Недотрога

Ларри проснулся, вздремнув буквально на пару часов. Привёл себя в порядок и открыл шкаф с вещами Сала. Где-то среди толстовок и носков должны были лежать запасные ключи от дома Фишеров. Обыск полиция проводила ночью, так что, найдя ключи, Джонсон сразу же отправился в пустую квартиру. Войдя в комнату голубоволосого, в глаза бросились подсохшие пятна крови на полу. Кровать была аккуратно заправлена, шторы задвинуты, на полках лежали учебники, здесь будто вовсю кипела жизнь. Ларри подошёл к столу и один за другим начал исследовать выдвижные ящики. Первые две полки были забиты школьными тетрадями, листами с тестами и разной канцелярией. Третья полка открылась с трудом, шатен достал из неё фотографию. На ней маленький улыбающийся Сал обнимал маму за шею. Весёлые и радостные. Шатен впервые увидел Диану.  – Вот чёрт, — Ларри выругался, потому что зачем-то полез сюда, но с другой стороны, ему нужно как-то понять своего друга, осознать, через что он прошёл, ведь именно так он сможет помочь ему. Помимо фотографий, Джонсон обнаружил потрепанную бумажку с рецептом. "Принимать два раза в день перед едой. По ходу завершения курса постепенно уменьшать суточную дозу". Он вытащил скреплённые между собой листы.

"Салли Фишер. Дата рождения 20 декабря 1976. 10 лет.

13 августа 1987 года.

В ходе многочисленных исследований, у пациента Салли Фишера была выявлена тактилофобия, также именуемая гаптофобией. Проявляется боязнью прикосновений чужих людей, в редких случаях и любых прикосновений в принципе. В процессе осмотра у ребёнка начиналась неконтролируемая дрожь, учащённое сердцебиение и повышение кровяное давления, связанное с поднятием уровня адреналина от сильного страха. Был назначен курс медикаментов, в т.ч. психотропных (нейролептических и седативных) препаратов и занятия индивидуальной психотерапии" На следующем листе стояла дата на два года позже.

"Салли Фишер. Дата рождения 20 декабря 1976. 12 лет.

20 апреля 1989 года.

Ранее наблюдался на приёме у психолога. По ходу были выявлены психические отклонения. Прописаны транквилизаторы и нейролептики. Назначены сеансы психотерапии. Из симптомов на сегодняшний день выявлены: сильный тремор рук, ранняя стадия анорексии, сонливость и снижение эффективности от привычной дозы лекарств. Диагноз: медикаментозная зависимость. Назначены: отмена приёма лекарств, курс реабилитации". На обратной стороне был текст. Размашистый почерк легко читался. "Частые пропуски сеансов психотерапии. У пациента не наблюдается улучшения состояния. Приём назначенных таблеток прерывистый, непостоянный". Ещё ниже дописано другой рукой.  "От курса реабилитации медикаментозной зависимости пациента представитель (отец) отказался". Помимо этого лежало очень много бумажек, написанных от руки самим Салом. Это были его заметки и наблюдения за своим состоянием. В них он описывал, что чувствовал в некоторые моменты, расписывал про гнев, страх и боль, которые у него появлялись. Ларри заметил коробочку, которая притаилась в самом углу шкафчика, достал её и обомлел. В ней было много маленьких пустых упаковок из-под таблеток. Джонсон не понимал, зачем они Фишеру, но видимо, они что-то для него значили.  Спрятав всё на место, шатен достал телефон. * * * – Трэвис, привет, — было ясно, что парень на другом конце тоже давно бодрствует, — можем встретиться? Мне нужно с тобой поговорить. – Конечно, буду у апартаментов через полчаса. – Договорились. – До встречи. * * * Джонсон отключил звонок и вышел из квартиры. Вернувшись к себе, он заварил чай и сел за стол, чтобы всё обдумать. Из комнаты вышла сонная Лиза. – Ларри, доброе утро, что-то ты рано сегодня. – Утро. Чаю? – Да, было бы неплохо, я пока схожу в душ, — она ушла в ванную комнату. Ларри схватил кружку и налил чай, поставил рядом с собой на стол. Спустя несколько минут, Лиза вышла и присела рядом с сыном. – Что-то случилось? Ты сам не свой. Шатен медленно перемешал ложкой сахар в чае. – Мам, я тебе сейчас расскажу, что произошло, но, пожалуйста, держи себя в руках... Лиза молча отпила из кружки. – Сал страдает редкой болезнью, гаптофобией. Он очень нервничает при любых физических контактах с людьми. Всё потому, что в детском возрасте Генри перепил и избил его, обвинив в смерти Дианы, мамы Сала, которую на пикнике загрызла огромная псина, — он на секунду остановился, чтобы набрать побольше воздуха в лёгких, — сейчас Сал в больнице, потому что Генри вновь избил его, у него перелом трёх рёбер и ужасные гематомы на теле. Я сходил к ним, посмотрел на вещи Сала, раньше он принимал какие-то таблетки для успокоения нервной системы, но что-то пошло не так и у него появилась от них зависимость… – Боже, Генри… как он мог поступить так? — Лиза снова отпила чай и отвернулась, чтобы смахнуть подступившие слёзы. Ларри взял её за руку. – Мам... – Салли, бедный мальчик, — у неё дрогнул голос, — как он?  – Не знаю, вчера нам не дали с ним увидеться, схожу к нему сегодня. – Ларри, ты можешь рассчитывать на мою поддержку, Сал обязательно должен остаться у нас, когда поправится. – Спасибо, мам, — он поцеловал её в щёку, — не плачь, всё будет хорошо. Они молча допили чай. *  *  * – Трэвис, рад тебя видеть. – Я тоже, ты в норме? — он жестом пригласил Джонсона пройтись по улице. – Относительно. Я вот о чём хотел поговорить… — он достал сигарету, протянул вторую Фелпсу, оба закурили, — по словам врача, Сал может начать вести с нами как угодно… — выдыхаемый дым медленно рассеивался вокруг парней, — после того, что он испытал, возможно, потребуется уделять ему много внимания, чтобы он не натворил ничего лишнего. Знай, что я до сих пор не в восторге от вашей дружбы, но сейчас ты мне кажешься довольно неплохим парнем, так что, надеюсь, ты сможешь вовремя прийти на помощь, если что-то пойдёт не так. – Лар, ну конечно, а как ещё? Я помогу тебе и Эш, если что-то потребуется. – Очень признателен. Кстати, говоря, что ты такого сказал тому врачу, чтобы он резко изменил свои планы? – Хах, ничего особенного, просто немного пригрозил отцом, — он потрепал серое пальто. – Ты очень выручил нас, особенно, самого Сала, — Ларри выбросил бычок. – Я бы не стал кому-то помогать, если бы он ничего для меня не значил... — откровенно признался Трэвис. Джонсон лишь молча покачал головой. Их разговор продлился недолго, они обсудили свои планы и прогулялись до старого моста. – До встречи, — кивнул Ларри и поспешил домой.