Недотрога

Полуобнажённый Сал сидел на кровати, Ларри позади него. Тихое шипение раздавалось по всей комнате. – Ларри, зачем ты пришёл? — вдруг заговорил голубоглазый. Всё время, что шатен прижигал его ссадины на спине, тот был неподвижен и смотрел в одну точку. – Ты не предупредил, что не пойдёшь в школу, я и заволновался. – Сколько времени? – Пять часов вечера. – Знаешь, мне кажется, тебе пора идти, Лиза будет волноваться... — шептал он. Ларри оторвался и вопросительно посмотрел на друга. – ...я благодарен тебе за всё, но я и сам могу справиться... – Ну уж нет, пока ты мне не расскажешь, что произошло. – Ты же помнишь, что я не люблю, когда меня трогают? Любые касания доставляют мне дискомфорт, — Фишера начало потрясывать. – Чел, прости, но сам себе ссадины на спине ты не замажешь. – Плевать на ссадины. Уходи. УХОДИ! — вдруг крикнул Сал. Ларри подскочил от неожиданности. – Хорошо, я ухожу, не нервничай, но мне придётся навестить тебя позже. Он мигом убрал аптечку, навёл порядок и удалился. Только сейчас голубоволосый смог разглядеть своё покалеченное тело. Дышать было всё ещё тяжело. Он потрогал грудь, рёбра, вроде всё на месте. Руки выглядели всё также устрашающе. Именно таким образом любимый отец даёт о себе знать время от времени. Спасибо, что ещё не проломил черепную коробку сыну, но терпеть всё это становилось невозможным для Сала. Фишера лихорадило. Закутавшись в одеяло, он долго смотрел в потолок. Парень не чувствовал ничего: ни предательства, ни грусти, ни злости. Просто провалился в сон, будто ничего не было. * * * На кухне кто-то гремел, видимо, отец опять пришёл не в себе. Когда в комнату вошли, Сал вжался в кровать и затаил дыхание. Он аккуратно выглянул из-под одеяла, пытаясь разглядеть в полумраке лицо гостя. На тумбу поставили стакан и тарелку. Ларри. Он вышел из квартиры, тихо захлопнув за собой дверь. Салли аккуратно встал с постели, попытался пройтись, заболело правое колено, будто по нему проехался грузовик, напоминая, что всё, произошедшее вчера — не просто страшный сон. Улёгся на пол, холодный, он заглушал боль, которую парень никуда не мог выместить. Он бы мог взять лезвие в тумбочке, которое давно покрылось слоем пыли, и закончить эти муки, но слишком легко бы позволил ему избавиться от себя. Взглянул на тумбу. Тарелка с лазаньей. Его любимое блюдо, но аппетита совсем не было. Записка привлекла внимание и заставила подняться. "Сал, я не понимаю, что с тобой произошло, но не буду доставать с расспросами. Тебе требуется отдых. Знай, я очень волнуюсь, если что, обязательно спускайся ко мне. Навещу тебя чуть позже. Приятного аппетита. Л." – Как символично... — произнёс Сал и оставил всё на своих местах. * * * Он сходил в душ, чтобы отмыться от истязаний, следов на теле и навязчивых мыслей. Взяв мочалку и мыло, стал оттирать синяки и царапины. Всё впустую. Смыв мыльную пену, обнаружил, что все ссадины остались на месте. Стиснув зубы, он стал раздирать раны, пытался избавиться от воспоминаний, но ведь от них не убежишь. Ему стало противно от самого себя. Стала противна погибшая мать. Спившийся отец. Ларри, который совсем не понимает его мыслей и чувств. Ему стал противен этот сраный мир, где тебя мог избить любой, кому не лень. * * * Фишер вышел из ванной, с горем пополам оделся. Хромая, спустился на улицу подышать свежим воздухом. Голубые запутанные волосы развевались на ветру. Спрятав руки в карманы длинной чёрной толстовки, он отправился к старому мосту. Оттуда открывался великолепный вид на дома и лужайки. Наклонившись как можно ближе к перекладинам, он застонал, потому что на крики не был способен. Им воспользовались, поигрались, как обычной игрушкой, а когда он пришёл в ненадобность, отдали бешеному псу на растерзание. Он был слабым и жалким, не смог дать отпор, а теперь поплатился за это. Если бы восемь лет назад никакого пикника не было, то и про этот треклятый город парень никогда бы не узнал. Отыскав в кармане пачку сигарет с зажигалкой, которые он стащил у Ларри на чёрный день, дрожащими руками поджёг одну, медленно затянулся и выдохнул дым. Ноги заныли, пришлось присесть на перекладины, свесив ноги над своеобразной пропастью. Когда сигарета была успешно выкурена, бычок отправился вниз, прямиком в озеро.