Полжизни до выхода

— Эйприл? Я задала вопрос инстинктивно, сначала он разрезал относительную тишину звонким звуком, а уже потом я начала оглядываться по сторонам, ища глазами того, кто же издавал этот изможденный плач. Я в действительности не знала, Эйприл ли это, да и не представляла, кто здесь может проливать слезы в этом новом, но таком же загадочном и зловещем углу корабля. Это могло оказаться очередной западней, корабль снова мог попытаться поймать меня в свои сети, применяя новую наживку, но я все равно искала источник звука. Наверное… наверное я просто хотела, чтобы это действительно была моя подруга. В поле моего зрения не попалось кого-то плачущего, а через секунду звук прекратился — как мне показалось, настороженно, — и я сделала два шага вперед, туда, где помещение имело угол, из-за которого в него вливался непривычно-дневной свет. Через матовое, судя по рассеянному мареву лучей, окно. Мне не ответили, вокруг меня стояла тишина, в которой я снова, словно отчетливый стук барабанов, слышала ритм собственного сердца. Там, за поворотом, еще совсем чуть-чуть, может быть, метр или даже меньше… Наверное, следовало чем-то вооружиться, но я даже не подумала об этом сразу — корабль не нападал таким образом, хоть я и не могла быть уверена, что не нападет. Или же снова во мне теплилась надежда: может, это все-таки Эйприл? Может, она? Пусть все же это окажется она… — Алу! — теперь окликнули меня, и я мгновенно обернулась. Да, это действительно была Эйприл. Растрепанная, заплаканная, несмелая, в смятой и местами подранной одежде, измученная не меньше моего и явно опасающаяся, как бы я сама не оказалась миражом в этих хитрых корабельных загадках. Она сделала вперед один нетвердый шаг, словно раздумывая, стоит ли продолжать идти ко мне, или же лучше пуститься наутек. — Эйприл! — теперь я воскликнула без всякой осторожности, сорвавшись с места, подруга сделала то же самое и уже через секунду повисла у меня на шее. Я крепко обняла ее в ответ. Все-таки она не была еще одной хитрой проделкой судна, это была настоящая Эйприл, я знала это. Это стало светлым лучом, новым, дающим новую надежду перед продолжением пути. Мы нашли друг друга, теперь — без ловушек, сотканных из хитроумного коварства этого корабля. Эйприл сжимала меня в объятьях аккуратно, а совсем рядом со своим ухом я слышала ее легкие всхлипы — теперь от радостного плача. Через какое-то время я разомкнула объятья и отстранилась, оставив, тем не менее, свои ладони на плечах подруги. — Куда ты пропала? — спросила я уже с легким волнением, но ласково, не стараясь повесить на нее вину за ее уход. Она и сама себя, наверное, винила уже в этом. Мы шли вперед командой, держались друг за друга, наверняка она сейчас и думала только о том, какие проблемы доставила нам всем, отлучившись и потеряв с нами связь. Но я ее понимала: в этом уходе, в попытке оставить нас. Она слишком сильно о нас заботилась. Наверняка решила найти выход сама, чтобы потом привести нас к нему, мужественно ушла вперед, не боясь попасться в очередную мистическую проделку судна. Она всегда брала на себя наибольшую ношу. Именно поэтому я ее не винила. Пожалуй, на ее месте нужно было быть мне. Эйприл дрогнула и, закусив губу, отвела взгляд в сторону. Теперь она явно сожалела о содеянном. — Я… Зря я, наверное, это сделала, да? — она виновато взглянула на меня, и я в ответ ободряюще улыбнулась. — Я рада, что с тобой все в порядке, — мой шепот был пропитан теплыми нотами, я действительно была рада. — Мне хотелось наконец-то сделать что-то полезное, — девушка вздохнула и печально понурила голову, выпустив воздух через приоткрытые губы. — Я постоянно плетусь в рядах отстающих, а там я заметила проход, ну, и решила не отвлекать никого из вас… — Проход? — переспросила я. Кажется, я не замечала никакого явного прохода в той жуткой комнате, где мы нашли труп Ами… — Да, он был справа, перегорожен креслом, — кивнула Эйприл, пытаясь дать мне как можно больше деталей, которые могли бы отличить этот проход от других мест в комнате, что попадались мне на глаза. — Вы ушли в другой угол, а там была густая тень, я решила разведать сама, не хотелось отвлекать вас… Я воспользовалась этим проходом, какое-то время шла в почти полной темноте, только на воде внизу иногда появлялись какие-то блики… А когда дошла, наконец, до коридора, в котором был свет, я поняла, что уже нахожусь слишком далеко от вас, попробовала вернуться и заблудилась, — она на секунду замолчала, а затем подняла на меня виноватый взгляд. — Я правда не хотела доставлять вам проблем… — Не страшно, — мягко улыбнулась я. На какое-то время мы обе замолчали. Я обдумывала полученную информацию. Если честно, сил думать почти не было, сейчас и мне хотелось хоть какой-то передышки, но и время продолжало утекать сквозь пальцы, нужно было решение. Решение для всех нас: для меня, для Эйприл, для тех, кто остался в трюме возле бездыханного тела Мицуно… Мозг ни на секунду не переставал обрабатывать то, что сказала мне Эйприл, частички мозаики складывались в подобие картинок, и теперь, когда хотя бы эта миссия с поисками пропавшей подруги оказалась законченной, еще больше хотелось верить, что вскоре собранный из кусочков информации пазл все-таки укажет нам на выход. Нужно было только еще немного данных… Я медленно прошлась по комнате глазами: встроенный и почти незаметный в стене из красного дерева шкаф, зеркало в золоченной рамке — чистое-чистое, словно его принесли его прямиком из магазина пять минут назад. Далее стена изгибалась, вместо угла сменяя направление дугой, на новой части стены были бежевые короткие шторы, прикрывающие окно, из которого исходил дневной свет. Обманчивый дневной свет, как показалось мне, а может, здесь и так было столь много обманчивого, что я и правдивости этого света не доверяла? Казалось, приблизимся к этому свету, откроем окно — и снова угодим в очередную ловушку. А Эйприл все это время смотрела на меня, смотрела с какой-то затаенной тревогой, и, не дождавшись, пока я закончу оглядываться и искать новую зацепку в загадке, вымолвила: — Я нашла его. — Нашла что? — я ответила почти машинально, продолжая всматриваться в детали, разбросанные по комнате: бра совсем рядом с дверью шкафа — может, если за него потянуть, откроется какая-то потайная дверь… — Выход, — ответила девушка, и тогда я, бросив свои размышления, перевела изумленный взгляд на нее. На секунду воцарилась впечатляюще натянутая струной тишина. Я не знала, что спросить, а Эйприл не знала, что сказать. — Далеко? — наконец собралась я с мыслями. — Нет-нет, — она неловко улыбнулась в ответ, взмахнув руками, — нужно пройти всего три комнаты, и там не слишком захламлено, нам не составит больших трудностей пройти. Я молча кивнула и пристально взглянула на нее. Чувство было… странное. Я чего-то не понимала и не улавливала. Мне казалось, она что-то утаивает, скрывает и недоговаривает, но ведь это же Эйприл, она не станет от меня скрывать ничего важного! Мне стало даже стыдно за свои подозрения, ведь это мой друг и ей незачем мне сейчас лгать. Но все же… Что-то было в ее поведении подозрительное, заставляющее меня насторожиться вновь. Что-то не давало мне покоя. Может, этот дурацкий корабль уже заставляет меня видеть что-то неладное в большинстве из того, что находится в его стенах? Я жду подвоха и здесь, я все еще жду какого-то подвоха, закаленная всеми ловушками по пути сюда. Я медленно выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Нельзя вечно что-то подозревать. Я сумела зайти так далеко, я смогла найти Эйприл, жизнь налаживается! Она покажет мне выход, а затем я вернусь и покажу его остальным! Эти мысли заставили меня улыбнуться и добавили во взгляд блеска оптимизма. — Ну, что же, — я размяла спину и потянулась, подняв вверх сложенные в замок руки, — тогда идем? Подруга, казалось, на секунду потерялась в своих мыслях, а затем перевела взгляд на меня и с мягкой улыбкой кивнула. — Идем, — подтвердила она. Оказалось, нам действительно нужно было в шкаф. Точнее, внутри шкафа оказался тайный проход, ведущий на палубу, что находилась ниже этой. Покрытые лаковой коркой ступеньки уходили в теплую коричневатую темноту, в ней опасности не чувствовалось, хоть и все равно я ей не очень-то доверяла. Но Эйприл уже проделывала этот путь в обе стороны, и она жива и невредима. Значит, можем спокойно продолжать идти. Я по привычке вышла вперед, готовая встретить новую ловушку первой, хоть и не знала дороги. Эйприл пристроилась позади меня; я успела спуститься по лестнице и оказалась в тенистом, но не совсем темном помещении, откуда и взглянула на подругу, которая остановилась на верхнем конце лестницы. Эйприл медлила и смотрела вдаль — на осыпавшееся от моего прикосновения зеркало, как догадалась я. Сосредоточенный взгляд снова выдавал то самое непонятное мне волнение, снова рождал в душе ощущение того, что она что-то скрывает, которое я гнала от себя всеми силами. — Что там? — спросила я после непродолжительной паузы. Эйприл вздрогнула и обернулась. — А… — она сдержанно улыбнулась. — Ничего, все в порядке. Идем. Мы продолжили путь. Через темное помещение, наполненное тенью уютного коричневатого оттенка и заканчивающееся небольшим окном, через которое мы выбрались в коридор, соединяющий столовую с палубой. Сам коридор был частью прогулочной палубы, но окна превратились каким-то непонятным образом в сплошную деревянную стену. Впрочем, здесь все равно не было угроз. Ни один шаг не оказался путем в капкан. Это было будто призом, наградой за все те труды и страдания, которые мы обе перенесли в попытке найти выход. Прошло… не знаю, сколько времени, мы шли по коридору, который казался гораздо длиннее, чем я ожидала. В конце замаячила привлекательная дверь из красного дерева, простая, лишь лиственный узор украшал ее поверхность, но она казалась столь желанной и так тянула к себе, что я и не заметила, как перешла на бег. Эйприл не отставала, так что схватились за ручку и повернули ее мы одновременно. В следующую комнату, которая оказалось наблюдательным мостиком, врывался морской ветер, обдавая свежестью и крохами соленых брызг. Ее проскочить нам удалось в два прыжка. А палуба открыла вид на яркое солнце, невозможно-лазурное небо и песчаный берег, на который и выбросило наполовину нашу яхту. Дальше, за полоской бежевого песка, начинала расти невысокая трава, сначала отдельными кустиками, но чем дальше от берега, тем ближе друг к другу становились эти кустики, вскоре они уже сливались в сплошной изумрудный луг, который снова казался каким-то миражом, возникающим перед изможденными путниками в жаркой пустыне. Я смотрела и моргала, потом потянулась руками к глазам и протерла их, словно не верила в то, что было перед ними. Это казалось игрой моего воображения. И все же… Этот пейзаж и правда был передо мной. Настоящий. Более сильный ветер поднял с пляжа горсть песка и бросил на палубу, рассыпав его золотистой пыльцой. Я удивленно потерла пальцы друг об друга, на коже ощущались мелкие песчинки. Сорвавшись с места, я бросилась к борту, не заботясь о том, что яхта могла держаться на мели не слишком стойко и, возможно, легко закачалась бы от такого моего порыва. Но этого не произошло. Судно прочно увязло в прибрежном дне, а с борта я увидела четкую, ровную, словно отрезную линию, которая разделяла мелкие прибрежные воды и темно-синюю, почти черную пропасть. Корабль одной половиной держался в прибрежном дне, а второй нависал над бездной. Это заставило меня умерить свои порывы и осторожно взяться за леера. Я бросила взгляд на Эйприл. Она осматривалась вокруг, в ее взгляде тоже было что-то такое… будто она видела этот пейзаж впервые, но я понимала. После всех тех ужасов, что мы пережили в чреве корабля, суша могла казаться чем-то нереальным каждый раз, когда взглянешь на нее, выходя наружу. Я и сама время от времени опасливо моргала, боясь, что, когда в следующий раз открою глаза, передо мной окажется вовсе не этот умиротворенный пейзаж. На песок мы спустились по якорной цепи, это не заняло много времени, да и усилий особых не потребовало. Цепь толстым металлическим канатом нависала над пляжем по диагонали, спускаясь почти с носа яхты и пряча сам якорь где-то в мелком бежевом песке. Ощущать мягкую поверхность под ногами было… непривычно. Да и вообще непривычно было сейчас видеть над собой открытое голубое небо, чувствовать обдувающий тело ветер, смотреть не на изломанную мебель в очередной каюте, а на ласково колыхающуюся зеленую траву. Эйприл рядом присела на песок, подобрав под себя ноги, медленно выдохнула, кивнула сама себе — с облегчением, но внутри зрачков была затаенная грусть. Я догадывалась, почему. Мы выбрались только вдвоем, но нас ждут остальные — там, в чреве корабля, среди ужасов, что он приготовил. И мы должны вернуться за ними. Вытащить их, показать им эту прекрасную сушу с золотистым песком и изумрудной травой. Времени на передышку больше нет. Я и так, кажется, уже слишком долго отдыхаю… Поведя плечами и таким образом размяв их, я сплела пальцы обеих рук в замок и вытянула руки вперед. Я была готова. Я понимала, что мне предстоит пройти, но в душе была какая-то неописуемая легкость, свет; выход существует, мы с Эйприл нашли его, а значит, поможем выйти и остальным. Внутри все словно трепетало в предвкушении того, как мы все вместе покажемся на этой палубе, вдыхая морской воздух и радуясь яркому полуденному солнцу. Я на секунду зажмурилась и улыбнулась. — Ну что? — бросив взгляд на сидящую на песке подругу, я задорно подмигнула. — Нам нужно вытащить остальных, — не дожидаясь ответа, я зашагала по прибрежной полосе в сторону выброшенного на мель корабля. — Я вперед, догоняй! Я прекрасно понимала, что вряд ли мне удастся вернуться тем же путем, которым я выбралась отсюда. Хотя бы потому, что вход в комнату, где я встретила Эйприл, пролегающий через серебристое желеподобное нечто, после рассыпался разбитым зеркалом на миллион осколков, открывая моему взору совершенно другое помещение. Значит, иной путь все равно придется искать. С той комнаты или же из какой-нибудь другой. Подойдя к яхте поближе, я присмотрелась к левому борту, у которого уровень воды пересекал ватерлинию по диагонали. Пробоина размером с канализационный люк зияла темной бездной, в нее иногда заливалась вода и падала внутрь корпуса с гулким плеском. Отсюда я и начну. Я не стала снимать обувь — все равно внутри было много мокрых мест, а подошвы кроссовок будут защищать от осколков на полу. Не стала и подкатывать джинсы — также была уверена, что они вскоре сильно намокнут, они и так были влажными, что не доставляло мне дискомфорта. Не сейчас, по крайней мере. Просто ступила обутая и одетая в неожиданно оказавшуюся теплой морскую воду, прошла несколько шагов, ощущая под ногами податливый мягкий песок, в котором ноги слегка увязали… и услышала пронзительный крик Эйприл, раздавшийся с берега: — Стой! Я опешила, мгновенно насторожившись, удивилась и развернулась в сторону голоса. Эйприл стояла у самой кромки воды, пена от волн мочила ее изящные туфли-лодочки без каблука. Девушку слегка потряхивало, она мялась и жалась, стискивая руки в замке до побеления костяшек пальцев. Я наклонила голову набок: значит, ощущение, что что-то здесь не так, было верным? Нет, не хотелось в это верить. Признавать это. Но ко мне возвращались подмеченные мною моменты в виде воспоминаний, Эйприл и правда вела себя странно с того мгновения, как мы решили выбираться из пасти этого корабля вдвоем. Я просто отмахивалась и не желала этого замечать. В конце концов, усталость настигает всех. Усталость и желание, чтобы было проще. Я выдохнула сквозь приоткрытые губы и тихо спросила: — Что случилось? Подруга отвела взгляд в сторону, кусая губы. Ей не хотелось говорить, это было заметно. Она собиралась с силами. С мыслями. Искала в недрах сознания свою решительность. И наконец сбивчиво проговорила: — Не нужно туда идти. — Почему? — изумленно вскинув брови, воскликнула я. Эйприл покачала головой, в этом жесте так и сквозили оттенки печали. — Я… — проговорила она поникшим голосом. — Нужно было тебе сразу сказать. Этот корабль не пустит тебя назад просто так. Понимаешь, если бы так можно было, я бы уже давно вернулась за всеми вами. Но… — далее снова воцарилось молчание. Ветер гулял по волнистому песку, подбрасывал вверх мелкие бежевые песчинки, солнце пригревало и казалось таким радостно-ласковым! — Так что случится, когда я туда вернусь? — спросила я, твердо глядя на подругу. — Ты забудешь все, что знала об этом корабле. Я сузила глаза и теперь смотрела на Эйп недоверчиво. Она уловила все оттенки моего взгляда. Это было заметно по ее вздоху, по опущенному в поблескивающий песок взгляду. — Как только ты войдешь туда, ты будто окажешься там впервые, не будешь понимать, что именно ты здесь делаешь, что здесь забыла. Ты просто пойдешь назад, память вернется на берегу, но как только ты снова пойдешь к этой пробоине, она исчезнет… — девушка покачала головой и выдохнула сквозь дрожащие губы. — Я пыталась… Несколько раз пыталась, отчаянно хваталась за воспоминания, стискивала их в своей голове, но они уходили… — она развела руками. Я не видела ее взгляда, но понимала отчетливо, что он был полон бессилия. Я медленно выдохнула и взглянула на полосу прибоя, то покрывающуюся пеной от волн, то обнажающую мокрый песок. Выходит, это и есть подвох… Последняя ловушка. Самая искусная, самая коварная, самая сложная. Самая… Я рассмеялась тихо и нелепо, непонятно над чем: над самой собой, над ситуацией, над тем, что нас таки загнали в тупик и, возможно, лучшим выходом будет, как сделала Эйприл, просто ждать? Я не знала, искренне, как и не знала, что делать дальше. Так глупо… Передо мной был последний замок, к которому нужно было подобрать ключ. Последний, как обычно, самый сложный. Эйп стояла на берегу, она не хотела терять то, что уже нашла, — меня. Я не хотела терять ни ее, ни своих друзей, пока что запертых в чреве ужасного корабля. Те, кто остался внутри, — они наверняка не хотели терять свои жизни. Может быть, стоило просто сидеть и ждать. В конце концов, Эйприл же дождалась меня, а значит, мы дождемся остальных… наверное. Я пыталась улыбнуться и настроиться на оптимизм, но в мыслях то и дело вскакивало это пресловутое, режущее и царапающее «наверное». Мы могли дождаться, а могли не дождаться. Они могли найти выход, как нашла его я, через час, а могли — через год. Или десять лет. И, в конце концов, они могли погибнуть там, не найдя выхода. Может быть, ожидание было все же лучшим выходом… Но я никогда не умела ждать. Это было моей проблемой и моим решением, я всегда была нетерпелива и нередко рвалась за чем-то, не останавливаясь, не совершая передышек. Некоторые вещи не любят ожидания. Сложившаяся сейчас ситуация — была ли она одной из таких вещей? Я не знала, но одно знала наверняка: я не хочу ждать. Не хочу изводиться и сходить с ума от мыслей о том, что, возможно, никто оттуда не выберется. Не хочу стоять на месте, когда сердце зовет действовать. Я понимала, что могу быть неправа. Но, в конце концов… Условием было только то, что я забуду все, что знала об этом корабле. А значит, корабль не посмеет из-за моей попытки вернуться причинить еще большую боль близким мне людям. — Ты… — я обернулась к Эйприл и улыбнулась ласково и понимающе. — Ты можешь оставаться здесь. Не беспокойся, никто тебя не осудит, — я и правда понимала ее решение остаться и ждать — когда она нашла выход сама, а затем несколько раз боролась со своей памятью в попытках вернуться. — Но я пойду, — на глазах глядящей на меня девушки появились слезы, она не хотела отпускать. Я опустила ресницы и затем медленно открыла глаза. Орхи, Дженнис, Рем… Рем. Я повторяла в уме раз за разом. Вдруг все же удастся не забыть? — Потому что… — я сжала руки в кулаки. — Пока там находится мой лучший друг… Я буду пытаться снова и снова. Я не сдамся!