Девочка

Сердце стучало в такт каблукам, тошнота сдавливала горло. Колени подгибались, будто останавливали от необдуманных поступков. Так себя чувствуют преступники, когда сбегают с места преступления? Она никогда не сбегала из дома и, если бы не собственная глупость, осталась бы в безопасном коконе. Осталась бы в своем защищенном мирке, где из угроз — лишь отец. Отец. Ноги остановили бег рядом с панорамной витриной. Она вгляделась в отражение. Осмотрела бугорки грудей под майкой; шорты, которые ещë прошлым вечером были джинсами; распущенные волосы. И сетчатые колготки, конечно. Отец прибьет ее, если обо всем узнает. Сначала разденет на площади, заставит разорвать всю одежду, а напоследок придушит этими сетчатыми колготками. Она никогда не видела себя такой, и казалось, что отражение вот-вот плюнет в ее напуганное лицо. Страх не покидал её с того треклятого диалога. Слова Мины звенели в ушах, словно на улице день, а Хистория — возле цветка с бутоном в виде колокола.

***

— Райнер… Он все рассказал, да? — Конечно, дурочка! — восторженно воскликнула Мина и сжала ее запястье, переходя на шепот. — Каждое фото, каждое твое слово — абсолютно всё я видела и сохранила. Ты представляешь, что с этим можно сделать? Внутри всё окаменело от ужаса. Осознание того, в каком она кошмаре, подступало волнами. Вокруг оказались люди, которым нельзя верить, и хотелось бы сбросить вину хоть на кого-то: на несправедливого отца; на сбежавшую Фриду; на Райнера, который все слил; на Мину, которая оказалась самым страшным человеком рядом, — но это не исключало того, что всему виной была лишь она. Она, Хистория, сама все допустила, и подступающие слёзы могли бы помочь только в параллельной вселенной. Глядя на свое трясущееся отражение в стекле, она хотела просто исчезнуть из этого мира, в котором не было места случайно зачатой и чудом рожденной девочке. Ей просто не хотелось существовать. — Ну же, что ты. Не плачь, — сладко шептала Мина, и ее прикосновения отзывались внутри накатывающей тошнотой. — Не плачь, — повторила она притворно заботливо и развернула к себе, — я не стану их никому показывать. В конце концов, стоит твоему отцу их увидеть, и тебе не жить. Ты опозоришь семью, своë имя и все испортишь. Ты уже все испортила, так к чему делать хуже, согласись? Воображение со всеми красками написало картину страшного наказания от отца. Всхлип вырвался непроизвольно. — Пожалуйста, — икнув, дрожащим голосом попросила Хистория и вцепилась в чужой рукав, — Мина, не показывай. — О? — обманчиво-доброе лицо просияло. — Но в обмен на просьбу ты должна сделать для меня кое-что. Маленькую, крошечную услугу! Хистория спешно кивнула головой, сжимая чужой рукав сильнее. Мина сделала вдох, чтобы что-то сказать, но в следующую секунду прижала Хисторию к себе. — Не плачь, не плачь! Мы обязательно всё решим! — Что ты…– прохрипела Хистория, но третий голос перебил ее потуги. — Эй, что это у вас тут такое? — воскликнула Хитч. В ту же секунду обманчиво-теплые объятия перестали душить, а в ушах зазвенел обеспокоенный голос, — Эй, Хистория, какого хрена… ты ревёшь… Почему она ревет, Мина?! — Ей отец запретил идти на тот рок-концерт, вот Хистория и раскисла, — голос, как и в старые времена, был полон искреннего волнения. Хистория с неверием покосилась на Мину. Что-то внутри сходило с ума от мгновенного перевоплощения. Даже она так быстро не меняла маски. Так быстро и качественно. На секунду ее кольнула острая игла взгляда, но Мина снова перевела его на Хитч, включившую мамочку. Чёрта с два Хистория стала бы это терпеть. Вырвавшись, она открыла рот, но Мина ее перебила: — Но Хистория все равно пойдет, верно? — во взгляде Мины — наивность, а в интонации — сотни бетонных плит. — Ты же проигнорируешь запрет отца, Хистория? Ради нас. Не сводя глаз с Хистории, Мина выудила из кармана телефон и стукнула ногтëм по корпусу. — Да! — спешно кивнула Хистория. — Конечно, я иду! О чëм речь. — Кстати, там будет еще и Имир. Слышали о ней? Мне кажется, Хистория могла бы подружиться с ней. Неверие подкосило ноги. Подружиться? Что она… — Чего? Ты чего несешь? — нахмурилась Хитч. — Какая Имир? Еще скажи, чтоб с Жаном завстречалась. — А-ха-ха, Хитч, скажешь тоже! — звонко засмеялась Мина, — А прикинь, если наша умница Хистория завстречается с Имир? Слышала, она лесбиянка…

***

Ноги ускорили бег. Ужасно. Она действительно согласилась. Может, ещë удастся что-то изменить? Вернуться домой, сжечь вещи и уснуть, чтобы проснуться прежней Хисторией… Секундное сомнение подогнуло ноги, колено больно ударилось, а ладонь проехалась по асфальту. — Че-е-ерт… — к ране на коленке подступила кровь, а в сетке образовалась дырка больше, чем предусмотрено дизайном. — Черт возьми… Хотелось плакать. Она за всю свою жизнь в такое дерьмо не вляпывалась, а тут ещё и это. Плата за минутную слабость оказалась слишком высокой. « — Она давно в тебя влюблена, — рассказывала Мина после уроков, — заставь ее влюбиться еще сильнее и брось прилюдно. — Откуда такая ненависть? — недоумевала Хистория. Мина на это безразлично фыркнула. — Твое ли дело? Думай о том, что эти фотки с тобой сделают, и действуй. Имир будет на той рок-тусовке, так что приоденься, — Мина уже собиралась уйти, когда на прощание бросила: — у нее фетиш на девушек в сетчатых колготках». Она встала. Стëрла со щек собственное отчаяние. Глубоко вздохнула и зашагала. Мерзость. Всë это — огромная мерзость, но ей, Хистории, плевать. Ей плевать, какой ценой — она не позволит этим фото всплыть, и пусть взамен будет разбита сотня сердец. В этом году её ждёт выпуск, и сразу после него она сбежит в другой город, а может за другую стену — убежит из этого города, и больше никто не узнает о её ошибках. Тогда всë будет хорошо. У входа в клуб Хистория услышала дикий гвалт, смешанный с гитарными рифами. Звуки из другого мира волновали, манили и одновременно кричали «Беги!» Один шаг — и пути назад не будет. — С дороги! — чья-то рука грубо пихнула в плечо. Парень — один из многих в этой толпе — в обнимку с ряженой девчушкой влетел в клуб. Он сделал это так легко, будто всегда жил за чертой. Хистория долго смотрела на носки ботинок, трепала линию среза на шортах. Пыталась найти пути обхода, а в следующую секунду дернула края дырки на коленке. Ткань с треском порвалась. Следом появилась дырочка на бедре. А после она перешагнула невидимую черту. В клубе было малолюдно, но даже маленькая толпа наводила такой шум, что становилось страшно: что будет, когда людей станет больше. Мина и Хитч появляться не спешили, так что Хистория взяла бесплатное пиво по браслету на руке. Его дала на входе девушка, казалось бы, слишком неформальная даже для такого места, но через пять минут дикарских танцев толпы Хистория поняла, что не вписывалась здесь только она. Парниша на сцене драл глотку песней о таблетках и их нехватке, соло-гитарист драл пальцы о струны, а готического вида девочка с двумя хвостиками не драла ничего — только стучала по клавишам и подтанцовывала. Их юношеская нескладность распаляла что-то глубоко внутри. Это «что-то» крепчало, щекотало горло в желании запеть или засмеяться; распалялось с каждым глотком теплеющего пива, с каждым ударом луча цветомузыки по глазам и с бликами потных спин. Когда она была готова слиться с толпой и утонуть в еë безумии, плеча коснулись. — Хистория! — пораженно воскликнула Хитч и сгребла еë в объятия. — Что за вид?! Хистория закатила глаза, когда Хитч потянула её со стула и закружила на месте. С каждым восторженным писком, под хищным взглядом Мины сладкое безумие внутри таяло. Оставалась тошнота и желание сбежать. Впрочем, вопреки шутливым «Ну ты и шлюшка» от Хитч, обе одноклассницы выглядели не лучше. Хитч — с торчащими чашечками бюстгальтера из-под майки, Мина — с толпой демонов за драными джинсами и распущенными волосами. Постепенно шум прибывающих людей заглушил голоса Хитч и Мины. Чтобы услышать их, Хистория наклонялась или переспрашивала, но вскоре оставила это. Толпа захватывала внимание и заражала своим безумием. Щекочущее чувство вновь заиграло где-то в горле. У танцев вкус свободы. Именно у таких, какие танцевала она — бешеных, выбивающих из груди воздух, а из головы — здравый смысл. На всех официальных собраниях, где аристократичные персоны максимум позволяли себе покачивать бокалами шампанского, ее съедало чувство невыраженности. Словно ее прятали за этими лямками, бретельками, перчатками и длинными платьями, в которых удобно было только стоять и пафосно смотреть с высоты знатности рода или капитала компании. Срать на всех! Хистория трясла волосами, кричала, хватала за руку Хитч и даже позволяла кому-то себя обнимать. Она тонула в этом неоновом свете и ощущении полета. Тонула и не хотела из него выбираться. — Охотники! — коротко объявил пьяный недодиджей. Хистория завопила вместе с толпой тех, кто едва знал собравшуюся на мини-сцене группу тощих музыкантов. — Эй, ты! — голос Мины заглушил название новой группы и всякое желание быть здесь. Удивительно, как один человек способен разграничивать два мира, в которых оказалась Хистория. Кивком она показала, что слушает. — Имир здесь! Стоит с лысиком и жрущей девкой. Иди! — Мина пихнула застывшую Хисторию к барной стойке. — Иди уже, блять! Толпа, словно волна, сама вывела её к барной стойке. Невидящим взглядом она озиралась, изучала в темноте головы, пока не заметила. Высокая девчонка, подсвеченная неоном, смачно дала по лысой макушке леща и захохотала. Хистория не слышала, но видела ее искаженное лицо. Даже в кривом свете клуба Имир легко узнаваема: узкие глаза, острые черты лица и худоба. Хистория часто сталкивалась с ней в коридорах и против воли запомнила многие детали. Мина сказала, что Имир давно положила на нее глаз, но откуда ей известно? Хистория с ней даже не общалась — как Имир может быть влюблена, а Мина в этом так уверена? Хистория пыталась это понять, но ее взгляд оказался замечен. От неожиданности она отвернулась. «— Заставь ее влюбиться, а потом брось прилюдно, и никто не узнает о твоем грешке». — Пива дай! — грубее нужного потребовала Хистория. Спустя секунду в руке оказалась кружка. Прохладный конденсат осел на коже, а горьковатый вкус пива — в желудке. Сдержав отрыжку, она тряхнула головой и развернулась лицом к Имир. Взгляд той оставался прикован к Хистории. Она, кажется, даже не моргала, когда Хистория закинула ногу на ногу, оголяя раненую коленку с дыркой в колготках. — Да вы шутите, — нервно усмехнулась девушка. Когда она подцепила сетку на бедре и отпустила, позволяя нитям ударить по коже, это напомнило взрыв бомбы. Имир в ту же секунду выплюнула то, что хлебнула из своего бокала. Девчонка с высоким хвостом, невинная жертва чужого флирта, панически махала руками и била Имир по плечу. Лысый схватил с чужого стола салфетки и начал мельтешить. А Имир напрочь игнорировала устроенную ей аквадискотеку — не отрывала удивленного взгляда и, кажется, готова была растоптать любого, кто встанет на ее пути к Хистории. Нужен был контрольный удар. Пальцы ощупывали тонкую сетку, а в голове не было ни одной мысли о том, как еще можно привлечь Имир, поэтому она предприняла самую банальную на свете вещь — кивнула на стул рядом. — Да ты шутишь, — взволнованно повторила она. Сердце ускоряло бег по мере приближения Имир к барной стойке. Хистория спешно сделала несколько глотков пива, а когда отставила бокал, увидела Имир непозволительно близко. — П… Привет? — под пристальным взглядом Имир внутренности задрожали. — Ты чего? — Просто поверить не могу, что такая святоша действительно здесь. Думала, обозналась, — бросила Имир. Пока Хистория металась между громким хохотом и смертельной обидой, собеседница приземлилась на стул рядом. — Друг, дай мне пива, — внимание к Хистории Имир вернула лишь после нескольких глотков алкоголя. — Ну? И что ты тут делаешь? — Отдыхаю, как видишь! — отсалютовала Хистория наполовину пустым бокалом. — Мне казалось, что такие, как ты, не знают о подобных клубах, — Имир внимательно проследила за тем, как она допивает остатки. — Такие, как я? — Ну да, — пожала она плечами. — Доченьки богатых родителей, святоши и ангелицы во плоти. Мне казалось, ты вечерами прядёшь и вздыхаешь у окна. — А мне кажется, что я зря с тобой заговорила. Хистория не врала. Имир за короткий диалог не сказала ничего дружелюбного. С каждой фразой слова о её влюбленности походили на глупую шутку. Имир вдруг перекрестилась и долго смотрела на удивленную Хисторию, а потом засмеялась: — Когда кажется, креститься надо, — ещë глоток пива, — я не упоминала? У меня религиозная семья. — Тогда это ты тут святоша, — удивлённо усмехнулась Хистория. Напряжение отпускало, — Искала соратницу в моем лице? — В этом мире слишком много грешников, — она остро улыбнулась, — святоши должны держаться вместе. Кажется, она хотела что-то добавить, но присосалась к пиву. Хистория не успела моргнуть, как бокал в чужих руках опустел. — Хотя даже не знаю, действительно ли ты ангел. В раю разрешены такие колготки? Хистория завороженно наблюдала за тем, как длинный палец подцепил сетку и потянул наверх. Поднимать взгляд страшно, потому она неотрывно следила, как другие пальцы залезли под клетки колготок и сжали бедро. Когда ладонь скользнула выше, Хистория её перехватила. — Что если… — сглотнув, она подняла взгляд, — Что если нам потанцевать? Взгляд Имир — внимательный, как у хищника. Казалось, он ловил любое движение Хистории, но при этом обладательница не проронила ни слова. Сердце ускоряло стук, рука оставалась на бедре, а тишина затягивалась. — Ты не прекращаешь на меня смотреть, — шепнула Хистория. Она сомневалась, что через шум Имир её услышит, но та ответила мгновенно. — Ага. — Почему? — Не знаю. Пьяная. Можно тебя поцеловать? До того, как она озвучила ответ, ножки соседнего стула скрипнули. Стенка кабинки загремела. Она не успела даже зашипеть — все звуки осели на чужих губах. Было непонятно, шумело в ушах или это её дыхание, но когда ладони залезли под топ, шум усилился. Другая ладонь спешно расстегивала шорты; она не совсем понимала, что происходит, но скинула ботинок. Тот закатился за унитаз, понимание происходящего — следом. Губы переместились на шею, давая свободу рвущимся вздохам. — Хистория, — низкий голос током прошёлся по венам. Ладони Имир и на секунду не отрывались от ее тела, превращая в лаву каждый участок, которого коснулись. Хистория с грохотом впечатала ладонь в соседнюю стенку, чтобы удержаться на ногах. — Мы… Шумим… — заплетающимся языком пробормотала она. — Срать, — шеи коснулись зубы. Сквозь собственный тяжёлый вздох Хистория услышала шорох одежды — и вновь оглохла от миллиона прикосновений к ключицам. В реальность ее выбросил холодок на бедрах и скользнувшая по промежности ладонь. — А! — она испуганно отпихнула Имир. Мутный взгляд той за секунду стал серьезным. — Что? Что не так? Неприятно? По щекам растекся румянец, и Хистория разве что не загорелась от стыда. Бегала взглядом по кабинке, заметила у переполненной урны свою туфлю и пробормотала: — Я сегодня не… Не… — Че? Говори внятнее. — Я ну… Не. Она ладонями накрыла еще прикрытую бельем промежность и, кажется, все-таки загорелась от хохота Имир. — Не брилась? Да кому не насрать. Имир обидно смеялась и нежно целовала, обжигала огнём своей кожи и вынуждала доверять. Обнимать ее было надёжнее, чем держаться за стенку туалета. А целовать её было несравненно приятнее, чем какого-нибудь Жана. Хорошо, что боги от этой участи её уберегли. Вообще-то, Хистория даже не целовалась до этого — может, в детском саду с каким-нибудь мальчиком, но никак не в клубе, пьяная, с девчонкой из параллели. Имир, стоит отдать ей должное, теперь действовала мягче. Перестала быть топорной, а Хистория в ответ путалась пальцами в каштановых волосах и влажно целовала. Попыталась закинуть ногу на бедра Имир, но та соскальзывала, и попытка была оставлена. — Имир, — вырвалось против воли, когда та потерлась промежностью о еë. Имир в ответ терлась сильнее, а Хистория цеплялась сильнее, дрожала и шептала снова и снова. Шорох чего-то, похожего на обертку, заставил открыть глаза. — Презик, — объяснила Имир и непонимающе дёрнула бровью, — Ты чего? Хистория удивленно смотрела на средний и безымянный пальцы, обтянутые латексом, подняла взгляд на Имир и вернула его к пальцам. — Зачем? — Я должна в тебя грязные пихать? — Пихать? — ошарашенно пробормотала Хистория. А потом до нее дошло. Пихать. В нее. То есть, как в порно, но пальцы. На лице Имир расплылась пьяная улыбка. — Ты что, никогда в жизни не трахалась? Пламень щек Хистории мог бы сработать как тепловая атака, но было мало времени думать, на какой радиус действия. Пока от этой атаки страдала она сама. Имир снова успокаивала мягкими прикосновениями и поцелуями. Осторожно задрала футболку и огладила маленькую грудь Хистории. — Расслабься. Ничего такого в этом нет, — проговорила Имир с каким-то детским трепетом. — Ла… Ха-а… — протянула Хистория от прикосновения языка к соску. Скользкими, влажными касаниями Имир вычерчивала дорогу к тому, где пульсирует, и Хистория не сдержала очередной шумный вдох, когда губы коснулись внутренней стороны бедра. — Расслабься, — снова повторила Имир. Хистория только в этот момент поняла, что та на коленях, и хотела попросить подняться, но мысли перебил ворвавшийся риф гитары и надрывные крики солиста. — Это твоя свобода?! — орал он. Хватаясь за чужие плечи, извиваясь в сортире рок-клуба, она спрашивала себя о том же. Это твоя свобода, Хистория?