Самый терпеливый альфа из всех

      Наконец спустя вечность и еще пару минут ко мне вышел врач.       — Вы родственник?       — Я эээ… друг, — ответил я.       Хотел бы я сказать, что я его парень, но для Кенмы я просто друг. Что ж… не привыкать.       — У вашего друга сотрясение и ушиб мозга. Есть вероятность, что он вообще не вспомнит, что случилось этой ночью. Также у него сломана челюсть, пришлось ее вправлять. Боюсь, некоторое время он не сможет нормально говорить и питаться твердой пищей. Мы закрепили челюсть специальными резинками, чтобы кости срослись правильно.       — Можно мне к нему?       — Он сейчас спит под действием сильных обезболивающих, и проспит до полудня завтрашнего дня, как минимум.       — Пожалуйста, пустите меня к нему.       Я тихо зашел в палату. Кенма лежал неподвижно, глаза были закрыты, к руке тянулась трубка с капельницей. Я сел рядом и посмотрел на него. Было больно видеть его таким: кровь в волосах, синяки под глазами, которые начали сильнее проявляться, опухшее лицо все в жутких ссадинах. Но я был счастлив, что он живой. Ну ничего, Кенма, мы со всем справимся, вот увидишь, я выхожу тебя.       На тумбочке рядом с кроватью лежали его вещи: небольшая спортивная сумка, резинка, ключи. Телефона среди них не было. Точно, его же разбили из-за моего звонка. Я почувствовал себя немного виноватым в том, что Кенма лишился телефона, но потом вспомнил, что он спас ему жизнь.       Надо бы позвонить его родителям, наверняка они с ума сходят от того, что их сын ночью вышел в аптеку и не вернулся. Я был прав, его мать тут же залилась в истерике, как только я сообщил им новости про Кенму. Через полчаса вся семья была уже в палате.       Его родители ужаснулись от моего внешнего вида, правая сторона моей футболки вся была в его крови. Черт, я только сейчас это заметил… Со стороны я и правда выглядел так, будто убил кого-то. Тем не менее мама Кенмы не переставала раскланиваться передо мной и благодарить всех богов за то, что я оказался рядом и не дал их сыну умереть. Что ж, пожалуй, я и правда заслужил награду в виде пары часов сна за спасение самого дорогого человека в моей жизни. А завтра я вернусь сюда и не буду отходить от тебя, Кенма.       Ровно в 9 утра я уже был у дверей больницы. Кажется, врач сказал, что с едой у Кенмы теперь будут нелады? Я скупил пол магазина детского питания, молока, его любимой газировки, всяких соков и прочей фигни. Сегодня я намерен прогулять университет, чтобы быть рядом с ним, когда он проснется.       Когда Кенма открыл глаза, я понял, что все обстоит несколько хуже. Его взгляд был абсолютно пустым. Он смотрел на меня, но я не мог ничего прочитать в его глазах. Такое ощущение, что он вообще не понимал, кто я. Впрочем, смотрел он совсем недолго, затем его веки опустились и он, кажется, уснул. Врач сказал, что головой его приложили, как минимум дважды, поэтому вернуться в реальность и начать осознавать происходящее, он может не скоро. Мальчик мой, да что же это… Я не удержался и провел пальцами по его щеке. Видимо, ему было больно, так как он тут же поморщился и шумно выдохнул. Я накрыл его руку своей, крепко сжал ее и поднес к губам. Все равно ты ничего не вспомнишь.       Последние два дня я дежурил у кровати Кенмы с утра до ночи. Врачам чуть ли не пинками приходилось меня оттуда выгонять. Я делал все, что в моих силах, подавал ему воду, провожал до туалета, один раз даже вызвался его помыть вместо медсестры. Кенма все это время пребывал в полубреду, поэтому скорее всего не оценил моих стараний. В основном он все время спал, изредка просыпаясь, мыча что-то непонятное, из чего я делал вывод, что ему хочется пить.       На третий день, когда я зашел в палату к Кенме, он сидел в кровати. На его лице была маска с персонажами из видеоигры. Он копался в новом телефоне, но поднял глаза на меня, когда я вошел.       — Ооо, привет, я смотрю тебе уже лучше. А маска зачем?       Он начал что-то печатать в телефоне. А, ну да, ему же больно говорить.       «Вчера я пришел в себя и первый раз увидел свое отражение в зеркало. Не хочу, чтобы ты видел этот ужас, поэтому я попросил маму привезти маску. Знал, что ты придешь» — красовалось на экране. Я во весь голос рассмеялся.       — Кенма, а ничего, что я тебя уже три дня лицезрею в таком виде? Я уже видел все самое худшее.       Кенма сидел, смотря в одну точку. До него видимо туго, но доходил тот факт, что я тут уже был, причем был все то время, пока он в больнице.       «Что случилось той ночью?»       Я нахмурился. Он еще не обрел способность ясно мыслить, но уже хочет вспомнить, что пережил? Зачем?       — Ну, скажем так, кое-кто попытался тебя обидеть. Но этого кое-кого обидел я. Это все, что тебе нужно знать. Пить хочешь? — спросил я, доставая молочный клубничный коктейль из сумки. По его радостному взгляду я понял, что угадал.       Врачи сказали, что понаблюдают его еще пару дней и выпишут при условии, что дома он будет соблюдать постельный режим, а рядом будет кто-то, кто сможет за ним присмотреть. Я не мог упустить такой шанс и, когда врач ушел, спросил:       — Если хочешь, можешь после выписки перебраться ко мне. Я, конечно, не настаиваю, но… Твои родители работают допоздна. Я мог бы присматривать за тобой. Буду помогать с домашкой. Ты хоть и на больничном, а пробелы в посещении закрывать придется.       Даже несмотря на учебу и тренировки я мог быть с Кенмой чаще, чем его родители. Мои родители год назад переехали, оставив двухкомнатную квартиру в моем распоряжении, которая так удачно располагалась недалеко от университета. Раньше предложение о переезде ко мне прозвучало бы странно и навязчиво. Но сейчас я как никогда был благодарен родителям за такую возможность.       В ответ на экране появилось напечатанное «Я подумаю».       Ну-ну, думай.