Ради твоего блага

      Адора передала Катру санитару и села обратно в такси, скомандовав ехать в пункт отправления. Её всё ещё потряхивало после слов Катры. Она заводила разговоры о Саймоне часто и выставляла его не в самом лучшем свете, а Адора всё спускала на тормоза. Но до такого не доходило никогда.       В такси она слышала прерывистое дыхание Катры и чувствовала дрожь, когда садила её в коляску, но не сказала ни слова — слишком была не то обижена, не то расстроена.       По дороге её позвонил Саймон. Трубку брать не хотелось, но Адора нашла силы достать телефон и смахнуть экран.       — Да?       — Ты где?       Внутри появился почти животный страх. Парень говорил вроде бы спокойно, но ей стало не по себе и она постаралась ответить как можно нейтральнее:       — Привет. Отвозила подопечную в больницу, у неё операция будет, сейчас приеду, а ты чего так рано звонишь?       — Жду тебя дома, я вернулся.       И он отключился. В голове закрутились вопросы. Зачем он приехал? Когда? Но главным был, как ни странно, ехать ли домой. Потому что в груди разлился липкий страх, как когда идёшь и знаешь, что там мама будет ругать, потому что она только что позвонила и сказала быть дома через пять минут максимум.       Адора привыкла следовать порывам, но это был один их единственный, который она подавила, и через десять минут езды стояла на пороге собственной квартиры, не решаясь позвонить в звонок. Потому что было страшно. Она могла позвонить даже пьянице с четвёртого этажа, систематически устраивавшему ей недосыпания, но не в звонок собственной квартиры.       Пересилив себя она нажала на выпуклую зелёную кнопку и дверь тут же открылась, будто Саймон стоял под дверью и ждал пока она позвонит. Не дожидаясь её он прошёл в зал, ей пришлось пойти за ним. Дом ещё был погружён в предутренний сумрак, но Адора хорошо рассмотрела книжку стихов Фета в руках у парня и разбросанные частички листика по чёрному ковру.       — Кто такая Катра? — спросил он холодно.       — Подопечная в приюте.       Саймон сделал несколько резких шагов по направлению к Адоре и наотмашь ударил. Она схватилась за щёку, не успев отвернуться. Кожа под пальцами горела и пульсировала, на глазах проступили слёзы боли.       — Именно поэтому ты разъезжаешь к ней по ночам? — спросил парень, но Адоре казалось, что он не ждёт ответа.       Она попыталась отойти, даже успела обернуться на дверь, но он схватил её за руку, вздёргивая как нашкодившего щенка. Адора извивалась всем телом, пытаясь освободить руку, но он держал её крепко и тащил куда-то глубже в дом.       — Стоило мне уехать, как ты решила мне изменить, сучка? — прорычал он, ещё и ещё раз встряхивая её.       Они оказались их общей комнате. Адора с ужасом рассмотрела пристёгнутые на батарее наручники. Их вид заставил сопротивляться активнее, она попыталась пнуть его в колено, но Саймон обжёг вторую щеку, ловко уворачиваясь.       Он рывком подтащил её к окну, и наручник сомкнулся вокруг запястья. Адора задергалась, но Саймон предусмотрительно отошёл к самой двери, наблюдая за девушкой.       — Саймон, зачем? — спросила Адора, смотря на него красными от слёз глазами. Обе щеки горели огнём.       — Ты только моя, и ни с кем я тебя делить не буду, поняла? И только попробуй заорать.       Он вытащил из кармана перочинный ножик, недвусмысленно раскрывая его. Первые солнечные лучи играли бликами на остром лезвие. После этого показательного выступления он вышел, захлопнув за собой дверь       Хотелось плакать от бессилия, кричать и дергать рукой, но она боялась, что Саймон вернётся и тогда ей точно не поздоровится. Адора приложила сначала одну щёку, а потом и другую к холодной батарее. Было лето — не отопительный сезон, так что это было пожалуй единственным плюсом. Не придется сидеть у раскалённой батареи.       Девушка фыркнула. Да, это определённо плюс, единственный, но как ей выбраться отсюда? Мысли танцевали хороводы, так и не собравшись ни в одну фигуру. Голова раскалывалась в буквальном смысле. Кажется, толкая её к батарее он ударил её об чугунный угол.       Адора прошлась по голове свободной рукой — сбоку явно выступала шишка, и любое прикосновение усиливало боль.       Она с трудом подавила желание завыть. В ушах шумело, но она различала звук телевизора и звуки за окном, доносящиеся из открытого на форточку окна. Оно было как издевательство. Открытое окно в комнате, где Адора прикована к батарее собственным парнем.       Судьба умеет придумывать хорошие шутки.       Саймон зашёл в комнату снова когда было около часа дня. Стекло на часах разбилось в какой-то момент и сквозь трещины Адора могла видеть только одну секундную стрелку, когда она проходила мимо крупного скола.       Он принёс яблоко. Потому что помнил, что она их любит или потому что только они и остались в холодильнике. Адора предпочитала думать о втором, потому что чувства заботы у него, кажется, атрофировалось.       Яблоко пролежало на полу возле неё до вечера, после того как он подошёл так близко, что Адора могла до него дотянуться, и она, как злая цепная собака, кинулась к нему во внезапном порыве.       Тогда он оставил на её теле первый порез, всем телом навалившись сверху, прижав её спиной к жёсткой батарее до боли. Маленький порез на ключице прямо вдоль кости. Мелкий и неприятный.       Живот заурчал и Адора втянула его уже машинально, смотря на красный квадрат солнца на полу. Принесённое Саймоном яблоко не вызывало ни малейшего доверия, но желудок скоро должен был переварить себя.       — Желудок крокодила переваривает кирпич, а желудок студента переваривает желудок крокодила, — вслух вспомнила она смешнявку, ходившую в стенах её вуза и облизнула губы.       — Ты что-то сказала, принцесса? — спросил Саймон с улыбкой. — Почему ты не ела?       Адора ничего не ответила. Тогда он сел на кровать, стоящую достаточно далеко от батареи, и со щелчком открыл нож.       — Ешь, а то живот будет болеть, — с нажимом сказал парень.       «Будет болеть от пореза или от голода?» — мысленно спросила себя Адора. если от последнего, то она готова терпеть сколько угодно, попить бы только, но это мелочи, человек может прожить без воды три или четыре дня.       Она искренне надеялась, что за это время что-то придумает.       — Ну! — услышала она и взяла с пола яблоко, протёрла с одного бока о футболку и откусила. На вкус как обычное яблоко, только по химическому составу возможно отличается.       — Прости, не успел ничего приготовить, — сказал Саймон и примирительно посмотрел на неё. Так натурально, что на секунду Адора задумалась о его ментальном здоровье. Он искренне верил, что это для её блага?       Эта мысль ударила больнее остальных, даже больнее врезавшегося в растёртую кожу железного браслета.       Катра сказала ей тоже самое ещё в первый день. Только сейчас Адора подумала о том, насколько девушка была права насчёт него, каждый мат и грубое слово в его сторону вдруг оправдались. Катра бы засмеялась, узнав, что для понимания Адоре нужно было просидеть пристегнутой к трубе целый день. До неё и правда слишком долго доходило.       Саймон поднялся, подходя к Адоре. Она насторожилась, сильнее прижавшись к батарее, будто можно было просочиться сквозь прутья. Но он ничего не сделал, только остановился в паре шагов, не переставая держать перочинный нож перед собой.       «Боишься?» — насмешливо подумала Адора, но вслух не сказала.       — А сейчас ты напишешь мне расписку. В приюте ты больше не работаешь.       Он взял с тумбочки лист бумаги и ручку, протягивая их девушке. Первым порывом было разорвать лист пополам, но Адора всё ещё чувствовала как саднит лопатку. Но мысль о Катре, которую наверняка сейчас оперировали, давила ещё сильнее. Она хотела встретить её в приюте или приехать в больницу, поговорить, обнять. Наверняка она чувствовала себя ужасно.       Эта мысль казалась излишне оптимистичной, ведь на восстановление Катры могло уйти несколько недель, а значит Адора намеревалась прожить это время.       Мысль, что Саймон может её убить казалась невероятной. Адора старалась не думать об этом раньше времени. Голова была забита способами того, как выбраться из этой квартиры, но их было едва три или четыре, учитывая её положение. И все невероятнее другого. Для их исполнения нужно было обладать как минимум магией.       — Пиши, — подогнал её Саймон, носком ботинка пиная ручку в её сторону. — Принцесса, ты проводишь там слишком много времени, тратишь силы. Это для твоего же блага.       Адора оскалилась.       Всё её нутро противилось этому действию, будто она подписывала собственный смертный приговор, пропади она с работы — никто не будет её искать. Разве что Боу и Глиммер, но едва ли они сейчас думают о ней.       Саймон сделал шаг ближе. Адора не стала пытаться сделать подножку, в этом не было смысла, но когда он попытался прижать её к полу — укусила за запястье, в ответ на что он чиркнул остриём по щеке.       По коже потекло липкое и горячее, на глаза выступили слёзы. Адоре подумалось, что за эти два дня она выплачет годовой лимит слёз.       Красные капли попали на паркет, едва не задев белый лист бумаги.       Адора взяла в руки ручку, крепко сжимая её между пальцев и начала писать. Про обстоятельства болезни, из-за которых не может сама забрать документы, про то кто такой Саймон и про то, что она доверяет ему. В официальной форме естественно.       Дописав она оставила внизу дату и подпись.       — Отрежь мне краешек, я приложу к ране, а то всё вокруг запачкаю, — как можно спокойнее сказала Адора, смотря на Саймона в упор. Когда она толкнула расписку к нему, он провёл лезвием по листу, протерев его краем футболки, и отсёк маленький кусочек. — Спасибо.       — Всё для тебя, принцесса, — сказала он с самой искренней улыбкой и вышел.       Адора вытерла тыльной стороной ладони кровь со щеки, поморщившись от пощипываний, разорвала листок пополам и взяла в руки ручку.       «Помогите. 9/1»       Короткое сообщение на листке, которое должно было ей помочь. Если Саймон не найдёт его раньше. Только Адора подумала о нём, как он распахнул дверь, забрал ручку и снова вышел. Адора едва успела прижать вторую половину листа к щеке, а записку спрятать под одежду.       Она глянула на открытое окно, прикинула, что парень больше никуда не пойдёт сегодня, да и завтра, (запах пиццы говорил о том, что он уже поел), а какой-нибудь спешащий с работы обязательно найдёт бумажку и может даже додумается что-то сделать. Помедлив, она разорвала листочек ещё раз пополам и положила оторванный кусочек в карман шорт.       За окном было ещё достаточно светло, поэтому Адора отчётливо увидела как листочек, покрутившись в воздухе, лёг на асфальт перед входом.Тогда она ещё чуть-чуть посмотрела вниз и села на пол ещё раз порадовавшись тому, что сейчас не зима.       Но к вечеру стало холоднее и пальцы на ногах стали подмерзать, да и прислоняться к холодной батарее особого удовольствия не доставляло. Адора подумав зацепила ногой покрывало на кровати и стащила его на пол. Если Саймон такой заботливый, то — она надеялась — ничего не сделает за такую слабость.       Ночью ожили все кошмары. Всё, что отгоняла от себя Адора при свете солнца. Они выползали из-под шкафа и кровати, спускались с потолка и влетали во всё ещё открытое окно. От него было на порядок холоднее, но Адора не закрывала его — оно поддерживало ещё живую надежду на то, что она выйдет на улицу.       Кошмары окружали её, закутанную в покрывало. Кошмары шептали, что она не выйдет живой и это факт, что её изувечат перед тем как убить или она умрёт от голода или обезвоживания. А ещё о том, что сейчас Катра совсем не думает о ней. Это могло показаться таким пустяком в сравнении с жизнью, но Адора так не считала. если подруга будет думать о ней то, может, ещё не всё потеряно?       Так прошло пару дней. На письмо о помощи никто не откликнулся, тогда Адора написала ещё одно. У неё не было ручки, но получилось немного расковырять рану на щеке и написать кровью. Она надеялась, что кровь не расплывётся и всё останется читаемым.       И эту бумажку определённо кто-то нашёл. Потому что утром зазвонил дверной звонок, и что-то у Адоры внутри ёкнуло не то от волнения, не то от страха. Это было раннее утро, так что едва получилось разлепить глаза. О том чтобы закричать у неё даже мысли не возникло.       И правильно. Потому что в следующую минуту в комнату влетел вихрем Саймон, глядя на неё страшными глазами. Едва слюна от бешенства не брызгала в стороны.       Адора не успела ничего сделать — он подбежал к ней, пнув по ноге. Девушка схватилась за неё рукой. Сон слетел.       Саймон откинул покрывало на другой конец комнаты, прижал Адору к полу, особенно держа ноги. Девушка упёрлась руками в батарею, извиваясь. Крики были пресечены звуком чиркнувшего ножа. Он предусмотрительно снова сложил его и положил в карман.       Адора не помнила что он кричал и какими словами крыл её. Сознание отказало рационально думать, когда парень попытался стянуть с неё шорты вместе с нижним бельём и залез рукой под чашечку лифа.       Сердце бешено колотилось и от истощения перед глазами поплыли круги, темнее и темнее становилась в глазах. Она, кажется, дернулась последний раз, когда рука коснулась промежности, а верхняя одежда перестала защищать её от холода.       Слезы бесшумно катились из глаз, но Адора не замечала их, не заметила как защипала от них уже подсохшая щека, не замечала толчков, закусив между зубов кожу на руке, чтобы не издавать звуков. Он лапал её везде, где только мог достать       — Стони, принцесса. Я же твой парень, тебе должно быть приятно, — прохрипел Саймон, держа её за одну руку.       Адора всхлипнула, чувствуя боль от звонкого шлепка по ягодице. Она не знала ни одной молитвы, но сейчас голова была выучить каждую, только чтобы это закончилось.       Вдоволь поиздевались над девушкой Саймон встал, бросил к ней её вещи, чтобы та оделась, и сам оделся, точнее только штаны назад натянул. Адора подгребла всё к себе, утирая сопли тыльной стороной ладони. Она не решалась посмотреть на парня, поэтому опускала глаза в пол пока он не вышел.       И только потом заметила как больно разгибать спину и почувствовала стекающую по спине кровь. Зеркала в комнате не было — плохая примета, поэтому она не решилась даже прикасаться к спине, чтобы понять что там.       Чтобы то ни было сейчас ей всё равно. Пусть бы он уже всадил куда-нибудь этот перочинный ножик, чтобы не больно и быстро — всё равно куда, главное подальше отсюда, хоть на небеса.       Когда она натянула одежду, сделав это только окончательно придя в себя, был уже обед, судя по солнечному квадрату на паркете. Адора не пыталась прислушиваться, но её разум улавливал каждый шорох, доносящийся из остального дома, шум машин за окном, хохот детей на площадке рядом.       Адора провела рукой по полу и неожиданно наткнулась на что-то металлическое между секциями трубы. Она выгнулась, кривясь от боли в спине и животе, но достала торчащий из-под трубы перочинный ножик Саймона. И вымученная улыбка появилась на её лице — судьба сама подталкивает её вперёд.       Страшась, что парень хватится и придет с минуты на минуту Адора закатила рукав кофты. Не так безболезненно, как она хотела, но… разве у неё был выбор? Терпеть это сил не было, а потом будет уже всё равно, сейчас она потерпит.       Хоть у неё и не было сил. Голова кружилась от голода, желудок сводило в спазмах, её тело было располосовано последний раз она пила три дня назад, а… А Саймон всё равно рано или поздно её убьёт, потому что в ином случае его посадят, а она останется на свободе.       Адора отвернулась в сторону, прижала остриё лезвия к запястью почти до боли и резко рассекла кожу вдоль, глубоко вогнав нож в мясо. Из горла вырвался только крик, почти переросший в хрип. Кровь медленно стекала по руке, окропляя пол. Рука невыносимо болела и девушка откинулась головой на батарею, опустила руку. Нож упал.       Она начала хватать ртом воздух, стараясь каждый раз вдохнуть глубже, чем в предыдущий. Остатками сознания услышала как зазвонил дверной звонок и попыталась сказать хоть что-то, но получилось лишь невнятно промычать. А потом она ничего не помнила.