Память сердца

Снег все падал и падал, и замок уже полностью укрылся снеговыми шапками, а сквозь заснеженные дороги, то и дело засыпанные сугробами, подъезжали экипажи с пассажирами разной породы и возрастов. Среди дюжины карет три из них были министерские, а две — цирковые, с обещанными артистами и трюкачами, которых ждет добрая половина школы. К трем часам уже практически все в слизеринской гостиной вышагивали из коридоров вразнобой и совсем румяные — Юнги слышал, что это из-за помадки, которую на каждый праздник делают ребята из гриффиндора. У некоторых из-за нее выросли кошачьи усы, у кого-то обезьяний хвост или еще, что похуже, но это точно никого не смущало, потому как побочным действием выявилось что-то вроде опьянения, из-за которого животное разнообразие на теле вызывало только смех и шутки, в то время как преподаватели учтиво отводили глаза. Под елкой у самого камина столпилась кучка студентов — нарядных и пышных — внимательно рассматривающих каждый из своих подарков, иногда что-то выкрикивая и хохоча. Юнги давно не заглядывал под елку, потому как в единственный раз, когда он там что-то нашел, был добрых четыре года назад. То был сверток от тогдашнего директора с именным пером и увесистым кошельком галеонов — больше он подарков не застал и, судя по тому, что под елкой подарков никогда не оставалось, ему никто ничего и не дарил, что, если честно, его не задевало, так как никакого ощущения праздника у него тоже не было, наверное, никогда. Уже ближе к началу Юнги вдруг понял, что Тэхен не указал ни времени, ни места, поэтому решил, что прийти заранее ко входу в залу и ждать — окажется лучшим решением в этой ситуации, потому что явиться к нему без какого-либо приглашения — сродни самоубийству. До сих пор в его голове звучали десятки вопросов, то и дело вызывавших страх и легкое подрагивание пальцев, которыми ему еле удалось застегнуть рубаху. Несколько раз он заводился на разговор с самим собой, но сдерживал себя, пытаясь не походить на сумасшедшего. Возможно, это какой-то розыгрыш и Тэхен просто решит отомстить? Придет, хорошенько отвесит по лицу, как умеет, и уйдет, насмехаясь. Все может быть, он ведь наверняка знает, что Юнги чувствует. А может, он и не знает? А может и не воспринимал все происходящее всерьез. Тэхен никогда не давал точных ответов на вопросы, которые Юнги прямо задавать и не решался, выжидая и боясь спугнуть на тот момент образовавшуюся близость с попытками разобраться в их чувствах и отношениях. Может все эти вопросы действительно излишни. Может, нужно оставить все, как есть, надеясь только на то, что Тэхен сам решит проявить инициативу. «Ну а что сейчас гадать? Он меня все равно ненавидит, я уверен в этом», — Юнги не сдержался и начал рассуждать вслух с привыкшимся ему чувством безразмерной вины, шагая по коридорам, наполненными парочками всех мастей — кто-то очень серьезно подошел к предстоящему событию и вырядился словно в последний раз, кто-то видимо сделал вид, что ничего необычного не происходит и приоделся так, будто вот-вот пойдет спать или пахать огород. Около пяти он встал у залы и с хмурым лицом принялся и дальше рассуждать, сводя брови все ближе и ближе с каждым избыточным возникавшем запахом духов и одеколона, мешавшим ему концентрироваться на собственном внутреннем обсуждении. От напряжения у него даже заболела голова и запульсировал висок. Спустя десять минут он начал притоптывать ногой фоновой музыке, издаваемой оркестром из концертного зала. Несколько раз он фыркнул репертуару и устало взглянул на часы, немного успокоившись: ему еще в любом случае долго ждать,и он уверен, что за это время устанет стоять настолько, что на волнение у него не останется сил. Несколько раз ему даже удалось отвлечься, когда напротив прошла парочка с слоновьими хоботами вместо носов, и он насмешливо хмыкнул этой нелепице, но тут же вновь принялся хмуриться, потирая холодеющие пальцы. Спустя еще десять минут Юнги с новой волной переживаний посмотрел на часы. Его сердце заколотилось от осознания быстротечности времени, потому что он точно не готов снова смотреть Тэхену в глаза. Рядом мимо него уже начали собираться очереди на вход, сквозь которые прошмыгивали труппы выступающих, запыханных и румяных. — А может он и не придет? — пробубнел себе под нос Юнги, — Ну, глупость какая-то. Зачем он тогда приходил лично и всунул мне это приглашение, — успокаивал себя парень и глядел на часы, — Еще рано. Он бы сейчас и не пришел. Но через полчаса, волнение снова накрыло его с головой. На часах уже было шесть, толпа у входа начала медленно рассасываться, а Тэхена все не было видно. Он явно занервничал сильнее, а время все тянулось и тянулось. Шум, музыка и обилие запахов выводило его из себя, а пульс заметно участился. «Либо он придет сейчас, либо не придет вообще». Он снова задумался и принялся смотреть на часы. — Шесть десять. Он точно не придет, — выдохнул Юнги и схватился за волосы, — Точно не придет. И правильно. Зачем? — он сжал кулки и принялся выбираться из мимо простиравшейся толпы, — Зачем ему со мной куда-то идти после такого. Все честно. Ну и я дурак еще. Повелся как лошара, стоял и ждал. И правильно, — он продолжил причитать себе под нос, — Выставил меня дураком, ну конечно. Это же хороший ход, так мне и надо, — он выбрался в коридор и быстро зашагал с опущенной головой в сторону гостиной слизерина, — О чем я только думал? После всего этого — конечно, он не придет. Вдруг Юнги почувствовал сопротивление всем своим телом и тут же пожалел, что так спешил. Он пошатнулся, вынул руки из карманов, пытаясь удержать равновесие и загорелся: — Эй! Ну смотри куда прешь! – тут же он поднял голову и оторопел. — Ой, извини, я просто сам тебя не заметил, — неловко улыбнулся Тэхен, — а ты куда? — Да я… никуда уже. Ты опоздал, кстати. — Как опоздал, я же написал «шесть десять». Я просто толпиться не хотел, там же сейчас все собрались, — Тэхен приподнял брови не стирая с лица улыбки. Парень взял Юнги под руку, от чего тот только робко обернулся. — Ничего ты не писал такого! — А я говорю писал. — Не писал! Вот смотри, — старший достал из внутреннего кармана скомканный лист и протянул Тэхену. Тот внимательно посмотрел в него и вернул обратно. — Ой, ну забыл значит, — виновато улыбнулся младший, — Извини. Ты же недолго меня ждал? — Нет, только пришел, — Юнги посмотрел на руку младшего, обвивавшего его предплечье тонкими пальцами, а после отвернулся в сторону входа. Сейчас он себя чувствовал достаточно странно, и вопросы, волновавшие его с утра, накопились в огромный ком из претензий, но что-то спрашивать он побоялся, поэтому ведомый Тэхеном он смиренно шагал ему в такт, лишь изредка бросая взгляд на его довольное лицо. В зале было достаточно темно, потому как единственными источниками света были эфирные огоньки, левитирующие в углах потолка, мерцающие разнообразными теплыми оттенками. В центре расположился огромный помост, вычурно украшенный гирляндами и тематическими постаментами изо льда, медленно стекавшем по полу лужами, опасно касавшихся кабелей звуковой аппаратуры. Мимо беспорядочно промелькавших макушек пролетали птицы и духи,нарядившиеся в праздничные колпаки. Кто-то даже притащил несколько картин из галереи, и бурые портреты на них то злились от такого беспардонства, то пошатывались в ритм игравшей музыке. — Хотите еще помадки? — несколько гриффиндорцев с большим мешком сладостей ходили мимо гостей, — Штука отличная! Видите того с перьями на шее! Ему попалась колибри. У нас тут еще есть сливочное и что-то покрепче. Только «тссс»! — вместе они синхронно приложили пальцы к губам. — Никак они не угомонятся, — буркнул Тэхен. — А? — Юнги совсем не обратил внимание на окружение, пока смотрел в пол. — Да эти придурки явились сегодня к нам прям в гостиную пришли и втюхивали эту дребедень. У троих выросла собачья шерсть и начали течь слюни, даже у меня в комнате псиной провонялось все. А еще парочка решили съесть по две — до сих пор там бухие и лежат. — А я сегодня видел двоих с хоботами. Они прям длиннющие такие были, что бились о колени. Тэхен засмеялся. — Ой, смотри! Кажется, начинается, — парень сжал предплечье Юнги сильнее и указал пальцем на сцену. — А тебе видно отсюда? Не хочешь ближе к сцене пробраться? — Ага, чтобы нанюхаться этого зверинца в толкучке. Ну щас! Мне и тут хорошо. А тебе как там видно со своего первого этажа? — Тэхен хихикнул. — «Первого этажа»?! Я всего на пару сантиметров ниже! Не выдумывай, я все прекрасно вижу. — Ну, погоди еще пару лет, стопчешься до размеров домовенка и посмотрим, — парень широко улыбнулся в ответ на назревавшее обурение Юнги, а тот просто фыркнул, — Все-все. Давай смотреть, там наверняка сейчас кто-то будет отрыгивать огнем или что-то такое. Не каждый день школа горит все-таки. На сцене и правда появились люди с горящими пиками и шляпами. Свет в зале притух, и шоу началось. Со сцены загорелись яркие вспышки: один из циркачей встал босой ногой на горящую пику и принялся выпускать огонь из пальцев второй ноги, на что публика восторженно охнула. У одной из студенток с очень пышной прической в викторианском стиле от жара поплавилась верхушка, чего она, конечно же, не заметила. Потом третий циркач с разбегу подпрыгнул на метра два с половиной и приземлился животом на выставленную руку акробата на пике, тут же зал захлопал, и напряженная оркестровая музыка заиграла громче. Юнги перестал следить за происходящим достаточно быстро, сначала осторожно поглядывая на восторженное лицо Тэхена, которому выступление явно было по душе, а после, расслабившись, уже неприкрыто пялился на младшего, высматривая отблески огненного шоу в его глазах. Он снова задумался и замешкал, пытаясь спрятать руки в карманы, но его тут же остановил Тэхен со своим серьезным «Куда? Отдай» и на этот раз уверенно взял старшего за руку, заставляя его ерзать на месте еще сильнее. Трюк за трюком отныне для Юнги проходили незаметно. Хоть он и чувствовал себя не в своей тарелке, ему со временем становилось немного спокойнее. Шоу длилось добрых минут пятнадцать и несколько раз артисты, явно спешащие, чуть не свалились в толпу в своем горящем обмундировании, что досадовало Юнги, всегда ожидающего какого-нибудь забавного происшествия. Несколько раз на его «жаль не ебнулись» Тэхен строго стучал Мина по сжатой руке и шикал, причитая, какой все-таки Юнги злой. «Странный», — прозвучало в его голове. А после вышла та самая музыкальная пост-панк-ультра-инди-кавер группа и беспорядочное движение голов обрело ритмичность вместе с быстрыми покачиваниями сотен рук, на фоне сцены, загорающейся всевозможными огнями вокруг панковатых выступающих. Посреди толпы вдруг что-то заблестело в ярком свете прожектора — в этом обилии лоска Юнги узнал Чимина. — Ой глядите-ка. Цирк уже выступать закончил, а главный клоун остался, — фыркнул Тэхен. Юнги засмеялся точности и остроте возмущения. — О, а кто это с ним там пляшет? — всмотрелся в танцующую пару Тэхен. — Это Чонгук. Помнишь, он с твоим братом соревновался по плаванию? — А, точно-точно. Что-то было такое. Посмотри, какой он довольный. Пф! Мальчик не понял, в какие лапища попал. — Ага, — Юнги выдохнул, — мне кажется, он и не поймет. Ты бы видел, как я его готовил к итоговым в прошлом году. Тупой как пробка, зато сил не занимать. Смотри на нем этот костюм порвется сейчас, если он еще раз решит махнуть своей жопой. — Да вижу. Ну жопа у него хорошая, тут спору нет. Юнги озадачено посмотрел на Тэхена. — Да у тебя тоже хорошая, не переживай, — Тэхен вновь широко улыбнулся. От произнесенного Юнги озадачился еще сильнее, но возникать не решился. «Очень странный» — снова в его голове. Он осмотрелся и вдруг заметил, что они с Тэхеном оказались забиты практически в угол, отставшие от основной толпы на целых метра три, оказавшись в местах, которые обычно предназначались аутсайдерам и тем, кто своим присутствием и кислыми минами только портят такие пиршества. — А ты… не хочешь танцевать? — боязно спросил Юнги. — Под эту вот музыку? Ни за что в жизни. Давай я лучше принесу нам чего-то выпить! Меня что-то прям помутило от этого всего. Жди здесь, — Тэхен отпустил старшего и убежал куда-то вглубь зала, заставляя Юнги глазеть в сторону отдалявшейся макушки в цветастых огнях. Оказавшись один, старший вновь поник, задавая себе тысячу вопросов о Тэхене, который вел себя столь естественно и просто, что создавал ощущение, будто ему кто-то стер память о произошедшем. Но размышлениям слизеринца пришел конец, только Тэхен его окликнул: — Смотри, какой я дряни нам принес! Я пытался выловить поменьше всякой шелухи, но оно все было в серпантине, поэтому тут что-то плавает, — младший протянул стаканчик, наполненный голубоватой шипящей жидкостью. — Боже, туда что, опять подливали водки, все кому не лень? — Юнги принюхался и сделал маленький глоток. От горьковатого вкуса он скривился. — Ой, да ладно! Раз в год можно, — Тэхен быстро отхлебнул пунша и тоже скривился, — Ну и гадость! — Тэхен отхлебнул еще и с набитым ртом улыбнулся влажными губами в ответ на возмущенный взгляд Юнги, — Да. Точно гадость. Попробуй. — Фу! Как ты вообще можешь это пить? — Юнги сделал еще один маленький глоток и убедился в том, что вкус у этого «коктейля» ни к черту. — Ой, да давай пей! Другого все равно ничего не будет. Юнги серьезно посмотрел на Тэхена, а потом снова на жидкость в стаканчике. — Давай на брудершафт для смелости, — пуффендуец игриво посмотрел на Юнги. — Как бля..? — Ну вот! Видишь, пора учиться. Ты меня научил заклинанию своему, а я тебя научу пить! — Тэхен взял за локоть Юнги и завел его руку за свою. — Если тебе потом будет плохо — я не виноват! — серьезно возразил Юнги. — Мне будет отлично. До дна! — после этих слов Тэхен и Юнги принялись синхронно опустошать собственные стаканчики, ежась и подергиваясь от горячащей жидкости. Допив, они поежились еще сильнее, а Юнги даже закашлялся. — У тебя серпантин торчит, — пальцем указал Тэхен на губы Юнги. — А у тебя мимо рта полилось. — Где? – уже пьяный Тэхен слабо улыбнулся. — Ну справа. — Я не чувствую. — Ну вот же, — старший достал с кармашка на груди аккуратно заготовленный Чимином платок, дрожащей рукой придержал подбородок младшего и старательно вытер у краешка губ несколько капель голубоватой жидкости. Он был столь внимателен, что не заметил тэхенов взгляд, слегка отдававший кокетством, а, словив его на себе, на миг замер. Со сцены внезапно послышался голос директора, как всегда находившийся в окружении своего худощавого заместителя, уже тоже явно хмельного, но изо всех сил старавшегося сохранять свою серьезность. — Извините, что прерываю, но! Наступил момент, ради которого собрались многие из вас сегодня у нас на дискотеке! За кулисами этого чудесного праздника шла ожесточенная борьба за последние голоса в конкурсе «Короля и королевы 200x». Очень много чудесных студентов участвовали в качестве претендентов, и, будь моя воля, я бы дал победу каждому, но именно ваши голоса были решающими… — О боже, что ж он так тянет, — возмутился Юнги. — … и я готов назвать имена этих студентов! Это… — директор закашлялся и притих, — все верно? Тут должно быть какая-то ошибка… нет? Ну, — он снова повысил голос, — Торжественно объявляю королем и… королем студентов Пак Чимина и Чон Чонгука из факультетов Слизерин и Гриффиндор! Ваши аплодисменты! Зал загудел и внезапно Тэхен зашелся звонким хохотом, который тут же подхватил Юнги, хихикая себе в кулачок. Провожая глазами, в уголках которых уже выступили маленькие слезинки, победителей конкурса, что довольно ступили на помост к микрофону, младший продолжал смеяться, пытаясь хоть на минуту сдержаться, потому как рукоплескания и оханья начали потихоньку стихать. Старший хлопал Тэхена по плечу, пытаясь успокоить, но тот давился собственным хохотом и хватался за лицо. — Нас сейчас выгонят, Тэхен, — серьезно шепнул на ухо Юнги. — Я знаю, я стараюсь, но ты видел это? Видел вообще? — шептал в ответ Тэхен, — Чимин — королева, точно тебе говорю, — он снова начал смеяться, и Юнги тоже, — все-все, я спокоен и серьезен. Из динамиков послышался сладкий тонкий голосок Чимина, он рассказывал что-то про чудесный вечер и прекрасных людях на нем, про свою победу, но Тэхен и Юнги совсем не слушали, стараясь сохранять всю серьезность. Юнги шепнул Тэхену, про то, что Чонгук стоит точно мебель, и младший снова фыркнул со смеху. Только речь закончилась, друзья принялись горячо хлопать одними из первых, после чего толпа подхватила их и зал накрыла волна аплодисментов. — А сейчас белый танец! Поступитесь победителям! — послышался голос директора. Вновь заиграла музыка и толпа разделилась по парам, оставляя достаточно широкий круг королям бала в центре танцпола. — Ой, я этого не выдержу, — возмутился Тэхен, — Я слышал эту песню уже тысячу раз из каждой щели, и не могу сказать, что она мне и в первый раз понравилась. — А что ты предлагаешь? — спросил Юнги. — Давай уйдем, — младший обернулся к слизеринцу, — мне кажется, весь изюм этого вечера мы уже видели. — Хорошо, — старший кивнул, — а куда пойдем? — Ко мне. Там сейчас вряд ли кто-то есть, так что и прятаться не придется. Мне бы не помешала тишина. Юнги снова кивнул и смиренно последовал за Тэхеном, а тот вновь схватился за руку старшего, чем в очередной раз вызвал смущение старшего, словно впервые. Они наконец вышли из душного помещения и вдохнули немного свежего воздуха, замолчав. Ким тянул за собой слизеринца, нарочито энергично шагая вдоль пустующих коридоров и поглядывая в заснеженные окна. Пока тот глядел по сторонам, Юнги продолжал смотреть в игривое тэхеново лицо и на его пальцы, мягко переплетающие свои. Вдруг Мин решил прервать образовавшуюся тишину: — Тэхен… — Не сейчас, — тот спокойно отрезал. — Ты же даже не послушал. — Я знаю, что ты скажешь. Позже, хорошо? Юнги вновь кивнул. Снова в тишине они дошли до пуффендуйской гостиной. Тэхен не врал, и правда пахнет псиной. На диванчиках лежали источники запаха — мирно спящие студенты, окруженные слинявшей собачьей шерстью. Поднявшись по лестнице, они наконец добрались до комнаты. — Ну и холодрыга, я опять забыл, что оставил проветриваться. Будь братом, закрой пожалуйста, — Тэхен бросился к кровати и улегся. Юнги кивнул, снял лаковые туфли и залез на стол. Хватаясь за ручку оконной рамы, он дергал дверцей в разные стороны, но ему никак не удавалось провернуть в необходимом неправлени. Но спустя несколько попыток, раздался долгожданный щелчок и довольный Юнги, наконец справившийся с незамысловатым механизмом, деловито упер руки в боки и развернулся, и тут же чуть не упал — прямо напротив него на столе стоял довольный Тэхен, тут же ухвативший дернувшегося слизеринца за руки и притянувшего к себе. — Ты чего сюда вылез?! – Юнги ошарашено вскрикнул. — Ну а чего тебе спускаться? — хмыкнул Тэхен. — Вот, держи. Держи и не спрашивай. Сейчас я нам включу, — музыка из протянутого младшим наушника звонко заиграла, — не громко? Точно? Ну хорошо, — Тэхен дразняще сделал реверанс, пьяно пошатываясь, — приглашаю вас на «белый танец». Юнги, не на шутку робея, вложил свою ладонь в чужую и тут же оказался в крепких объятиях. Его руки внезапно оказались заведены за чужую талию, а на плече оказалась вся тяжесть головы уставшего друга. Тотчас Юнги вновь намеревался что-то спросить, но Тэхен его остановил коротким «позже» и обнял старшего сильнее, пошатываясь со стороны в сторону в медленном темпе песни. Не найдя другого выхода, Юнги ухватился за талию и принялся переступать по скрипучему столу со стороны в сторону — раз в несколько тактов они умудрялись сделать уверенный поворот. На последнем припеве Тэхен окончательно устал и двигался столь лениво и незаметно, что их покачивания перестали походить на танец. — У тебя сердце колотится, — внезапно пробубнел в юнгинового плечо Тэхен. — Я знаю, — опустил взгляд Юнги, — Тэхен… — Опять ты со своим этим вот, — устало протянул младший. — Да ты мне даже сказать не даешь! — тихо проругался Юнги, — Весь вечер ведешь себя, мягко сказать, странно, а сейчас вообще повел меня танцевать, будто бы ни в чем не бывало. Что я должен думать, объясни? Ты хоть представляешь, как я себя чувствую? — Представляю, — он прижался еще чуть ближе. — Мы ведь можем сейчас поговорить об этом? — Ну хорошо, начинай. Я весь внимание, — Тэхен улыбнулся в воротник рубахи Мина, будто бы совсем не слушая. Юнги снова замешкал. С самого утра в его голове крутилось огромное количество разнообразных вопросов, что сейчас он растерялся, не зная с чего начать, поэтому лишь нервно выдохнул. — Давай просто все забудем, — спокойным и тихим голосом прошептал Тэхен. — Я… я не понимаю. — Тут нечего понимать, Юнги, — Тэхен теснее пристроился в объятиях старшего, облакачиваясь на него практически всем своим весом. — Но почему? После всего этого ты говоришь мне… «забудем»?.. — Не знаю. Если честно, я только стараюсь забыть. Сам ведь понимаешь, надеюсь, что все не бывает так просто, к сожалению. Но по мне ведь не скажешь, что я еще… какое бы слово подобрать, обижен. Очень обижен, Юнги. Но… — Но? — Я тебя понимаю. Раньше вряд ли понял, но сейчас... Я, как видишь, тоже хочу просто забыть обо всем, что постоянно давит. Не подумай — меня еще очень злит, что ты мне откровенно врал, но думаю, с учетом того, что тебе пришлось перенести самому после всего этого, — Тэхен хмыкнул, — я могу тебя простить. Ты ведь тоже… переживал, да. Точно переживал. Боже, я, наверное, звучу сейчас так глупо, но я не знаю, кому пришлось хуже, с учетом того, что я видел далеко не все. Это все так сложно, — младший томно протянул. — Такого ведь у остальных не бывает, правда? Люди как-то сходятся и общаются, никому не стирали память, никто не умирает, они просто проводят время вместе без интриг и ссор. Нет, ну может быть, и ссорятся, но точно не так, как мы. Я им так завидую. Я тоже хочу так, как они. Веселится и ходить на «дискотеки», напиваться и не думать о том, что твой единственный друг «как бы» убил твоего брата, и что он прикинулся буквально незнакомцем, а потом оказалось, что это все не так, а потом ты в него влюбляешься и думаешь, что это какая-то странная дружба, а потом вы целуетесь ночами напролет, а потом внезапно все прекращается. Боже, у меня голова раскалывается, когда я об этом думаю. Мне ведь так хорошо с тобой, а потом я вспоминаю, что видел, когда открыл тот флакон и мне становится дурно. Я просто не хочу, понимаешь? — он тихо шептал в воротник Юнги, спокойно проговаривая каждое слово, — я не хочу об этом думать. Старший замер в неописуемой растерянности. — А ты и правда готов это все… принять? Просто так? — Да, это мой осознанный выбор. Ты сейчас, наверное, спросишь, почему, после всей этой хуйни с этими воспоминаниями я так просто от них отказываюсь. Я думаю, что так правильно, и ты поступил бы так же, я ведь прав? Вот посмотри на Мэри – девочка даже не поняла, что с ней произошло, но живет ведь как–то. Не задумываясь и не сожалея. Я думаю, некоторые вещи должны валяться где-то там, на дне глубокого колодца, бок о бок с помоями Хагрида, — Тэхен принялся перебирать непослушные локоны на затылке Юнги. — Думаешь, так стоит поступать? Я винил себя, когда заставил тебя забыть, а сейчас… Это ведь важно, помнить о плохом. — А я ведь помню. По крайней мере, теперь, — немного пьяный и румяный Тэхен отстранился и коснулся своим пальцем носа Юнги, — и о хорошем, и плохом. Но знаешь, что? — Что? — уже в полном ошеломлении тихо спросил слизеринец. — Мне все еще с тобой хорошо.