Лисьи ночи

Намокший, идет под дождем, Но песни достоин и этот путник, Не только хаги в цвету. Мацуо Басё

Мэй стояла в спальне, меланхолично глядя в окно. Уже второй день на улице лил дождь, превративший дороги в грязь и помешавший её тренировкам. Он барабанил по крыше, заползал в дом неизбежной сыростью. Прозрачные капли стекали по стеклу, соединяясь друг с другом, образуя ручейки, сбегавшие вниз. Девушка в задумчивости глядела на них как завороженная. Пришла оттепель и принесла с собой дожди. Мир заволокло сплошной серой пеленой льющейся с неба воды. Кицунэ вздохнула. Несколько дней назад Хонг получил вести, о том что в деревне неподалеку остановился отряд наемников без герба, разыскивающий девушку, похожую по описанию на неё. Новости обеспокоили Мэй. Если это её враги, Они или Рэйки, они подобрались слишком близко. Или же это случайность, что они оказались именно здесь? Отправиться туда и все выяснить им помешала непогода. И теперь девушка маялась от безделья, не находя себе применения. Она пробовала медитировать, как учил её Кадзу, но встревоженный разум не желал избавляться от мыслей. Мэй рассеяно побарабанила пальцами по покрытому каплями стеклу, оглянулась. На кровати лежала книга, одолженная ею недавно у Такао и прочитанная буквально за пару дней. «Наверное, стоит вернуть её, — подумала девушка, — Заодно проведать дзёнина… Ах, кого я обманываю. Просто дождь нагоняет уныние, и я не хочу оставаться одна. А Кадзу все время где-то пропадает». Завернувшись поплотнее в плащ и надвинув на глаза шляпу, кицунэ сделала решительный шаг навстречу непогоде. Холодные капли стучали по крышам, стекали вниз, разбивались о мощеную дорогу у неё под ногами. Сырость пробирала до костей. Скорым шагом девушка направилась в сторону дома дзёнина. Он отворил ей тот час же, хотя по всей видимости не ждал гостей. Проводил внутрь дома, усадил у очага. Мэй вытянула к огню озябшие руки.  — Чаю? — осведомился дзёнин, благожелательно улыбнувшись.  — Безусловно, — кивнула кицунэ, — Сейчас я заварю.  — Не беспокойся об этом, — Такао отмахнулся небрежно, — Лучше грейся у огня, погода нынче прескверная. Потом, пока они неспешно попивали чай, девушка благодарила дзёнина за книгу и рассказывала о своих самостоятельных упражнениях в медитации и магии. В конце концов, разговор коснулся и предстоящих дел. Набравшись смелости, Мэй дерзнула спросить, имеются ли какие-нибудь новости.  — Кое-какие новости есть, — спокойно ответил Такао, — Хотя и немного. Разведчики, посланные на юг ранее в поисках колдуна из клана Тенкай донесли, что подозрительного человека видели как минимум в трех деревнях по ту сторону гор. В том числе и в той, в которую вы должны вскоре отправиться. Предполагаю, что его убежище находится где-то в горах, в одном дневном переходе от поселений. Зная это, возможно вычислить его примерное местонахождение. Хотя я считаю, что оставить разведчиков ждать в поселениях разумнее. Рано или поздно он сам там объявится.  — Тебе виднее, дзёнин, — Мэй почтительно поклонилась. Мысли её вертелись вокруг того, что ей тоже скоро предстояло отправляться в том направлении. Очень многое как будто бы сходилось в одной точке, и кицунэ это не нравилось.  — Не беспокойся, — мягко сказал Такао, как всегда безошибочно считывая тень тревоги на её лице, — С тобой будут Кадзу и Масамунэ. Кажется, ещё и Сатоши выражал желание пойти. Уверен, они не дадут тебя в обиду. Показалось, или ироничная улыбка промелькнула на губах дзёнина?  — Такао, — спросила Мэй, стараясь скрыть беспокойство за внешней невозмутимостью, — Что известно об этом колдуне, помимо того, что он пытается подчинять себе ёкаев?  — Не так много, — пожал плечами её собеседник, — Он синоби, а о синоби редко когда известно многое. Я сталкивался с ним лично раз или два. Он достаточно силен и опасен, но жаждет еще большей силы и власти, не гнушаясь самыми грязными методами для достижения этой цели. Как, впрочем, делали все в ныне не существующем клане Тенкай. Имени колдуна никто не знает, но он хромает на правую ногу, за это и друзья и враги прозвали его Хромым. Ходят слухи, что он мастер скрытности и уловок, и совершенствует свою магию именно в этом направлении. Сейчас, когда клан Тенкай уничтожен, полагаю он прячется где-то в тайном убежище, и учитывая его навыки, отыскать его будет не так просто, а проникнуть внутрь может оказаться ещё сложнее. Поэтому верней всего дожидаться его появления в поселениях. Девушка внимательно слушала, изредка кивая. Живя среди синоби уже достаточно продолжительное время, она твердо усвоила, что необходимо как можно больше знать о своем противнике. Такао, казалось, ничего не скрывал и его доверие отзывалось в душе кицунэ благодарностью. В конце концов, допив чай она решила больше не задерживать дзёнина и, попрощавшись, снова вышла под холодный дождь. Хотелось домой, но разговор о предстоящем задании и о возможных врагах взбудоражил девушку, пробудил желание подготовиться ко всему, что может принести будущее. Тело жаждало действия, чтобы в движении сбросить тревожное напряжение и уйти от бесконечных размышлений. Поэтому, собрав всю волю в кулак, она отправилась в зал для тренировок. Преодолев короткий путь, кицунэ нырнула под крышу знакомого большого дома. Нескончаемый шум дождя остался где-то позади. Просторное помещение встретило её тишиной и прохладной свежестью, приятным полумраком. Сегодня здесь никого не было. И тем не менее, войдя, девушка трижды почтительно поклонилась — сначала залу, затем основателям этого места, клану Наито, и третий поклон учителям, что тратили свое время, обучая её тому, что она теперь знает. Только после этого девушка прошла внутрь зала и робко ступила на татами. Находиться здесь в одиночестве было непривычно, но внезапно ей подумалось, что это хорошее время для того чтобы опробовать всё чему она научилась самостоятельно, не страшась оценки посторонних глаз. Подойдя к стойке с оружием, кицунэ привычно взяла в руки деревянный веер, с которым обычно тренировалась, повертела в руках. Отложила. Тихо прошла к ящику, в котором хранилось настоящее оружие и достала боевой веер. Тряхнула, раскрывая его резким движением. Заточенные лезвия хищно блеснули. Она закрыла глаза, ощущая холод стали в своей ладони. Сделала пару текучих шагов, выходя в центр зала. Резко вскинула руку с веером вверх, подняв над головой. Затем медленно повела в сторону и вниз. Провернула кисть, оружие описало сверкающий полукруг. Она остановилась на миг, затем резко крутнулась на месте, держа веер в вытянутой руке. Тихий свист рассекаемого воздуха. Кицунэ замерла, застыв в грациозной позе. Прислушалась к биению своего сердца, к ритму своего дыхания… и задвигалась под эту слышимую лишь ей одной музыку, вплетая в необычный танец движения, показанные ей недавно Кадзу. Лезвия мелькали вокруг, то тускло сверкая, то сливаясь в сплошные стальные полосы. Веер взлетал вверх, девушка скользила вбок, изящно подхватывая его в нужный момент. Она не смотрела на него, не опасалась острых лезвий. Веер был частью её, хищной птицей перелетая из одной руки в другую. Кицунэ кружилась по залу в вихре смертоносных движений. Закончив, девушка повела плечами, сбрасывая напряжение танца. Задумчиво поглядела на боевой веер в своих руках. Красивое и опасное оружие. Смертельно опасное. Как будто загипнотизированная, она глядела на тускло поблескивавшие заточенные грани и шипы. Протянув руку, легонько коснулась пальцем одного из них. Невероятно острое лезвие кольнуло. На коже тут же выступила кровь. Кицунэ не вздрогнула, не вскрикнула. Все так же продолжала смотреть, теперь уже на алеющее пятнышко крови на стальном острие. Затем медленно, осторожно она сложила оружие обратно в шкафчик и так же медленно закрыла его. Прислонилась спиной. «Это не игрушка и не украшение для танца. Это оружие, созданное чтобы убивать. Я учусь владеть им, делаю то, что от меня просят… Но когда дойдет до реальной схватки, хватит ли у меня духу действительно им воспользоваться? Смогу ли…убить?». Мэй закусила губу, нахмурившись. «Может в этом и была причина сомнений Кадзу, когда он поначалу отказывался меня учить? Он не хочет сделать из меня… убийцу». Страшное слово заставило её похолодеть. «Однажды придется, — прозвучал в голове жестокий голос, — С тем, какую жизнь я веду… Однажды до этого дойдет. И я должна быть готова. Хватит ли у меня духу измениться? И хватит ли духу жить потом… такой?». Как и всегда, на её вопросы не было ответов. Меж тем, день уже клонился к закату. Стряхнув задумчивость, девушка решила идти домой. «Может быть уже вернулся Кадзу» — подумалось ей, и на душе сразу стало чуть радостнее. Зябко ёжась, она побрела в сторону дома. Дождь все не прекращался. Бредя по мокрой дороге, кицунэ заметила неподалеку женскую фигуру, закутанную в плащ. Она сразу узнала Азуми. Бывшая куноити посмотрела на неё издалека, недобро сверкнули пронзительные глаза. Но она лишь надвинула шляпу поплотнее на лоб и заспешила прочь, не оборачиваясь. «Как-то ей живется теперь, отверженной, — невольно подумалось Мэй, — Ни цели, ни будущего. Даже семью с ней едва ли кто-то создать захочет. А впрочем, годы стирают плохие воспоминания. Азуми молода, возможно еще успеет заслужить прощение клана». Размышляя, кицунэ шла сквозь дождь. Вдали уже виднелся домик на окраине деревни, знакомый пруд, иссеченный каплями дождя. Сбоку громоздился окружавший его мокрый лес. Кицунэ как раз проходила пустынный участок дороги. Она внимательно смотрела под ноги, обходя обширные лужи, время от времени увязая в топкой грязи. И тут ей почудилось, будто бы она услышала сбоку детский смех. Мэй подняла голову, оглядываясь, насколько позволяла широкополая шляпа. Нет, не показалось, детский смех прозвучал вновь, со стороны леса. Кицунэ нерешительно сделала несколько шагов в том направлении, всмотрелась. Меж деревьев мелькнула меленькая детская фигурка. В замешательстве Мэй подошла ближе, ступила под сень деревьев. Мокрые колючие кусты цеплялись за полы одежды, ноги вязли и вскоре промокли… но она увидела его. Вдалеке между деревьями стоял маленький мальчик и улыбался, глядя на неё. В одной руке он держал старый прохудившийся зонт, а в другой чуть помятый бумажный фонарь. Ребенок заливисто рассмеялся, развернулся и побежал между деревьями. Его смех разнесся эхом среди шума дождя. Кицунэ, как завороженная, сделала ещё несколько шагов следом. Мальчишка нашел большую лужу и плескался в ней, топая босыми ногами, поднимая брызги. «Неужели это…» — Мэй обомлела от внезапного осознания. Ребенок вдруг поднял голову, серьезно посмотрел на неё большими, доверчивыми глазами, опять рассмеялся и поскакал по лужам вглубь леса. Еще пару мгновений его маленькая фигурка мелькала среди деревьев, а потом кицунэ потеряла его из виду, только эхом доносился откуда-то издалека заливистый смех. Девушка стояла, ошеломленная, не замечая, как льет дождь, как промокает насквозь её одежда, как прямо по ногам текут ручьи ледяной воды. «Это Амэ-фури-кодзо, — думала она пораженно, — Мне только что явился сам дух дождя». Обрывки мыслей роились в голове, но удивление и странный восторг мешали девушке их сформулировать. Прошло некоторое время, прежде чем она окончательно пришла в себя и почувствовала насколько же она промокла и замерзла. Спрятав заледеневшие руки в рукава кимоно, кицунэ заспешила обратно, на дорогу. Мокрую одежду обдувал ветер и дрожь начала неумолимо пробирать тело. Стуча зубами, девушка выбралась из леса и внезапно увидела на дороге Кадзу. По всей видимости, он направлялся домой, но остановился, тоже её заметив. Колкие глаза сузились, внимательно изучая девушку, её одежду, выражение лица и лес за спиной. Ничего угрожающего он не заметил, поэтому решительно направился к ней, подошел быстрым шагом, приобнял, накинув на плечи свой плащ.  — Зачем опять в лес понесло, любопытная? — спросил злой шелестящий голос, — Простудиться решила?  — Там… Т-т-там… — Мэй не терпелось поделиться увиденным, но у неё зуб на зуб не попадал от холода.  — Потом, — отрезал Кадзу решительно, — Домой скорее идем, способная. Дрожащая Мэй с трудом передвигала промокшие и промерзшие ноги, оскальзывалась в грязи. Кадзу настойчиво вел, приобнимая и поддерживая твердой рукой. Благо идти было недалеко. Добравшись до своего жилища, они с облегчением скрылись под крышей от нескончаемого дождя. Однако дом не принес ожидаемого тепла. Очаг давно погас, и помещение остыло. Недовольный Кадзу провел дрожащую Мэй в спальню и наказал немедленно снять мокрую одежду. Девушка послушно попыталась это сделать, но трясущиеся пальцы не слушались. Синоби молча, с непроницаемым лицом, принялся сдирать с неё промокшую насквозь и прилипшую к телу одежду. Девушка смутилась и хотела было его остановить, но потом взглянула на его каменное лицо и притихла, позволяя ему делать так, как он считает нужным. Да и прикосновение мокрой холодной ткани к телу были очень неприятны. А вот прикосновения теплых рук Кадзу — наоборот. Он невозмутимо раздел её, затем сдернул с кровати теплое покрывало и укутал в него замерзшую девушку. Усадил на кровать, присел рядом и крепко обнял. Её трясло крупной дрожью. Холод никак не желал уходить из промерзшего тела. Она подняла на синоби виноватые глаза.  — Я видела Амэ-фури-кодзо, — робко попыталась объяснить она. Кадзу посмотрел на неё и только головой покачал. Потом дернул щекой, хмыкнул.  — Похоже, местные ёкаи и впрямь за свою тебя приняли. Являются часто. Без страха. Он наклонился к ней, грея теплым дыханием её холодные уши. Девушка улыбнулась щекочущему прикосновению. Но дрожь все никак не отпускала её.  — Здесь жди, — сказал синоби, поднимаясь. Он вышел из комнаты, а девушка осталась в одиночестве, кутаясь в покрывало. Даже под теплой плотной тканью руки и ноги оставались ледяными. Кадзу вернулся довольно быстро.  — Идем, — произнес коротко, — Купальню наполнил. Огонь разводить долго. В горячей воде быстрей согреешься. Мэй, все так же укутавшись в покрывало, послушно поднялась и пошла за ним. В комнате для омовений стоял пар. Небольшая каменная купальня была полна до краёв. Повсюду мерцали свечи, в воздухе витал едва ощутимый аромат. Кадзу прошел внутрь, опустил руку в воду, проверяя температуру, удовлетворенно кивнул. Развернулся, собираясь уйти. Но кицунэ вдруг поняла, что ей совершенно не хочется, чтобы он сейчас уходил. Все так же завернутая в покрывало, трогательно беззащитная, она стояла посреди комнаты и не находила слов. Руки дрожали, но теперь она уже не была уверена, что это от холода. Кадзу проходил мимо неё, направляясь к двери, когда она почти неосознанным движением остановила его, схватив за руку. Мужчина остановился, обернулся. Чуть склонил голову, посмотрев на неё.  — Мэй? Голос прозвучал тихо, волнующе. Краснея и едва дыша, девушка осмелилась поднять на него глаза. Взгляд сам собой скользнул по его губам, опустился ниже, к шее, ключицам, хорошо видным в широком вырезе кимоно. В горле пересохло. Она понимала, что он ждет ответа, но что сказать не знала. В голове лихорадочно метались мысли, однако все было не то… Флиртовать она не умела и показаться фальшивой не хотела. Поэтому просто сказала так как есть.  — Не хочу, чтобы уходил. Непослушный голос дрогнул, выдавая волнение, но ей уже было все равно. Девушка вдруг ясно поняла — с ним не нужно притворяться, перед ним не стыдно показать свои истинные чувства и желания. Настоящую себя. И она сделала шаг к нему. Протянула другую руку, приложила тонкую ладонь к широкой груди мужчины. Упругие мышцы под ее пальцами чуть дрогнули. Кицунэ подняла глаза, встретилась взглядом с внимательными глазами Кадзу. Повела плечами… Покрывало упало на пол, к её ногам. Мужчина задышал глубже. Все ещё прижимая руку к его груди, она почувствовала, как его сердце зачастило. Он осторожно провел кончиками пальцев по её обнаженному плечу. Кицунэ тихо вздохнула, приоткрывая губы навстречу его губам. Они слились в поцелуе, сначала осторожном, чувственном, затем все более жадном, настойчивом. Руки Кадзу скользнули по её спине, прижимая к себе крепче, всем телом. Она с готовностью прильнула к нему, руками скользя под воротник его кимоно, гладя напрягшиеся мышцы шеи и груди. Девушка не пыталась противиться будоражащему чувству, что рождали в ней его прикосновения, наоборот, она открывалась навстречу ему. От холода не осталось и следа. Её кожа горела от его прикосновений. Нежных, смелых, страстных. Поцелуи опьяняли. Чувствуя, как теряет контроль, Мэй слегка отстранилась. Синоби замер, не пытаясь удерживать. Но кицунэ опять мягко взяла его за руку и повлекла за собой, в сторону купальни. Её глаза были манящими, чуть игривыми. И он последовал за ней, на ходу освобождаясь от одежды. Девушка опустилась в купальню. Горячая вода обожгла и без того разгоряченную кожу. Мэй прерывисто вдохнула воздух, но Кадзу тут же накрыл её губы поцелуем. Мучительно долгим, разжигающим желание. Затем он на секунду отстранился, внимательно глядя на неё. Девушка потянулась к нему, протянула навстречу руки. Его темные глаза вспыхнули, долго сдерживаемая страсть вырвалась наружу. Она почувствовала его кожу на своей. Тихий плеск воды… Его мокрые ладони на её теле… неверные отблески свечей на стенах… жаркое дыхание. Он приподнял её бедра, опуская на себя. Дрожь волной прошла по всему её телу. Она выгнулась, тихий стон сорвался с губ. В наполненной паром комнате два разгоряченных тела сплелись воедино. Её ладони скользили по запотевшему камню купальни. Голова кружилась, одурманенная наслаждением. Не помня себя, она целовала плечи Кадзу, покрытые каплями горячей воды, словно завороженная смотрела, как вода стекает по его упругой коже. Его длинные мокрые волосы прилипли к спине, спадали на грудь. Сильные руки держали девушку, прижимали к себе крепко. Уверенные пальцы ласкали её кожу. Сквозь пелену страсти девушка заглянула в его глаза. Ниндзя ответил таким же прямым взглядом. Она поняла — он тоже показывает ей себя настоящего, без смущения или страха. И в этот момент, в этой близости, ничего не существовало кроме их двоих. Мокрые, горячие тела прижимались друг к другу, двигаясь синхронно. Рваное дыхание почти не тревожило тишину. Исступление было тихим и неистовым. И само время, казалось, перестало существовать. А где-то за окном шёл дождь…

***

Когда они наконец выбрались из купальной комнаты, разгоряченные и смеющиеся, за окном уже был поздний вечер. Мэй вытирала длинные волосы, а Кадзу принялся спешно разжигать очаг. Он принес поленья и растопку, сложил их и заозирался в поисках огнива. Но сидевшая рядом кицунэ просто вытянула руку. С кончиков пальцев сорвались язычки пламени, лизнули сухой хворост. Древесина вспыхнула, огонь начал неспешно разгораться. Кадзу искоса глянул на девушку, улыбнулся.  — Удобно, — отметил он.  — Ничего особенного, — скромно сказала Мэй, втайне гордясь своей неожиданной полезностью. — Я почти не обучаюсь магии огня, только самую малость, основы. Но на то, чтобы разжечь очаг моих навыков хватит. Все еще улыбаясь, Кадзу приладил над огнем чайник. Порядком проголодавшаяся кицунэ решила, что хороший ужин сейчас очень даже не помешает и отправилась на кухню, собирать на стол. Пока она гремела посудой, синоби подошел к окну, задумчиво остановился, вглядываясь в низко висящие темные облака.  — Дождь прекращается, — тихо заметил он, — Значит, завтра отправляемся.