потом он снова уйдёт, а Эви не хочет ещё раз переживать этот ад. Это просто убьёт её. Эвелин бросает короткий взгляд на Баки. Он тоже сел на свободное место и теперь опустошённым взглядом смотрит куда-то вперёд, сжимая в правой руке винтовку. В девушке сразу же просыпается желание подойти, положить руки на плечи и успокаивающе поцеловать в макушку. Эви поспешно отворачивается, потому что потребность в прикосновениях к Баки становится ну слишком яркой. За семь часов полёта она успевает вздремнуть — просыпается, когда они уже пролетают над Заковией. Эви подходит к окну и любуется на небольшой город, где совсем нет многоэтажных домов. Наверняка здесь полно бедняков и мигрантов. Брюс решает приземлить квинджет в лесу. Погода пасмурная и холодная. Земля укутана сырым снегом. Здесь очень тихо, и это навевает некий ужас. По коже Эвелин пробегают мурашки — она чувствует себя персонажем из ужастика. Девушка снова дотрагивается до одного из пистолетов на поясе, потому что на секунду сомневается в том, что обойдётся одной магией. Боковым зрением она замечает, как Баки, перезаряжая винтовку, подходит к ней и останавливается чуть позади. Тони выбирается наружу уже в костюме Железного человека, Стив вывозит большой мотоцикл и поправляет щит на спине. Эви упускает тот момент, когда Брюс, стягивая тёмную просторную рубашку, отходит за джет, а возвращается уже Халк. Он ведёт себя на удивление спокойно и послушно, хотя Эвелин всё равно немного побаивается его. Наташа настороженно оглядывается по сторонам, вертя в руках своё новое оружие — электрически заряженные дубинки. — Не верю, что они не готовы к нашему прилёту, — задумчиво говорит Романофф. — Как они могли знать, что мы придём? — Эви пробегается взглядом по высоким деревьям. Костюм Тони шумит, перестраиваясь, после чего Старк выдаёт каждому по наушнику — всем, кроме Халка. — Мы рано или поздно всё равно решили бы забрать скипетр Локи обратно, — поясняет мужчина. — Итак, если хотите переключиться с общего канала, просто нажмите на единственную кнопку по центру наушника — так вы сможете связаться с напарником и побеседовать на личные и даже интимные темы, которыми прошу не засорять общий канал. Особенно это касается трио суперсосулек и мисс Романофф. Нат криво усмехается, Эви закатывает глаза, а Стив и Баки решают никак не комментировать шутку. — Вперёд, — командует Роджерс, когда видит всеобщую готовность. Тор тут же раскручивает молот и в следующую секунду взлетает. В наушнике слышится недовольное цоканье кэпа: «Говорил же, что вначале наступаем вместе». Эви почти уверена, что если бы Старк мог, то обязательно пожал бы плечами, ведь он тоже взлетает и следует за громовержцем. Все остальные выжидают несколько секунд, после чего Клинт, насвистывая какую-то весёлую мелодию, тоже не спеша бежит вперёд, огибая голые кусты, а Стив заводит мотоцикл — эти двое отправились догонять своих напарников. «Если что, мы приземлились на юго-востоке» — снова слышится голос Роджерса из наушника. Наташа сначала прикладывает руку к уху, после чего указывает в лес и поворачивается к Халку. — Вперёд, малыш, — командует она. Зелёный быстро соображает и, громко топая, бежит за остальными. Нат, Эви и Баки неспешно идут следом, будто находятся на самой обычной прогулке. Но это длится недолго, потому что уже через несколько минут в наушниках начинает шуметь, а вдалеке трио слышит выстрелы. Наташа кивает Барнсу и девушке, после чего бежит вслед за Халком. Баки перезаряжает винтовку и уверенно сворачивает вправо. Эви едва успевает не потерять его из виду. Он двигается быстро, но при этом всё равно кажется, что он крадётся — так аккуратно и тихо у него это выходит. К выстрелам добавляются ещё и взрывы. По общему каналу слышатся ругань Тони и «не выражаться» Стива. — С восточной стороны находится обрыв, — Эви переключается на второй канал, чтобы её слышал только Баки. Девушка отстаёт от него на пару метров. — По идее, там не должна стоять охрана или что-то в этом роде. — Значит, и входа на базу там, скорее всего, не будет, — отвечает Баки. Мужчина вдруг останавливает и тихо командует: «Вниз!». Они прячутся за какой-то кустарник: Баки — медленно и аккуратно, Эви — быстро и резко. Он шикает на неё, а затем смотрит куда-то вдаль, щурясь. Эвелин следит за его взглядом и натыкается на человека в форме и шлеме — тот оглядывается по сторонам, держа оружие наготове. Всё это на пару секунд относит девушку мыслями обратно на войну, и пока Браун ностальгирует, Барнс прицеливается и стреляет, попадая точно в цель. Вот только оказывается, что этот человек был там не один. Почти сразу в сторону Баки и Эви обрушивается множество непрекращающихся выстрелов. Мужчина реагирует моментально — закрывает голову Эвелин металлической рукой. Таким образом он полностью заслоняет собой девушку. Она сначала неосознанно жмётся как можно ближе к нему, впиваясь ногтями в ремни на широкой груди, но когда всё стихает, поспешно отстраняется — почти отталкивает. Солдаты вертят головами, пытаясь понять, получилось ли у них устранить угрозу. На короткое время она забывает о Баки под боком и обо всём остальном, сосредотачиваясь лишь на посланцах ГИДРЫ. Эви поднимает правую руку: сначала она начинает медленно шевелить пальцами, собирая голубоватую дымку вокруг кисти. Она чувствует, как всё тело напрягается, как по коже разливается тепло, контрастирующее с мёрзлым снегом. Затем Эвелин резко выкручивает запястье, крупно вздрагивая. Слышится характерный хруст, после чего солдаты падают на землю. Браун победно усмехается: ей так и хочется, чтобы рядом появилась неоновая табличка с пометкой «для тех, кто сомневался в моих способностях». Баки медленно поднимается и озадаченно хмурится. — Что ты сделала? — он пытается присмотреться к неподвижным телам. — Свернула им шеи, — безразлично бросает девушка, отряхиваясь от снега. Он удивлённо приподнимает брови, изгибая губы в обратной улыбке уголками вниз, после чего следует что-то вроде одобрительно кивка. Эви улыбается и закусывает нижнюю губу: произошедшее доставило ей неимоверное удовольствие — Браун почувствовала азарт. Наверное, зря она не пользовалась магией в сороковые. Они продолжают двигаться вперёд. Кто первый замечает солдата ГИДРЫ — тот его и убивает. Это негласное правило сформировалось после следующих трёх выстрелов Баки и двух мощных заклинаний Эви. Где-то вдалеке шла настоящая бойня: и взрывы, и непрекращающаяся пальба, и даже крики. У Барнса и девушки всё было относительно спокойно — им досталась весьма удачная сторона. А ещё Эви безумно нравилось, что, несмотря на их с Баки нынешние натянутые отношения, конфликты и разногласия, они всё равно могли слаженно действовать, прикрывать друг друга и сотрудничать. Это было ожидаемо — профессионализм как-никак должен иметь место быть — но всё равно приятно. — Как обстановка? — раздаётся запыхавшийся голос Наташи по общему каналу. Сначала — лишь шум, но спустя едва ли минуту слышится голос кэпа: — С северной стороны их слишком много, мне не подобраться к базе, — его плохо слышно из-за рёва мотоцикла. — Поэтому я попробую подлететь с воздуха, — дополняет его ответ Старк. Наташа отвечает, что с южной стороны всё терпимо, хотя ей будет трудно пробраться ещё дальше — зато Халк с этим вроде неплохо справлялся. — Тор удрал куда-то наверх, но, в целом, на западе относительно тихо, — заявляет о своём присутствии Бартон. Эвелин поправляет наушник и оглядывается по сторонам. — На востоке всё тихо, мы пробуем подобраться к базе вплотную, — сообщает она. Кто-то из мужчин желает удачи, после чего Браун вновь переключается на личный канал. Где-то слева она замечает движение: девушка резко разворачивается, вскидывая обе руки и напрягая пальцы. Трое солдат подбрасывает в воздухе: двое из них на огромной скорости врезаются в мощные стволы высоких деревьев, последнего Эви добивает дополнительным заклинанием. Она хмыкает. — У меня двадцать восемь, — победно докладывает она Баки. Тот закатывает глаза. — Это считается за одного, — он даже не оборачивается на девушку. Эви передразнивает его, высовывая язык и морща нос, но Баки, естественно, этого не видит. Поэтому она обгоняет его. — Ты просто завидуешь, — она начинает идти спиной вперёд, но не успевает продолжить мысль — спотыкается и падает. Баки останавливается и иронично приподнимает бровь, смотря на неё сверху вниз. Эви прыскает со смеху, чувствуя, как холод обжигает ладони. Но следующих нескольких секунд ей хватает, чтобы понять, что она не может встать из-за внезапно накатившего помутнения в глазах и лёгкого головокружения. Эви затошнило — будто укачало на американских горках. — Так и будешь сидеть? — интересуется Барнс. Эвелин начинает часто-часто моргать, пытаясь вернуть нормальное зрение. Дыхание тоже учащается, потому что тошнота не проходит. — Сейчас, дай мне минутку, — просит она на выдохе. Баки снова хмурится. Он присаживается перед девушкой на колени и приподнимает её голову за подбородок, стараясь поймать невидящий взгляд. Сначала он просто смотрит, будто пытается считать её состояние. Эви хочет увернуться, сжимая в руках моментально таящий снег. Как бы она ни хотела ощутить прикосновения Баки, в ней всё ещё говорит эта глупая, почти детская обида. «Ты сделал мне очень больно, тебе это так просто с рук не сойдёт» — думает одна её часть, и Эвелин пока не понимает, хорошая эта часть или плохая. — Смотри на меня, — твёрдо говорит он, вынуждая Браун остановить попытки сопротивления. На несколько секунд Эви зажмуривается, после чего открывает глаза, восстанавливая зрение. — Картинка перед глазами чёткая? — он всё ещё придерживает её голову за подбородок. — Хватит сидеть на снегу, холодно. Мужчина пытается поднять Браун, но та нехотя отпихивает его руки, плотно сжимая губы. Она встаёт на ноги сама, чуть пошатываясь — голова всё ещё немного кружится. — В доктора решил поиграть? — Эви пытается ухватиться за ствол дерева, но вместо этого Барнс любезно подставляет своё плечо. — Отстань! Баки вдруг хватает её за предплечья, ставит перед собой и немного встряхивает, словно приводя в чувства. Эви чувствует желание дать ему пощёчину, но обнять, прижав к себе, — желание ещё ярче. Она неосознанно всё больше и больше склоняется ко второму варианту. — Да остановись ты хоть на секунду! У тебя кровь идёт, — он проводит большим пальцем у неё под носом. Эви замечает тёмное пятно на его и без того тёмной перчатке. Девушка сама проводит пальцами там, где это только что сделал Баки. На коже остаётся красный мазок, и Эвелин пытается стереть кровь рукавом формы. — Ты сейчас себе кожу сдерёшь, — Баки отводит её руку в сторону. Он стягивает перчатку, смачивает палец слюной и начинает вытирать кровавые разводы у неё под носом, сосредоточенно хмурясь. Эви снова хочет разозлиться и оттолкнуть, но вместо этого появляется какое-то чувство бессилия, от которого на её глаза наворачиваются слёзы. — Хватит, — сиплым шёпотом произносит она. Пожалуйста, хватит. Баки останавливается, не понимая, что сделал не так. — Больно? — Нет, просто… хватит, — она опускает взгляд, смирившись с ситуацией. — Я понимаю, тебе тяжело, ты ничего не помнишь, ты совсем не помнишь меня… Для тебя всё это, должно быть, ничего не значит, но для меня это надежда. Надежда на то, что ты вернёшься и вспомнишь, ведь я безумно скучаю по тебе, тогда как тебе скучать не по кому. Эви не решается поднять на него глаза, а Баки молчит. Она хочет отстраниться, но он вдруг удерживает её за локоть. — Я пока ещё многого не помню, — разрушает он хрупкую тишину, — очень многого. Но это не значит, что я совсем не помню тебя, что не думаю о тебе и не скучаю. Она наконец смотрит на мужчину. Эвелин видит уже не холодного и собранного Баки, а печального и растерянного. Задумчивого, заблудившегося между прошлым и настоящим, в собственных кошмарах. — Если ты думаешь, что тот побег дался мне так просто, то ты ошибаешься, — он устанавливает с ней зрительный контакт, но всего на секунду, потому что дальше его взгляд устремляет ей за спину. Он рывком разворачивает Эви, меняясь с ней местами и выставляя металлическую руку вперёд — выстрелы приходятся на бионику. Девушка хочет воспользоваться магией, но в висках начинает колоть — словно вонзают иглы под кожу. Перед ними стоят два солдата ГИДРЫ — оба без шлема. Тот, что стрелял, оружие не опускает, но и продолжать атаку не спешит. Второй подносит рацию ко рту, нажимая на кнопку. — Не поверите, босс, но у нас тут Зимний солдат, — потрясённо докладывает он. Второй выдаёт какое-то ругательство на неизвестном Эви языке, явно выражая своё удивление. Баки не двигается — переводит взгляд с одного мужчины на другого. Браун тоже не решается дёрнуться, всё ещё стоя за его спиной. Ей по-прежнему плохо. Из рации доносится сначала шипение, а затем речь на всё том же языке, и Эвелин уже не совсем уверена в том, что не знает его. Ни она, ни Баки не успевают среагировать, когда первый солдат незаметно лезет в карман, достаёт оттуда что-то маленькое и подскакивает к Барнсу, ловко выбивая из его рук винтовку. Эви летит назад, не понимая, кто именно её толкнул. Второй солдат не спешит направлять на неё оружие — оно у него всё ещё за поясом. К тому же, у них в приоритете Баки — то есть Зимний солдат. Барнс приземляется спиной на землю, и мужчина крепит к его виску какое-то устройство. Оно сразу впивается в кожу, и раздаётся характерный треск электричества — Баки вскрикивает и бьётся в конвульсиях. Второй мужчина начинает монотонным голосом уверенно проговаривать набор слов на том же языке. — Желание, ржавый, семнадцать… Эви не понимает значения этих слов, но Баки вдруг кричит. Громко, пронзительно — так, что девушка невольно закрывает уши ладонями. Она даже готова поспорить, что Мстители слышали этот крик. Мужчина, диктующий слова, тоже от неожиданности замолкает, но понимает, что делает всё правильно, а потому продолжает. — Рассвет, печь, девять… Баки кричит с новой силой. В этом крике столько боли, что кажется, будто его режут или жгут заживо. Мужчины ухмыляются, кажется, полностью забыв о девушке. Вопль Баки буквально отрезвляет Эви, и её моментально захватывает самая настоящая ярость — она не помнит, чтобы вообще когда-либо чувствовала подобное. Она резко вскидывает обе руки — по всему лесу вокруг бежит что-то вроде ударной волны, а обоих солдат откидывает назад. Непроизнесённые слова повисают в звенящем воздухе. Крик Баки резко обрывается, но он продолжает дышать так часто и шумно, будто ему очень, очень больно. Эвелин вскакивает на ноги, забывая про собственное недомогание, которое на фоне страданий Баки теперь кажется абсолютным ничем, и подходит к мужчинам. Один — тот, что стрелял в них и прицепил Барнсу ту штуку на висок — тянется за оружием, но девушка точным движением кисти ломает ему руку. Раздаётся громкий хруст, после чего — крик. Баки так много и незаслуженно страдал, а эти сволочи снова посмели поднять на него руку и посягнуть на его свободу. Это казалось такой немыслимой наглостью, что Эви была готова взорвать их внутренние органы щелчком пальцев — жаль, ещё не научилась. Браун вскинула и вторую руку, снова резко выкручивая запястье — ломаются кости и второго солдата. Она стискивает челюсти и начинает по очереди шевелить руками, ломая конечности то одного, то другого мужчины. Они что-то кричат, но она не слушает — или не слышит. Первого солдата она поднимает в воздух лёгким взмахом пальцев и добивает полётом в дальнее дерево. Эви знает — он не умер. Так пусть мучается. Она подходит ко второму — тому, что зачитывал странный набор слов — и при помощи магии тоже поднимает в воздух, только за шею. Мужчина хрипит и даже пытается дёргать переломанными руками и ногами. Эви напрягает пальцы, усиливая неосязаемую для неё хватку на его горле. — Его зовут Баки Барнс, а не Зимний солдат, грёбанный ты мудак! — выплёвывает она и с силой швыряет мужчину в другую сторону. Травмы обоих не совместимы с жизнью. Эви переломала им ещё пальцы, так что вряд ли они смогут элементарно нажать на курок. Они будут умирать долго и мучительно, в талом снегу, совсем одни. Удивительно, но она совсем не обращает внимания на собственную жестокость. Словно очнувшись от какого-то транса, она подбегает обратно к Баки и приземляется на колени рядом. Его всё ещё колотит: Эви находит то самое маленькое устройство и нащупывает единственную кнопку. Металлические лапки разжимаются, и оно отцепляется от кожи мужчины. Он прикрывает глаза — дыхание остаётся частым и прерывистым. Эви приподнимает корпус Баки и укладывает его голову себе на плечо. — Боже, — девушка крепко прижимает ладонь к собственному рту, из которого рвётся всхлип. До неё только сейчас в полной мере начало доходить то, насколько Баки было больно. Она почти уверена, что его крик будет сниться ей в кошмарах ещё очень долго, если не всю жизнь. По её щекам катятся слёзы, а взять себя в руки всё никак не получается. — Господи-Боже, — она начинает гладить Баки по волосам, крепче прижимая к себе. Его тело совсем обмякает, и Эви перестаёт контролировать себя, срываясь на тихое рыдание. Она прерывисто целует его в лоб, висок, скулу и макушку, запускает пальцы в тёмные волосы, проводит холодными пальцами по неприкрытым участкам его шеи. Эвелин вдруг вспоминает про наушник: она прижимает руку к уху и жмёт на кнопку, переключаясь на общий канал. У неё не сразу получается выдавить из себя более-менее чёткие слова. — Нужна помощь! — заикаясь, она почти срывается на отчаянный крик. — На помощь! Кто-нибудь… Боже… Стив? Тони? Меня кто-нибудь слышит? В наушнике раздаётся треск и шипение, и Эви не сразу понимает, что тот вышел из строя — неужели из-за магии? Девушка швыряет устройство куда-то в сторону и забирает наушник Баки, но и тот оказывается нерабочим. Она борется с новым потоком слёз, но в итоге просто утыкается мужчине в плечо, крепко обнимая. Эви приходит в себя через несколько минут, когда понимает, что они всё ещё находятся неподалёку от базы ГИДРЫ. Тот мужчина успел доложить о появлении Зимнего солдата, значит, сейчас Баки будут искать. Истеря и рыдая, она ничем не поможет Барнсу и уж точно не убережёт его. Девушка вытирает мокрые следы от слёз, набирает в ладонь снег и начинает растирать им щёки мужчины. — Баки, — выходит лишь невнятный хрип, поэтому она повторяет, — Баки, очнись! Вставай, надо убираться отсюда, Бак! Она легонько хлопает его по щекам, после чего снова растирает снегом. Баки медленно открывает глаза: мокрые ресницы подрагивают, в уголках скопилась влага. Эви заправляет ему за ухо короткие мокрые от снега тёмные пряди. Он вяло моргает, будто готов вот-вот снова уснуть. — Баки, эй-эй, стоп, не спать, — Эвелин проводит холодными пальцами по его виску. — Давай, нам надо уходить. Она помогает ему принять ровное сидячее положение. Какое-то время мужчина просто смотрит в одну точку, и этот пустой, совершенно отрешённый взгляд пугает Эви. Она касается его ладони, шеи, щеки — лишь бы привести в чувство. Чем вызвано такое его состояние? Что это вообще, чёрт возьми, было?! Что это были за слова, и почему Баки на них так отреагировал? А вот на её прикосновения мужчина никак не реагирует. От безысходности она снова готова заплакать. — Баки, посмотри на меня, — Эви поворачивает его голову к себе и ловит взгляд Барнса. — Это я, Эви, я здесь, с тобой. Тебе больно? Ты можешь подняться? Баки, пожалуйста… Он неуверенно опускает взгляд, глубоко вздыхает и чуть хмурится, часто моргая. — Эви… — тихо произносит он. Браун снова кладёт ладонь на его щёку, после чего поднимается на ноги и тянет мужчину за собой. — Как ты? Облокотись на меня, ты еле на ногах стоишь, — она закидывает его руку себе через плечи. Его взгляд всё ещё пустой и какой-то неосознанный — он словно пытается вспомнить последние события. Эви обхватывает его за талию и подталкивает вперёд, вынуждая идти. — Пойдём, надо вернуть тебя на джет. Баки останавливается, высвобождается из хватки Эви и тянет поднять свою винтовку, но не может удержать равновесие и падает на одно колено. — Нет, мы должны… — несколько секунд он будто вспоминает, зачем они вообще здесь. — Мы должны добраться до базы. — До какой к чёрту базы, Баки? Тебе плохо, надо увести тебя отсюда! — она снова подхватывает его под руку, помогая подняться. Он то ли соглашается, то ли у него просто нет сил отпираться. Все движения Баки сонные и вялые, будто он вот-вот упадёт в обморок. С лица не сходит какая-то нездоровая бледность, и Эви переживает, как бы они добрались до джета без происшествий. Дорога назад длинная, к тому же девушка не уверена в том, в какую сторону идти. Эвелин старалась возвращаться по их же следам, но они были такими петляющими, что, в конце концов, она только больше запуталась. Боковым зрением она вдруг улавливает какое-то быстрое движение сбоку. Ни выстрелов, ни шагов. Эви думает, что это животное, но через несколько секунд всё повторяется, и она успевает различить человеческий силуэт. Девушка снимает с себя руку Баки, которую он снова перекинул через её плечи, и помогает ему опереться о ствол дерева. — Подожди меня минутку, — говорит она и медленно идёт туда, где, как она думает, видела человека. Баки озадаченно хмурится. — Ты куда? Эви лишь поворачивается и прислоняет палец к губам, давая ему понять, чтобы он замолчал. Она отходит чуть дальше, петляя меж кустов и деревьев. Здесь никого нет. Эвелин облегчённо вздыхает, смахивая глюк на стресс, но когда разворачивается, то видит перед собой красноватое свечение. Она даже подумать ничего не успевает, как её безумно быстро поднимает в воздух — прямо над кронами деревьев — и швыряет туда, откуда они с Баки только что вернулись. Этот трюк она сама проделывала с солдатами ГИДРЫ — испытав подобный, даже более мощный полёт на себе, она осознаёт всю степень мучительности этого заклинания. Эви зажмуривается, когда падает на верхушку дерева и летит вниз, ветками царапая ладони, шею и лицо. Приземляется она не то чтобы удачно — стукается затылком о ствол. В темнеющей перед глазами картинке она снова успевает увидеть силуэт: на этот раз отчётливо видно — женский.