Лисьи ночи

Внимательно вглядись! Цветы «пастушьей сумки» Увидишь под плетнем. Мацуо Басё

Следующее утро выдалось хмурым и неприветливым. Тяжёлые тучи висели низко над головою, грозя раздавить своей свинцовой тяжестью. Лес вокруг замер в безмолвии, окутанный туманами, хранящий свои тайны под сенью вековых деревьев. На окраине деревни Мэй и Кадзу встретились с Масамунэ, неизменно державшим под уздцы Кирин, и немного раздражённым Сатоши. Вскоре к ним подошёл Такао. Дзёнин был как всегда спокоен, пряча покрытые свежими бинтами руки в рукава кимоно.  — Будьте осторожны и бдительны, — сказал он им, — Хромой умён и опасен, он будет использовать все возможные средства чтобы защитить себя. Хотел бы я отправиться с вами, но я вынужден пока что оставаться в деревне, учитывая что в любой момент можно ожидать нового нападения. Вы же, помните — ваша задача выяснить точное местонахождение нашего противника и лишить его преимущества, в виде медальона, блокирующего магию. В прямое боевое противостояние с ним не вступайте, помните чему научил вас опыт прошлого раза. Сатоши скривился, будто бы проглотил кислую ягоду годжи, Кадзу глядел мрачно, и лишь один Масамунэ серьёзно кивнул, принимая приказ.  — Не нужно спешки, — продолжил дзёнин, — пока у нас есть нож с его кровью, ему не скрыться. Мы всегда сможем его найти, как бы далеко он не бежал и как бы тщательно не прятался. Мэй, ты помнишь, что ты должна сделать? Кицунэ сосредоточенно кивнула. Прошлую ночь она провела почти без сна, вновь и вновь повторяя про себя слова несложного заклинания, и теперь ей казалось, что они навеки отпечатались в её сознании. Девушка немного нервничала, ведь впервые ей была отведена столь важная роль в предстоящем задании. Но она сохраняла самообладание, оставаясь собранной и сохраняя ясность ума.  — Я буду ожидать вашего возвращения три дня, — сказал напоследок дзёнин, — Если в течение этого времени не объявитесь, вышлю за вами людей. А если за это время произойдёт что-то с деревней вы тоже… узнаете. Мэй заметила слегка изменившийся голос дзёнина. Иглой тревоги кольнуло сердце. Память моментально воскресила в голове воспоминания о прошлом нападении клана Тэнкай — воспоминания о крови и мертвых телах на снегу, о мучительном страхе потерять близких… Она успокоила себя мыслью о том, что в тот раз деревня выстояла, а это означает что синоби определенно способны постоять за себя. Наконец с прощаниями и напутствиями было покончено, и их небольшая группа выдвинулась в путь. Сатоши ворчал по поводу того, что из-за лошади им опять придётся идти в обход, и потерять некоторое количество времени, Масамунэ же как всегда хранил невозмутимое молчание. Кадзу ядовито напомнил, что в прошлый раз после столкновения с Хромым, именно Сатоши, еле живого, пришлось везти на этой лошади обратно в деревню. Тот лишь фыркнул в ответ недовольно. Мэй рассеянно слушала их беседы, высматривая Сино-Одори меж деревьев. Вход в знакомую пещеру уже виднелся вдали и ёкай могла появиться в любую минуту. Однако пока что её нигде не было видно. Лишь могучие стволы деревьев темнели вокруг, да похрустывала тонкая корка льда под ногами. И только когда они приблизились, за большими камнями в глубине темного зева пещеры обозначилось движение.  — Лис-сичка Мэй, — раздался знакомый шипящий голос, — Рада вс-стрече. Ёкай показалась в своём истинном обличии, по-паучьи ловко забираясь на ближайший большой камень. Кирин вздрогнула, увидев её, встревоженно всхрапнула, перебирая копытами. Масамунэ погладил лошадь по шее, успокаивая. Сино-Одори дружелюбно оскалила в улыбке свой многозубый рот. Спокойствию лошади это ничуть не поспособствовало. После короткого обмена приветствиями, разношёрстная компания двинулась в путь. Дорога предстояла неблизкая, и никто не хотел терять время понапрасну. Они почти не разговаривали, лишь изредка обмениваясь короткими фразами. По ту сторону гор оказались как раз когда красный диск солнца, разорвав ненадолго тучи, коснулся горизонта пылающим краем. Тихие сумерки медленно опускались на вершины деревьев.  — Далеко ли еще? — поинтересовался нетерпеливый Сатоши.  — Близ-ско, — коротко ответила ёкай, останавливаясь. Впереди деревья редели и темной полосой виднелась неширокая, покрытая грязью дорога.  — Там, — ёкай вытянула костистый палец, указывая направление, — Перекрёс-сток. Прямо на нем и найдёте с-следы что ищете.  — Ты не пойдешь с нами, госпожа Сино-Одори? — спросила Мэй без особой надежды.  — Нет-с-с, — поморщилась ёкай, — Пока вы здес-сь я буду рядом. Прос-слежу, чтоб было безопас-сно. Но в человечес-ское поселение не пойду. И тебе не с-советую. Сино-Одори вздохнула, глядя на кицунэ, покачала головой:  — Да только ты вс-сё равно не послушаешь, лис-сичка Мэй, — проговорила она.  — Я должна, — твердо сказала девушка.  — Милейшая лис-сичка вс-сегда все делает по с-своему. А те, кому она небезраз-слична с-следуют са ней, — ёкай изобразила подобие хитрой улыбки, снова сверкнув пугающими рядами острых зубов, — Што-ш… мож-шет быть однажды и я пос-следую. Но ещё не с-сегодня. Мэй с благодарностью поклонилась.  — Я всегда рада тебе, госпожа Сино-Одори. Улыбка ёкай стала ещё шире. Кивнув на прощание остальным, она проворно скрылась в лесу. Мэй задумчиво глядела ей вслед.  — Идемте же, пока совсем не стемнело, — поторопил их Сатоши. И они вышли на дорогу. Впереди действительно виднелся перекресток, слегка припорошенный снегом, явно не слишком часто использовавшийся людьми. Они подошли ближе. Там, где две дороги встречались друг с другом, виднелось нечто необычное. Мэй, похолодев, сразу же узнала колдовской круг, испещрённый смутно знакомыми символами. В центре круга виднелся свежий холмик рыхлой земли, вокруг на снегу и дорожной грязи все ещё можно было заметить следы крови. Кожу кицунэ слегка покалывало от оставшейся в этом месте магии. Её спутники хмуро глядели на странное место. Масамунэ всё больше мрачнел, рассматривая следы крови на перемешанном с грязью снегу. Кадзу казался безучастным, лишь черты лица его как будто стали жестче, а глаза сузились, становясь злыми. Сатоши аккуратно обошёл круг, взял валявшуюся неподалёку палку и издалека осторожно поворошил свежий холмик земли, расковыривая.  — Что-то похоронено там, — сообщил он.  — Не тревожь, — резко бросил Кадзу. Сатоши хмыкнул, помедлил немного, но затем всё же отбросил палку прочь. Масамунэ тоже обошёл круг, задумался.  — Могила слишком маленькая, чтобы вместить человека. Значит, что? Животное? Ёкай?  — Ёкая Хромой не стал бы убивать, — подала голос кицунэ, до этого внимательно рассматривавшая символ в центре круга, — Он сделал бы с ним кое-что другое. Да и Сино-Одори сказала, что он создал злого духа, убив нечто живое.  — Кодзюцу, — послышался шершаво-режущий голос Кадзу, — Ритуал, чтобы призвать дух животного. Запрещённая магия. Мэй, Масамунэ и даже Сатоши удивленно обернулись на него.  — Много с магами общаюсь, — пояснил тот с ноткой сарказма, — Знаю больше, чем хотелось бы. Кицунэ вновь оборотила взгляд на символ в центре круга, опоясывающий свежую могилу. Присела, тщательно рассматривая каждую деталь. Нет, он не был похож на тот знак, что Хромой начертал тогда в пещере, собираясь проводить ритуал подчинения над ней… Она содрогнулась было от воспоминаний, но тут же усилием воли взяла себя в руки. Сейчас было не время поддаваться эмоциям.  — Что бы он не призвал здесь, — произнесла она, поднимаясь, — Не думаю, что он это полностью контролирует. Воцарилось недолгое молчание. Каждый обдумывал услышанное.  — Что ж, это могут быть как хорошие, так и плохие новости для нас, — подытожил Сатоши, — Но на данный момент мы всё равно ничего с этим не можем поделать.  — Лишь не выдавать себя, — заметил Кадзу.  — Твоя правда, — согласился Масамунэ, — Если колдун нас не заметит, нам не придётся иметь дело ни с ним, ни с призванным им духом.  — Поэтому предлагаю поторапливаться, — недовольно буркнул Сатоши, — скоро уж вечер, хорошо бы добраться к месту до ночи. Мэй? Девушка кивнула. Отойдя на некоторое расстояние от перекрёстка, развязала кожаный мешочек, прикрепленный к поясу. Там, завернутый в тряпицы, лежал тот самый нож, с кровью колдуна на лезвии. Аккуратно положив его на дорогу перед собой, кицунэ простерла над ним руку, закрыла глаза. Сосредоточилась. Едва заметные зеленоватые всполохи замерцали вокруг её кисти, заплясали мутными отблесками на лезвии. Кицунэ чуть шевельнула пальцами, одними лишь губами прошептала несколько слов. Нож дрогнул. Неуверенно качнулся в одну сторону, потом в другую… Крутнулся вокруг своей оси. Потом ещё раз. Лезвие задрожало и наконец замерло. Острие указывало направление, по которому следовало идти.  — Прав был Такао, — заметил Сатоши, — В той стороне Ойкугава, самое крупное поселение по эту сторону гор. Помимо колдуна, нам там ещё придется думать о том, как не иметь дело с местной стражей. Кадзу только хмыкнул. Мэй подняла нож с дороги, аккуратно спрятала его опять в мешочек, и не теряя времени они снова двинулись в путь. Разговоры сами собой затихли, каждый из них думал о предстоящем. Когда вдалеке показались огни Ойкугавы, кицунэ внезапно осознала, насколько же давно ей не доводилось выбираться в столь крупные поселения. Девушка даже начала опасаться, не забыла ли она как должно вести себя в обществе обычных людей. Они подобрались настолько близко к поселению, насколько это было возможно, но всё же укрылись в ближайшей роще и разбили небольшой лагерь, намереваясь перекусить и подготовиться. После быстрого ужина, Сатоши достал увесистый короб и принялся извлекать из него множество самых разных кистей, белил и румян, а так же парик и накладные усы и бороду. Он разложил все это рядом с собой на чистой тряпице и принялся за дело. Мэй держала небольшое зеркало, пока молодой синоби привычно перевоплощался в старого чиновника. Кадзу исчез на какое-то время, отправившись на разведку. Масамунэ кормил уставшую за день Кирин.  — Наш колдун остановился на постоялом дворе, я полагаю, — проговорил Сатоши, не отрываясь от гримировки, — Вот только беда в том, что в Ойкугаве три постоялых двора. Надеюсь, зачарованный ножик нашей кицунэ укажет нам путь поточнее. Ну что, Мэй, готова примерить русый парик и колоритный длинный нос? Девушка кротко вздохнула и покорно доверила свое лицо умелым рукам Сатоши. «Хромой — человек, не ёкай и не Они. Распознать и почувствовать во мне кицунэ он не сможет. Значит, хорошая маскировка внешности должна помочь. Ох, только бы в лису не превратиться со страху, и никак магией себя не выдать…» — думала она беспокойно.  — На воротах стража, — внезапно сообщил неизвестно откуда появившийся Кадзу. Ронин вздрогнул, привычно схватившись за рукоять катаны. Заметив это, ниндзя едва заметно усмехнулся. Масамунэ опустил руки, глядя на него с укором, но ничего не сказал.  — Плохо, — поморщился Сатоши, — Значит, втроем отправимся. Когда найдем постоялый двор, внутрь войдем только я и Мэй. Меня он вряд ли вообще успел рассмотреть, Мэй под гримом не узнает... Будем надеяться. Сатоши нахлобучил ей на голову огромную широкополую шляпу, в довершение образа.  — Прикрою снаружи, — кивнул Кадзу, — Буду следить за выходами.  — А ты, ронин, пока здесь остаёшься, — подытожил Сатоши. Масамунэ сурово сдвинул брови.  — Я не для того ехал сюда, чтобы в лесу отсиживаться, — произнес он, не скрывая недовольства.  — Головой думай, — холодно посоветовал Кадзу, — Ты слишком заметен. Самурай, с двумя мечами, на коне… Стража обратит внимание. Колдун тебя видел. Хорошо успел рассмотреть, узнает.  — А если стража подкуплена? — добавил Сатоши, — Я бы на месте колдуна так и сделал, если бы желал чувствовать себя в безопасности, укрываясь в поселении. Прятаться в тенях как Кадзу ты не умеешь. Прикидываться тем, кем не являешься тоже. Самурая в тебе всяк за версту узнает. А лошадь твою ты мне тоже загримировать предлагаешь?  — Я не собираюсь бездействовать… — начал было Масамунэ.  — Не в бой идём, — прервал его Кадзу, — На разведку. Не привлекать внимания — наша цель. Если что-то пойдет не так, ты достаточно близко. Придешь на помощь.  — Они правы, Масамунэ, — мягко сказала Мэй. Ронин обернулся к ней. С русыми волосами и огромным накладным носом она выглядела весьма непривычно.  — Ты опять стремишься навстречу опасности, Мэй, — грустно сказал он.  — Без этого никак, — девушка опустила голову, — Только я могу увидеть, носит ли Хромой все ещё при себе медальон. Да и самого его опознать. Потому как Сатоши вряд ли успел его хорошо рассмотреть. Синоби неловко крякнул, вспомнив свою короткую и болезненную встречу с колдуном в темном проходе пещеры.  — Так и есть, он в спину тогда ударил, — сказал он, морщась, — Но в этом есть и плюс. Значит, и он меня тоже не успел рассмотреть.  — Решено тогда, — отрезал Кадзу, пресекая дальнейшие возражения Араи, — Втроем сейчас. К утру должны вернуться. Мэй тихо подошла к Масамунэ, заглянула в глаза. Ронин был мрачнее тучи. Она решилась позволить себе совершенно неуместный в других обстоятельствах жест и легонько тронула его руку.  — Не волнуйся за меня, Масамунэ, — её негромкий голос прозвучал почти ласково, и сердце ронина смягчилось против его воли, — Ты хорошо меня обучил. Я справлюсь. Он печально улыбнулся и сделал неосознанное движение, пытаясь накрыть её руку своей, но девушка уже отстранилась. Рассеянно глянув поверх её плеча, Масамунэ наткнулся на холодный, предупреждающий взгляд колких глаз Кадзу. Ронин сделал шаг назад, коротко поклонился Мэй.  — Если это то, чего ты желаешь, — тихо произнес он.  — Ох, ну если вы наконец закончили, то может пора уже отправляться? — послышался недовольный голос Сатоши.  — В роль несносного старика входишь, ворчливый? — поддел друга Кадзу, — Идём уж.

***

Со стражей на воротах проблем у них не возникло. Синоби действовали как обычно, представившись чиновником и слугой. Сатоши, изображая возмущение, даже потряс перед их носом своими бумагами, подтверждающими личность, хоть стражники об этом и не просили. Мэй он представил как свою дочь, которой он подыскивает достойного жениха. Один из стражников скользнул было по девушке заинтересованным взглядом, но увидев огромный нелепый нос, тут же отвернулся. Но недостаточно быстро. Сатоши заметил это и тут же нарочно начал нахваливать хозяйственность своей дочери и её умение готовить. Кадзу закашлялся где-то позади них. Мэй стояла, скромно опустив взор, чуть сутулясь, изображая неловкость.  — Проходите, проходите же, — замахал на них руками стражник, пытаясь уж поскорее отделаться от назойливого старика, — Не отвлекайте от службы. Сатоши, ворча не хуже самого старого Чонгана, направился прочь от стражников, пряча довольную улыбку в бороде. Мэй и Кадзу смирено следовали за ним. Девушка с интересом оглядывалась вокруг. Ойкугава оказалась действительно большим поселением, ещё немного — и можно было бы счесть её малым городом. Ветхие хижины крестьян и мелких ремесленников ютились по окраинам, а в центре же кое-где виднелись богатые дома, возвышаясь над остальными. Был уже вечер и по улицам бродили фонарщики, зажигая огни. Улучив момент, когда вокруг не было прохожих, они свернули в темный переулок. Кадзу остался внимательно следить чтобы никто не шел, а Мэй вновь проверила направление при помощи зачарованного ножа. Указывая направление, клинок дрожал и вибрировал, давая знать, что цель уже близко. Вскоре они вышли на широкую, людную улицу. Кадзу, изображая покорного слугу, расспросил прохожего крестьянина, где находится ближайший постоялый двор, пока его «господин» стоял рядом с высокомерным видом.  — Дык вон ведь, — махнул рукой крестьянин, — Нынче налево, и опосля через два дома и будет он. Постоялый двор, «Пастушья сумка» зовется. Самый крупный постоялый двор на всю Ойкугаву. Потому как почти прямо на въезде. Синоби незаметно переглянулись.  — Спорю на что угодно, что именно там и засел наш Хромой, — процедил сквозь зубы Сатоши, когда они уже подходили к постоялому двору, — Взгляни, там есть охрана. Кадзу кивнул, дернул щекой.  — Умён. Использует людей чтобы защитить себя, подлый. Они приблизились к большому зданию, построенному с размахом, коего вряд ли можно было ожидать от постоялого двора в провинции. Пара вооруженных охранников околачивались возле входа, изнутри же доносился гул людских голосов, топот ног, взрывы хохота.  — Людно, — заметил Сатоши, — Что ж, вечер в самом разгаре. Самое время нам с Мэй идти внутрь. Ты готова, дочь моя? Мэй медленно выдохнула, коротко кивнула. Кадзу повернулся к ней, ещё раз придирчиво оглядел с головы до ног, оценивая надежность маскировки. Затем внимательно заглянул в глаза.  — Осторожна будь, — только и сказал он, но после чуть улыбнувшись добавил, — Неведьма. Мэй тоже улыбнулась, услышав это слово. Казалось, уже очень давно не называл он её так. Но как всегда, попал в самую точку. Этим вечером ей предстояло не быть ведьмой, не быть кицунэ, а вжиться в роль простой молодой девушки, путешествующей с отцом. Она смутно удивилась тому, каким же необычным казалось для неё сейчас стать обычной. Кадзу остался во дворе, незаметно затерялся где-то около конюшен, внимательно наблюдая за выходом. Как выглядит Хромой он помнил очень хорошо, и увидев его, не упустил бы. А Сатоши и Мэй вошли внутрь. Девушку оглушил гул людских голосов, в лицо пахнуло спёртым теплом, запахами кухни и немытых человеческих тел. Обширное помещение было заполнено множеством самых разных людей. Большинство из них расположились за столиками и коротали время беседой, в ожидании своего заказа. Другие молча ели, настороженно поглядывая вокруг. Несколько шумных компаний выпивали, спорили и даже ссорились, но присутствие парочки внушительного вида охранников с оружием мешали им выйти за границы приличия.  — Двое снаружи, еще двое внутри, — пробормотал себе под нос Сатоши, — А недурно обстоят дела на этом постоялом дворе. Хотел бы я знать, кто оплачивает услуги этих наёмников. Мэй промолчала. У неё определенно имелись на этот счет догадки. Надвинув шляпу пониже на глаза, она шагнула вслед за Сатоши вглубь помещения. Они заняли небольшой столик у окна. Несмотря на обилие посетителей, общий зал оставался довольно опрятным и даже уютным. На каждом столике горела свеча или масляная лампа, освещая таким образом все помещение. Вскоре рядом с ними возник услужливый юноша с приклеенной улыбкой на лице и вежливо поинтересовался, что благородный господин и достойнейшая госпожа желают видеть на ужин. Услышав «достойнейшая госпожа», Мэй скептически оглядела свой заляпанный грязью дорожный плащ. И хоть из-под него и виднелся край шелкового кимоно, в целом самой себе она сейчас больше напоминала потрепанного вида бродяжку. «Что ж, это к лучшему, — подумала она, — Тем меньше внимания на меня будут обращать». Сатоши тем временем принялся долго и дотошно перечислять, что и как именно стоит ему приготовить, и с какими приправами подать.  — Да только смотри не забудь же, растяпа! — возмущался он, — Знаю я вас, вечно всё перепутаете, подадите незнамо что, а у меня после всю ночь несварение… Услужливый парень кивал и кланялся, все с той же заученной улыбкой. «Кажется, Сатоши решил довести всех в этом поселении, — скептически подумала было кицунэ. — Хотя… возможно, это его обычная тактика. Создавая окружающим проблемы, сделать так, чтобы люди как можно меньше хотели с ним связываться. Хитро». Кицунэ наблюдала. Училась и запоминала. Последние месяцы приучили её извлекать урок из всего, что она видела вокруг себя. Сатоши заказал блюдо и для неё тоже, не удосужившись даже спросить её мнения, демонстрируя, что он здесь единолично принимает решения. Девушка лишь кротко кивала, не поднимая глаз, старательно изображая послушную дочь. Когда бедный парень с видимым облегчением удалился на кухню, Сатоши улыбнулся кицунэ и незаметно подмигнул. И пока они сидели в ожидании заказа, Мэй украдкой поглядывала по сторонам, рассматривая посетителей. Торговцы, путешественники, наёмники… Некоторые были хорошо одеты, другие в потрепанных дорожных плащах. Людей было много, но она была уверена, что знакомую перекошенную хромотой фигуру она узнает с первого же взгляда, как и хищное худощавое лицо, навсегда врезавшееся ей в память. Она боялась, и одновременно желала увидеть его. «В каждом страхе сокрыто желание» — опять некстати вспомнились ей слова Такао. Почему-то даже не видя Хромого, кицунэ была уверена, что он здесь, он где-то поблизости. Она всей кожей чувствовала опасность и этот противный холодок дурного предчувствия, ледяной змеёй обвившийся вокруг сердца. Перебарывая себя, Мэй продолжала внимательно вглядываться в лица окружающих… И тут она услышала стук посоха о деревянный пол.