Ради твоего блага

      Адора пришла на следующий день, с размаху шлёпнувшись на кровать рядом с сидящей Катрой. Раскинула руки в стороны, бегая зрачками по жёлтым разводам. Та даже удивилась — никогда при неё девушка ещё не вела себя так раскованно, — что-то явно произошло, что-то хорошее.       Некоторое время они обе молчали.       — Прости, что не пришла вчера. Саймон… — Адора замолчала и задумалась над тем говорить Катре или не говорить. Всё же они только недавно познакомились. Плюнув на предрассудки — Катра никому не расскажет — они продолжила: — вчера он отвёл меня вечером в ресторан.       Она улыбнулась и подняла глаза, видимо, вспоминая вчерашний вечер.       «А я сидела тут одна», — мысль, возникшая в голове Катры, напугала её саму. Она была несомненно рада тому, что Адора провела хороший вечер, пусть и с таким человеком как Саймон, но нехорошее предчувствие заставило её усомниться, внимательно анализируя ситуацию.       — Просто так? — спросила Катра, сощурив глаза.       Адора вздрогнула, сложила ладони на животе. Хоть они и были знакомы от силы неделю — Катра удивительно хорошо читала её, некоторыми вопросами попадая в самое яблочко. Это даже пугало. В своих рассуждениях Адора дошла до того, что не читает ли девушка мысли, но фыркнув, выкинула глупость из головы.       — А я не могу пойти куда-то просто так? — спросила она.       — Конечно можешь, но без него.       Адора вздохнула. Был ли смысл в том, чтобы скрывать что бы то ни было от Катры? Конечно. Хотя бы из чувства собственного достоинства, но так хотелось поговорить с кем-нибудь на эту тему. Боу и Глиммер уехали достаточно далеко, чтобы на время между ними не было связи, а других друзей Адора не завела.       — Это будет долго.       — Не бойся, не убегу от сопливых рассказов даже если захочу, — усмехнулась Катра.       Адора поднялась, упёрлась спиной в спинку кровати и подтянула к себе колени. Катра после того как подняла ноги на кровать сделала тоже самое, но с другой стороны. Она заметила, что сидящая напротив девушка уже не такая весёлая, какой была только придя сюда.       Отчасти в этом виновата Катра. Но никто не просил Адору встречаться с таким парнем — рассудила девушка и углубилась в рассказ. Напоследок подумав, что в приюте ещё много народа и их могут прервать в любой момент.       Адора сидела напротив неё, вся как на ладони. Катра видела любое изменение в настроении, пока одни события в её личной жизни сменяли другие. Одни вызывали у девушки напротив улыбку, она мечтательно поднимала глаза к небу, в подробностях, будто смакуя, описывая их. Другие комкала, безжалостно сминая до пары предложений, умещая их в паре реплик. Катра была уверена, что Адора нашла оправдание для каждого его поступка, хоть будущего, хоть прошлого.       Иногда она отвлекалась от разговора (который был больше монологом), размышляя над какими-то действиями девушки. Даже короткий рассказ мог сказать о человеке многое, Катра привыкла понимать людей именно так, поэтому Адора… она показалась ей лучом света в тёмном царстве. Свой вывод о Саймоне, оказавшийся верным, она сделала ещё в первый день. А вот глубину понимания и доброты Адоры узнала только сейчас, чуть не захлебнувшись в ней.       После некоторых реплик так и хотелось подскочить и сказать «Серьёзно?!”Ты ему поверила?» Но во-первых, подскочить она физически не могла, а во-вторых, прерывать откровение девушки тоже не хотелось. Адора сейчас была такой беззащитной, сидя напротив на жесткой кровати, накрытой клетчатым покрывалом, что Катре хотелось сесть ближе, подарить поддержку, но «столь странные мысли» долго в голове не задержались.       Она помотала ей как раз к концу, вызывая вопросительный взгляд Адоры.       — Не обращай внимания. — Девушка подобралась, подтягивая к себе ноги и сильнее опираясь на подушку, чтобы не завалиться. — Ты же понимаешь, что он урод?       Адора поморщилась — Катра как всегда прямолинейна, даже Глиммер в пылу громких объяснений того, что она думает о Саймоне выражалась мягче.       — Ты не первая, кто мне это говорит.       — Потому что судя по твоим рассказам это видят все, но не ты, — сделала вывод Катра. Она смотрела Адоре в глаза настолько пристально, что кажется могла видеть в них своё отражение.       Может, это было грубо — девушка не думала об этом. Она думала только о том, что кому-то нужно вправить Адоре мозги, совсем затуманенные розовой дымкой. Или снять розовые очки, как сейчас говорят, чтобы она наконец посмотрела на своего дорогого и горячо любимого парня.       — Я верю своему сердцу, Катра. И людям тоже верю, — ответила Адора. По голосу слышалось, что она была полностью уверена в своих словах, хоть и сомневалась с правильности рассказа.       «Да, — подумала Катра, — веры в хорошее у тебя хватит на всё население Земли».       Она ухмыльнулась, как делала это всегда. Адоре даже казалось, что это её обычное состояние, и что даже во сне она ухмылялась, будто знала о чём думает собеседник, обо всех его секретах.       Катра вдохнула, наконец выстроив в голове достаточно убедительную реплику, но в палату, постучавшись, зашла Миранда, держа в руках планшет с листом бумаги и длинным обходным листом. Она удивилась положению девушек, но не более. После того как Катра от неё отказалась медсестру, кажется, повысили, хотя это была скорее горизонтальная мобильность. Бегать весь день по палатам, записывать кто куда сходил, идёт и должен пойти — та ещё морока.       — Катра, тебе сегодня на электрофорез ног, в три часа. Адора, — Миранда скривила носик, но на лице всё ещё продолжала играть улыбка, как приклеенная, — отвезёшь её, хорошо? На втором этаже, пятый кабинет.       — Без проблем! — уверила её Адора, и дверь закрылась. Даже в её хлопке Катре послышалась злость, но пора было перестать искать подвох там, где его нет.       После этой новости Катре оставалось надеяться лишь на то, что Адору в кабинет процедур не пустят. Её бы и так не пустили, но в груди начал сворачиваться страх — мало ли что. А к такому… к такому девушка определенно готова не была, работала тут недавно, по её же словам.       «Для её психики же лучше», — рассудила Катра и успокоила себя.       Момент откровения был безбожно испорчен, но девушки продолжали сидеть в тех же позах. Пять минут назад было не так неловко смотреть друг другу в глаза, сейчас же повисшую тишину можно было зачерпывать кружкой.       — До твоих процедур ещё… — Адора подняла рукав кофты и посмотрела на черные часы, — почти час. Сходим на улицу.       Она спрыгнула с кровати, не дожидаясь согласия Катры и подкатила коляску с висящей на спинке кофтой. Девушка не стала противиться — Адора сейчас не пошла бы помогать кому-то ещё, после того как переворошила свои отношения ей было о чём подумать, да и сидеть в комнате одной Катре тоже не хотелось.       Пусть катит её по дорожке и думает о своём, может даже не катить, Катра умела сама прекрасно передвигаться, главное не к Саймону. ***       Катре казалось, что это сон. Один из тех, что снился ей не раз. Сон, в котором всё, как пять лет назад, за год до аварии. Ей снилось, что она шла с родителями по парку, там много людей, шум и много запахов, а все цвета такие невообразимо яркие, что даже слепит.       Она крепко сжимает руками руки родителей, чувствуя их поддержку, видя краем глаза их улыбки. Они просто идут, куда-то, но девушка мучительно не может вспомнить куда. Их шаги мягкие, тихие, они втроём будто парят по воздуху, поднимаясь всё выше и выше. Люди внизу становятся маленькими, бледными, всё вокруг заливает свет.       А потом они падают. Точнее, Катра думает, что они, а на самом деле падает только она. Туда, где под ней ничего нет, тёмное пятно, возникшее на месте карусели. Оно поглощает цвета, поглощает звуки и поглощает её… Беспомощную Катру.       — Эй, Катра, ты чего? — обеспокоенно спросила Адора и легонько потрясла девушку за плечо, обеспокоенно глядя в разноцветные глаза.       Катра и не заметила как зависла, кажется, смотря в одну точку. Картинка в голове казалась такой настоящей, что бросало в дрожь. Нужно было скорее отвлечься.       — Ничего, просто вспомнила кое-что. А ты волнуешься за меня? — Задумчивое выражение лица мигом сменилось привычной ухмылкой и прищуренными глазами. Она показалась Адоре наигранной, будто Катра прятала под ней то, что так сильно рвалось наружу. Её ухмылка как матовое стекло, кажется, что вот-вот разглядишь что там за ним, но видишь только силуэт и смазанные цвета.       Адора отвела взгляд, смущаясь сама себя и красных щек цвета её кожанки. Конечно она волнуется! Катра же её подопечная, а вдруг с ней что-то случится? Все, а в том числе и сама Адора, будут переживать. Да и… кого она обманывает?       Так и не найдя что ответить Адора присела на лавочку, на автомате похлопав рядом с собой. Катра издала какой-то истеричный смешок.       — В тебе ни капли жалости, — наигранно трагично сказала девушка и засмеялась. Она взялась руками за колёса по обе стороны и без особых усилий стала прокручивать их вперёд, направляя к лавочке. Адора же преодолев это расстояние в три больших шага, сейчас подорвалась, чтобы помочь, но Катра, всё ещё фыркая, остановила девушку — сама справится.       Иногда Адора забывала, что её подопечная не такая, как она, вот как сейчас. Она краснела аки маков цвет и пыталась спешно исправить положение, на что Катра только махала рукой, ухмыляясь чуть добрее, чем обычно. И катила к нужному месту или нужной вещи.       Катра села на лавочку, а Адора молнией метнулась к коляске, откатывая её с парковой дорожки в сторону. Проходящий мимо парень поморщился и отвернулся в другую сторону, она так и замерла у пустой коляски. В шоке распахивая глаза всё шире и шире.       Саймон пошёл дальше как ни в чем ни бывало, будто только что не облил помоями свою Адору и пусть и незнакомую ему девушку. Так же нельзя!       — Не обращай на него внимания, придурок какой-то, — сказала Катра. — Или ты его знаешь?       Адора сглотнула. Сейчас Саймон дал Катре большое доказательство всех её о нём слов. Даже ей не хватало фантазии, чтобы найти ответ на то, зачем он это сделал. Но девушка решила не портить этот день очередной порцией убеждений от Катры о том какой её парень урод. Ей самой на секунду так показалось.       — Нет, к счастью, — ответила Адора, пометив на будущее дома спросить с него причину такого поведения.       — Я уж подумала, что ты парня своего увидела, — засмеялась Катра, крепко держать руками за кованный подлокотник.       Адора тоже поддержала смех, ради того, чтобы Катра ничего не заподозрила. Сама думая о том, что никогда не показывала девушке его даже на фото, хотя в её телефоне их было много, даже на домашнем экране стоял он. В душе она очень этому порадовалась.       Внезапно ей на колени упал лист. Желтый лист в июне. Адора удивлённо посмотрела на него, взяла в руки повертела, держа за ножку. Такой красивый: с толстыми выпирающими жилками, почти прозрачной мякотью и абсолютно прямой. Такой, какой не упадёт с сочно-зелёного дерева над головой. Адора запоздало об этом подумала, когда уже увидела в руках у Катры маленькую книжку с столбиками стихотворений на развороте.       — Хей, Адора, а ты ему понравилась. — Катра улыбнулась, принимая листок из рук девушки. На мгновение их пальцы коснулись друг друга.       Катра подумала о том какие же тонкие и длинные пальцы у Адоры, такие аккуратные. А ещё чуть холодные, несмотря на тепло вокруг, как у её мамы были когда-то. Она одернула руку, листок качнулся, сопротивляясь потоку воздуха и выпал из пальцев на мощеную светлой плиткой дорожку — единственное яркое пятно среди серости камней.       Адора, верно поняв, что Катра не сможет его поднять, наклонилась, давая себе лишнюю секунду подумать о затянувшемся прикосновении. Мысли в её голове в тот момент были полным бредом: о том, что у неё есть Саймон и она не должна себя так вести напополам с тем, что хотелось касаться как можно дольше.       Листик снова перешёл в руки к ней, она резко выпрямилась и тут же повернулась, встречаясь с Катрой взглядом. Она оказалась так близко, что Катра почувствовала горячий воздух на открытых вырезом футболки ключицах. Глаза Адоры забегали из одного зрачка к другому, не в силах найти точку опоры.       Катру так и подмывало сказать что-нибудь по этому поводу, но она лишь продолжала смотреть, внимательно как кошка, кажется даже зрачки начали менять форму, потому что только так можно было объяснить такую удивленную реакцию Адоры.       «Забавно», — подумала Катра. Она всегда больше сосредотачивалась на эмоциях других, на том, что написано у них на лице. Но сейчас больше было интересно почему собственное сердце стучит так гулко, что едва видимо шевелится футболка над ним, и сворачивается в узел желудок.       — Э-э-э, листик, — неожиданно сказала Адора и закрылась несчастным листиком, как щитом, поставив его между своим и Катриным лицами.       — Да-а, — протянула Катра, — листик, спасибо.       На этот раз она вложила его в книгу сразу же. Обложка на секунду мелькнула перед глазами и Адора успела прочитать «А.А. Фет. Сборник лучших стихотворений».       — Саймон мне читал его стихи наизусть. Они потрясающие. — Адора сказала это так мечтательно, будто ей нравились больше действительно стихи, а не тот, кто читал их. Но Катра не отрицала — очень важно кто читает. И была уверена, что она делает лучше. Три года театрального кружка как-никак.       Она открыла содержание, пробежалась по строчкам глазами выбрала то, что сейчас лежало ближе к сердцу. Пусть про Фета говорили… много, но каждое стихотворение находило отголосок в душе Катры.       Взгляд зацепился некогда самое любимое название. Двадцать вторая страница. Она на ощупь отсчитывала страницы, чтобы подсмотреть если что, а само по памяти начала читать:       — На заре ты её не буди, На заре она так сладко спит; Утро дышит у ней на груди, Ярко пышет на ямках ланит.       И подушка её горяча, И горяч утомительный сон, И, чернеясь, бегут на плеча Косы лентой с обеих сторон.       Адора удивленно посмотрела на неё, даже отвлеклась от розовых мыслей о парне, обращая всё внимание на девушку напротив, так кстати, под настроение, начавшей читать стих. Она не удержала улыбку — это же стихотворение читал ей Саймон, первое и единственное. Ещё тогда, под окнами родительского дома.       — А вчера у окна ввечеру Долго долго сидела она И следила по тучам игру, Что, скользя, затевала луна.       И чем ярче играла луна, И чем громче свистал соловей Всё бледней становилась она Сердце билось больней и больней.       Ни одна из них не думала ни о чём постороннем, кроме человека напротив и слов, повисающих в воздухе долгим, как во сне, эхом. И о глазах. Адору настигло чувство дежавю, совсем недавно она также смотрела на Катру, только чуть ближе, так, что виднелась каждая прожилка в зрачке.       Катра читала стих, и Адоре казалось, что слышит его только она, что Катра читает только для неё. Невольно проскользнувшее в мысли сравнение с парнем заставило девушку признать, — Катра лучше. Она читала с душой, как читают победители конкурсов чтецов, как читают те, кто делает это искренне.       — Оттого-то на…       Катра не успела дочитать последнее четверостишие, только начав первую строку. Адора молниеносно достала из кармана телефон и выключила пищащее напоминание, гласившее то, что до электрофореза оставалось десять минут. За которые нужно было доехать до приюта, подняться на второй этаж и подготовить Катру.       Адора мысленно стукнула себя по лбу, не думала, что они так задержаться. Вспомнив о причине задержки она почувствовал как начало жечь лицо, доходя почти до плеч.       — Нам нужно торопиться, — сказала девушка, но Катра уже сидела как ни в чем ни бывало в коляске без книжки, больше Адора удивилась бы только тому, что она была бы уже у дверей приюта пожалуй.       — Я готова.       — Тогда держись. Будет трясти на кочках — скажи, — улыбнулась Адора, взявшись покрепче за ручки сзади.       Катра ничего не сказала, только взялась за подлокотники и наклонилась посильнее назад. Подумалось, что коляска с ремнём, которую предлагали ей, сейчас бы очень не помешала. И пусть ассоциировалась только с маленькими детьми. Старшая медсестра просто ненавидела, когда не соблюдали график — сказано быть ровно в три, значит уже в два пятьдесят пять ты должен был быть у кабинета.       Приехали они как раз вовремя, успев только благодаря двум крепким мужчинам, помогавшим на лестнице. Адора считала, что процедуры для колясочников на втором этаже, причём только по субботам — крайняя степень извращения.       Девушка постучала, держа одну руку на коляске.       — Заходите, — послышалось из-за двери. Адора раскрыла дверь пошире и закатила Катру внутрь.       — Дальше я сама, — сказала она, делая ещё пару оборотов колёсами. Адора и так собиралась остаться за дверью, но сейчас заметила особенную отстраненность девушки. Не говоря ничего девушка вышла за дверь — если того хочет Катра, то она не будет смущать даже сидеть за ширмой, как полагается.       Катра мысленно поблагодарила Адору, когда дверь закрылась. Со всем этим она и забыла при своё нежелание присутствия девушки на процедурах — ей в жизни и так хватает хоррора, чего Саймон только стоит.       Напротив за почти пустым столом сидела как бы не сказать бабушка: лицо, покрытое сеточкой морщин, тусклые глаза, седые волосы. Интересно как же она будет делать процедуру. Обычно приют не так экономил на врачах.       — Ложитесь на кушеточку, я потом позову твою подругу. — Даже голос был как у бабушки.       Но стоило Катре расположиться, с трудом подняв себя на высокую кушетку, как «бабушка» бодренько подскочила к ней, сходу задрав ногу, штанина её ничуть не смущала. Она как самый злостный насильник сдернула с Катры чёрные джинсы, обнажая ноги. Придирчиво осмотрела всё и подкатила большой железный ящик.       Катра внутренне застонала. Пусть они ничего и не чувствовала, зато видела. Видела свои ужасные ноги — обтянутые кожей кости, так, что видно вены, болезненно синие и сморщенные. Как у старушек.       Одна из которых приклеивала к ногам провода, надежно закрепляя. За три года Катра так и не выучила названия всех этих штук, даже не спрашивала. Зачем, если каждый разбогатело закрывала глаза? Сначала от страха, потом просто не хотела смотреть на всё, что ниже бёдер.       К счастью, она делась не так долго, но голос Адоры, когда врач вышла и позвала её был сонным, значит успела прилечь на лавочку возле кабинета.       — Едем? — спросила она, будто мог прозвучат отрицательный ответ, и покатила к выходу, кинув напоследок взгляд на жестянку с торчащими из неё проводами.