Лисьи ночи

Который раз жизнь жестоко Бьёт ей под дых: отступать Так и не научилась. Такуан Сохо

Девушка дернулась, судорожно сжимая подол одежды руками, до того спокойно лежавшими на коленях. Стук посоха о деревянный пол, звук, который ни с чем невозможно было спутать. Мэй услышала его, не смотря на общий шум и гул людских голосов, не смотря на звяканье посуды и смех. Её сознание тут же выделило его среди всех прочих звуков, словно бы сигнал тревоги, заставляя тело напрячься а сердце бешено заколотиться. Волнение подкатило к горлу, захлестнуло удушающей волною. Она моментально опустила голову ещё ниже, скрывая лицо под широкими полами шляпы.  — Спокойнее, — донесся до неё негромкий голос Сатоши. — Где он? Синоби делал вид, что скучающе глядит в окно, но от его проницательного взгляда не укрылась реакция Мэй. Собравшись с духом, девушка чуть приподняла голову и как бы мимоходом посмотрела в ту сторону, откуда она слышала звук. Да, это был Хромой. Одетый в богатые одежды купца, а не в тёмные лохмотья, как прежде, с аккуратно уложенными волосами, и надменным выражением лица… Вот только вместо посоха нынче была клюка. Хромая чуть сильнее обычного, он прошёл через общий зал и уселся за столик в углу помещения, как и ранее вытянув вперед больную ногу. Мэй отметила болезненную бледность его лица и тёмные тени, что глубоко залегли под лихорадочно блестящими, безумными глазами. Она сглотнула ком в горле. Сатоши настойчиво глядел на неё, ожидая ответа.  — Позади тебя, в правом углу комнаты, человек с клюкою. В одеждах купца, — тихо и сосредоточенно сказала девушка. Ниндзя изобразил недовольную мину, нетерпеливо забарабанил пальцами по столу и наконец начал возмущенно оглядываться, будто бы ища взглядом обслугу. Его глаза лишь на миг совершенно безразлично задержались на человеке с клюкой и скользнули дальше. Но кицунэ знала — синоби этого было достаточно.  — Медальон, — снова спросил он у Мэй, еще сильней понижая голос. — Он при нём? Девушка вновь заставила себя поднять глаза и взглянуть на их врага. Мешковатая накидка на его плечах скрывала верхнюю часть тела, не давая увидеть что под ней.  — Я не знаю, — шепнула девушка. — Не разглядеть… Она продолжала сосредоточенно рассматривать его перекошенную фигуру, соблюдая всю возможную осторожность. Благо, Хромой не обращал внимания на людей вокруг. Сейчас его гораздо больше занимал белый мотылек, сонно порхавший над столами. Тепло хорошо протопленного человеческого жилья пробудило мелкое насекомое, вероятно заставив подумать, что уже пришла весна. Ничего не понимая, он вяло кружил вокруг масляных ламп, перемещаясь по залу, пока не подлетел слишком близко к столу за которым сидел Хромой. Колдун одним быстрым, хищным движением пальцев поймал мотылька за крыло и с интересом смотрел, как тот трепыхается в его руках, силясь вырваться. Отблески свечи, стоявшей на столе, играли в глазах Хромого. Медленно, словно наслаждаясь каждым мгновением, он поднес пойманного мотылька к огню, злорадно наблюдая, как тот корчится, чувствуя жар. Закусив губу, колдун резко сунул одно из белых хрупких крылышек прямо в пламя, глядя как оно моментально вспыхнуло, как содрогнулось от боли крохотное тельце мотылька… И тут же убрал руку от огня, выпуская искалеченное насекомое на стол, с удовольствием наблюдая, как оно трепещет, пытаясь взлететь на одном крыле, мучаясь. Не понимая, что никогда уже больше не сможет… Но Хромой не добивал его, обрекая на такое существование. Кицунэ отвела взгляд. Холодная ненависть, которую она чувствовала к колдуну тогда, в пещере, запертая в клетке и беспомощная, вернулась к ней, заполоняя сердце. Чёрной жгучей слизью растекалась она внутри, просачиваясь во все самые сокровенные уголки души. Страха больше не было.  — Он пришел из внутренних помещений, — процедила она сквозь плотно сжатые зубы. — Не с улицы. Значит, скорее всего, остановился тут. Сатоши слегка удивился изменившемуся тону её голоса.  — Заметил нас? — осведомился он, всё так же сохраняя безразличие на своем лице.  — Не думаю, — мотнула головою Мэй, сверкнув глазами из-под шляпы. Но тут им наконец подали еду и Сатоши пришлось вновь отвлечься на услужливого паренька, расплачиваясь за заказ.  — Ешь, — сказал синоби, когда они снова остались вдвоем. — Если медальон не на нём, значит в его покоях. После ужина осведомлюсь у хозяина, остались ли на этом постоялом дворе свободные комнаты. Хорошим решением будет попробовать снять комнату здесь. Так сможем безбоязненно ходить во внутренних покоях и, улучив момент, подобраться поближе, а возможно и проникнуть в комнату самого колдуна. Вместо ответа Мэй принялась молча жевать поданный ей тофу. Кусок не лез в горло, а глаза девушки то и дело возвращались к Хромому. Он тоже ужинал, не забыв заказать себе так же бутылочку сакэ вдобавок. Прикладывался он к ней весьма часто. Это показалось кицунэ немного странным, но впрочем она не могла сказать, что слишком хорошо знает этого человека. Время от времени он тревожно оглядывался, но не окружающие люди беспокоили его. Взгляд болезненно блестящих глаз скользил поверх человеческих голов, то и дело устремляясь в окно. Один раз он будто бы увидел что-то в затянутом тучами небе по ту сторону стекла, вздрогнул и поспешно отвел взгляд. Немедленно приложился к бутылке.

***

Кадзу неслышным призраком таился в тенях, окружавших конюшню, внимательно оглядывая каждого человека, появлявшегося в его поле зрения. Во дворе этим вечером было людно. Кое-кто из гостей прогуливался перед сном, желая подышать свежим воздухом, другие выходили дабы проверить сохранность своего багажа или состояние лошадей. Подвыпившая компания вывалилась из дверей постоялого двора, громко переговариваясь и хохоча. Охранники у ворот провожали их лениво-неодобрительными взглядами, но не удосужились даже встать с насиженных мест подле входа, нерадивые. В случае чего убрать их быстро и бесшумно не составило бы труда, да вот только они были не единственными нежелательными наблюдателями поблизости. За воротами то и дело прохаживались стражники, якобы охранявшие всеобщий покой, но синоби твердо был уверен — околачиваются они здесь тоже неслучайно. Дело шло к ночи, и на постоялый двор время от времени прибывали всё новые и новые путники. У конюшни становилось до неприятного людно. Кадзу тихо скользнул глубже в тень, скрылся позади здания. Там настороженно огляделся и ловко подпрыгнул, ухватившись за край крыши. Подтянулся на руках, взбираясь выше. Спустя миг его по-кошачьи гибкое тело мелькнуло на вершине здания, залегая на крыше, прямо над входом в конюшни. Ни один шорох не выдал неуловимо быстрое движение, ни один лунный блик не очертил тёмную фигуру. С высоты открывался прекрасный обзор на всё, что происходило во дворе. Синоби дышал ровно, внимательно наблюдал. А мысли неизменно возвращались к друзьям, находившимся сейчас в самом центре опасности, к его Мэй, которой предстояло вновь встретиться с ненавистным колдуном, причинившим ей так много боли. При одной только мысли об этом, руки сами собой сжимались в кулаки. И почему он сейчас не внутри, не рядом с нею?.. Кадзу беззвучно вздохнул. Потому что когда дело касается притворства, сбора или распространения информации, Сатоши справлялся лучше, чем кто бы то ни было — подсказал холодный голос разума, с трудом подавляя порывы эмоций. Кадзу же лучше всего умел делать другую работу, самую грязную. Обагряя руки по локоть в крови, он решал проблему раз и навсегда, устраняя опасность. И если сегодня опасность будет грозить его лисице — будь он проклят, если не утопит в той самой крови весь этот постоялый двор… От мрачных мыслей отвлекло внезапное появление в поле зрения странного незнакомца, немедленно приковавшего всё его внимание. Человек в черной дорожной одежде прибыл на взмыленной гнедой лошади, явно направляясь на постоялый двор. Казалось бы, что необычного, просто усталый путник в поисках ночлега. Выглядя совершенно обыденно, он ничем не привлекал внимания… Но обостренное чутье синоби моментально заставило его насторожиться. Было в нем что-то, не внешнее — внутреннее, необъяснимо тревожащее. Повадки хищника, цепкий злой взгляд впалых глаз, резкость движений, перетекающая в изменчивую плавность. Все это было так знакомо. Еще один убийца, привыкший скрываться в тенях, навестил этим вечером постоялый двор «Пастушья сумка». Кадзу плотнее прижался к крыше. Человек прошел совсем близко от него, ведя свою лошадь на конюшню. От него пахло свежей кровью и потом, и этот едва уловимый, но такой знакомый запах опасности будоражил ноздри синоби, заставляя зрачки расширяться, словно у ночного зверя. Мышцы напряглись, нервы натянулись стальными струнами. Рукоять ножа сама собой оказалась в руке. Кто был этот человек? Зачем он направлялся сейчас туда, где были его друзья, где была его Мэй? Случайность ли это, или же слишком много совпадений выпало сегодня на долю этого вечера? Человек вышел, скорым шагом направился ко входу. Кадзу с трудом остановил внезапный порыв наброситься, остановить прямо сейчас, не дав даже приблизиться к постоялому двору. Нож подрагивал в руке, жаждая крови. Нельзя… Во дворе людно. Слишком много внимания это привлечет, слишком много шума поднимет. Больше навредит, чем поможет. Колдун насторожится. И тогда конец их скрытному заданию, а его друзья окажутся в ещё большей опасности, чем до этого. Сжав челюсть до зубовного скрежета, он заставил себя оставаться на месте и наблюдать, ничем не выдавая своего присутствия. Оставалось полагаться на осмотрительность и благоразумие Сатоши. Горькая усмешка тронула губы Кадзу. Сатоши и благоразумие... Вот уж не думал он, что когда-либо настанут такие времена.

***

Когда с ужином было покончено, Сатоши встал из-за стола.  — Будь здесь, — сказал он Мэй. — Я отойду переговорить с хозяином насчет комнаты. Ничего не бойся, тут много людей, колдун не посмеет себя выдать.  — Я не боюсь его, — неожиданно презрительно бросила кицунэ. Синоби метнул на неё странный взгляд, но ничего не сказал, и направился в сторону стойки, за которой виднелся дородный господин, судя по всему хозяин этого постоялого двора. Кицунэ заметила, что Хромой тоже перестал скучать. В зале появился и подсел к нему за столик худощавый, поджарый мужчина с обветренным лицом. И было что-то в его фигуре, в его повадках, в том, как он двигался и во всём его облике, что заставило девушку встревожиться. Проведя среди синоби достаточно много времени, она научилась распознавать эту особую неуловимую пластику движений. Оружия у незнакомца она не увидела, и всё же не сомневалась — оно у него есть. Судя по всему, Хромой немедленно предложил ему выпить, но этот человек отказался, резким, категоричным жестом махнув рукою. О чем-то коротко переговорив, он и колдун поднялись из-за стола и направились вглубь помещения. Хромой не забыл прихватить с собою свою бутылочку сакэ. Мэй оглянулась. Сатоши был далеко, на другом конце зала, о чем-то ожесточенно споря с хозяином постоялого двора. А колдун с таинственным незнакомцем удалялись, обходя другие столы. Еще немного — и скроются с глаз. «Не время бояться… Не время отступать!» Внезапно решившись, девушка лениво поднялась и, будто бы скучая, стала прохаживаться по помещению. Она делала вид, что осматривает нехитрое убранство зала, но при этом в своем на первый взгляд хаотичном движении незаметно следовала за Хромым. Вовремя успела заметить, как он и его спутник скрылись в одном из боковых коридоров. Несколько вымученно-неторопливых шагов — и кицунэ как бы невзначай заглянула в этот коридор. Две фигуры удалялись куда-то дальше, в темноту, оживленно беседуя. На том конце длинного коридора скрипнула дверь, донеслось едва ощутимое дуновение свежего морозного воздуха. «Там дверь на задний двор, — догадалась кицунэ. — Что им там понадобилось?» Она закусила губу, напряжённо думая. «Идти звать Сатоши? Придется играть роль его дочери перед хозяином. Пока кланяться буду, пока приветствовать… Долго. А если Хромой сбежит? Все окажется зря…» И она решительным шагом направилась вглубь коридора. Был поздний вечер, посетители все заняты своими делами, а сонные охранники у входа вряд ли даже заметили её на другом конце зала. Мимоходом она отметила, что к этой двери ведут так же и несколько других коридоров, из кухни и из внутренних покоев. Пытаясь подражать Кадзу, девушка примерно наметила для себя пути быстрого отступления — если придется. Торопясь, бесшумно и быстро, миновала кицунэ длинный коридор и замерла у неплотно прикрытой двери на задний двор. Прижавшись спиною к холодной стене, она изо всех сил прислушивалась.  — ... деревня проклятого клана Наито, — донесся до её слуха голос Хромого. — Ты запомнил место?  — Запомнил, — ответил ему глухой голос. — Ты принял правильное решение. Мы этого не забудем.  — Вы гарантируете мне защиту? — осведомился Хромой. — И свободу действий?  — От кого тебе нужна будет защита, когда мы вырежем Наито всех до последнего? — послышался хриплый, сдавленный смешок. — Но если желаешь, то да, клан Йокава даст тебе приют. Колдун нам может оказаться полезен.  — Тогда договорились?  — Договорились. Дальше слушать Мэй не стала. Стремглав бежала она обратно, вдоль по коридору. Встретившийся ей на дороге пьяный постоялец проводил девушку мутным взором. Лишь в последний момент она усилием воли взяла себя в руки и появилась в общем зале вновь со скучающим видом, неторопливо бредя в сторону Сатоши. Он и сам уже искал её беспокойным взглядом.  — Дочь моя, — дребезжащим голосом произнес он, подходя к ней вместе с хозяином постоялого двора, — разве я не велел тебе дожидаться меня за столиком? Негоже заставлять старого отца волноваться. И он демонстративно приложил руку к сердцу.  — Прости, отец, — почтительно поклонилась Мэй. — Я заскучала.  — Никакого воспитания! — возмутился «отец». — Вот погоди, твоя мать всё об этом узнает! Не такую дочь мы растили… Сатоши явно намеревался продолжить гневную речь, но хозяин постоялого двора, стоявший рядом, деликатно прокашлялся.  — Ах да, — спохватился Сатоши, — вот этот добрый господин согласился сдать нам комнату. Поначалу он упорствовал, утверждая, что свободных комнат более нет, но в итоге мы сторговались. Господин, это вот моя красавица-дочь. Хозяин постоялого двора учтиво поклонился, стараясь не смотреть на огромный нос «красавицы». А Мэй краем глаза заметила, как мимо них прошел худощавый ниндзя, новый подельник Хромого. Он уже направлялся к выходу.  — Дражайший отец, я бы хотела переговорить с тобою наедине, — торопливо сказала девушка, одними лишь глазами выказывая тревогу. К счастью, Сатоши понял. Кивнув, он принес извинения хозяину постоялого двора и отошел с ней на пару шагов. Кицунэ, держа его под руку, быстро зашептала:  — Вон худощавый человек, в черной дорожной одежде, идет к выходу. Видишь? Это ниндзя из клана Йокава. Хромой только что продал ему информацию о местонахождении нашей деревни в обмен на защиту. Его нужно остановить, немедленно. Синоби мгновенно подобрался, кивнул:  — Возвращайся к хозяину, проси его провести тебя в комнату что я снял для нас, — заговорил он тихо и торопливо. — Запрись там и жди моего возвращения. Мы с Кадзу перехватим его.  — Поняла, — быстро ответила Мэй. Человек в черном уже скрылся за дверью. Сатоши хлопнул себя по лбу, будто бы вспомнив что-то, и тоже направился к выходу. А девушка, стараясь скрыть нервную дрожь пальцев, вновь повернулась к хозяину постоялого двора. Тот уже обсуждал какие-то дела с другим постояльцем.  — Господин, мой отец вынужден был отлучиться по срочному делу, — пробормотала девушка, робко подходя к нему и потупив глазки. — Не соблаговолите ли сопроводить меня в отведенные для нас покои? Хозяин постоялого двора недовольно скривил губы. Возиться с какой-то малопривлекательной девицей ему не очень-то хотелось. Поразмыслив, он просто сунул ей в руки ключ от комнаты.  — Коридор, ведущий во внутренние покои - вон там справа, видите, госпожа? Там за поворотом ваша комната третья слева. Это не так сложно, я полагаю, не заблудитесь. Желаю покойной ночи! И он безразлично отвернулся, продолжая свой разговор с другим постояльцем. Мэй застыла, ошарашенно глядя на ключ в своей руке. «Ну и манеры! — возмутилась она внутренне, несмотря на всю напряженность ситуации. — В цивилизованном обществе никогда бы не потерпели подобного!» Мэй даже на миг вышла из образа, одарив хозяина постоялого двора испепеляюще-презрительным взглядом разгневанной гейши. Но, к сожалению или же к счастью, он уже повернулся к ней спиною и не мог этого видеть. Делать было нечего, и девушка побрела в указанном направлении. «Подумать только! — мысленно негодовала она, идя по коридору. — Что бы только сказала матушка Кинуё, столкнувшись с таким обращением… Если бы он позволил себе вести себя с ней подобным образом, репутации этого постоялого двора мигом пришел бы конец! Хотя нет, матушка Кинуё никогда не оказалась бы в такой вот дыре. Это только я, везучая, то по лесам за ёкаями бегаю, то…» Она не успела закончить мысль, потому что как раз свернула за поворот, и носом к носу столкнулась с каким-то человеком. С каким-то человеком с клюкою в руках. «Он!» — как громом поразила страшная мысль. Хромой, по всей видимости закончив со своими делами, довольный возвращался к себе в покои, прихватив бутылочку сакэ. Столкнувшись на повороте с какой-то девушкой, он лишь досадливо поморщился и буркнул:  — Прошу прощения. И намеревался уже продолжить далее свой путь, но мельком взглянул в её лицо. Их глаза встретились лишь на мгновенье…  — Ты!.. — задохнулся он, узнавая. Бутылка сакэ выпала из рук и ударилась об пол, со звоном разбившись. Колдун отшатнулся. Накидка сползла с плеч, и кицунэ заметила мутный блеск знакомого медальона на груди. «Сейчас или никогда!» — поняла она. Под одеждой не было видно его ран, но Мэй помнила, как Кадзу ранил его в бок тогда в пещере. Сильно, глубоко ранил. Такие раны не заживают быстро. Собрав все свои силы в кулак, кицунэ метнулась к нему и что есть духу ударила рукою в то самое место на боку. Хромой согнулся пополам, подавившись криком. Девушка выбросила вперед другую руку, ухватившись за медальон, и резко дернула вниз. Звенья цепочки лопнули, короткая вспышка на миг ослепила их обоих. Медальон был у неё в руках!  — Что… ты… наделала?! — задыхаясь выдавил колдун. Кицунэ изо всех сил оттолкнула от себя Хромого, и излишне налегавший на сакэ колдун пошатнулся, ударившись спиной о стену, а Мэй кинулась бежать прочь что есть мочи. Она сама не знала, куда бежит, у неё не было плана, она просто бежала без оглядки по коридорам, лихорадочно ища хоть какой-нибудь выход.  — Воро-о-овка-а-а! — донёсся ей в спину наконец протяжный крик Хромого, — Стража-а-а! Сюда-а-а! Паника неудержимой волной накатывала, затуманивая сознание. «Великие духи! Не хватало сейчас ещё только лисою стать!» — в ужасе думала кицунэ. Она бежала по коридорам, металась, натыкаясь лишь на закрытые двери. Сзади послышалась возня, топот ног. Она не сомневалась — и охранники, и просто постояльцы поспешно сбегались сейчас на крики. Сквозь общий зал к выходу уже не пробиться, не выбраться… «Дверь на задний двор!» — прорвалась сквозь панику безумная мысль. Она примерно помнила где эта дверь должна находиться, поэтому быстро свернула и понеслась в том направлении. Где-то позади продолжал голосить Хромой, а топот ног раздавался всё ближе. «Бежать… не оглядываться назад! Если оглянусь — я пропала». Ей казалось, что она отчаянно петляет. Но ещё один поворот — и вот она, спасительная дверь! Девушка распахнула её и вылетела на обширный задний двор. Здесь располагались разного рода хозяйственные постройки, сараи, курятник. Сердце кицунэ оборвалось и рухнуло куда-то в пропасть. Весь задний двор был обнесен высоким сплошным забором. «В ловушке! — в отчаянии подумала она. — Сама себя в тупик загнала…» Но сдаваться было нельзя, и девушка побежала вдоль забора, ища любую возможность выбраться. И — о чудо! Она заметила у забора сложенные высокой поленницей дрова. Кицунэ подскочила к ним, ловко взобралась на поленницу, оглянулась, услышав сзади шум. В дверях показались вооруженные охранники. — Вон она, вон она! — закричал один из них тыча в неё пальцем. — Держи воровку! Не медля более ни секунды, Мэй ухватилась руками за край забора, подтянулась, и перемахнула на ту сторону, неловко падая в снег. Моментально вскочила и, спотыкаясь, побежала прочь, слыша за спиною топот ног, бряцанье оружия и пронзительные крики:  — Держи воро-о-овку!