Полжизни до выхода

Песок перекатывался медленными волнами, вздымая вверх золотисто-бежевую горку то тут, то там. Горки переползали с места на место, иногда разрушались до основания, а затем начинали складываться в совершенно новой точке. Я смотрела на них увлеченно и в какой-то мере неверяще. Так и ожидала подвоха. Это не было странным. Корабль научил меня быть настороже. Научил оглядываться и всматриваться в тени. Научил бояться того, чего я не понимаю. Но он же научил меня идти вперед, как бы страшно ни было. Преодолевать препятствия, о которых я до этого не могла и помыслить. Находить в себе решимость тогда, когда я находилась на грани, была готова все бросить и сорваться, опустить руки. Никто бы меня не осудил, но нельзя было… Кто-то должен был бороться и искать выход. Иногда кто-то должен нести на себе тяжесть нескольких судеб, но по окончании пути плечи чувствуют невероятное расслабление, сбрасывая такую тяжелую ношу. Неподалеку стояли, пересмеиваясь и переговариваясь, мои подруги, рядом сидел Рем. Перед нами высился корабль, наполовину выглядывающий из-под воды, накренившийся на правый борт и частично погрузившийся в песок. Мачта выблескивала матовым серебристым под солнечным светом, рассеянным легкими облаками. Свернутые паруса тяжелым свитком отгибали гик к воде, пробоина в левом борту зияла темнотой, а я думала: «Смог бы кто-нибудь незнакомый сейчас представить, что внутри этот корабль столь огромен и полон жутких сюрпризов?» Рассмотрев эту мысль со всех ее граней в мысленном пространстве, я покачала головой, отчего волосы чуть упали на лицо. Вряд ли… И хорошо. Никому не стоит знать, что за ужасную тайну хранит этот корабль. И я надеюсь, что в него больше никто никогда не войдет. Рем неотрывно глядел на меня, я обернулась, заметив это, и встретилась с ним взглядом. Улыбнулась. Наверное, моя улыбка вышла неловкой… Не знаю, почему, все ведь были счастливы, но воспоминания о том, через что мы все прошли, навевали печаль. Мне казалось, тут тяжело улыбнуться так, чтобы это было беззаботно, безмятежно… Рем, кажется, воспринял мою улыбку как приглашение говорить, потому задал вопрос: — Как вам это удалось? Я хмыкнула, приподняв уголки губ, и пожала плечами. — Эйприл первая нашла выход. Я пошла искать ее… Обнаружила ее случайно, — я невольно отвела взгляд, мне казалось, будто я признаю свою некомпетентность в поисках подруги. Дескать, так долго искала, а нашла все равно случайно. — Она и рассказала мне про выход. И про… — я на секунду поджала губы, собираясь с мыслями. — Про особенность этого корабля. Взгляд Рема стал вопросительным, я посмотрела в его глаза пару секунд, а затем отвела взгляд вниз, рассматривая рассыпчатый песок под ногами. — Входя на этот корабль, ты забываешь все, что на нем случилось. Не помнишь ни зачем ты попал на него, ни что тебе на нем нужно, ни как он выглядит изнутри… — я сделала паузу, чтобы сосредоточиться, а затем тяжело вздохнула. Сосредоточиться не получалось, но сейчас, наверное… можно быть чуточку рассеянной? — Каждая ловушка снова была в новинку… Если войти, а потом вернуться снова на берег, постепенно, с каждым шагом в сторону от корабля память возвращается, но когда мы вошли внутрь корпуса через пробоину, мы напрочь забыли, зачем мы это сделали, — я усмехнулась одним уголком губ, это было забавным до горечи с привкусом мрачного чувства тяжести после произошедших событий. Глаза Рема округлились, он пару раз моргнул, а затем, кашлянув, проговорил с долей изумления и ужаса: — Вы… Вы ведь могли остаться на берегу! — он помотал головой и с дрожью выдохнул. — Быть может, это было испытание для нас всех? Нам всем нужно было собраться и найти выход: хоть поодиночке, хоть вместе? Я усмехнулась чуть шире и опустила голову на колени, развернувшись лицом к нему. — Я сказала, что вас не брошу, — проговорила я с легкой горечью, в которой однако чувствовалось тепло радости от спасения. А потом зачем-то уточнила: — Тебя не брошу. А Эйприл решила не оставлять поиски только на меня, — теперь в моей улыбке была благодарность подруге, хоть я на нее в данный момент и не смотрела. — Мы ведь вечно с ней влазим во все передряги вместе, — легкий смех сорвался с моих губ. Я чуть приподняла голову и тряхнула ею, отчего мои волосы рассыпались по плечам. Рем улыбнулся мне в ответ — тепло и ласково. Я чувствовала его благодарность. Пусть моя интуиция обычно на нуле, но эта благодарность была заметна и без интуиции. — Спасибо, — он произнес это тихо, чтобы слышала одна я. — Я… рад, что ты пришла. Что вы пришли за нами. Не знаю, сколько бы мы сидели внутри этого корабля… Мы, — он развел руками с видимым сожалением, — потеряли всякую надежду… Я задумчиво улыбнулась и отвела взгляд, смотря на слегка мутную от песка воду, что плескалась у берега. Надежда… Это было тем, что заставляло меня двигаться вперед? Заставляло не опускать руки? Казалось ли мне, что выход существует, что он обязательно есть где-то там впереди? Наверное, именно в это я верила. В то, что выход существует. Что каждый шаг, который я делаю, — это шаг к нему. Это заставляло двигаться, заставляло преодолевать преграды. Рождало в душе новые силы. Да и мне просто из чистого упрямства не хотелось отступать. Я всегда так делаю: борюсь с чем-то серьезным просто потому, что не хочу уступать и сдавать позиции, прогибаться. Моя надежда и мое упрямство… И мое желание спасти близких людей. Это все спасло меня. Я чуть повернула голову вправо и подняла взгляд. Я заметила это еще давно, но только сейчас решила задуматься, рассматривая. Между нашей с Ремом группой и группой Эйприл, Орхи и Дженис на песке сидела Ами Мицуно, чуть согнув колени и обхватив их руками. Короткую юбку причудливого костюма трепал ветер, диадема на лбу слабо блестела в рассеянном солнечном свете. Само ее присутствие здесь удивляло. Мы ведь все видели ее труп в той самой комнате, где все впали в отчаянье, где мы разделились, где надежда стала стремительно ускользать сквозь все щели, улетучиваться, оставляя нас наедине со страхом и неизвестностью… То, что эта девушка была жива, что она сидела рядом с нами, чуть улыбаясь и зарывшись пальцами в короткие темно-синие волосы, было странным. Но нахмуриться и что-то заподозрить при взгляде на нее меня не тянуло. Я просто спокойно развернулась к Рему и, кивнув в сторону Мицуно, спросила: — Она здесь. Как такое возможно? Рем тоже окинул Ами взглядом и, посмотрев мне в глаза снова, пожал плечами. — Не знаю, — как я и думала, он был не в курсе, каким образом эта девушка оказалась жива. — Но… — он задумчиво взглянул вперед, на волнующуюся аквамариновую даль. — У меня есть предположение. Я выразительно приподняла бровь, приглашая его продолжить. — Думаю, ей дали второй шанс, — произнес он, бросив на меня беглый взгляд и снова всматриваясь в море. — За ее жертву, за ее самоотверженность, за готовность помогать другим… Не знаю. Звучит странно, правда? — он усмехнулся и посмотрел на меня, как мне показалось, внимательно меня рассматривая. Я несколько секунд провела в задумчивости. А затем, хмыкнув, улыбнулась и пожала плечами. Такая, как Ами, действительно заслуживает этого шанса. Ее самоотверженность должна была быть награждена, и она награждена — возможностью жить дальше и спасать жизни: я помнила, что Ами хотела стать врачом. Я окинула взглядом всю нашу компанию: Эйприл, Орхи, Дженис, Рема… Прикоснулась к своему лицу и поправила волосы. Нет, они не мешали мне своей растрепанностью, просто будто хотелось ощутить себя, почувствовать, что я на самом деле выбралась из этого затяжного кошмарного лабиринта корабельных ловушек. Прикосновение помогло. Я чувствовала себя живой, находящейся здесь и сейчас на берегу, вдали от жуткого корабля. И… пожалуй, мне нравилось думать об одной вещи. О том, что наша стойкость тоже была вознаграждена. Мы все заслужили свое спасение.