Лисьи ночи

Пришло время лжи. Дорога темных учений. Путь мести и тьмы.

Ночь как раз близилась к середине, когда из дверей постоялого двора «Пастушья сумка» выскользнула хрупкая девичья фигурка, едва различимая в полутьме. Висящие над крыльцом фонари осветили бледное лицо девушки, её до крови искусанные губы. Сопровождаемая недоумевающими взглядами сонных охранников, дотоле дремавших у двери, Мэй торопливо сбежала по ступеням, пересекла двор и скрылась в ночи. «Не оглядываться, — твердила она себе, спеша по слабо освещённым улицам Ойкугавы. — Если оглянусь, потеряю всю свою решимость и ноги сами понесут обратно. Понесут меня к нему…» Она старалась не думать о том, что её ждёт, беспощадно загоняла все мысли и чувства в глубины своей растерзанной души, надеясь удержать их там хотя бы до поры до времени. Однажды — она это точно знала — все они вырвутся наружу, разрывая её на части, заставляя плакать кровавыми слезами. И тогда, вполне возможно, она будет выть и кататься по земле, в отчаянных попытках сохранить рассудок… Но ещё не сейчас. Сейчас нужно было сделать то, что необходимо. Мэй бежала по ночным улицам, будто бы стараясь убежать от самой себя и от той боли, что гналась за нею по пятам. Пару раз ей пришлось спешно свернуть на боковые улочки, дабы избежать столкновения с лениво патрулировавшими город стражниками. Но прекрасное чувство направления позволяло ей не сбиться с пути, и уже довольно скоро девушка оказалась у восточных ворот города. Слегка оробев, увидела обилие факелов на стенах и прохаживавшихся тут и там стражников, охранявших массивные врата. Остановилась, всё ещё скрытая темнотою, внимательно разглядывая. Вскоре она заметила неподалёку Хромого, что держал в поводу двух лошадей. Он ожидал прямо у караульни, беседуя с рослым воином, чьи массивные доспехи и дорогое оружие выдавали в нём важного господина. Широкая ладонь воина покоилась на рукояти катаны. «Самурай! — поняла Мэй. — Беседует с Хромым, будто с давним знакомым. Какие же дела может водить благородный воин с таким подлым человеком?»  — Кто идёт? — грубо окликнул её суровый голос, бесцеремонно вырывая из раздумий. — Ну-ка стой! К ней направлялись два стражника с факелами. Приблизившись, остановились в недоумении, никак не ожидав увидеть изысканно одетую девушку в одиночестве ночью на улице. Мэй гордо вскинула подбородок и сделала шаг им навстречу, выходя на освещённое пространство. Колдун, что постоянно нетерпеливо оглядывался, тот час же её заметил и замахал им рукою:  — Это со мною! — крикнул он им. «Это?! — внутренне возмутилась кицунэ. — И снова этот хозяйский тон. Будто бы я и не человек вовсе, а всего лишь вещь, его игрушка…» «А ведь теперь так и есть, — словно ледяной водой окатило в следующий миг беспощадное осознание. — Послушная и безмолвная, я стану ждать, когда ему надоест играть со мною и он наконец-таки решит сломать меня и выбросить. Но будь я тысячу раз проклята, если доставлю ему удовольствие видеть мою слабость!» И, по-прежнему сохраняя гордое выражения на лице, Мэй невозмутимо обошла застывших стражников и направилась к колдуну. Хромой следил за её приближением не двигаясь с места, будто бы наслаждаясь этим зрелищем. Он победил, он дождался. Его добыча сама пришла к нему.  — Правильное решение, — только и произнёс он скрипучим голосом, неприятно кривя рот в злорадной усмешке. Её презрительный взгляд стал ему единственным ответом. Он может вынудить её уйти с ним, но не сможет заставить перестать его ненавидеть. Сейчас ничто в мире не способно заставить её перестать его ненавидеть. Но колдун лишь ухмылялся прямо ей в лицо. Похоже, от этого ситуация становилась только ещё более занимательной для него. Будучи искалеченным хромотою когда-то давно, нынче он сам более всего на свете любил калечить других, калечить телом или душою.  — Позволь представить тебе, господин Якиро Шигори, — произнёс он, поведя рукою в сторону стоявшего рядом самурая. — Начальник здешней стражи. Самурай коротко и безразлично поклонился. Лицо его было мертвенно-бледным, измождённым, а из-под богато украшенного шлема лихорадочным блеском сверкали впалые глаза. Мэй учтиво поклонилась в ответ, но напрасно она пыталась поймать глазами его взгляд — начальник стражи смотрел только на Хромого, с какой-то затравленной тоскою. Похоже, колдун был единственным, кто веселился в эту ночь.  — Спешу тебя обрадовать, — сказал он Мэй с улыбкой, совершенно не заботясь о том, чтобы представить её хоть как-то. — Я подготовил для тебя контракт. Всё необходимое у нас есть, и если ты готова, прошу проследовать за мною в караульню. Покончим с делами и отправимся прочь из этого города навсегда. Девушка склонила голову. Ну вот и всё. Ещё пара мгновений — и её жизнь будет отдана этому мерзкому человеку, что внушал ей такой леденящий ужас и такую жгучую ненависть, на которую она не думала даже, что способна. Но начальник стражи здесь неспроста, Мэй это понимала. Стоит ей сейчас отступиться и для её друзей всё будет кончено, а Хромой, как и обещал, заставит её смотреть, что с ними станут делать на плахе… Кицунэ невольно содрогнулась. Нет, поздно. Выбор сделан и все мосты сожжены. К былому нет возврата, и сколь бы ужасной ни была дорога, лежащая впереди, она обязана идти по ней до конца. Мэй вновь вскинула голову и во взгляде её стояла решимость. Твёрдым шагом она направилась в караульню, следом за Хромым. Начальник охраны, благородный господин Якиро Шигори сам открыл им дверь, выгоняя прочь сидевших там стражников. По его лицу было видно, что он примерно догадывается, что сейчас здесь будет происходить, но взгляд впалых глаз оставался безразличным. Пропустив гостей внутрь, он затворил за ними дверь и остался снаружи, следя чтобы никто их не потревожил. Маленькое тесное помещение пропахло потом и дымом. Пару факелов на стенах разгоняли темноту, хотя и нещадно чадили. Хромой подошёл к небольшому, грубо обтёсанному столу в центре помещения и развернул внушительных размеров свиток, расположив его на нём.  — Ознакомься, — бросил он небрежно, доставая из рукава нож. — Как видишь, всё так, как мы договаривались. Пока ты следуешь за мною, я обязуюсь не трогать клан Наито в целом и твоих друзей в частности. Исключением являются случаи, когда мне придётся защищать свою жизнь, естественно. Мэй внимательно прочла контракт, проверяя каждое слово. Скорее солнце сядет на востоке и взойдёт на западе, чем она начнёт доверять Хромому. Однако же подвохов девушка не нашла и подняла глаза на колдуна, несколько даже удивлённая. Он издевательски усмехнулся:  — Недоверчивая кицунэ. Поверь уже наконец, что всё чего я хочу, это оставить позади этот грязный городишко и начать наше с тобою увлекательное путешествие в новую жизнь. Ну что ж, со временем ты научишься мне доверять. У тебя попросту не останется выбора. Потому что кроме меня у тебя никого не будет. Продолжая скалить зубы в жестокой усмешке, он обошёл стол и встал напротив Мэй. Глядя ей прямо в глаза, уколол ножом большой палец левой руки и без колебаний приложил его к развёрнутому на столе свитку. Отчётливое пятно крови осталось алеть на плотной бумаге. Небрежно вытерев нож о свою одежду, он протянул его девушке рукоятью вперёд. Она приняла клинок, брезгливо поморщилась и тщательно протёрла его ещё несколько раз своим чистым платком. Взглянула на поблескивающее лезвие. Воспоминания жизни, ставшей для неё родною, проносились перед внутренним взором калейдоскопом образов. Миг — и все будет кончено. Мэй закрыла глаза. Глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз. «Нет пути назад» — твердо сказала себе в последний раз и уколола палец. Густая красная капля побежала по лезвию, упала вниз. Хромой весь подался вперёд, жадно впившись в девушку глазами, и нервно облизнул сухие губы. Он будто бы хотел впитать и запомнить каждое её движение, запомнить выражение безысходности на её лице и мучительную тоску в глазах — запомнить каждое сладостное мгновение своего триумфа. Больше не колеблясь, Мэй прижала палец к плотной рисовой бумаге рядом с его кровавым отпечатком. Дело было сделано. Контракт подписан. Казалось, незримое напряжение, что держало Хромого цепкой хваткою всё это время, наконец отпустило. Ему не удалось скрыть мимолётную гримасу хищной радости. Однако он быстро овладел собою и тут же отобрал у Мэй из рук нож, деловито пряча обратно в рукав. А контракт свернул и протянул ей.  — Отдаю в твоё полное распоряжение, — безразличным уже голосом сказал он. — Уверен, ты знаешь, каким образом можно устроить всё так, чтобы этот контракт попал в руки синоби из клана Наито — как гарантия наших с тобой взаимных обязательств. Очень скоро мы окажемся в крупных городах, где, я уверен, у тебя будет возможность оставить послание, предназначенное кому-то из клана. Кое-кому… Хромой сверкнул на неё злым взглядом. А Мэй вспомнила, как когда-то давно Кадзу заставил её зазубрить все места, где можно оставить послание для него. Хромой догадывался… Неужели все синоби пользуются этим способом?  — Шигори, можешь заходить, — крикнул тем временем колдун. Дверь скрипнула и в проёме появилась массивная фигура самурая.  — Мы отправляемся, прикажи открыть врата, — бесцеремонно распорядился Хромой. Якиро Шигори склонил голову, переступая с ноги на ногу.  — Господин, — послышался его глухой, севший голос. — Дозволь увидеть её ещё раз. Впалые глаза с безумной надеждой взглянули на колдуна, на лице воина проступило страдание. Хромой лишь досадливо поморщился.  — После, — бросил он раздражённо. — Встретишь нас в условленном месте в условленное время, всё как договаривались. Тогда и увидишь. Может быть.  — Господин, — опять умоляюще пробормотал самурай. — Прошу…  — Не скули, — скривился Хромой и плюнул ему под ноги. — Не люблю. Отворяй врата. Не отрывая от колдуна жалобного взгляда, Якиро Шигори поплёлся вслед за ним прочь из караульни. Мэй с удивлением заметила, что руки его дрожат. «Что это? — непонимающе думала кицунэ. — Ещё одна несчастная жертва, попавшая в сети Хромого? Или всё-таки подельник?»  — Какого ёкая? — гаркнул у неё над ухом самурай, да так, что кицунэ невольно вздрогнула. — Почему факелы у ворот не горят? Чем заняты здесь, бездельники? Живо зажигайте да отворяйте врата. Почтенный купец выехать желает. «Опять ни слова про меня, — досадливо отметила Мэй. — Как будто меня и вовсе здесь нет. Становлюсь невидимкой, молчаливой тенью следуя за Хромым». Заскрипели, медленно отворяясь, тяжёлые створки ворот. Ведя лошадей в поводу, колдун неспешно пошёл сквозь темноту под массивной аркой. Господин Шигори шествовал рядом, освещая путь факелом, едва разгонявшим окружающий мрак. Стараясь не оглядываться, Мэй следовала за ними. Выйдя из города, Хромой попрощался с самураем одним лишь кивком головы и неловко взобрался в седло. Его недовольный взгляд прошёлся по Мэй, нетерпеливо и требовательно указал на предназначенную для неё лошадь.  — Ездить верхом, я надеюсь, умеешь, гейша? — язвительно осведомился он и довольно усмехнулся, видя как вздрогнула девушка. — Да-да, я навёл справки. Вот тебе первый урок, кицунэ — всегда знай о своих врагах больше, чем они о тебе. Мэй молча подошла к лошади и вскочила в седло. Гнедая кобыла настороженно косила на неё взглядом, рассматривая свою новую наездницу. Девушка потрепала её по шее чтобы успокоить, как делала обычно с Кирин. Сами собой всплыли воспоминания о Масамунэ, так искренне привязанном к своей лошади. Внутренности скрутило болезненным спазмом. «Интересно, когда-нибудь мне перестанет быть больно? — думала кицунэ, судорожно сжимая поводья. — Или эти раны никогда не заживут и шрамы на душе останутся со мною навечно?..» Раздражённый тем, что она замешкалась, Хромой нетерпеливо вырвал поводья у неё из рук. Пришпорил свою лошадь, тронулся с места сам и повёл её лошадь за собою. Мэй лишь смотрела куда-то вперёд остановившимся взором. Вдвоём на ночной дороге, колдун и кицунэ неспешно покидали Ойкугаву, она — погруженная в свои мысли, он — со злорадным торжеством поглядывая на неё. И никто из них не заметил бесшумную тёмную тень, выскользнувшую из города вслед за ними. На востоке поднималась алая заря, окрашивая небо в багрянец. Ночная синева потихоньку отступала, гася блеклые звезды одну за другою. Лошади мерно цокали копытами по дороге, идя неспешным шагом. Предрассветные сумерки бросали странные тени на лицо девушки, резче обозначая черты, явив болезненную бледность лица и напряжённо сжатые губы. Хромой же напротив, расслабился и достал из седельной сумки бутылочку сакэ. Приложился к ней пару раз и, развеселившись, повернулся к Мэй.  — Что молчишь? — поинтересовался он въедливо. Её молчание начинало ему наскучивать. — Я полагал, гейшам положено развлекать мужчин.  — Я давно уже не гейша, — тихо, но твердо отозвалась Мэй. — И развлекать тебя не стану.  — Станешь, — процедил Хромой со спокойной уверенностью. — Ты много чего станешь делать такого, о чём доселе и не подозревала. Кицунэ подняла на него взгляд горящих, упрямых глаз.  — Я буду делать то, что необходимо, — холодно отрезала она. — Не больше. Невозможно заставить кого-то любить себя или принять себя насильно. Неужели ты этого не понимаешь? Чего, в конце концов, ты от меня хочешь? Хромой лишь снисходительно улыбнулся, взглянув на неё, как на неразумное дитя.  — Наивная, юная кицунэ, — он нервно почесал гноящуюся рану на шее и вытер пальцы о свои дорогие одежды. — Ты сама до конца не понимаешь свою природу. Любая из вас, пожив достаточно долго, в конце концов выбирает свой путь, становясь либо мёбу — защитницей, хранительницей, либо ногицунэ — тёмным, злым созданием, воплощением коварства. Ваша сила не знает границ и может сравниться с силою божества. Я вижу, до сих пор ты шла путём защитницы, но поверь мне — тьма всегда намного могущественнее и притягательнее. Этого я и добиваюсь от тебя, кицунэ — рядом со мною ты выберешь тёмную дорогу и станешь подобна злому божеству, вселяющему ужас и благоговейный трепет. Мэй взирала на него в неверном свете утренней зари, и глаза её выражали презрение и, что было самым обидным для него — разочарование. Она покачала головою:  — Я говорила это уже тебе прежде и повторю ещё раз. Ты всего лишь безумец, одержимый идеями, которые кажутся реальными лишь тебе одному. Никогда тебе не заставить меня причинять вред невинным созданиям, будь то люди или ёкаи. Разозлённый этим презрением, Хромой резко дёрнул поводья её лошади, останавливая.  — Думаешь, не заставлю? Глупая девчонка. Тьма есть в каждом из нас, даже в тебе. Нужно лишь достать её из глубин своей души, вытащить на поверхность, помочь ей раскрыться. И я знаю прекрасный способ. Ну-ка, слезай с лошади. Приказ был резким, жёстким, бескомпромиссным. Мэй застыла ошарашенно. Пальцы сами собою вцепились в загривок лошади. Хромой спешился сам и подошёл, всё ещё держа поводья её лошади в своих руках.  — Слезай, иначе я стащу тебя силою, — прошипел он разъярённо. С трудом держась онемевшими пальцами за седло, Мэй неловко слезла, оказавшись прямо рядом с колдуном. В нос ударил гнилостный запах его немытого тела, принеся с собою удушающий ужас от близости его присутствия. — За мною иди, — бросил он, и привязав лошадей к ближайшему дереву, они отошли вбок, туда где перед небольшой рощицей виднелась обширная поляна. Ноги проваливались в подтаявший снег и моментально промокли. Колдун тяжело хромал, перекосившись всем телом, но шёл без своей клюки. Наконец остановился напротив Мэй, всего в паре шагов от неё. Холодея, девушка гадала, что всё это значит и что её может сейчас ожидать. Поняла, когда он полоснул ножом по своей руке. Пару красных капель упали на грязный снег. Хромой плотоядно улыбнулся, предвкушая то, что должно было случиться дальше. Вокруг его пальцев заплясали синие всполохи молний.  — Не двигайся, — сиплым шёпотом произнёс он. — Если дёрнешься — будет хуже. Мэй замерла, обречённо глядя на то, как разрастается синеватое сияние, окутывая его ладонь. Тело вспомнило давние ощущения, внутренности сжались в комок. Она вся напряглась, приготовившись к боли. Но в тот же миг внезапно раздался короткий, резкий свист сюрикена в воздухе. Хромой успел среагировать, резко уклонившись вправо и едва не упав при этом на снег. В два прыжка оказался рядом с Мэй, и только после этого обернулся. От деревьев неподалёку отделилась тёмная фигура и направилась к ним. Сердце девушки ёкнуло. Она узнала бы эту фигуру и эти плавные, текучие движения среди сотен других. Со стороны рощи к ним медленно подходил Кадзу. Мэй тихо вскрикнула. Крик этот был полон то ли радости, то ли страха. Ураган чувств, взметнувшийся у неё в душе, заставил дыхание на миг остановиться. Огромным усилием воли она подавила неистовое желание броситься к нему. В очередной раз кицунэ убедилась, сколь бесполезны были её попытки незаметно скрыться от синоби. С легким стыдом поняла, что её отсутствие вчера вечером не прошло незамеченным для него, а ложь не смогла обмануть. Он молча последовал за нею во тьме дабы выяснить, куда сбежала от него посреди ночи столь дорогая ему девушка. И обнаружил её в компании Хромого. Колдун стоял прямо рядом с нею, однако вспышки молний вокруг его руки развеялись.  — Так-так, — протянул он и издевательски-театрально поклонился, — что я вижу. Взгляни-ка, моя дорогая, кто к нам решил присоединиться.  — Отойди от неё, — коротко бросил Кадзу. В глазах его разгоралось пламя мрачной, безудержной ненависти. Он начал медленно, крадущимся шагом обходить колдуна по кругу, выбирая момент для нападения.  — С чего бы это? — язвительно скривился Хромой. — Как видишь, она и сама от меня не отходит, хотя я вовсе не держу её. Ещё не понял, синоби? Она теперь со мной. Она выбрала меня и уходит со мною. Потому что понимает, что я способен дать ей намного больше, чем ты. Оборванец. Кадзу сцепил зубы. Его левая рука, сжимавшая нож, дрожала. А правая по-прежнему бессильно свисала вдоль тела. Он перевёл пылающие тёмные глаза на кицунэ.  — Мэй? Она опустила взгляд. Она не могла, не смела взглянуть в эти злые, но такие дорогие ей глаза. Больше всего на свете сейчас хотелось кинуться ему навстречу, утонуть в его объятиях, целовать эти глаза бесконечно и шептать… шептать что для неё во всем мире существует только один возможный выбор и это — он. «Нельзя! — пронеслась в голове испуганная мысль. — Я подписала контракт! Я подписала его и отдала себя этому чудовищу, чтобы спасти Кадзу, а он… а он пришёл сюда, и теперь…» Она помертвела, осознав. Контракт допускает убийство в целях самообороны. Если Кадзу сейчас нападёт…  — Не нужно было тебе приходить, — непослушными губами выговорила Мэй, бледнея. Выражение лица Кадзу не изменилось, на нём не дрогнул ни один мускул. Но кицунэ увидела, как неуловимо изменилось что-то в глубине его колких глаз. — Не стоило приходить? — отрывисто повторил он. Мэй судорожно вдохнула воздух, словно рыба выброшенная на берег. Это была пытка. Стоять перед тем единственным человеком, что нужен тебе более всего на свете и говорить ему в глаза такие вещи. Прогонять его, неистово желая только одного — чтобы он остался, остался навсегда. Его требовательный взгляд обжигал её, она чувствовала его всей кожей, хотя старалась смотреть вниз, на свои сцепленные руки.  — Ну, скажи же ему! — потребовал Хромой, теряя терпение.  — Ты должен уйти… — пробормотала Мэй, едва дыша.  — Что? — резкий голос Кадзу будто бы плетью ударил, и она, вздрогнув, съёжилась от этого удара.  — Ты должен уйти! — почти крикнула она срывающимся голосом. — Я ухожу с ним! Ты должен оставить нас…  — Нас?! Новый удар. Мэй начинало трясти крупной дрожью. Ещё немного — и она не выдержит этого спектакля. Не помогут никакие навыки актрисы, она упадёт на землю прямо здесь, сотрясаясь в безудержных рыданиях. Хромой это понял. Он чутко улавливал ту грань, после которой ломается человек и умел на ней ловко балансировать. Он выступил вперёд, закрывая девушку собою от пламенеющего взгляда Кадзу.  — Ты слышал её, синоби, — с трудом сдерживая торжество, сквозившее в голосе, произнёс он. — Она не хочет тебя видеть. У нас большие совместные планы, которым ты, кстати говоря, мешаешь. Я советую тебе убираться, пока цел.  — Не знаю, как ты заставил её, мерзкий, — услышала Мэй хриплый, прыгающий голос Кадзу. Его горло будто сдавливала невидимая рука. — Или чем запугал. Мне всё равно. Мы разберёмся с этим после. После того, как я выпотрошу твоё тело.  — Кадзу, нет! — отчаянно вскрикнула Мэй, но было поздно. Послышался свист клинка, рассекающего воздух и треск ткани. Удар был рассчитан точно и нож прошёл всего в дюйме от горла Хромого, вспоров накидку, обмотанную вокруг шеи. Лишь отточенные годами рефлексы синоби спасли колдуна от неминуемой гибели. Хромой зарычал, крепко схватил Мэй за запястье и дёрнул, прижимая к себе. В следующий миг взмахнул другой рукою и её ослепила яркая вспышка. Вокруг них с треском образовалось змеистое кольцо молний. Кадзу отскочил, перекувыркнувшись. В глазах его пылала такая смертоносная ярость, коей Мэй не видела никогда прежде. Синоби был в бешенстве, но не решался вновь метнуть сюрикены, опасаясь задеть девушку, которая была слишком близко. Хромой тем временем внезапно запрокинул голову и расхохотался. Неистовым, ликующим, страшным смехом.  — Признаться, я надеялся, что кто-нибудь из вас, безумцев, явится за нею, — выкрикнул он, силясь перекричать треск молний. — И тогда я буду иметь полное право его убить. Ты сам себе смертный приговор подписал, Наито. Смех оборвался так же резко, как и начался. Глаза колдуна стали холодными и он вытянул вперёд руку, готовясь к магическому удару.  — Нет! — закричала Мэй и вокруг кистей её рук непроизвольно полыхнуло пламя. Хромой, до боли сжимавший её запястье, заорал и оттолкнул от себя кицунэ. Она потеряла равновесие и начала падать… попав прямиком в кольцо молний, окружавшее их. Страшная боль пронзила всё её существо, жгучими змеями забегала по телу, выкручивая конечности. Эта боль проникла под кожу, обожгла каждый нерв, заставляя тело биться в конвульсиях, а глаза закатываться. Мэй упала на землю, содрогаясь, и на несколько мгновений мир вокруг потемнел. Рядом чувствовалось неясное движение, слышались звуки…  — Ину-гами! — смутно различила она крик Хромого сквозь шум крови в ушах. — Ты нужен своему хозяину! Приди и исполни то, ради чего был создан! Красная пелена перед глазами начала понемногу рассеиваться и Мэй увидела в паре шагов от себя колдуна, сжимавшего какой-то мешочек в руке, воздетой над головою. Вторую руку, красную и покрытую волдырями ожогов, он прижимал к груди. Круг молний исчез. Неподалёку от них с трудом поднимался на ноги Кадзу. Похоже, он тоже получил удар молнией, кинувшись на помощь Мэй. Неспособная подняться и почти не в силах сейчас двигаться, кицунэ всё же сделала отчаянную попытку ползти к нему, бессильно царапая ногтями покрытую снегом и грязью землю. Но тут в небе раздался протяжный, тоскливый вой, проникающий в самую душу могильным холодом. Сердце кицунэ, казалось, застыло, леденея от ужаса. Она подняла голову. Нечто с невероятной скоростью пронеслось в небе над ними. Полупризрачная тень, извиваясь, сделала круг и упала на землю, прямо между Кадзу и Хромым. Скованная страхом, Мэй смотрела на то, что поднималось с земли. Мёртвая собачья голова с окровавленной шеей и выпученными остекленевшими глазами казалась вполне реальной. А ниже, свиваясь из плотных белесых струй воздуха, обретало форму призрачное тело, похожее на тело крупной собаки. Лохмотья ритуальных одежд опадали, словно листья осыпающегося по осени клёна. Мускулистое туловище зверя оставалось полупрозрачным, но в то же время выглядело плотным, осязаемым. Мощные лапы ударили о землю, и Мэй увидела, как просел под ними смешанный с грязью снег. Это был Ину-гами — невероятно сильный и мстительный дух пса, навеки привязанный к хозяину, что решился создать его. Вечно голодный, исступлённый, безумный, опасный для всех вокруг, порой даже для своего собственного владельца. Когда-то в детстве, Мэй слышала страшные легенды, пересказываемые шёпотом, о запрещённой магии, замешанной на крови и смерти, порождавшей мстительных чудовищ, готовых убивать по приказу своего господина или защищать его ото всех врагов. Она поверить не могла, что Хромой пошёл на подобное безумие, и что один из ужасающих псов-призраков стоит сейчас прямо перед нею.  — Ину-гами! — вновь закричал Хромой, потрясая над головою мешочком, в котором что-то гремело. Невидящие мёртвые глаза пса оборотились к нему.  — Убей! — отдал он короткий приказ, указывая на Кадзу. Мэй вскрикнула раненной птицею, беспомощно протягивая руку к синоби, не в силах ни подняться, ни ползти. Она понимала, что случится дальше. Но Ину-гами не двинулся с места. Он всё так же стоял, широко расставив мощные призрачные лапы и молча смотрел на колдуна. Позади него, с трудом поднявшийся Кадзу осторожно разглядывал пса, стараясь не делать резких движений.  — Ину-гами! — заорал Хромой в ярости сжимая мешочек, но в его голосе кицунэ почудились истеричные нотки страха. — Я твой хозяин! И я приказываю тебе, убей этого человека! Мэй, затаив дыхание, смотрела на призрачного пса. «Нет… прошу тебя, нет…» — мысленно молила она, но мёртвая собачья голова медленно, очень медленно повернулась к Кадзу. Кицунэ видела, как синоби подобрался, изготовившись к бою. Пёс качнулся, тяжело сдвинулся с места, пошёл к нему, с трудом переставляя лапы, потом все быстрее и быстрее, побежал... и наконец взвился над землёй в гигантском прыжке. Кадзу попытался было отскочить, в последний момент уходя от атаки, но призрачный зверь двигался нечеловечески быстро. Смертоносно красивый, Ину-гами лишь слегка повернул голову. Клацнули челюсти, перехватывая синоби прямо в прыжке. Брызнула кровь. Мэй обхватила руками голову и отчаянно закричала. Казалось, вся жизнь выходит прочь из неё вместе с этим криком. Пытаясь подняться и падая вновь, она рвалась туда… Туда, где среди брызг грязного снега Ину-гами убивал её любимого. Беспощадная рука схватила за волосы.  — Куда? — прозвучал над ухом озлобленный голос Хромого. — Нет, кицунэ, твоё место рядом со мною, не рядом с ним. Смотри же! Он вздёрнул её на колени, заставляя смотреть. Призрачный пёс подмял под себя Кадзу, навалился всем телом. Синоби с огромным трудом удерживал его, отдав на растерзание бесполезную правую руку, которой почти не мог двигать. Вся она уже была покрыта кровью и лохмотьями изорванной в клочья одежды. А левой рукою синоби крепко сжимал нож. Улучив момент, он наконец ударил Ину-гами ножом в бок, как и всегда точно рассчитав удар. Мэй видела, как лезвие вошло глубоко в тело зверя. Кадзу сцепил зубы и с усилием его провернул. Рана была глубокой, обычное животное немедленно упало бы, начав истекать кровью, но призрачная бескровная плоть моментально затянулась, будто бы и вовсе не ощутив удара. Тогда Кадзу из последних сил вогнал лезвие ножа чудовищу в глаз. Однако окровавленная голова пса была и так уже давно мертва. Нож вошёл в глазницу и застрял в черепе, а Ину-гами вновь словно бы ничего не заметил. Истекающие слюной голодные клыки рвались к горлу жертвы.  — Прошу! — закричала Мэй, оборачиваясь к колдуну. — Прошу, умоляю тебя! Не убивай его! Я ведь и так сделала всё что ты хочешь, я пошла с тобою… Она повисла на руке Хромого, отчаянно цепляясь за его одежду. Сбоку раздался сдавленный вскрик, переходящий в хрип. Мэй обернулась… Ину-гами вцепился в горло Кадзу. Снег вокруг обильно окрасился кровью. У неё потемнело в глазах. Слезы наконец хлынули неудержимым потоком, сотрясая всё тело.  — Умоляю… Ради меня! — давясь рыданиями прерывисто просила она. — Сохрани ему жизнь. Я сделаю всё, что ты хочешь… Слезы, от которых девушка давно отвыкла, обжигали глаза, но гораздо невыносимее жёг её ужас, разъедавший всё внутри. Она рыдала, хватаясь за руку колдуна.  — Сломалась всё-таки, — услышала она над собою его довольный голос. — Хорошо. Это пойдёт тебе на пользу. Что ж… я покажу тебе, что умею быть великодушным. И обернувшись к призрачному псу, он громко крикнул:  — Ину-гами! Стой! Звуки борьбы стихли. Стало до невероятного тихо. Мэй, дрожа и не замечая текущих по лицу слёз, смотрела как демонический пёс молча и спокойно идёт к ним. Вся его морда была в крови.  — Ты сегодня больше не нужен, — важно сказал ему Хромой. — Но оставайся поблизости. По-прежнему не издавая ни звука, Ину-гами подпрыгнул, взвился в воздух и закружился, извиваясь, в ночном небе. Миг — и он исчез с глаз, скрываясь за вершинами ближайших деревьев. А где-то там, среди грязи и окровавленного снега остался лежать Кадзу. Мэй резко вырвалась из рук Хромого и кинулась бежать к нему, спотыкаясь, задыхаясь от ужаса.  — Стоять! — рявкнул колдун, догоняя и хватая её уже совсем рядом. — Не испытывай моё терпение, кицунэ. Она не пыталась вырываться, только жадно смотрела на лежащее на земле окровавленное тело. Рука Кадзу была истерзана, на горле виднелись следы клыков… но грудь едва заметно вздымалась. Услышав их приближение, синоби дрогнул, медленно повернул забрызганное кровью лицо и с трудом разлепил веки.  — Живучий, сволочь, — презрительно фыркнул Хромой и по-хозяйски залез рукою в дорожную сумку Мэй, доставая контракт. — Зато с доставкой хлопотать не придётся. Он довольно усмехнулся и пренебрежительно кинул контракт прямо на неподвижное тело Кадзу.  — Надеюсь, ты оценишь мою доброту, кицунэ, — самодовольно проговорил колдун, прижимая девушку к себе. — Ну а сейчас, нам пора, пожалуй. И, крепко схватив её за локоть, он отвернулся было к оставленным на дороге лошадям. Но его остановил слабый, хрипящий голос:  — Найду… тебя… мразь… где бы ты… ни был… Хромой остановился, удивлённо приподнял брови, глядя на Кадзу. Но затем лишь зло рассмеялся.  — Ищи, — его глаза недобро сверкнули. — Но для начала постарайся кровью не истечь. И, резко развернувшись, он потащил Мэй за собою — прочь от этого места, прочь от всего, что ей было дорого.