Недотрога

* * * Парни молча зашли в кухню и уселись на стулья. – Сал, знаешь, прости за всё то, что я тебе наговорил тогда в школе... – Чёрт, ты меня тоже прости, я просто... идиот. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. – Значит, мир? — весело спросил Ларри. – Мир, — также радостно ответил Сал. В ту ночь парни долго разговаривали по душам, обсуждали накопившиеся мысли. Им обоим не хватало случая, чтобы стать чуточку ближе друг другу, но после откровений, которые недавно вскрылись, их отношения перешли на новый уровень. * * * 3:19 ночи. Луна аккуратно заглядывала в комнаты дома, проверяя, кто бодрствует, а кто мирно посапывает в своей кроватке. Сал никак не мог уснуть, его мучили странные навязчивые мысли. Казалось, что вот-вот зайдёт отец, и один только Бог знает, что будет. На соседнем диване Ларри что-то вяло бурчал во сне, его темные волосы переливались из-за падающего на них света луны. Брови были слабо сдвинуты, он на кого-то хмурился. Взглянув на спящего Джонсона, Салли собрался и незаметно выскользнул из квартиры. Прокатившись на лифте, он дошёл до своей квартиры и прижался ухом к двери. – Вроде спокойно, — он вставил ключ в замок и прокрутил несколько раз. Вошел, не включая свет, заглянул в комнаты. Отец спал у себя на диване. Парень прошмыгнул в свою спальню. – Где же эти сраные таблетки? — ругался шёпотом Сал, перерывая все шкафчики, — я же спрятал их обратно... Внезапно щёлкнул выключатель, в комнате зажёгся свет. – Не это ли ты ищешь, сынок? — внезапно появившийся Генри покрутил в руках упаковку с последней белой таблеточкой. – Пап, ты опять пьян? Только не начинай... – Ты же сказал, что слез с них, — он медленно шагнул к Салу. – А ты сказал, что перестал бухать... — пятится парню было некуда, позади него стоял стол. – Ты становишься чёртовым наркоманом... – Ты не лучше, пап, прекрати. Салли нужно было заполучить ту упаковку, ведь ради неё он сюда и пришёл. Дождавшись, когда Генри подойдёт достаточно близко, он выхватил таблетки из его руки и пустился бы бежать, если бы не получил удар в грудь. Он упал на колени и застонал от боли. – Ты мне не сын, ты это знаешь, так зачем ты снова пришёл в мой дом? — от него воняло перегаром, но он не был пьян, Фишер-старший говорил, и его лицо выражало полную серьёзность. – Господи, дай мне просто забрать таблетки и уйти. – Ты чудовище, ты не имеешь права носить фамилию Фишеров. Снова последовал удар. Генри не жалел своих сил. Он бил наотмашь, закрывая Салу рот рукой, чтобы тот не издавал громких звуков. – Зачем... ты меня мучаешь? — сплёвывая кровь прямо на пол, хриплым голосом спрашивал голубоволосый, — просто прикончи меня сразу, если тебе так угодно. – Мне нравится наблюдать за тем, как ты мучаешься, — смеялся отец, — я страдал, а теперь наступила твоя очередь. – Я тоже изнывал, когда осознал, что Диана погибла... – Не произноси её имени! — закричал Генри. Без того избитый, подросток получил ещё один удар. – Господи... — валяясь на полу, молился Сал. Парень дрожал, его сердце учащённо билось. Когда Фишер-старший вышел из комнаты, парень, аккуратно передвигаясь, чтобы ничего не повредить, тихо подполз к брошенной упаковке и закинул последнюю таблетку в рот. Растворяясь в собственной пелене слёз, он раскинулся на полу. Громко прокашлявшись, снова схаркнул. Ещё не прошедшие синяки ещё ярче расцвели на теле. Прошла минута, час или вечность. Он смотрел в потолок, его потихоньку покидало сознание. – Сука, Сал, блять, — услышал он знакомый голос. Кажется, это были галлюцинации, а может, ему на помощь снова пришёл его герой. Человек, который спасал его каждый раз, когда от него это даже не требовалось, он приходил на помощь всегда и везде, были они в ссоре или нет. Только сейчас Фишер понял, насколько любит его, может дружеской, а может и настоящей безответной любовью. Этот человек не заслуживает такого потребительского отношения со стороны Сала, этот человек вообще не заслуживает видеть всё это дерьмо. Он должен жить спокойной и счастливой жизнью.