Недотрога

– У Вашего друга выявлены отёчность мягких тканей, перелом четвёртого, шестого и седьмого рёбер, многочисленные ссадины и кровоподтёки, — сообщил седой мужчина в старых потёртых очках, — нужно немедленно проводить операцию, но... – В чём проблема? Почему Вы медлите? – Мистер Джонсон, проблема в том, что Вы не являетесь его законным представителем и... – Я не хочу ничего слушать, его отец сейчас даёт показания за избиение своего же сына, к кому Вы предлагаете мне обратиться? – В таком случае, я не собираюсь тратить на Вас своё время, молодой человек, — врач развёл руками, — я не могу нарушить закон, — он начал постепенно удаляться. – Ларри! — в отделение забежал запыхавшийся блондин в белом халате. — Что с ним? – Ему требуется срочная операция, но этот старый хрен говорит, что требуется согласие отца... — Ларри мотнул головой в сторону пожилого мужчины лет пятидесяти, который стремительно шёл по направлению кабинетов. – Сейчас я всё улажу, — Трэвис поспешил догонять доктора. Джонсон присел на диванчик, обнял руками лицо и стал наблюдать за действиями Фелпса. Парень долго о чём-то спорил с мужчиной, доносились повышенные тона их голосов, но в итоге, удовлетворённый результатом разговора, Трэвис подошёл обратно. – Всё в норме, его прямо сейчас переведут в операционную. – Неужели, — Джонсон облегчённо выдохнул. Они оба сидели на диване и ждали. Время было позднее, больница пустовала, лишь пара медсестёр расхаживали из кабинета в кабинет с бумагами и медикаментами. По очереди парни гуляли до конца коридора и обратно. Спустя полчаса приехала Эшлин. – Мальчики! — было видно, что она плакала, слёзы всё ещё шли из её глаз, — как Сал? – Сейчас проводят операцию, перелом рёбер и куча ссадин, — Трэвис потёр вспотевшие руки. – Господи, — она прикрыла рот рукой и медленно присела на диван. – Всё будет хорошо, я уверен, — Ларри обнял девушку и прижал к себе. Они молчали. Никто не нарушал тишину, что стояла в коридоре. Тишину, заставляющую верить, что вся эта история кончится хорошо. Спустя ещё некоторое время из операционной вышел главный врач. – Ну, что я могу сказать, — он волнительно захрустел костяшками рук, — зафиксировали вашему другу рёбра, наложили повязку, срастаться будут долго, но теперь правильно, — достал из кармана шёлковый платок синего цвета и вытер капельки пота со лба, — сейчас его лучше не беспокоить, приходите завтра, пусть отдыхает. – Док, он... точно в порядке? — Эшли смахнула слезу с щеки. – Салли крепкий парень, он поправится, синяки пройдут, раны затянутся, и даже шрамов не останется, но что касается его психического состояния... – Давайте отойдём, я думаю, мисс Кемпбелл это не стоит слушать, — Ларри проводил доктора подальше от друзей, и они продолжили разговор. – Мистер Джонсон, понимаете, я не специалист в сфере психологии, но прекрасно понимаю, что у парня после такого может и депрессия развиться, вы нужны ему сейчас как никогда, — он положил руку на плечо шатена, — не позволяйте ему оставаться в одиночестве и думать, что он заслужил всё то, что с ним произошло. Вы его последняя надежда в этом жестоком мире. Доктор отошёл, а парень продолжил стоять и обдумывать услышанное. – С ним точно всё будет в порядке, — услышал Ларри голос Фелпса, успокаивающего Эш. Шатен подошёл к ним. – Ребят, в общем, поезжайте домой, встретимся завтра, сейчас бессмысленно сидеть и чего-то ждать. – Хорошо. Позвонишь, — блондин повёл Кемпбелл к выходу. Они разъехались по домам. В ту ночь никто не смог сомкнуть глаза. Эш тихо всхлипывала, закутавшись в одеяло, и обнимала себя. Ларри всю ночь провел с сигаретой в руках, скурил не меньше семи и всё равно не уснул. Трэвис снова пришёл на мост, только уже в одиночку, сидел на перекладинах и разглядывал звёзды на небе. Всем им было тяжело, но они верили в лучшее. У них была надежда.