Полжизни до выхода

Эйприл твердым шагом вошла в воду и встала рядом со мной. Молча, не проронив ни слова. Сначала она смотрела в сторону, в аквамариновую с зеленцой глубь прибрежной морской воды. В ее взгляде смешались гнев, страх и решительность. Я бы билась об заклад, что мой взгляд сейчас был почти таким же. Прошла пара секунд, прежде чем подруга повернула голову ко мне. Теперь в глазах плескалось принятие и суровое желание идти до конца, как бы страшно ни было. Она будто спрашивала: «Чего ты ждешь? Мы можем идти прямо сейчас!» Но я медлила, потому что мне важно было знать. — Почему? — спросила я тихо, удивленно, непонимающе. Эйприл попыталась усмехнуться, у нее вышла грустная, слегка смущенная улыбка. — Ты же знаешь, — произнесла она так, словно говорит очевидное. — Мы всегда проходим все передряги бок о бок. Вместе. Это уже традиция, — с ее уст сорвался тихий нервный смешок. Я улыбнулась так же нервно и неуверенно. Ведь правда… уже традиция. Мы действительно проходили все проблемы в жизни друг друга вместе. Бок о бок, рядом, поддерживая друг друга, подавая друг другу руку. Делая все, что в силах каждой из нас, и даже больше, для того, чтобы преодолеть трудности. Чтобы потом посмеяться над тем, через что мы прошли, и запомнить это интересной историей и хорошим уроком. Тот урок, что мы проходили здесь, был жутким, жестоким, пугающим… Несправедливым. Но, если так подумать, несправедливость — тоже часть жизни. Наверное, мы должны пройти и ее. Чтобы снова доказать себе и другим, что выстоим. Я вздохнула: я не хотела втягивать в это Эйприл. И других тоже не хотела бы втягивать. Но Эйприл сама встала рядом со мной. Видимо, у нее все же было это желание. Наперекор невзгодам и подлостям, что уже принес нам этот корабль и что еще принесет. Сквозь страх, сквозь неуверенность. Это желание пробивалось и гасило пламя отрицания. А у меня с самого начала в груди горел огонь решительности. — Ну, — я пожала плечами и ласково улыбнулась, благодаря за это решение, так трудно ей давшееся, — тогда пойдем пробовать! И мы медленно, плавными шагами стали погружаться в воду, готовясь встретиться с забытьем. Память о прошлых событиях действительно исчезла мгновенно. Словно я только что проснулась от векового сна и обнаружила себя стоящей в воде по пояс, внутри разбитого и выброшенного на мель корабля. Позади меня зияла светлым пятном пробоина, пропуская паутину солнечного света сквозь неровный узор своих изрезанных краев. Впереди был зловещий полумрак, отблески света на влажных стенах и тихие удары воды. Что я здесь делаю?.. Рядом стояла Эйприл. В белом платье, совершенно не подходящем для ситуации, с растерянным взглядом и обеспокоенным лицом. Мы переглядывались, читали немые вопросы в глазах друг друга и посылали друг другу взглядами такие же немые ответы: «Не знаю». Я не знала, что мы здесь забыли, она тоже понятия не имела, почему мы оказались здесь, за чем пришли в полузатопленную каюту, почему сейчас смотрим на темные, омытые морем стены и не выходим наружу. Здесь мелко, значит, наверное, неподалеку берег, так чего же мы ждем? Я обернулась через плечо, снова встретилась взглядом со светлой дырой в борту. За пределами корабля был легкий ветерок, верхушки волн иногда покрывались забавной мелкой рябью. Проглядывающий сквозь пробоину осколок неба был покрыт прерывистыми облаками, которые составляли на его своде серию изогнутых полос с мягкими неровными краями. Должна быть причина… Причина, по которой мы именно здесь, а не там, на берегу. Я не могла себе это объяснить, но я понимала, что мы не могли оказаться тут без причины. Есть что-то, что объяснило бы, почему мы именно здесь. Почему мы должны быть здесь. Я осознавала и рациональностью, и чувствами, что мы не могли попасть сюда просто для того, чтобы потом выйти наружу. Слишком… простым и заманчивым казался мне этот вариант, слишком тянуло им воспользоваться: за пределами корабля был почти штиль, воздух был теплый и спокойный, узор из облаков на небе не грозил ливнем. Наверное, где-то здесь берег, на котором спокойно и безопасно, а что внутри разбитого, выброшенного сюда корабля? Тьма пробоин, идущих вглубь, которые я заметила, поглядев по сторонам, веяла холодом и опасностью, она была недружественной, отталкивающей, она, казалось, выползала и норовила заполнить все пространство комнаты, в которой мы с Эйприл стояли. Помещение казалось крохотным, темнота зияющих дыр будто расширялась, скоро вся комната, казалось, превратится в одну сплошную черную дыру. И все же… что, если мы здесь именно для того, чтобы нырнуть туда? Нередко сложный путь оказывается самым верным. Жизнь не всегда проста, дорога не всегда бывает прямой. Мы знаем о том, что за пределами корабля нас ждет берег, но что мы знаем о самом корабле, о том, что таится внутри него? Я никогда не полагалась на интуицию, сейчас я тоже смотрела на ситуацию со стороны фактов и связей. Отсутствие интуиции — это не признак того, что мне плевать на эмоции. Скорее я просто не поддаюсь неосознанным решениям и желаниям… Сейчас, как я решила, такой подход будет самым лучшим. — Пойдем, — я жестом опущенной руки позвала за собой Эйприл и сделала шаг. Когда позади меня шага не послышалось, я обернулась и посмотрела на подругу. — Мы оказались здесь для чего-то. Я не думаю, что наша цель на берегу. Эйприл помедлила, но через пару секунд твердо кивнула. Она, в отличие от меня, чаще пользовалась интуицией. Удивительно, но, кажется, моя логика и ее интуиция говорили одно и то же. И мы вошли. Решительными, спокойными, не слишком шумными шагами рассекая воду, погружаясь глубже, ощущая, как течение становится более стремительным, более коварным. У черной, как смоль, дыры, которая вела в чрево корабля, оно почти сбивало нас с ног. Но мы держались. Я знала откуда-то, что нам нужно держаться. Не понимаю, может, я сама себя обманывала, но желание идти вперед, пройти весь путь, что нас ждет, было таким сильным, что я воспринимала становящееся сумасшедшим течение как какую-то игру, заставляя вены наполниться азартом, а сердце забиться чаще в предвкушении. Наверное, это странная защитная реакция… Мне было тревожно. Но осознание нужности этого пути заставляло идти на ухищрения, наверное… Где-то в глубине билось упорное, упрямое «Не сдаваться!», почти кричало мне в уши моим же голосом. Я нырнула в пробоину, вода обдала низ груди холодным стремительным потоком. Ничего не говоря, я протянула руку назад, и Эйприл так же безмолвно за нее взялась. Сейчас нам нужно будет это пройти вдвоем… …Вода металась и извивалась, но уже где-то позади. Мы обе смеялись — нервно, почти истерично, но с явным довольством, ведь мы смогли, прошли этот рвущийся вперед поток. Мы промокли и замерзли, нас потрепало, но мы справились, и это вдохновляло. Победы всегда вдохновляют. Главное — не терять вдохновение, накопленное на победах, при поражениях. Правда… сейчас мы не собирались допускать поражения. Я окончательно и твердо это решила. Мы пойдем вперед и пройдем весь путь, обязательно. Если остановимся где-то, будем пытаться столько раз, сколько нужно для того, чтобы продвинуться вперед. Мы не оставим этому кораблю ни единого шанса. Дальше было несколько незнакомых кают. Странная мысль, я ведь была уверена, что никогда раньше не бывала на этом корабле, но… какие-то помещения вызывали в памяти что-то смутное, затертое до расплывчатых образов. Ощущения, страхи, радости, отчаянье… Звуки, цвета, свет, запахи… Новые места, старые эмоции. Быть может, я все же бывала здесь когда-то? Эйприл оглядывалась по сторонам, иногда подходила к какой-либо вещи — к примеру, к опрокинутой вешалке для одежды — и рассматривала ее пристально, внимательно, скользила взглядом, цепляясь за детали. — У тебя тоже это странное ощущение? — спросила я ее, когда мы остановились у кресла, стоящего рядом с панелью из красного дерева. Эйприл обернулась и посмотрела на меня внимательно и серьезно. — Что я откуда-то помню это место? — ответила вопросом на вопрос она. — Да… Кажется, будто я уже здесь бывала. — А еще кажется, будто мы специально попали сюда, — продолжила я, будучи уверенной, что, скорее всего, озвучиваю ее мысли. — Чтобы что-то сделать. Что-то важное… — Наверное, — задумчиво ответила Эйприл, не пожимая плечами. Это словно дало мне знак, что она тоже так считает, не сомневается. Я развернулась к следующему проходу — пролому в стене, рядом с которым мы и обнаружили упавшую вешалку. Расправила плечи. Что бы там меня ни ждало — я сделаю это. Мы это сделаем. Сможем справиться с этим кораблем, как бы ни пытался он нас уничтожить. Далее следовала комната с выбитой решеткой от вентиляции, наклонный коридор, по которому мы прокатились, словно на водной горке, концертный зал, часть которого была превращена в бурлящий водоворот. Когда я прошла рядом, внутри словно что-то содрогнулось, в памяти возникли обрывки странных картин. Харука, Мичиру… Да, я давно не виделась с приятельницами, но почему они вспомнились мне именно сейчас? И не просто вспомнились, а стали участниками жуткой картины, застывшей перед моим мысленным взором на несколько секунд… Это казалось странным, и в то же время внутри было ощущение, что эта жуткая картина имеет отношение к реальным событиям. Событиям прошлого… Это… То, что я увидела… произошло на этом корабле? — …Нет, ничего, — встряхнув головой, я ответила на безмолвный вопрос, застывший в глазах Эйприл. Она кивнула. С сомнением, но спрашивать дальше не стала. Просто осторожно заглянула вниз, на темную бурлящую воду, слегка перегнувшись через перила. — Попасть в такой, наверное, жутко… — покачала она головой, выпрямившись и не поднимая на меня взгляда. — Да. Наверное, — произнесла я спустя несколько секунд. Ощущение не отпускало. Оно давило и цепляло, заставляло оглянуться, бурление воды казалось еще более угрожающим, оно будто требовало внимания, хотело заставить смотреть только на водоворот, шагнуть в него… Нет. Там нет спасения. Там нет выхода. Мы туда не пойдем. Теперь я отчетливо понимала, что нам нужно найти отсюда выход. И что выйти из корабля (оказавшегося намного больше внутри, чем я ожидала), просто вернувшись к месту, откуда мы пришли, будет неправильно. Нам нужно пройти весь путь, выход ждет нас в другом месте, нам еще нужно найти… Воспоминания снова поймали меня внезапно, картинки становились четче и ярче, но теперь они были счастливыми, радостными. Это по-прежнему были отрывки, казавшиеся в таком месте скорее сном, чем правдой. Смех, шампанское в искрящихся в лунном свете бокалах. Чистая палуба, легкая качка на спокойных волнах… Рядом друзья. Орхи, Дженис, Рем, Эйприл, Ами, Усаги… Харука с Мичиру… Откуда это все? Почему именно это возникает в моем сознании в виде то ли снов, то ли фантазий, то ли воспоминаний? Нам с Эйприл нужно найти… Неужели остальных? Неужели они все где-то здесь, или… не все? Я мотнула головой, от чего волосы хлестнули по плечам. Эйприл рядом обернулась, но посмотрела на меня без недоумения. В ее глазах сверкало понимание — быть может, такое же, как у меня. Нам нужно найти их. Друзей, родных людей, они остались здесь. Быть может, не все они выжили, но нам точно нужно найти тех, кто еще жив. Это и была цель! Пока что это казалось странным, сомнительным маревом на грани выдумки и правды, но я была уверена: чем дальше мы продвинемся, тем детальнее будут воспоминания. Тем сильнее будет уверенность в них. И тем сильнее будем мы в своем желании во что бы то ни стало добраться до друзей. Я сузила глаза от злости на этот корабль — теперь уже не бессильной (я помнила, что когда-то моя злость была именно такой). Я знала, что я выстою. Знала, что мы выстоим. И они. Они нас дождутся, а мы принесем им вести о выходе. — Пойдем искать, — я решительно кивнула Эйприл, и в ее взгляде отразилась такая же решительность. Нас поджидали пакостные ловушки — новые, разбросанные в хаотичном порядке, коварные, пытающиеся отбросить нас назад. Лишить рвения, сломать, заставить отступить и в бессилии кусать локти на суше, утешая себя ожиданиями. Воды бурлили, хлестали, сносили потоками. Меня несколько раз швырнуло на твердые стены, мои плечи и руки были исцарапаны острыми обломками. Эйприл досталось не меньше, но мы продолжали идти. Нам было за что сражаться, мы знали это. Я знала, что цель близко. Ощущала кожей. Наверное, это привычное в таких случаях ощущение. Чем ближе цель, тем более подлыми становятся уловки, тем злее делается враг. Корабль был нашим врагом, он пытался отбросить назад, увести в сторону. В помещениях плясали на стенах жуткие тени — извивались, перетекали одна в другую, пугали, заставляли ощущать себя неуютно. Я усилием воли заставила себя не обращать на них внимания. У нас есть цель, мы не станем отвлекаться на какую-то игру света и тени! Наверное, это была напускная бравада… Тени сгущались, принимая знакомый облик, становясь узнаваемыми. Это пугало еще сильнее, потому что казалось, что все, что мы найдем на этом корабле, — это всего лишь сгустки теней, которые некогда были важными для меня людьми. Но нужно было идти дальше, нужно было не ввязываться в эту игру. Мы не можем знать точно, что мы найдем, пока не пройдем весь путь. И потому мы шли. Поворот, из-за которого мерцала в свете холодных ламп бирюзовая вода, спуск вниз, проход под водой в темное помещение, в котором потолок поменялся местами с полом… Затем лаз в стене, обрамленный острыми, неровными обломками. Такой же темный, а может быть, еще темнее. Страшно… страх окутывал, а я не сдавала. Позади шла Эйприл, и ей тоже, наверное, было страшно, но мы обе все решили еще в начале. Мы должны идти. И мы… пришли. Мне казалось, что с момента моего ухода здесь почти ничего не изменилось. Ко мне вернулась память, картинка сложилась, детали паззла встали на свои места. Я помнила, с чего все началось и что происходило после. Ничего еще не закончилось. Но они все были здесь. От этого сердце радостно забилось, захлебнулось сумасшедшей радостью. Они здесь! Живы! Дженис продолжала ходить по комнате, безуспешно пытаясь отыскать свои чемоданы, Орхи слабо постукивала по деревянным панелям, украшающим стены, ничего, кажется, уже не ожидая… Я слышала, приближаясь, что она нашла несколько пустот, но, мне кажется, она не обращала на звуки от постукиваний никакого внимания. На потолке дрожали блики от воды, по стенам прыгали волнистые отражения. Где-то слева, в мелкой луже, лежало бледное тело Ами. Я старалась на него не смотреть. От страха или от стыда — я сама не могла толком разобрать. Рем сидел на перевернутом ящике и устало глядел перед собой. Мне казалось, ему это все надоело, но он старался хоть как-то держаться. Не срывался на страдающую о чемоданах Дженис, не орал на наполняющую комнату нестройным стуком Орхи… Я почувствовала себя виноватой. Я оставила это все на него, заставила его терпеть и ворчание Дженис, и отчаянный перестук, которым пыталась занять себя Орхи, и близость трупа Мицуно… И, что еще важнее, я заставила его терпеть неизвестность относительно того, что со мной. Где я. Я знала, он волновался. Виду, быть может, не подавал, но беспокоился. И все же… верил, что я приду? Я сделала медленный шаг, а затем сходу сорвалась на бег. — Рем! — подскочив, я опустилась на колени, глухой стук об пол привлек внимание подруг. — Мы нашли его! Он поднял глаза и уставился на меня так, будто впервые видел. На секунду все внутри меня похолодело. Он… не помнит? Конечно же, корабль не мог отпустить нас так просто, теперь он отнял память у тех, кто остался внутри, чтобы мы не смогли друг друга понять, не смогли договориться! От отчаянья мне хотелось колотить кулаками по начищенному паркету пола. Я держалась из последних сил, заглядывая в глаза, ища в глубине зрачков ответ и надежду. И я нашла нужную мне надежду. — Алу, ты… — он чуть потряс головой, теперь я поняла, что значило его выражение лица. Он просто не верил своим глазам. — Ты здесь, живая! — Да, — кивнула я незамедлительно, положив руки на его колени. — И Эйприл здесь. Он обернулся, немного повертел головой, нашел взглядом Эйприл и с видимым облегчением кивнул. — Но главное — мы нашли выход! — выпалила я, чуть сжимая его ладони. Глаза Рема выразительно округлились. Орхи и Дженис тоже подскочили ко мне, Эйприл подошла медленно и осторожно. — Где? — недоверчиво покосилась Орхи, а Дженис закатила глаза. — Лучше б мой чемодан нашли. Я встала и решительно размяла плечи. — Тебе он не понадобится, — бросила я, метнув в нее косой взгляд из-за плеча. Я снова была тем лидером, которым мне приходилось быть до этого. Я не терялась, не имела права растеряться. И сейчас меня тянуло к этому лидерству, я хотела вести за собой. Потому что я знала, куда идти. Мы шли быстрым, бодрым шагом. Пробирались в лаз за креслом, блуждали по темным помещениям, единственными источниками света в которых были пробоины, ведущие в другие комнаты. Это было и страшно, и обнадеживающе. Страшно — потому что мы не знали, что поджидает нас в глубинах вод, заполнивших отсеки полузатонувшего корабля. Обнадеживающе — потому что мы знали, что можем пробраться дальше. Выход ждал нас, он с каждым нашим шагом становился все ближе. Но и корабль не хотел нас отпускать. Нам мерещились видения. Призраки, выглядывающие из водной глади, тенями преследующие нас, разбивающиеся осколками вместе с водными брызгами… Они звали нас оглянуться, они винили нас, они бросали вдогонку злость и ярость, осыпали осколками своей ненависти. Корабль тоже винил нас. Он хотел, чтобы мы думали, что это именно наш просчет. Гибель тех двоих на палубе, смерть Харуки и Мичиру в сумасшедшем водовороте… Он хотел, чтобы чувство вины заставило нас сбиться с пути. Остаться искупать то, что он собирался на нас повесить. Я не оглядывалась, мы не оглядывались. Быть может, в чем-то из этого действительно была наша вина. Но мы все равно не вернем мертвецов к жизни, если согласимся нести это бремя. Это было несправедливо с нашей стороны… но это было необходимо. Для того, чтобы, не отчаиваясь, нырнуть во тьму глубокого отсека, упасть в воду и, выплыв под сломанной переборкой, оказаться в обманчиво-ласковой заводи внутри соседнего помещения. Для того, чтобы набраться смелости пройти сквозь вертикальную стену из мягкой, густой массы, которая позади нас осыпалась зеркальными осколками. Для того, чтобы найти первые комнаты, в которые проникает настоящий солнечный свет. И, наконец, выбраться на палубу, позволяя соленому ветру развевать волосы и осушать слезы, выступившие от счастья в уголках глаз… Выход. Мы наконец-то добрались до него. Все вместе.