Память сердца

«Дорогие Папа и Бабушка! Вчера вечером мы прибыли в Хогвартс, уже сегодня будет торжественный вечер к началу учебного года. Поверить не могу, что я без пяти минут старшеклассник. Уже представил, как буду скучать по родному дому. Без Тэмина комната ощущается очень странно. Ребята вокруг веселятся, мне даже предлагали сбежать в закрытый корпус и испробовать всю коллекцию конфет-метаморфов, но после поездки я устал. Я вдруг осознал, что кроме брата, у меня здесь не было друзей. Надеюсь, я смогу это исправить до летних каникул, а пока – буду обо всем писать вам. Надеюсь, Ёнтан еще не начал скучать. Я прекрасно помню, что он вытворил в предыдущем году. Простите, что не смог попрощаться с вами еще в Лондоне. Буду ждать вашего ответа,

Ваш Тэхен»

Летние солнечные лучи воздыхали предсмертным теплом, пробиваясь сквозь желтые шторы, и ласково прошлись по лицам только прибывших студентов. В комнате, а, наверное, и во всем общежитии, гулял запах порошка, пота, сливочного пива и пряностей с легкой примесью шоколада, что издавали уже давно застывшие шоколадные лягушки. По всей школе раздавался тихий гул, шелест бумаг и бряцанье только-только вымытой посуды в столовой. Где-то за высокими темными дверьми с бронзовыми, покрытыми мелкой патиной, ручками, проходило совещание. На короткой фразе оно внезапно оборвалось: — Мое решение не подлежит никаким возражениям, — холодно, быстро и ясно выразился новый директор школы Хогвартс, за спиной которого еще с самого прибытия ходят слушки о его фальшивости и связях с высшими чинами. Директор же в ответ на такие подозрения лишь отнекивается, приводя все более и более абсурдные доводы своей порядочности и беспристрастности в принятии решений и различных нововведений в учебный процесс. В ужасе от услышанных и подписанных указов, преподавательский состав, что был выращен еще по старым канонам морали и обладавший тем самым дореволюционным менталитетом, раскрывающемся в умеренной строгости и тайной, семейной заботе над любым студентом, начали строить свои планы, тайком от нового главы, за кружечкой утреннего чая и сладостями. Возмущены были все и понимали, что происходит что-то совершенно из ряда вон, но прямо на ситуацию никак повлиять не предоставлялась возможность. Проснувшись, Тэхен нацепил свои факультетские тапочки, накинул тонкий халат и сонно отправился в душ. Промерзшие каменные стены ванной комнаты тотчас вызвали легкую дрожь и желание снова вернуться в теплую и мягкую кровать. Парень умылся, аккуратно выдавил несколько прыщей холодными пальцами и вернулся в комнату как раз в то время, когда все только начинали просыпаться, что точно выбило из привычного комфорта. Из разных уголков блока слышался шум одеял, голоса, звонкие, но все еще сонные. Тэхен лениво заправил кровать. — Тэхен! Я ведь тебя даже не видел вчера! Ты давно приехал? — послышался голос с первого этажа. — Ты разве не ходил с ребятами разносить старую школу? — то был Олли, его одногруппник. Назойливый тип. — Нет, не ходил, — безразлично ответил парень, лениво натягивая мантию. — А почему, если не секрет? — Никакого секрета нет, не люблю шумные компании. — Совсем ты за лето не изменился, все такой же… — последнее слово парень сказал, перейдя на шепот, надеясь, что Тэхен его не услышит. Он отмахнул рукой и зашагал в сторону двери в гостиную. — Не скучай! Увидимся на завтраке. — Надеюсь нет, — пробормотал Тэхен, завязывая шнурок на правой туфле. Он выглянул в распахнутое окно, выглядывая, вдыхая свежий сентябрьский воздух. Пред его глазами раскинулся воистину шикарный вид, который все еще вызывал у него легкий трепет еще с тех в времен, когда ему было невтерпеж начинать учебный год. — Ким Тэхен! – очередной голос в очередной раз что-то от него хочет, — будешь так нависать — Пуффендуй получит минус балл за нарушение техники безопасности в спальнях. — Тэхен опешил. Он мигом развернулся и увидел пред собой старосту, что ехидно улыбался с распростертыми руками, — Видел бы ты свои глаза! – тот звонко засмеялся. — Джин, — Тэхен натянул лукавую улыбку, — что ты здесь делаешь? Я думал, ты закончил старшую школу в прошлом году. — Да, так и есть! Летом были кое-какие проблемы с выпускными, я через несколько дней обратно в столицу, — он положил руку Тэхену на плечо. — Ты хочешь мне что-нибудь сказать? — А ты я вижу прям мысли читаешь, — старший протянул планшет со списками и расписаниями, — завтра ты курируешь первокурсников. Ты, знаешь ли, человек ответственный, надежный. Не вижу кандидатуры лучше… — Погоди, ты… ты видимо издеваешься надо мной, — Тэхен скривил недовольную гримасу. — Нет, совсем нет. — А что, больше никто не хочет? Я ведь еще могу отказаться? — Хотят, если честно, многие. Но я подумал, что тебе бы понравилось, и поэтому договорился с директором, чтобы назначили именно тебя, — Джин смутился и опустил взгляд на свои руки, теребя рукава белоснежной рубахи. – Я просто подумал, что тебе стоило бы отвлечься. В этом году. Это ведь не так сложно, плюс ко всему засветишься среди потока! — Да не люблю я светиться, – он прошипел, дернув руками. Спустя секунду громко выдохнул. — Прости. Мне все еще… непривычно, — он потер переносицу, — мне нужно будет сходить к директору? — Да, сегодня, после обеда. — Ладно. Хорошо. Это ведь действительно не сложно? — Абсолютно! – Джин снова заулыбался. – Я уверен, ты справишься не хуже, — выпускник отвел глаза, — неважно! – Джин вдруг понял, какую ошибку он чуть не совершил, махнул мантией и резво зашагал в сторону выхода, — Удачи! Если что — ты знаешь, где меня искать. — Да, не хуже брата, спасибо, — Тэхен бросил списки на кровать и покинул гостиную. Со вчерашнего дня парня не покидало это гадкое предчувствие, что отпугивает аппетит, поэтому на завтраке Тэхен не побывал — захватил несколько булочек с яблоками и сбежал, сторонясь взглядов дружелюбных, но столь назойливых одногруппников. С набитыми карманами он прошелся по школе: сначала зашел в библиотеку, взял что-то из полюбившихся ему детективов, поздоровался с библиотекарем, который, кстати, смотрел на него с неподдельным подозрением, прошелся по коридорам в поисках укромных мест, но сразу же передумал, встретив на своем пути огромное витражное окно с выложенной серебристой русалкой, маняще смотрящей прямо на него золотыми глазами-дисками. Русалка улыбнулась, продолжая выжимать волосы и указала рукой в сторону, подмигивая, будто бы читая мысли – Тэхен резво побежал во двор. Дверь протяжно проскрипела и его окутал запах. Запах свежей травы, запах морозящей утренней прохлады, источавшийся из просыревшых каменных стенам Хогвартса; это обилие всевозможных ароматов всегда очаровывало Тэхена и вселяло какое-то естественное умиротворение, поэтому он с приливом спокойствия принялся детально рассматривать окружение: на дубовых скамейках с чугунными боковинами, искусно выкованными не менее сотни лет назад, все еще лежали капли вчерашнего дождя, а трава, что уже попала под лучи ленивого солнца, мерцала, как и мерцали далекие кедры, дубы и ели Темного леса. Тэхен достал очередную булку и подбежал к невысокому парапету, уже успевшему высохнуть и слегка прогреться. Он скрутил свою мантию, уложив себе под голову и вытянулся, точно кот, прикрываясь от солнца раскрытой книгой. «…Лили приблизилась к мистеру Дуэйну, проведя по широким плечам тонкими пальцами. Мужчина схватил её за руку и притянул к себе, впиваясь в пухлые напомаженные губы. — Джон… — Лили…» Глаза Тэхена забегали по строкам книжки чуть быстрее, только началась та сладкая часть с поцелуем. Ему стало куда интереснее читать, и он перевернулся, нахмурив брови, дабы не выдавать смущения и запала, с которым он начал вычитывать назревающую постельную сцену. Нет, вокруг все еще ни души. Никто не увидел бы его смущения, но парню так спокойнее. «Мистер Дуэйн впивал свои грубые пальцы», Тэхен зыркнул на свои, «в белоснежную кожу Лилитт. Та таяла и изнывала под телом мужчины, с каждым движением тихо всхлипывая и вздыхая», Тэхен нервно выдохнул и на этот раз уже сел на парапет, крепко держа книжечку, «руки женщины опустились к ремню мужчины, она медленно и аккуратно начала его расстегивать, не отстраняясь от жадных поцелуев…» — А книжонка ведь не очень, — послышался голос. — А?! — Тэхен дернулся и будто подпрыгнул на месте, книга тотчас выскочила у него из рук, и он беспомощно пытался поймать ее в воздухе, а та всё ускользала из его пальцев, а потом, наконец, шлепнулась о пол. Лицо Кима скривилось. — Книга, говорю, такая себе! – лицо наглеца, что так бестактно прервал столь интимный процесс чтения, засияло. «Опять ты, слизеринец чертов» — заприметил парень, «то-то вы нос свой суете куда не попадя». Парень напротив него, с чересчур длинными рукавами поднял книжку и протянул Тэхену. — Обязательно учту, — парень шикнул, резким движением выхватил книгу и отряхнулся от булочных крошек, — это все? — он выжидающе уставился в блеклое лицо. — Я здесь только для того, чтобы сказать, что директор тебя уже давно заждался. Тэхен поднялся и взглянул на небо — далеко за полдень. — Ага, и пять копеек свои вставить! – Ким быстро натянул мантию, закинул книжку в глубокий карман и помчался в сторону школы. — Нанялся, блять, гонцом, — услышал Тэхен уже позади себя. Ким несся по коридорам, в свойственной ему манере быстро перешагивая через несколько ступеней за раз, поднимаясь в башню директора Норкрау. Ритмично постучав в дверь и смахнув со лба испарину, он перешагнул через резко распахнувшуюся дверь и покланялся. — Прошу прощения, мистер… директор, я так зачитался, что забыл о своем… — Тэхен пропыхтел, не успев еще восстановить ровное дыхание после длительного забега. — Директор Норкрау. — Да, простите, мне все еще непривычно. — Я все прекрасно понимаю, но… — седой мужчина за роскошным столом, переполненным бумагами, печатками разных калибров, переломанными перьями-самописцами, заерзал на кресле, не поднимая взгляда на студента, приложил ко рту палец, — подобное неуважение к людям моего статуса — уж простите, непростительно. — он хмыкнул от только что сочиненного каламбура и взглянул исподлобья лишь на миг, точно оценивая на витрине новенький телевизор, который его потом точно не заинтересует, — а вы как представитель вашего факультета должны понимать… Не переживайте, у нас еще будет возможность познакомиться поближе. Он замолчал и наклонился над огромным талмудом, издали напоминавшим старую конторскую книгу, которой до сих пор пользуется обслуживающий персонал. Теперь Норкрау, зачесав свои слегка сальные волосы, приспустил пенсне и увлеченно начал перебирать одну из многочисленных стопок с макулатурой, пока Тэхен просто стоял в другом конце комнаты, неловко молча. Директор снова поднял взгляд. — Берите свои списки, прочие принадлежности, и можете быть свободны, пока что, — он принялся что-то аккуратно вырисовывать пером на одном из листов «конторской книги». — Извините, я хотел бы… — Не сейчас. Спасибо, что зашли, хоть и опоздав. Вы свободны. — ответил торопливый голос. — Я просто хочу узнать, смогу ли я в дальнейшем отказаться от должности старосты, — Тэхен не сдвинулся с места, продолжая настойчиво возражать. Мужчина наконец полностью посмотрел на студента с особой строгостью, которую он явно пытался скрыть за маской профессионализма: — Мое решение не подлежит никаким обсуждениям. Окончательно и… — он снова зашелестел бумагами, — и бесповоротно. Хорошего Вам дня. Норкрау быстрым движением взял палочку со стола, и, махнув ею, выставил Тэхена за дверь, предварительно впихнув в его руки с помощью левитации форму и несколько списков. Даже сейчас на его лице не шевельнулся ни один мускул, мужчина выражал неописуемое безразличие, и у Тэхена создалось впечатление, будто новый директор разговаривал не с ним, а с каким-нибудь неодушевленным предметом, совершенно не слушая, что ему говорят в ответ. После такой встречи парень понял, что идею как-нибудь увильнуть от ответственности стоит отложить в долгий ящик. И его это совершенно не удивило, потому как ему казалось, что с недавних пор все всегда будет играть не на его руку. «Возможно я теперь староста до самой смерти», — он хмыкнул себе под нос и быстро пролистал списки, нашел время прибытия студентов и широким шагом направился в башню своего факультета. Оказавшись в пустующих спальнях, он быстро переоделся, швырнув старую мантию на дно своего шкафа, звучно хлопнув дверцей. Улегся на кровать и взглянул на свой измученный будильник. — Три часа двадцать две минуты. Парень смиренно лежал и осматривал комнату на предмет чего-нибудь новенького, заведомого зная, что уже на протяжении пяти лет, что он здесь проучился, комната, как и сама школа, не претерпела абсолютно никаких изменений, но та невыносимая скука заставила его заново ощупать уже до боли знакомые предметы: одноместная кровать, небольшая ширма, обычно завешенная различным тряпьем, грузный шкаф, стол и стул – самые потасканные предметы во всей комнате, помимо будильника, который, конечно, был не так древен, как дубовые мебели, но выглядел куда измотаннее от постоянных побоев Тэхена. А весь интерьер освещался и ночью, и днем огромным окном, украшенным сюжетными лепнинами, уже наверное века простоявшие в таком пошарпанном виде; единственное, что, на его личный взгляд, калечило всю картину, так это губительное прикосновение человека, нагло покрывшее серую глину тонким, слоящимся слоем побелки, которую он в свое время устал выметать из под подоконника и старого плетенного коврика. Ему не на шутку повезло оказаться в этой комнате, так как Тэхен считает себя истинным любителем различных пейзажей, и, как подобается носителю такого громогласного звания — он умудрялся находить красоту в любой погоде и поре, но в глубине души все равно отдавал предпочтение ранней осени, но на сегодня ему созерцания было достаточно. Тэхен продолжил себя отвлекать. Он был совершенно не голоден, но потянулся рукой на дно кармана в поисках лежащей еще с утра булки и выругался. Она ведь в старой мантии! Тэхен с напыщенной раздраженностью снова подошел к шкафу, торопливо вытянул облачение, достал булку, повторно хлопнул несчастной дверцей шкафа и плюхнулся на кровать. Начал жевать булку и потянулся к другому карману, обратив свой взгляд на высокий потолок, расписанный старыми подтеками, что когда-то смыли слой толстой пыли, оставив только грязные следы, убрать которые уже точно не получится, да и вовсе не хотелось. — Да что ж такое! — его голос раздался глухим эхом по пустой спальне. Он, прощупав и второй карман, понял, что книга также осталась в старой мантии. Нарастающее раздражение впустило в грудь Тэхена дявящее чувство, распространяющееся по телу словно чесотка и заставляющее его движения обрести некую несдержанность. Он слегка дрожащими кистями прикрыл свое лицо, ощущая потерю контроля над собственными эмоциями. Теперь он задрожал весь, а в ушах бойко отбивал пульс, сам Тэхен себя чувствовал, точно тот бокал, что сейчас треснет от назойливого оперного завывания собственных неугомонных ощущений. Он дрожал так до тех пор, пока между булочных крошек на уголках его рта прокатилась одинокая слеза. Парень, почувствовав ее неприятную щекотку, дернул головой и вытерся. Жгучая смесь беспомощности и накопившейся тоски полностью поглотила его, и, в попытках спрятаться от гнета, он накрыл свою голову подушкой. Спустя минуту ему стало очень душно: к шее прилипла рубашка, лицо вспотело от горячего дыхания, где-то на спине начало чесаться — и это стало последней каплей. Из глаз снова просочились слезы. Он опустил подушку на грудь, а потом и вовсе отбросил ее. Слезы, непослушно затекая в уши, щекотали и холодили кожу. Тэхен, словно молясь, взглянул на часы: «Три часа тридцать семь минут». Он, еще больше скрививши лицо, отвернулся от будильника. Прикрыв глаза, Тэхен начал шумно вдыхать полузабитым носом и так же шумно выдыхать. Вдох за выдохом ему становилось спокойнее, но тут же исподтишка к нему подобралась очередная тягостная мысль, накрывшая его полностью, заставлявшая с новой силой глотать собственные слезы и спрашивать самого себя, когда же это все прекратится. Он вцепился в собственные плечи, больно продавливая кожу даже через ткань и задержал дыхание, но слезы продолжали катиться по его лицу, скапливаясь у переносицы. Как только его фантазии о плохом заканчивались, а силы постепенно покидали его, он успокаивался, ощущая приятную слабость, растекшуюся по его телу. Парень закончил плакать и засыпал. Неизвестно сколько он продремал, но, очнувшись и взглянув на часы, он тут же побежал в ванную комнату. «Вид у меня бывал и получше» — сказал он себе уже совершенно спокойный.

***

— Теперь слушайте меня внимательно! — Тэхен смотрел на толпу юных магов, а толпа в ответ вытаращила кучу глаз на него, — чтобы попасть в нашу гостиную нужно стучать определенным образом. Так что, чтобы не сидеть ночью в коридоре, лучше прекратите болтать и слушайте.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук, тук, тук.

— Все услышали? Первокурсники перегляделись и закивали. — Ну раз услышали, тогда, — Ким опустил взгляд на планшет с фамилиями, — Джейн… Джейн Комсток, надеюсь я правильно произнес, открой нам двери в гостиную. Девочка засеменила ножками и небольшим кулачком постучала по двери ровно девять раз. Спустя секунду округлая дверь со скрипом отворилась и остальные ребята захлопали ей, а несколько ее новообразовавшихся подружек прошептали ей «молодец», когда та вернулась обратно в толпу. Он повел студентов вглубь по широкому коридору, в конце которого проглядывался свет от свечей и настольных ламп. — Здесь вы можете проводить свое свободное время, делать домашнее задание и так далее. Слева доска объявлений, и по моей личной рекомендации, советую хотя бы иногда заглядывать туда — потому как предупреждать вас о дополнительных уроках или смене расписания никто не будет. Все понятно? — пара дюжин голов снова закивала, — отлично. В камин мусор не бросать, даже если очень сильно хочется. Туалеты и душевые — справа по коридору, спальни прямо, девочек поведет староста Клиффорд, а мальчики — за мной, — командным голосом, будто читая с листа, распорядился Тэхен, и толпа послушно разделилась, последовав за парнем. Проведя молодняк по невысоким ступенькам, он привел всех в общую комнату, где вывесил график дежурств. — О! И забыл сказать — через неделю проводится набор в команду по квиддичу, если среди вас есть желающие побросать мячик на метле — список будет в гостиной, заполните его к пятнице, и уже тогда я вас поведу к тренеру Куч. Занимайте кровати, складывайте вещи, чувствуйте себя как дома. По коридорам ночью ходить строго запрещено. Завтра я проведу вас на ваши уроки, дальше будете сами. По всем вопросам помимо учебного процесса обращайтесь ко мне. Все понятно? — толпа вновь закивала, — Тогда поздравляю вас с первым учебным годом и желаю вам спокойной ночи. Только не шумите ночью сильно. Тэхен поулыбался ребятам, помахал рукой, стукнулся о дверной проем, чем вызвал звонкий смех и закрыл дверь. Он сперся о каменную стену и прикрыл глаза. «Первый день всегда такой трудный, дальше будет легче» — успокаивал он себя. Парень оттряхнул мантию, поправил волосы и спустился по лестнице в гостиную, где его ждали остальные старосты. — Ну что, замотался небось? — спросила его староста Клиффорд, — что-то ты выглядишь, мягко говоря, не очень… — девушка, сидевшая в пышном кресле, освободила место и предложила Киму присесть. — Да, определенно. Сегодня явно не мой день. — Не хочешь искупаться? — Что прости? С тобой? – парень приподнял брови. Рыжеволосая девушка громко захохотала. — Только частично. Сегодня тусовка всех старост у озера. Директор дал добро. — Я сейчас не в настроении смеяться и веселиться. — Никто и не просит. Просто советую тебе немного отвлечься. Возьми своих любимых пирогов и побудь там хоть сам. Я знаю, там есть несколько укромных мест. Ты подумай хорошенько, с нашим директором не думаю, что такая возможность еще предоставится. Тэхен хмыкнул. — Я собираюсь идти сейчас, ты со мной или нет? — Уговорила. По пути зайдем на кухню, — Тэхен потянулся. Похрустев спиной, и поднялся с кресла. В небольшую сумку он собрал все самое необходимое — книжку, плеер, салфетку и небольшой платочек для будущих булок. Прошмыгнув между спящими эльфами, он выхватил с подноса выпечку и запихнул в сумку. Догнав Клиффорд в коридоре, он протянул ей угощение, а та с улыбкой отказала, сказав что не может лишить удовольствия Тэхена-пожирателя съесть свое. Они вышли во двор, где оба глубоко вдохнули свежего воздуха. В назревавшей неловкой тишине Клиффорд из вежливости поинтересовалась, как себя чувствует Тэхен после смерти брата, на что получила четкий и ясный ответ: — Давай не об этом. «А о чем еще?» — спросил он у себя. Действительно ведь, что можно еще сказать о Тэхене, кроме как «тот самый парень, у которого умер брат». Ни с кем не общается, в учебе звезд с неба не хватает, в квиддич не играет, далеко не звезда всего факультета, проще говоря. Никто до недавнего времени не чувствовал необходимости сдружиться с ним, потому как в компании брата он не подавал признаков глубоко раненого и одинокого человека. Клиффорд неодобрительно взглянула на него. Опять он это видит. Весь вечер он чувствовал на себе этот жалостливый взгляд ото всех: от однокурсников, от профессоров и даже от импов-прислуг. И нельзя было сказать, что ему это внимание лестно. Ему как-то вообще внимания не хочется в противоречие собственному самоощущению одинокого человека, которое приобрелось совсем недавно. Он улыбнулся своей же глупости и взглянул в сторону приближающегося леса, где между ветвей уже проглядывалась водная гладь с мелкими проблесками очнувшейся луны и звезд. Просторные пейзажи всегда перетягивали внимание парня на себя, но сей раз ему пришлось прикрыть глаза в ответ на подступающие чувства. — Ты выглядишь так, будто сейчас заплачешь, — знакомый голос послышался где-то слева. — Да я просто задумался, чего пристала? — Ой, да я ведь просто спросила. — девушка отвернулась, глубоко выдохнув, а потом продолжила, — В общем, я пошла к остальным, а ты как хочешь. Если ступишь той тропой — наткнешься на небольшую опушку, там тихо и никого. Только не потеряйся! – она хлопнула парня по плечу, — если что — кричи. — Угу. Спасибо, — Тэхен поправил ремень сумки и ступил в лес, провожая взглядом рыжеволосую Клиффорд, прискакивающую в сторону резвящихся старост. Парень, отойдя чуть глубже в лес, достал свой плеер, надел наушники и махнул палочкой, после чего из ее конца вылетел небольшой мерцающий огонек, который сопровождал его до самой опушки. В наушниках заиграло что-то непривычно легкое, что было совершенно не под стать ему меланхолично-серьезному настрою, но Ким тут же подхватил настроение песни и улыбнулся краешком губ. Он шел, пританцовывая и поглядывая на высоченные сосны и на волнующиеся от легкого ветерка стебли камыша, до боли знакомые, будто он уже точно был здесь раньше; ощущение характерной ему легкомысленности вскружило голову и он, почувствовав себя полностью уединенным, остановился и принялся танцевать, беспорядочно размахивая руками и перешагивая со стороны в сторону по уже известной ему тропке. Скинув на землю сумку, он принялся подвывать, вытанцовывая уже куда серьезнее предыдущего: под его ногами хрустел хворост, листья разлетались в разные стороны, палочка стала ему микрофоном, а высокие сосны — его слушателями. Пока кто-то выдернул его наушник. — Извини, что прерываю тебя, но ты устроил концерт на моей одежде. Тэхен испугался до такой степени, что, подскочив, грохнулся на землю, больно зацепившись за сук. Он увидел пред собой полуголое тощее тельце, что вежливо протягивало ему руку. В ужасе Тэхен начал медленного отползать в противоположную сторону. — Ой, опять ты со своей хуевой книжкой! — на слабо освещенном лице заиграла улыбка. — Да чего это она «хуевая»! — совсем позабыв о своем падении, завозмущался Тэхен и схватился за мокрую и холодную руку. — Да потому что сопливая, а сюжет — ну полная лажа. Первоклассник и то лучше написал бы, — полуголый парень вычистил свою одежду и натянул местами все еще запачканные брюки. — Да сам ты сопливый. Что тебе в ней так не нравится? — Да мне все в ней не нравится, — он принялся выжимать свои волосы, не поднимая взгляда на собеседника. — Я уже думал, что зря на тебя наехал утром, но ты изменил мое мнение, — Тэхен забагровел, поднял свою сумку и положил плеер обратно. — Очень приятно слышать, — парень накинул на себя мантию, пальцами зачесал взъерошенные волосы и похлопал себя по карманам, — палочку мою не видел? — Да конечно не видел, — проворчал он. — Можешь подсветить? Наверняка выпала из кармана, пока ты здесь топтался. Тэхен молча махнул палочкой, проговаривая заклинание, выжидающе и с нескрываемым раздражением смотря на согнувшегося парня, который мягким движением рук подмахнул к себе новообразовавшуюся сферу. — Что ты вообще здесь забыл? — Я могу задать тебе аналогичный вопрос, Тэ. — Даже не думай меня так называть, — с жаром ответил парень и топнул ногой от такой наглости. — Хорошо, Тэхен. Я здесь, как видишь, отдыхал, — парень встал, развел руками, наконец вглядевшись в человека напротив. — Ой, да я не поверю, что такого недоумка взяли в старосты. — А я и не староста, — ответил холодный голос. — Тебе ведь влетит. — Не в первый и не в последний раз, — парень смахнул парящий огонек, и тот бесследно исчез. Не задерживаясь ни секундой более, он молча развернулся и зашагал в сторону тропы. Тэхен в тишине провожал его взглядом, и с лица медленно спадала гримаса показной надменности. Его одолело чувство то ли недосказанности, то ли неудовлетворенности. Все произошедшее пробуждало в нем какое-то неприятное ощущение переполненности, тут же он припомнил имя, назойливо крутившееся у него в голове. «Это ведь Юнги, точно говорю» — подумал Тэхен, немного обомлев. Ему хотелось остановить уходящую фигуру, но понимание собственной неблагоразумности в этом побуждении его остановило. «А может я обознался» — подумал он вновь, заметив, как парень бесследно исчезает в тени. «И знает он меня. Наверное, как и все. Все знают Тэхена с прошлого года». Тэхен присел на берегу озера, слыша лишь тихий треск все еще разрывающихся наушников из сумки, шелест листьев, серенаду сотни жаб, прячущихся в густых зарослях и приглушенные крики резвящихся студентов, что беззаботно провожали последние дни лета в окружении друг друга. Он смотрел на них с укором и предвзятостью, пока сам стоял по колено в воде, жуя булку и волнуя нежный песок меж пальцев и о чем-то глубоко думая. Но внезапно с другого берега послышался очередной заливной и звонкий смех и теперь уже староста замялся, наверное от неосозанной зависти, которую он старается не слушать и не видеть, как и смеха и жизнерадостных лиц своих однокурсников, предпочитая сохранять при себе образ незаинтересованного в людях. Сейчас он для себя решил, что отсутствие его энтузиазма вполне себе оправданно и каждый день он отныне собирается проводить так, едко прожигая взглядами остальных, неосознанно осуждая за их будто нарочитое, на его взгляд, озорство, пытаясь доказать остальным, а скорее себе, что трагедия его изменила. Теперь он начал думать, что лучше бы с ним никому не связываться. Он больше не прикасался к той книге, не ел, потому как весь аппетит улетучился сам собой, а просто пролежал еще некоторое время на земле, пронизываемый неописуемым чувством преследования этим злосчастным местом, сотрясая воздух своим невнятным пением. Уже окончательно продрогнув, он лениво направился обратно в школу. Тэхен прокрался мимо арки, в темноте задел плечом каменную русту, от чего тут же сбил себе весь свой умиротворенный и загадочный настрой. Поникший, он пробрался сквозь слегка приоткрытую дверь, дернулся от шелеста кустов в школьном дворе, но спустя несколько секунд замер. — Ким Тэхен! – послышался крик где-то из глубин коридоров, — Вы смотрели на время?! — старик подобрался к нему вплотную, держа в руке изящный факел, и продолжил причитать, — Открывайте сумку, молодой человек! Чего столбом стоите? — сквозь редкие зубы, кажется, вылетела капля слюны и попала Тэхену прямо на руку, — так-так, что тут у нас! Нашлась пропажа! — завхоз вытащил из кармашка два пирожка и протянул их к лицу парня. — Нет, послушайте, я все могу объяснить… — Да уж попытайтесь! Каким-то образом…! — Мистер Чеппел! Это мое. Тэхен поморщился и развернулся в сторону источника голоса. Юнги быстрым шагом направился к ворчащему завхозу. — Э-э-э… — Молчи, — шикнул старший Тэхену, — Это я украл. Украл и поделился с ним. Он совершенно не виновен. Стоящий в недоумении пуффендуец молчал и непонимающе глядел сначала на Юнги, а после на завхоза. — Мин Юнги, а ты почему не спишь? — старик посмотрел на парня с толикой жалости и огорчения, — Ты ведь славный парень! Я не думал, что ты вор! Молодые люди, что вы здесь вообще устроили, — раздосадовался завхоз, — прогулки по коридорам после отбоя, воровство… И что мне теперь идти к…? — Вам никуда не нужно идти, мистер Чеппел, — прервал его Юнги. Его глаза засияли, а из уст вырвалась слегка мерцающая дымка — парень начал вычитывать заклинание, держа раскрытую ладонь прямо перед обвисшим лицом мужчины, — obliviate! — он вскрикнул шепотом. Мужчина напротив него замер с зажмуренными глазами. И, кажется, уснул. — Ты с ума, нахуй, сошел?! – прошептал ему Тэхен, — А если нас кто-то увидел? Нас ведь исключат! — Ты лучше не пизди, я тебя выручить вообще-то пришел, — Тэхен и не заметил, как его руку схватили, а его самого потащили в сторону темных коридоров. Быстро перебегая от закутка к закутку, они спрятались в нише, где Тэхен продолжил отчитывать Юнги. — Какого хуя…? — Слушай, хочешь схлопотать отработку и драить котлы после занятий — можешь вернуться обратно, дело твое, — Юнги высунулся из-за колонны и осмотрелся, не отпуская из рук предплечья Тэхена. — Ты же ушел куда раньше меня, откуда ты вылез-то? — Я просто гулял по двору и услышал, как на тебя орут. — Посреди ебучей ночи ты гулял по школьному двору. — Посреди ебучей ночи я гулял по школьному двору. Спустя несколько секунд молчания и прожигания Юнги тэхеновым взглядом, пуффедуец закрыл глаза и несколько раз спокойной выдохнул. — Ладно! Отпусти меня, — и Юнги, замешкавшись, опустил руки, — это должно остаться только между нами. Я не хочу вылететь в последний год, ты меня понял? — Я тебя понял, — Юнги в очередной раз осмотрелся и собрался уже убегать, но Тэхен схватил его за руку. — Никому. Юнги раздраженно кивнул, показывая все свое безразличие к данной ситуации и последствиям, высвободился и скрылся прочь.