Недотрога

– Что с тобой произошло? — тихо спросил Ларри, ковыряя вилкой омлет. – Приступ, — всё также коротко как никогда, ответил Сал. Никому не хотелось есть. В квартире стояла тишина. – И... сколько они тебя уже мучают? – Лет пять. Каждый думал о своём. Ларри за всё время дружбы никогда не видел Фишера в таком состоянии. Фишер никогда не пытался признаться Ларри о том, что его тревожит и беспокоит. – Если бы Генри смог пройти через всё вместе со мной... возможно, всё было бы иначе... — начал он. Голубоволосый отодвинул тарелку и взял в руки стакан. – Эти... вспышки появились после смерти мамы, когда в школе меня стали дразнить Салли Кромсалли. У меня воровали портфель, вытряхивали из него учебники, подкладывали записки с оскорблениями, дохлых крыс. Надо мной всячески издевались... Сал отпил немного сока и замолчал. Ларри тихо постукивал по тарелке. – ...в детстве мне прописали лекарства для ослабления приступов, чтобы те не смогли спровоцировать панические атаки в дальнейшем, но без определённых процедур их приём был бы бессмысленным. По началу, всё было хорошо, но отец предпочёл мне бутылку и стал жёстко бухать. Пушистый комок забрался на колени хозяину, и тот, по привычке, стал его поглаживать. – ...сначала наступает чувство нехватки воздуха, всеми силами пытаешься вдохнуть глубже и часто-часто дышишь, сердце будто пытается вырваться из груди, в области рёбер появляется дикая боль. После этого начинает темнеть в глазах, кружиться голова. В лучшем случае, это можно остановить естественным путём, в худшем... Он не стал продолжать, вернул стакан на стол и потёр вспотевшие ладони. – ...у меня появились панические атаки спустя несколько лет. Не желаю тебе такого испытать хоть раз. Сначала я не знал, что могут значить внезапная отдышка и головокружение, но немного посидев в школьной библиотеке, я пришёл к выводу, что это именно они... День за днём я терпел пьянки отца, пока он не пришел домой не в себе... Когда мне стукнуло одиннадцать, он впервые меня избил... Ларри поперхнулся. – ...помнишь, ты заметил шрам у меня на спине? Это в меня прилетела разбитая бутылка, — он аккуратно отодвинул футболку, показывая побледневшие следы. – Так это ты не с велосипеда свалился?.. – Как видишь, нет. Джонсон встал со стула и опёрся руками на стол. – Почему ты мне не рассказал об этом сразу? – Мне не совсем приятно об этом говорить... Думаю, ты сам понимаешь. – Как ты... смог взять меня за руку? – Не знаю, но в детстве, когда у меня не было этих проблем, отец всегда брал меня за руку, если мне становилось плохо. Он разговаривал со мной, я старался не зацикливаться на приступе. Это помогало. Ларри присел обратно на стул в раздумьях. Сал никогда не был с ним настолько откровенен, всё услышанное поразило его. Будто это не его друг. Совсем незнакомый человек с ужасной историей. – Ты переберёшься ко мне, — вдруг выпалил Джонсон, не до конца уверенный в правильности своего решения. – Нет... я не могу, — Сал замотал головой, — у меня сломан протез, а ходить при Лизе без него я не хочу... к тому же, мне не очень хочется утруждать вас. – Фишер, я до чёртиков волнуюсь за тебя, оставаться вместе с этим недоразвитым хреном ты не будешь. Сегодня же ты соберёшь свои вещи и спустишься ко мне. * * * – Ну, вроде всё, — Сал выложил на полки, оставшуюся одежду, — мне кажется, что это была плохая затея... Ларри подошел к голубоглазому, оставляя расстояние вытянутой руки. – Всё нормально, чел, ни о чём не беспокойся. Здесь твой второй дом. Располагайся. В другой ситуации он похлопал бы по плечу своего друга, но то, что произошло пару часов назад, не давало шатену полного права прикасаться к другу. Личное пространство. Они присели на диван. Сал обнял колени, а Ларри опёрся на подлокотник. – Чем мы будем заниматься? — тихо спросил Фишер. – Не знаю... сейчас нужно решить, что делать с твоим отцом... – А что ты собираешься с ним делать? – Посмотрим... – он встал, прошёл в коридор и накинул куртку. Голубоволосый подскочил за ним. – Лар, не нужно никуда идти. Ты не должен. Когда нужно будет, я сам всё решу. Джонсон выглянул из-за плеча. – Если я не сделаю этого сейчас, потом может оказаться слишком поздно. – Ларри, пожалуйста... — Фишер подошёл ближе, — хоть он и причинил мне много вреда, он мой отец... Шатен обернулся. – Ох, Сал...