Лисьи ночи

Теперь всё поздно Твой выбор окраплён кровью. Прощай синоби.

Когда солнце село и тихие сумерки подкрались к Ойкугаве, хозяин постоялого двора «Пастушья сумка» наконец решил, что нечего больше тянуть. Он был даже рад, что пропавший постоялец так и не вернулся — уж очень ему хотелось поскорее заполучить деньги, обещанные за досмотр покинутой комнаты. Языкастый Сатоши довольно быстро нашёл подход к этому алчному господину. Выяснилось, что за дополнительную плату, хозяин постоялого двора всегда готов не задавать лишних вопросов и смотреть в другую сторону. Поэтому, сунув в руку Сатоши ключ от комнаты Хромого, он поспешно скрылся где-то на кухне, совершенно не интересуясь чужими делами. Масамунэ провожал его крайне неодобрительным взглядом.  — Осуждаешь, Араи? — фыркнул Сатоши, поглядывая на него. — Заканчивай с этим и пойдём наконец взглянем на покои нашего колдуна.  — Надеюсь, оно того стоило, — Кадзу выглядел безразличным, но Мэй знала, синоби сейчас предельно собран. — Опостылел этот город. Девушка промолчала, но в душе была совершенно с ним согласна. Все они оказались заперты в этом душном, полном враждебных людей городишке, где чувствовать себя в безопасности было совершенно невозможно. Вымотанные, едва держащиеся на ногах от усталости, тем не менее они не забывали о своей цели. Мэй утешала себя мыслью, что по крайней мере сейчас они все вместе и ни за кого не приходится волноваться. Обмениваясь короткими фразами, они миновали длинный коридор и оказались перед комнатой колдуна. Синоби вышли вперёд, отстранив Масамунэ и Мэй. Ронин нахмурился было, но быстро догадался в чем дело. В комнате могли быть ловушки, приготовленные как раз на случай вторжения незваных гостей. Оценив опасность, он, ставшим уже привычным движением, спрятал Мэй себе за спину. Кицунэ, одолеваемая любопытством, выглянула из-за его массивного плеча и встретила насмешливый взгляд Кадзу, по-своему оценившего этот жест. Сатоши осторожно открыл дверь и неясный свет фонаря, который он держал в руке, проник в комнату, слабо освещая помещение. Оба синоби, внимательно оглядываясь, скользнули внутрь, исчезая за дверью. Раздался резкий щелчок, а следом тихое шипение. Охваченная тревогой, Мэй дернулась было вперёд, но Масамунэ её удержал. А в следующий миг в дверном проёме показался Кадзу.  — Нормально, — сказал он. — Можно заходить. Внутри тихо ругавшийся Сатоши открывал окно. Непонятный мерзкий запах наполнял комнату, делая и без того спёртый воздух тошнотворно-удушливым. Мэй непроизвольно закашлялась, давя сухие позывы к рвоте и мысленно возблагодарила небеса за то, что ещё не успела поужинать. Кадзу отобрал у Сатоши фонарь и теперь ходил по комнате, зажигая масляные лампы.  — Да-а, — протянул Масамунэ, оглядываясь вокруг. — Что и говорить, Хромой не мелочился. Их взору предстала большая, хорошо обставленная комната. Пол был выстлан татами, в углу стоял небольшой столик с чайными принадлежностями, а у стены лежал пышный футон*, укрытый белоснежным постельным бельём. В комнате так же имелось множество шкафов и большой сундук. На стенах висели зеркала, но кицунэ с удивлением отметила, что все они плотно завешены тёмной тканью. Однако, не смотря на сравнительно богатое убранство комнаты, в ней повсюду царил беспорядок. Вещи, сумки и одежда Хромого валялись прямо на полу, столик был завален свитками и уставлен немытыми чашками, а на разбросанной постели Мэй, приглядевшись, с отвращением заметила следы присохшего гноя. Осторожно ступая и тщательно обходя валявшиеся на полу вещи, она несмело прошла в центр комнаты. Синоби уже, сосредоточенно и молча, принялись за осмотр. Сатоши открыл большой сундук и теперь перебирал обнаруженные в нём вещи, Кадзу склонился над свитками, лежащими на столе, пристально их разглядывая. Непривычный к таким делам, Масамунэ явно чувствовал себя не в своей тарелке, но затем заметил стоявшую в углу катану в ножнах, помрачнел, и принялся внимательно осматривать её.  — Осторожны будьте, — бросил Кадзу через плечо. — Здесь везде подвоха ждать можно.  — Мэй, ты магии не чувствуешь? — деловито осведомился Сатоши, не отрываясь от обследования сундука.  — Нет вроде бы… — ответила девушка, задумчиво остановившись напротив завешенного тёмной тканью зеркала. «Зачем это? — в недоумении размышляла она. — В зеркале можно увидеть истинную сущность того, кто перед тобою, например. Но для чего колдуну завешивать зеркала в своей собственной комнате?» Эта загадка будоражила её воображение, а зловещие зеркала будто бы манили, притягивая взгляд. Перебирая в голове все свои небогатые знания и строя догадки, Мэй медленно приблизилась к одному из зеркал. Так свойственное кицунэ любопытство не давало ей покоя. Медленно, очень медленно она протянула руку и коснулась тёмной ткани, скрывавшей зеркальную поверхность. Внезапно решившись, сдёрнула её резким движением. Да нет, ничего необычного. Зеркало как зеркало. Перед ней предстало её же собственное отражение, со слегка растерянным выражением на лице. За спиной виднелась та же комната и всё тот же отвратительный беспорядок. Мэй внимательно вгляделась в зеркальное отражение. Все было обычно и вполне буднично. Она покачала головой, стыдясь самой себя. «Совсем с ума схожу, — подумалось ей. — Скоро собственной тени бояться начну». Она ободряюще улыбнулась своему отражению в зеркале, подошла ближе. Заметила выбившуюся из причёски прядь волос, деликатно поправила её изящным движением руки. Придирчиво оглядела себя. И вдруг за её спиной в отражении метнулась какая-то тень. Мелькнули в воздухе обрывки окровавленных ритуальных одежд. Вздрогнув, девушка вгляделась пристальнее. Нечто, спрятавшись в дальний тёмный угол, взирало на неё оттуда вытаращенными глазами. Она с трудом могла разглядеть очертания. Но вот это нечто шевельнулось, придвинувшись чуть ближе. Затем ещё ближе… С замиранием сердца, Мэй продолжала смотреть, не в силах отвести взгляд. Из темноты показалась мёртвая собачья голова, отрубленная и окровавленная, с выпученными в безумии глазами. Заляпанные кровью лохмотья ритуальных одежд свисали вниз, скрывая всё, что пониже шеи. Резко клацнула клыкастая пасть. Кицунэ тихо вскрикнула и резко обернулась. В комнате за её спиной ничего не было. Всё было по-прежнему — совершенно обычно. Она наткнулась на встревоженные взгляды друзей.  — Что? — напряжённо спросил её Масамунэ.  — Н-ничего… наверное. Показалось что-то, — пробормотала Мэй, ничего не понимая. И поспешно принялась завешивать зеркало вновь тёмной тканью. Ей это никак не удавалось, ткань выскальзывала из рук, упорно падая вниз. Мэй торопилась, стараясь больше не смотреть в отражение. Масамунэ подошёл и стал помогать ей, поглядывая на девушку с беспокойством.  — Да откуда запах отвратительный? — пробурчал позади них Сатоши и взялся обследовать шкафы, открывая одну дверцу за другой. Приоткрыв одну из них он закашлялся, закрываясь рукавом. Смрад стал сильнее. Он выразительно глянул на Кадзу. Тот поймал его многозначительный взгляд и подошёл. Лишь бегло заглянул внутрь шкафа и ту же закрыл дверь.  — Мэй, — сказал он, оборачиваясь к ней, — идём, отведу в общий зал. Оторопев от неожиданности, кицунэ собиралась было что-то спросить, но взглянув на мрачные лица обоих синоби, не стала. Кадзу взял её за руку и вывел из зловещей комнаты. Когда они оказались снова в общем зале, среди шума и гула людских голосов, кицунэ даже приободрилась. Как будто бы невидимая костлявая рука страха, сжимавшая горло, разом отпустила и мрачные пугающие видения остались позади. Она чувствовала себя так, словно на некоторое время вновь прикоснулась к частичке пропитанной мерзостью жизни Хромого, и от этого было невыносимо противно. Как всегда неуловимо считывая её мысли, Кадзу согласно кивнул.  — Не нужно тебе там быть, красивая, — сказал он, усаживая девушку за столик у окна. — Побудь здесь. Мы скоро уж закончим. Я кликну хозяина, пусть присмотрит за тобою.  — Не стоит, — слабо улыбнулась Мэй, сжимая его руку. — Всё будет в порядке. Здесь людно, кругом охрана, хозяин меня уж знает. Беспокоиться не о чем. Попробую что-нибудь поесть. С сомнением поглядев на неё, синоби только хмыкнул скептически. И, коротко сжав её руку в ответ, вновь исчез во внутренних помещениях. Мэй и сама сомневалась, что сможет сейчас есть, но дабы не сидеть без дела всё же решила заказать ужин, пусть даже и только для виду. Услужливый паренек-слуга, расплываясь в улыбке, обещал всё тот час же принести. Отстранённо поглядывая в темноту за окном, Мэй принялась ждать. Люди вокруг выпивали, обсуждали последние новости, спорили. Хотя она и привлекала любопытные взгляды, но к богато одетой девушке приблизиться никто не решался, опасаясь проблем с её покровителем. Радуясь, что никто не нарушает её уединение, Мэй размышляла, перебирая в голове события последних дней. Слуга не обманул, и ужин ей подали действительно скоро. Аппетита совсем не было. Слушая окружавший её гул голосов в общем зале, Мэй сидела, опустив голову, и вяло ковыряла палочками принесённый ужин. Погруженная в свои мысли, бегло заметила фигуру, остановившуюся рядом. Внезапно кто-то бесцеремонно сел прямо за её столик. Девушка подняла голову. И выронила палочки от неожиданности. Это был Хромой. Она едва не вскрикнула. Дыхание замерло, оборвавшись на испуганном вздохе. Хотела вскочить, но он быстро накрыл её руку, лежащую на столе, своей перемотанной чёрными повязками ладонью. Удержал.  — Спокойно, — процедил сквозь зубы. — Тебе ничто не угрожает, кицунэ. Я пришёл поговорить. Омерзение от его прикосновения волной холодной дрожи прокатилось по всему её телу. Содрогнувшись, Мэй застыла, ошарашенно глядя в насмешливые глаза Хромого, сидевшего сейчас прямо перед нею, в зале полном людей. Она не могла понять, как такое возможно, не могла поверить, что он в самом деле решился на подобную наглость. Колдун слегка наклонился к ней.  — Не делай глупостей, — пропел на ухо почти ласково. — Не станешь же ты колдовать при всех этих людях, прямо в общем зале, а, кицунэ? Ни один из нас не станет. Давай поговорим как воспитанные люди. Мэй вырвала свою руку, гордо вскинула подбородок. Глаза её сверкнули, а на лице вместо страха проступило отвращение, которое она чувствовала сейчас всем своим существом.  — О чем мне говорить с тобою? — холодно спросила она, чувствуя себя более-менее уверенно — понимала, её друзья совсем рядом. Стоит ей закричать, и они мигом будут здесь. Вот только колдун прав, если поднять шум, это может одинаково плохо обернуться для всех них.  — С того, что мне есть что тебе предложить, — продолжал Хромой вкрадчивым голосом. — А тебе, с другой стороны, есть что терять. Давай пройдёмся немного и потолкуем. Девушка презрительно фыркнула.  — Неужели полагаешь, я настолько глупа, что пойду с тобою куда-либо?  — О нет, ты не глупа, лисица, — серьёзно произнес колдун. — Но гулять мы будем по людным улицам, у всех на виду. Для твоей и моей безопасности. Я не причиню тебе вреда, даю слово.  — Слово? Ты, должно быть шутишь. С чего мне верить твоему слову? — возмутилась кицунэ, едва сдерживая гнев. — Ты человек без чести.  — Ошибаешься, — спокойно возразил он. — Честь у меня есть, просто свои цели я ставлю выше неё. Но не бойся, я отказался от идеи заполучить тебя в качестве трофея, кицунэ. Это приносит слишком много… сложностей.  — Я не верю тебе, — твердо сказала Мэй. — И никуда с тобою не пойду. Хромой вздохнул. С показным драматизмом пожал плечами.  — Не хотел этого делать, но что ж… — сокрушенно промолвил он. — Вон там у двери, видишь гонца? Юный хияку*, ты можешь распознать его по приметному колокольчику, да. Как раз в путь собирается. Вот-вот отправится в срочную поездку к местному сёгуну, с весточкой от меня, неизвестного добродетеля. В той весточке подробно будет описано местонахождение хорошо знакомого тебе клана наёмных убийц Наито. Не пройдёт и пары дней, как солдаты сёгуна будут в вашей деревне. Теперь я привлёк твоё внимание, кицунэ? Скрывая волнение, Мэй смотрела на гонца, копошившегося у двери. Он укладывал съестные припасы в дорожную сумку, собираясь в путь.  — Я могу его остановить, — промурлыкал Хромой над её ухом. — Всё чего я прошу, это лишь краткая прогулка. Мэй быстро оглянулась на дверь во внутренние помещения. В любой момент оттуда мог показаться Кадзу или Масамунэ, а быть может и Сатоши. Казалось, нужно лишь только немного потянуть время… Но времени у неё как раз и не было. Закончив приготовления, хияку вышел за дверь. Глядя прямо в насмешливые глаза колдуна, Мэй медленно кивнула и с достоинством поднялась. Он, паясничая, предложил было ей руку, но она проигнорировала этот жест, поспешно направляясь к выходу. Криво ухмыльнувшись, Хромой последовал за нею, стуча по полу своей клюкой. Уже во дворе они догнали гонца. Он как раз выводил из конюшни свою лошадь.  — Твои услуги больше не требуются, дорогой мой, — сказал ему колдун доброжелательно. — Мои планы изменились. Извини за беспокойство. И забрал своё послание, сунув изумлённому гонцу в руки пару монет. А затем, обернувшись к кицунэ, демонстративно порвал письмо у неё на глазах.  — Как видишь, я держу своё слово. А держишь ли ты своё? — ехидно спросил он, глядя на неё сверкающими глазами. Мэй вздохнула и пошла рядом с ним. «Плохая идея, — думала она про себя. — Ох, плохая. Но выбора нет. Лучше не злить его, ведь кто знает, какие подлости ещё он уготовил. Мы не можем сейчас вступать с ним в открытое противостояние. Все еле на ногах держимся, Кадзу ранен, а этот проклятый город полон стражи. И нам нужен Такао. Нет… Буду выжидать и наблюдать. Колдовать на людной улице он действительно не сможет. И о чем же он хочет поговорить, интересно?» Они шли вместе по широкой, освещённой улице. Навстречу то и дело попадались горожане, гуляющие, или же просто спешащие по своим делам. Никто не обращал внимания на странную пару, принимая их, видимо, за приезжего купца и его родственницу. Хромой молчал, кицунэ тоже не начинала разговор первой. Он тяжело опирался на клюку, вся его перекошенная фигура внушала девушке отвращение, но более всего отталкивало само ощущение близости этого человека.  — Наше с тобой противостояние затянулось, не находишь, кицунэ? — наконец проговорил он скрипучим голосом. Мэй оставила этот вопрос без ответа, молча глядя прямо перед собою. Но колдун словно бы ответа и не ждал.  — Оно с трудом даётся нам обоим, — продолжил он, после небольшой паузы. — Ты оказалась достойным противником. Он бросил на неё странный взгляд в котором на миг мелькнуло что-то похожее на уважение… и жадное желание одновременно. Мороз прошёлся по коже кицунэ. Но то был лишь краткий миг, после которого на лицо его вновь вернулось насмешливое выражение.  — Однако не думай, что я тебя не уничтожу, если придётся, — произнёс он едко. — Рано или поздно дойдёт до открытого столкновения, и тогда жертв не избежать. Вы можете думать, что перевес на вашей стороне, но это не так. У меня всегда есть в запасе парочку интересных трюков, ты уже могла в этом убедиться. Готова ли ты потерять своих друзей в этом противостоянии, кицунэ? Или погибнуть сама? Я предлагаю тебе это прекратить. Прямо сейчас.  — Что? — Мэй не поверила своим ушам. — Ты готов отступиться?  — Конечно, — Хромой плотоядно ухмыльнулся. — Если ты пойдёшь со мною. Девушка задохнулась возмущением, останавливаясь прямо посреди улицы. Колдун тоже остановился, пристально оглядывая её жадным взором. И во взгляде его хищных глаз на этот раз сквозило нечто иное, какого-то другого рода желание. Внезапно он сделал быстрый, суетливый шаг к ней. Мэй отшатнулась. Липкий ужас, который она испытывала когда-то в его пещере, начал возвращаться, проникая под кожу, заполняя все её существо. Он сделал ещё один шаг к ней и она вновь попятилась… но за спиною оказался высокий забор. Колдун приблизился вплотную и её окутал его смрадный запах. Глубоко посаженные злые глаза лихорадочно блестели, продолжая ощупывать её взглядом.  — Идём со мною, кицунэ, — послышался его хриплый от возбуждения шёпот. — Не как пленница, не как объект эксперимента… Как союзница. Зачем тебе эти жалкие людишки? Однажды все они умрут. А ты продолжишь жить тысячи лет. Я смогу дать тебе гораздо больше, чем они. Смогу научить тайной магии, мощь которой за пределами понимания ограниченного сознания рядовых колдунов, вроде Такао. А если пожелаешь обучиться трюкам синоби, то я смогу научить тебя и этому тоже. Твой потенциал огромен, и я, как никто другой, смогу раскрыть его. Представь, на что мы будем способны вместе, ты и я. Мэй бросило в пот от его близости, от запаха его гнилого дыхания. И от тех слов, что он говорил.  — Ты безумец… — только и смогла выдавить она, прижимаясь спиной к забору.  — О, напротив, — зашептал он сиплым шёпотом, нервно почёсывая гноящуюся рану у себя на шее. — Я прекрасно отдаю себе отчёт в своих действиях. Он опёрся одной рукою о забор над её головой и навис над Мэй, часто дыша. Скрюченные пальцы другой руки копошились прямо в ране, сковырнув присохшую корочку гноя.  — Зачем тебе это? — слабым голосом пролепетала Мэй, борясь с позывами тошноты.  — Хочу тебя всю, — ответил он тихим срывающимся голосом. — Не как бездумную марионетку, подчиняющуюся мне. Не как результат опыта. А как личность, которой ты можешь стать. Я не трону тебя никакими магическими изменениями, даю тебе слово. Идём со мною добровольно, и клянусь, я навсегда забуду о существовании клана Наито и о какой-либо вражде. Мы с тобою навсегда исчезнем, растворившись в ночи, оставив позади прошлое. Он наклонился к ней ещё ниже, гнилое дыхание всколыхнуло волосы подле её уха. Мэй отвернулась, зажмуриваясь, не желая видеть его лица или слышать его слов. Но Хромой торопливо продолжал:  — Нет такого Они или Рэйки, которого бы я боялся. Я смогу защитить тебя от твоих врагов. Никто не найдёт тебя со мною. Подумай, кицунэ. Оставаясь рядом с друзьями, ты лишь подвергаешь их опасности. Рискуешь их жизнями ради своей цели. «Он знает! — пронеслось в голове Мэй болезненным осознанием. — Как много он знает?» Она вжималась спиною в холодную поверхность забора, чувствуя, как паника потихоньку заполоняет сознание, мешая поймать ускользающие обрывки мыслей. Она не могла поднять на него глаз, не хотела… Крепко зажмурившись, девушка лишь отчаянно мотала головою, будто бы отрицая всё происходящее. А более всего ей хотелось прогнать от себя мысль, настойчиво копошившуюся где-то в самом дальнем уголке её сознания. Мысль о том, что он прав.  — Я покажу тебе совсем другую сторону этой жизни, и ты поймёшь, каким мир вижу я, — продолжал шептать Хромой, обдавая её лицо своим частым, горячим дыханием. — Что скажешь, кицунэ?  — Нет, — выдохнула Мэй, собирая в кулак все оставшиеся у неё силы. — Никогда! Он выплюнул саркастический смешок прямо ей в лицо. Она всей кожей чувствовала исходящую от него почти осязаемую злобу.  — Ну конечно, — послышался над ухом издевательский голос. — Как всегда не ищешь лёгких путей, а кицунэ? Всегда вынуждаешь меня идти на крайние меры. Что ж… Он нервно забарабанил пальцами по забору. Чувствуя, как он ищет глазами её взгляд, Мэй внутренне напряглась, уже понимая, что последует дальше.  — Ты возомнила, будто у тебя есть выбор, — внезапно холодные и жёсткие, слова прозвучали как приговор. — Не обманывайся, я предложил тебе это из вежливости. Я знаю твою слабость, кицунэ, она очевидна — ты слишком привязана к своим друзьям. А в особенности к одному из них. Мэй непроизвольно дёрнулась, резко вскинув на него взгляд. Их глаза наконец встретились. Он плотоядно улыбнулся и проговорил, смакуя каждое слово, злорадно наблюдая, как меняется выражение её лица:  — Если ты откажешься, я уничтожу абсолютно всех, кто тебе дорог. Неужели ты ещё не поняла, что весь этот город — смертельная ловушка, которая захлопнулась, как только все вы оказались здесь. Два синоби, ронин, ведьма-кицунэ. И огромное количество стражи, которая целиком и полностью — в моём распоряжении. Я не просто так выбрал этот город как убежище, лиса. С начальником местной стражи у нас давно… кхм… особые деловые отношения. Он сделает всё, что я скажу. Стоит мне щёлкнуть пальцами — и ловушка захлопнется. Никто из вас не выберется отсюда живым. Мэй молчала, чувствуя как ноги потихоньку становятся ватными. Ещё немного — и она начнёт сползать вниз, оседая на землю. Сердце отсчитывало гулкие удары, прорываясь сквозь шум крови в ушах. Изо всех сил стараясь взять себя в руки, она попыталась дышать глубже, успокаивать себя правильным дыханием. Нос тот час же заполнил мерзкий запах гниения, исходивший от Хромого, вызывая новый приступ тошноты.  — В данном случае, мне даже врать не придётся, — с удовольствием продолжал тем временем колдун. — Двое синоби уже убили человека в этом городе. И я, между прочим, знаю точно где именно они спрятали труп. Мне останется всего лишь указать на них. Ронин, я полагаю, в стороне не останется. И когда их всех потащат на плаху, я заставлю тебя смотреть, что с ними станут делать. А после их мучительной смерти ты все равно будешь моею, кицунэ. Запомни — я всегда добиваюсь своего. Он самодовольно улыбнулся. Его глаза горели голодным огнём, предвкушения, будто бы он уже представлял себе сладостные картины пыток.  — Ах да, не станем забывать и про деревню клана Наито, — спохватился он вдруг. — Сразу после всего этого, я позабочусь о том, чтобы о её местонахождении узнали люди сёгуна. Это не клан Тэнкай, ваши ниндзя всех не перебьют. Сёгун будет посылать отряды снова и снова, пока не истребят Наито всех до единого. Такого исхода ты хочешь, лиса? Мэй смотрела, как Хромой нагло улыбается ей в лицо, жадно облизывает пересохшие губы, уверенный в своей победе. Он ломал её, слово за словом, медленно и методично, давящим страхом подчиняя себе её волю. «Что делать? — затравленно думала она. — Кадзу и остальные… Мы не можем драться, мы не можем бежать. Неужели он загнал меня в угол, и это мой единственный выход?» Она в отчаянии шарила глазами вокруг. Где-то за спиной Хромого проходили люди, время от времени поглядывая на прижавшуюся к забору девушку и нависшего над нею человека в одеждах купца. Но никто не стремился лезть не в своё дело. До хруста сжимая кулаки, Мэй все же заставила себя прогнать панику и твердо посмотрела ему в глаза.  — Если пойду с тобой, — проговорила сквозь зубы, — как гарантируешь, что навсегда оставишь моих друзей в покое? Хромой презрительно скривил губы. — Эти жалкие людишки ничем мне не интересны, — произнёс он. — Но если ты желаешь, контракт составим. Подпишу его своей кровью. Если нарушу — любой колдун, даже ваш бесполезный Такао, сможет воззвать к духам справедливости и покарать меня страшной карою. Не волнуйся, я не обману, кицунэ. Хочу, чтобы это положило начало доверию в наших отношениях. А сейчас, позволь мне одну маленькую слабость. Все так же мерзко улыбаясь, он нервными птичьими пальцами ухватил прядь её волос, свободно свисавшую на плечи. В руке на миг блеснул нож. Одно быстрое движение — и он отступил, сжимая в руках шелковистый локон.  — Теперь иди, — приказал он хозяйским тоном. — Ты никому ничего не скажешь о нашей встрече, ничем не выдашь своих намерений. Я буду следить за тобою, запомни это. Одно неосторожное решение, одно неверное движение, и твои друзья поплатятся за это. Когда ночь достигнет середины, я буду ждать тебя на выезде из города, у восточных ворот. Если не явишься до рассвета — всё, что случится после, будет на твоей совести. Крепче сжав в скрюченных пальцах отрезанную прядь её волос, колдун отступил ещё на шаг. Впившись горящим взглядом в лицо Мэй, поднёс эту прядь к возбужденно трепетавшим ноздрям и жадно понюхал. Кицунэ вновь содрогнулась от отвращения. Не смотря на то, что он уже отошёл, она по-прежнему чувствовала себя так, будто его мерзкое присутствие все ещё парализует её паническим страхом. Довольный собою, Хромой в последний раз окинул девушку липким взглядом и заковылял прочь, тяжело опираясь на посох. Над его головою в ночном небе что-то пронеслось с немыслимой скоростью. Хлопнули на ветру обрывки ритуальных одежд, повеяло холодом свежей могилы и внезапное чувство всеобъемлющей тоски сдавило грудь. Не решаясь двинуться, Мэй испуганно озиралась, ожидая пока уродливая тёмная фигура Хромого скроется на другом конце улицы. Только после этого с трудом перевела дух. Рой сумбурных мыслей в голове сводил её с ума, своим нестройным гулом не давая сосредоточиться. Мэй сжала пульсирующие виски руками. «Что же делать? Неужели и правда выхода нет? А если рассказать всё Кадзу и остальным? Может они придумают, как выкрутиться?» «Что они могут придумать? — тут же возразила она самой себе. — Мы не можем бежать, из города не выбраться. Мы не сможем драться со всей стражей одновременно. И Хромого не найти, не поймать. Наверняка он обернётся птицею, чтобы следить. Затеряется в ночи… Моя магия не поможет, навыки синоби тоже. А ещё рядом с ним постоянно этот дух, который неизвестно на что способен. Неужели выход только один? Немыслимо… Оставить всех, кто мне дорог…» Сколько бы она ни размышляла, ответ всегда приходил только один. Да, оставить. Разом избавить их от всех проблем, связанных с нею. Хромой, стража, Они и Рэйки, привратник. Слишком много угроз вертится вокруг неё одной. Даже если не сегодня, то однажды — вполне вероятно — кто-то из близких ей людей из-за неё погибнет. Мэй медленно побрела по дороге обратно, к постоялому двору. Разум приводил логичные доводы, но сердце упорно отказывалось их принимать. «Кадзу, — в отчаянии думала она. — Что будет с ним? Что будет, когда я просто брошу его, молча, без объяснений? Впервые после смерти его семьи, после потери всех родных, он подпустил кого-то так близко. А я…» Ей невыносимо хотелось сейчас кинуться к нему, рассказать обо всем, вместе придумать выход. Но что, если её откровенность будет стоить ему жизни? Что, если одно её неверное решение навсегда погубит всех их и потом, кусая локти, она ничего уже не сможет изменить? Мэй остановилась, невидящим взором уставившись на вывеску постоялого двора «Пастушья сумка». Внезапная глухая ярость поднялась из глубин души. Как же она ненавидела сейчас этот проклятый городишко и этот бесконечно надоевший постоялый двор!  — Где пропадаешь, бесстрашная? — раздался рядом такой знакомый голос. Мэй вздрогнула и огляделась. Кадзу стоял на крыльце, внимательно вглядываясь в её лицо. Огромным усилием воли девушка попыталась поспешно придать своему облику беззаботное выражение.  — Ходила проведать Кирин, — беспечно махнула она рукою. — Бедняжке совсем тесно в переполненной конюшне. Кадзу скептически хмыкнул, продолжая пристально её оглядывать. Мэй казалось, что он как всегда видит её насквозь. Пытаясь скрыть свои истинные мысли и чувства, она подошла ближе, взяла его за руку, чуть игриво заглядывая в глаза. Это сработало, синоби приобнял её за талию и притянул к себе, улыбнувшись ласково.  — Лучше не исчезай так, беспечная, — заметил он. «Не исчезай…» Мэй ощутила волну обжигающей боли внутри, зародившейся в самых глубинах её души и прокатившейся по всему телу, ломая кости. Хотелось согнуться пополам и завыть от тоски, но вместо этого девушка лишь очаровательно улыбнулась ему в ответ.  — Внутрь идём, — позвал синоби. — Сатоши ужин заказал. Решили снять комнату на ночь здесь. Второй день без сна, все с ног валимся. Отдохнём, а утром в путь. Всё равно ворота пока закрыты. Пряча жгучую агонию в душе под маской спокойствия, Мэй кивнула и последовала за Кадзу внутрь помещения. Они обнаружили Масамунэ и Сатоши сидящими за большим столом в дальнем углу зала. Синоби явно решил, что пришло время компенсировать себе все плохие впечатления последних дней и насладиться роскошным обедом. Масамунэ поглядывал с некоторым сомнением на обилие блюд, коими был заставлен весь стол. Мэй и Кадзу присоединились к ним.  — Всё в порядке? — осведомился ронин, как обычно беспокоясь о благополучии Мэй.  — Да, вполне, — отвечала она с лёгкой улыбкой. — А у вас? Нашли что-нибудь?  — Ох, умоляю! — закатил глаза Сатоши. — Только не во время еды! Неужто хотите напрочь отбить у меня аппетит и лишить последней радости в жизни?! Довольно сегодня говорить о делах. Мы все устали, давайте же постараемся отдохнуть хоть немного. И они ели, болтали о всяких пустяках, смеялись. Мэй взирала на них с чувством щемящей безысходности, разламывающей грудь изнутри. Неужели в последний раз она ужинает с друзьями? В последний раз слышит шутки Сатоши, колкие замечания Кадзу, видит сдержанную улыбку Масамунэ… Уже завтра её жизнь навсегда изменится. В ней останутся лишь ужас, отвращение и безнадёжность. Может быть, она должна быть к этому готова? Как там сказал Хромой? Она кицунэ, которой предстоит жить тысячи лет. Её жизнь изменится ещё бесчисленное количество раз… Тогда почему же так больно внутри? Пытаясь отвлечься, Мэй кинула мимолётный взгляд в окно и внезапно вздрогнула всем телом. В темноте за окном ей померещилась мёртвая собачья голова, висящая в воздухе и вперившая прямо в неё остановившийся взгляд выпученных глаз. Она тряхнула головою, отгоняя жуткое видение.  — Что? — тихо спросил её сидящий рядом Кадзу, от глаз которого, конечно же, ничего не могло укрыться.  — Ничего, лапша слишком острая попалась, — ответила кицунэ, натянуто улыбаясь и уткнулась лицом в чашку с водою. «Лгу друзьям, притворяюсь… — с невыносимой мукой думала она про себя. — Проклятый Хромой! Что он сделал со мною? Ему мало было меня заполучить, ему нужно было меня сломать… Как сломать человека? Оказывается, нужно заставить его лгать, глядя в глаза друзьям, притворяться перед самым близким человеком, своими руками разрушать всё самое дорогое в своей жизни…» Слезы начинали закипать на глазах. Мэй прятала лицо в чашке, давилась водою, запивая свою горечь. Но казалось, всей воды мира недостаточно, чтобы затушить огонь, сжигавший её изнутри. Рядом с их столиком возник дородный хозяин заведения и, сияя улыбкой и кланяясь, осведомился, не желают ли благородные господа чего-нибудь ещё. Удовлетворённый ужином, Сатоши расплатился с ним и вскоре все встали из-за стола, разбредаясь по своим комнатам. Масамунэ и Сатоши делили одну комнату, а Мэй и Кадзу вдвоём направились в другую, отведённую для них. Кицунэ с беспокойством выглянула в окно, вглядываясь в ночное небо. Время было позднее, до середины ночи оставалось всего несколько часов. Уставший Кадзу уже устраивался на футоне позади неё. Перед сном кицунэ настояла на том, чтобы ещё раз осмотреть и перевязать его плечо. Синоби не стал возражать, позволяя ей делать всё, что она считает нужным. Рана лучше выглядеть не стала, но по крайней мере уже не кровоточила так сильно. Покончив с перевязкой, Мэй задула масляную лампу и осторожно прилегла рядом с ним, пытаясь не потревожить неосторожным движением его ранение. Кадзу тихо вздохнул и обнял девушку здоровой рукою, привлекая к себе. Она свернулась калачиком в его объятиях, стараясь не выдать напряжением тела своего внутреннего волнения. Замерла. Вскоре послышалось его размеренное сонное дыхание. Чувствуя себя тоже невероятно усталой, Мэй тем не менее понимала, что не должна позволить себе заснуть. Да и не до сна ей было этой ночью. В темноте комнаты она пыталась разглядеть черты лица Кадзу, перебирала пальцами его разметавшиеся по подушке чёрные волосы. Грудь сдавливало тоскою так сильно, что становилось больно дышать. В последний раз она лежит вот так рядом с ним, в одной постели, в последний раз чувствует тепло его тела и такой родной горький запах осенних листьев. Уже совсем скоро ей предстоит оставить его навсегда, вместе с ним оставляя позади целый этап своей жизни. Где-то в глубине души теплилась отчаянная надежда однажды вернуться, найдя способ справиться с проклятым колдуном, однажды разыскать Кадзу вновь… Но что если не выйдет? «Рассвет следующего дня я встречу без него, — думала она, тихо гладя кончиками пальцев грудь синоби, где под кожей чувствовались мерные удары сердца. — Как и все последующие рассветы в своей бесконечно долгой и такой пустой без него жизни… Что подумает он, увидев, что я сбежала? Он допустил близость со мною, боролся со своими неизбежными страхами, сумел принять их и принять меня, а я… Я его предаю». Её прерывистый вздох превратился во всхлип, и Мэй поспешно закусила губу в этой темноте, опасаясь разбудить того, кого желала разбудить сейчас больше всего на свете. «Все равно, что он будет думать обо мне! — твердо решила она. — Все равно, кем будет считать. Зато он будет жив!» Эта мысль, казалось, придала ей сил. Она твердо решила не думать сейчас о том, что чувствует, а просто делать то, что должно быть сделано. Осторожно и как можно тише, стараясь не потревожить синоби не единым движением, Мэй выскользнула из-под его тяжёлой руки. Веки Кадзу едва заметно дрогнули, отмечая изменение, но он не проснулся и глаз не открыл. Усталость после двух бессонных дней взяла верх, и он продолжил мирно спать. А кицунэ поднялась, подхватила в руки свою обувь и дорожную сумку, и с замиранием сердца приоткрыла дверь. Оглянулась в последний раз. Узкая полоска света упала на пол, осветив очертания фигуры Кадзу. Мэй уходила, но сердце её оставалось здесь, рядом с ним.  — Прощай… — невесомым мотыльком сорвался с губ едва слышный шёпот. И кицунэ выскользнула прочь, закрывая за собою дверь.