Ради твоего блага

      Утром Адоре позвонила старшая медсестра. Ну как утром. Примерно в четыре часа. Она едва нащупала телефон на кофейном столике и поднесла его к уху, сонно поздоровавшись. Она даже не смотрела на номер, чтобы определить кто звонил.       Но после слов медсестры весь сон как рукой сняло, и Адора уже сидела на кровати, внимательно записывая в подвернувшуюся под руку тетрадь данные. Ей показалось, что у медсестры был какая-то сочувствующая интонация в голосе, но кто её спросонья там разберёт.       Она поблагодарила женщину и помчалась в свою комнату, куда не без боя определила на время ремонта Катру. Нужно было вызвать такси, заехать за документами, потом в город, но сначала разбудить подругу.       — Катра. — Девушка потрясла её за плечо, потом раскрыла наполовину, глупо решив, что прохлада её разбудит. — Ну Катра-а-а.       Катра сонно заморгала, не сразу поняв кто перед ней.       — Сколько времени?       Адора посмотрела на наручные часы, которые успела натянуть по дороге.       — Четыре пятнадцать, — наивно сообщила она, будто не было в том, что она собирается будить Катру ни свет, ни заря ничего такого. Так и надо.       — Тогда позволь спросить, — Катра сделала паузу и продолжила чуть злее, чем обычно: — какого ты меня будишь?       Адора не обращала на её тон внимания, а список того, что нужно сделать рос в алгебраической прогрессии. Туда попал и пункт «собрать все вещи Катры», потому что судя по словам медсестры они к моменту возвращения Катры уже откроют то крыло. Да и Саймон приедет.       — Мисс Джексон сказала, что подошла твоя очередь на операцию, и нужно как можно скорее собрать тебя и оказаться в городе, а ещё…       — Я никуда не поеду. — Катра схватилась за край кровати и перевернула себя на живот, обнимая подушку.       Адора не сразу нашлась что сказать. Катра как ни в чём ни бывало продолжала спать, её не волновал шанс встать на ноги, пусть ничтожный, но шанс.       — Ничего страшного, Адора, всего-лишь ещё одна неудачная попытка поднять меня на ноги, не расстраивайся, — вдруг донёсся приглушенный подушкой голос. Абсолютно спокойный.       И в Адоре что-то надломилось. Как она могла так поступать со своей жизнью, с шансом на то, чтобы быть здоровой? Люди хватаются за свою жизнь, а Катра наоборот пускает всё на самотёк. Так не должно быть. Это просто не умещалось у неё в голове, поэтому Адора поспешила это высказать.       — Не говори так! У тебя совсем не осталось надежды? А вдруг это поможет, откуда ты знаешь? — Она прошла вдоль кровати, кинула взгляд на часы, на листок в руке. Им нужно было торопиться, но не поднимать же её силой.       — Это на всю жизнь, Адора. Оно не-ле-чит-ся, — сказала Катра. Она кое-как села, смотря на девушку напротив. — Я уж точно знаю, так что ложись и спи дальше.       — Да как ты так можешь? Нужно бороться за своё счастье.       — Тогда почему ты этого не делаешь? — спокойно спросила девушка. Она медленно моргала и тёрла заспанные глаза, крайне недовольная пробуждением из-за такого пустяка.       — Что?       — Ну ты мне сейчас задвигаешь про любовь к жизни и всякое другое, а сама травишь свою Саймоном. Ты никак не можешь собраться и посмотреть на ваши отношения здраво, Адора. Он пользуется тобой, он хочет чтобы ты была только его, контролирует тебя — это ненормально, это называется абьюз. Я всё хотела тебе втолковать это помягче, но помягче ты не понимаешь. Он урод и в глубине души ты это понимаешь, но по глупости не можешь осознать. Признайся в этом, Адора.       Катра говорила спокойно, но каждое слово сильнее ранило Адору. Она вспомнила каждый раз, когда разговор заходил о её парне и действительно, девушка его буквально ненавидела.       «Так вот для чего Катра всё это затеяла», — запоздало подумала Адора.       — Собирайся, мы едем, — сказала она и вышла, чтобы сложить другие вещи. И чтобы Катра не увидела стёкшую по щеке слезу и блестящую мокрую дорожку, которую девушка стёрла только за закрытой дверью.       Они ехали в такси молча, как и собирались и готовились к выходу. Таксист включил старую песню, что едва доносилась из динамиков. Они не сказали друг другу ни слова, когда подъехали к больнице, где им помогли выгрузить вещи. Адора привычно усадила Катру в коляску и передала санитару — крепкому молодому человеку.       На самом деле Катре было страшно. Опять разочарование, опять неудача, зачем её мучать? Она хотела сказать Адоре как ей страшно, обнять, но девушка была холодна, а Катра не жалела ни об одном сказанном ранее слове. Потому что они были правдой. И потому что она устала видеть как парень издевается над девушкой, а она этого не замечает, глупо тратя нервы и время на недостойного себе человека.       Утром (ближе к девяти) её уже заселили в палату, одиночную на этот раз, и подготовили к операции. Катра сидела у окна, смотря на растущее на въезде прямо посреди асфальта дерево и думала, что в следующий раз её никто сюда не затащит. Потому что было чертовски страшно отсчитывать секунды до часа икс, прислушиваться к каждому шагу за дверью. А потом лежать на операционном столе и вдыхать кислород и ещё что-то, погружаться в сон, отчаянно хватаясь за обрывки сознания. Она не желала пережить такое никому.       И на утро услышать, что результаты неопределённые, а после некоторых тестов узнать, что их и вовсе нет. Эта ситуация не должна была трогать её, но Катра, лёжа на кровати, тихо заплакала, утирая слезу краем одеяла. Очень жестоко было заставить её опять пережить это.       А потом даже не прийти.

***

      Катра часто оставалась одна, если не одна, то в тишине. Здесь не принято было шуметь в палатах, изображая жизнь. И тогда её настигали мысли, от которых она успешно убегала днём в окружении если не сожителей и медсестёр, то хотя бы Адоры, образ которой всегда был рад засесть в голове да поглубже.       Но сейчас это было некстати. Катра только и делала, что думала о ней. И о том зачем сдалась Катра Адоре.       Калека.       Как бы ненавидела это слово Катра — оно было правдой. Она ненормальный человек, неполноценный. У неё не было шанса существовать как все нормальные люди. Это доказала очередная провалившаяся попытка поднять её на ноги. Она то привыкла, но видеть грусть на лице Адоры было невыносимо.       Катра сморгнула и сама на себя разозлилась. От бессилия и невозможности как-то повлиять на ситуацию. От того, что всё вышло именно так.       И спрашивается зачем из-за неё расстраиваться? Можно же просто отказаться, всё вернётся на круги своя, всё станет спокойно и тихо. Беспомощная Катра снова будет чудить и выводить сиделок, впрочем, не слишком сильно. Нужно было только вправить мозги Адоре насчёт Саймона, а там она найдет себе другого парня, доброго и заботливого, такого, какой будет носить её на руках, читать стихи, готовить завтраки и не будить раньше двенадцати. Именно такого заслуживала её Адора.       А потом можно…       Что будет если она скажет, что больше не захочет видеть Адору? Она оставит попытки послать к ней, встретиться и поговорить спустя время? Откажется также легко, как остальные отказывались, как отказалась Скорпия.       «Наверняка, — рассудила Катра. — Поймёт от какой ноши избавилась, может даже обрадуется».       Нельзя любить того, кого жалеешь. Но их встречи в приюте нельзя было предотвратить или исключить, несмотря на его размер — в нем было тесно для них двоих. А уехать нельзя, разве что…       До этого Катра лежала на спине, стараясь не шевелиться лишний раз — вокруг было ещё пять сожителей, которые в отличие от неё спали. Но в одну секунду это стало для неё не важно. Она прямо в ночной сорочке села на кресло, тихо подкатив его, и подъехала через два ряда кроватей к окну.       За стёклами виднелся город. Он сиял вывесками, окнами домов и фонарями, хоть сюда и долетал только свет последних. Катра ещё помнила (с чего ей забывать) прогулки по городу, когда родители были в хорошем настроении. Тогда и трава зеленее, солнце ярче, птицы громче, как у Адоры с Саймоном.       Мысли опять вернулись к ней. Проклятье.       Катра осторожно повернула ручку пластикового окна. И открыла одну половину, заглядывая вниз. Там стояла машина Миранды, курившей прямо сейчас на крыльце. Катра фыркнула, не такая уж медсестра святая, какой притворяется. Но сейчас она была не важна, да в общем-то как и ничего вокруг.       Катре просто нужно было освежить мысли, чтобы уснуть наконец. Часы на стене показывали далеко за полночь.

***

      Её забрали из больницы в приют через пару недель — она не считала. Миранда приехала со своим мужем на машине, упаковала вещи, Катру, и они поехали обратно.       Палата как будто не изменилась. Увидев всё те же желтые разводы на потолке Катра едва гомерически не засмеялась, её остановили разве что пять пар глаз сожителей, которые почему-то все сидели здесь. Она вернулась туда, откуда начала, будто шла по замкнутому кругу.       Миранда так же молча положила Катру на кровать, переодев в сорочку, и ушла, оставив в давящей тишине. Катра знала, что она — это целое событие сейчас. Новая операция и новая неудача, этакий эталон отчаяния и того, что им не выбраться отсюда. Она понимала, что не должна была показывать разбитость, но чужое мнение её не волновало. пусть думают что хотят.       Её волновало только то почему её забрала не Адора. И почему она не пришла ни в тот же день, ни на следующий.       Её не могли уволить, Катра это точно знала, Адора для мисс Джексон, да и приюта в общем, была как солнце, как ангел, усмиривший злостный характер девушки. Она добрая, никогда не отказывала в помощи, даже если это не входило в её рабочие обязанности, оплачиваемая нищенской зарплатой. Почти волонтерство.       Катра заподозрила неладное когда сопроводить её в столовую пришла Миранда. Не было сил противиться, а есть хотелось невыносимо.       — Где Адора? — только спросила девушка, но Миранда только отмахнулась, мол, не знаю я где твоя подружка и не хочу.       К старшей медсестре её не привезли, а на второй этаж сама она добраться не могла. Харизма вмиг куда-то испарилась. Но вместо неё поселилось чувство, что что-то не так. Что-то определённо не так. Адора не могла её бросить! Она могла обидеться на её слова, но прошло много времени, а она отходчивая.       Поэтому нужно было хотя бы попытаться выловить в коридоре мисс Джонсон, что Катра и сделала, перед этим с огромным трудом сев в кресло и доехав до поста администрации. За ним стояла Миранда и, естественно, не знала где её начальница ходит. Старшая медсестра всегда появлялась там где нужно, а где не нужно или её хотели поймать — нет.       Но стоило ей вывернуть из-за угла, как Катра подъехала к ней, ещё из другого конца коридора позвав по имени, чтобы точно сомнений не возникло.       — Здрасте, а где Адора?       Этот вопрос, кажется, заставил медсестру вспомнить что-то неприятное, судя по скривившемуся лицу. Мисс Джексон будто лимон проглотила.       — Собрала документы твоя Адора. Пришла, сказала, что больше не будет работать, даже недели на поиск замены не дала, — отчеканила медсестра и ускорила шаг, заходя в один из процедурных кабинетов.       Катра остановилась, прокручивая слова в голове, неприятные ощущения не давали полностью сосредоточиться, постоянно отвлекая внимание. Но девушка всё ещё была убеждена в том, что это всё не просто так. Ей бы только встретиться с Адорой, она бы наверняка нашла причину, которую обязана была ей рассказать.       — Не хочешь проехаться до твоей подружки? — донеслось неожиданно над плечом.       Катра вздрогнула — это говорила Миранда. Ей даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять. Она всё-таки работала с ней больше остальных, но точно не дольше Адоры. Как бы не хотелось сиюминутно согласиться и поехать — Катра сомневалась. С чего бы ей помогать? Есть только не в очередной раз почувствовать и показать себя святой.       — Не бойся, никуда не увезу и не убью, — серьёзно заверила её Миранда.       — Хах, ну тогда поехали.       — Помнишь её адрес?       — Конечно.       Миранда пихнула обходной лист проходящей мимо девушке и подхватила коляску, направляясь к выходу. Её машина стояла на маленькой парковке. Она разместила Катру впереди, а сама села за руль. Девушка удивилась — в прошлый раз их вёз её муж.

***

      Окна в квартире Адоры горели, по крайней мере в зале, а ещё там кто-то ходил мимо окна. Черный силуэт, издалека не видно, но Катра со своим зрением подозревала, что мужской, наверняка Саймона.       Они остановились недалеко от дома, где Миранда усадила Катру обратно в коляску, нашла взглядом двух парней, идущих с той стороны улицы, и подозвала к себе.       Катра усмехнулась. Вот куда Миранда тратила своё обаяние. Парни, преисполненные желанием помочь миленькой девушке, подхватили коляску за ручки и подлокотники (после того как Миранда увидела, что они взялись за колёса и буквально прострелила их глазами).       — Поставьте там, спасибо, молодые люди.       Она мило улыбнулась, когда коляска расположилась на нужном пролёте. Адора жила на третьем этаже, поэтому парни чуть запыхались, пока донесли её. Катра встала так, чтобы открывающиеся двери не врезались в коляску и посмотрела на Миранду.       Та задумчиво грызла ноготь на большом пальце. Она всё ещё была облачена в халат, что делало похожей её на доктора, только стетоскопа не хватало.       — Позвони в дверь, — напомнила Катра, но Миранда не шелохнулась. Она похлопала себя по бедру и что-то не понравилось Катре в этом жесте. Потом расстегнула пуговицы халата начиная снизу и почти до середины, и осторожно нажала на звонок.       — Катра, отъедь чуть дальше, — попросила она, и девушка, повинуясь странной просьбе, отъехала. Потому что сказано это было каким-то не её голосом, аж мурашки по коже.       За дверью послышались шаги и, кажется, мычание. Катра насторожилась. Потом повернулась защелка, звякнула цепочка и дверь приоткрылась.       Саймон высунул голову — в этот же момент Миранда выхватила из-под полы халата пистолет, наставляя его прямо по центру лба.