Другая переменная

С момента празднования Хэллоуина прошло полторы недели. Генриетта не решилась отправляться по совету покровительницы в первые же выходные. Дамблдора явно интересовали её отлучки. Он сразу после возвращения Генриетты вызвал её к себе и наверное всю душу вывернул, пытаясь узнать где она была и что делала. А потом пытался убедить не покидать территорию Хогвартса, мотивируя это неспокойным временем. Но самой Поттер было откровенно пофиг. Никаких доказательств, кроме неясных предчувствий у Дамблдора не было, точно как и не было объяснения зачем она нужна Волан-де-Морту. В итоге, Генриетта, высказав свою благодарность его волнением, но от совета отказалась, мотивируя большим количеством дел, которые нельзя выполнить не покидая территории замка. Но внимание на слова об опасности обратила. Являясь Леди Певерелл, она знала, что её ближайший родственник жив и, вроде, даже здоров, но пока никакой активности не проявлял, что радовало. Генриетта пока не решила, что будет с ним делать. С одной стороны — это убийца её семьи. С другой— адекватный Волан-де-Морт хороший политик и союзник. Сейчас девушка решила отложить этот вопрос до тех пор, пока не получит больше информации. Но, естественно, её ничего не остановило и через выходные она отправилась на Тисовую улицу.

***

За прошедшие годы это место не изменилось совсем. Молодая девушка вздрогнула — слишком уж неприятные воспоминания навивала эта улица. В ней не было и толики грусти или ностальгии, лишь желание убраться отсюда побыстрее. Генриетта планировала расспросить родственников и осмотреться, но на стук в дверь ей не ответили. «Где они? Сейчас достаточно рано для них, утро субботы 9, Дадли в школе. А дядя с тётей вряд ли могли куда-то уехали. И что могло случиться?» — Мисс, что-то случилось? Вы кого-то ищете? Сзади послышался приятный женский голос уже немолодой дамы. Генриетта её не узнала, но это мало о чём говорила, она мало с кем-либо встречалась. Да и время могло стереть малозначимое лицо из памяти. — Здравствуйте, тут такое дело. Я, когда была маленькой, уехала, а сейчас хочу найти свою тётю. Когда я её видела в последний раз, она с семьей жила в этом доме. — Похвальное желание знать своих родственников, может расскажите кто ваша тётя? Может я смогу вам чем-нибудь помочь? — Её зовут Петуния Дурсль. Она жила вместе с мужем и сыном. — Ааа, —женщина слегка скривилась, пусть и попыталась это скрыть,— та ещё семейка. Лично моё мнение, век бы не знать. Но дело ваше, впрочем, они уже давно здесь не живут. Дом продали за долги и куда-то уехали, здесь сейчас живёт другая семья и они уехали в гости на выходные. —Спасибо вам большое, — Генриетта мысленно злорадствовала о том, что у родственничков проблемы,— Тогда я пожалуй пойду. Делать здесь мне больше нечего. До свидания. — Да, не за что, — улыбнулась дама. Они разошлись. Впрочем, Генриетта ушла недалеко и для вида. Она не сомневалась в знание Хель о том, о чём та говорит. Значит, ответ в самом доме, хорошо, что он сейчас пустой. Завернув за угол, девушка накинула на себя чары невидимости и отвлечения внимания, после чего вернулась к дому. Заходила со стороны сада, так как там менее вероятно быть замеченной из-за самой по себе открывшейся двери. Проблем с попаданием в обычный магловский дом не возникло. А внутри ощутила то, чего не ожидала — слабую, но вполне узнаваемую родовую магию Поттеров, которая звала хозяйку. Генриетта быстро поднялась вслед за зовом на чердак, там как и при Дурслях царил хаос. Именно там среди коробок, она нашла лежащий кулон с кожаным шнуром и серо-зелёным агатом, в глубине которого мерцала изумрудно-зелёная вспышка. Точно такая же как и в кошмарах о смерти матери. Оказавшись в руке, кулон нагрелся, как будто узнавая её. Генриетта быстро покинула дом, вернув всё так, как было до её появления. Она была уверена, что нашла, то что надо.

***

До обеда Генриетта не выходила из мастерской Певерелл-менора, копаясь в устройстве кулона- артефакта. И разобравшись она уверилась, что именно на него намекала Хель в их разговоре. Мощный родовой артефакт, который судя по всему отражал и усиливал вредоносные чары, направленные на носителя. «Ну вот, дело точно не в материнской любви,» — фыркала Генриетта, которая, конечно, не уменьшала любви Лили Поттер, но не верила в то, что её жизнь была сохранена благодаря жертве. К сожалению, это работало не так, да и Лили не единственная мать, пожертвовавшая своей жизнью ради своего ребёнка, но других это не спасало, —«Дело в артефакте, хотя тот, мог был одетым и Лили, тогда я всё-таки выжила благодаря ей.» Уже сидя за столом, который накрыли услужливые домовики, Генриетта думала, что делать дальше. Артефакт принадлежал Поттерам и узнать о нём подробнее можно было в банке или в семейной библиотеке, если та не разрушена. Сейчас же хорошей идеей, казалось, посещение Годриковой впадины. Увидеть это место по многим причинам. Помимо того, что там можно было найти зацепки, которые укажут на реальное положение дел, всё таки официальная версия шита белыми нитками, ещё хотелось просто увидеть дом, где она провела, наверное, лучший год своей жизни, сходить на могилы родителей. Да Генриетта про них ничего не знала и не собиралась, во-первых, не хотелось разочароваться в них, как в реальных людях, во-вторых кто сможет ей рассказать о них всю правду? Большинство следуют принципу: о мёртвых или хорошо, или никак. Сама позиция правильная, но знать идеальные картинки? Нет. Велик риск разочарования. Но они её любили, поэтому Генриетта считала правильным почтить их память. Убедив себя в том, что это того стоит, девушка снова собралась. В школе её вероятно ждёт злой директор, поэтому надо сделать по-максимуму. Вдруг он что-то придумает и выбираться станет сложнее?

***

Годриковая впадина встретила её промозглой погодой и хмурыми тучами. Кутаясь в свой плащ, Генриетта двигалась в центр посёлка, где виднелась церковь. Уже находясь рядом она увидела скрытый от маглов памятник — памятник её семьи. Девушка не могла понять, что чувствует, и решив покопаться в себе позже, пошла в сторону кладбища. Там тянулись ряды надгробий, на многих из которых разноцветным ковром лежали опавшие листья. Ходила она долго, никакого дискомфорта от нахождения среди мёртвых не было. Хотя это было бы странно, если бы некромантка боялась таких мест. На надгробиях виднелось многие знакомые по школе фамилии. А вот увидеть могилу родственников Альбуса Дамблдора не ожидала, но Генриетте это многого не дало, слишком уж мало она знала о директоре Хогвартса. Могила родителей оказалась через два ряда от Дамблдоров. Надгробие было сделано из белого мрамора и даже сейчас, когда не было солнца надпись читалась без труда: Джеймс Поттер, 27 марта 1960г. — 31 октября 1981 г. Лили Поттер (Эванс), 30 января 1960 г. — 31 октября 1981 г. «Последний враг истребится — смерть» Сердце екнуло, Генриетта никогда не скучала по родителям. Когда жила у Дурслей, да мечтала, что её заберут, но не скучала… Она их не помнила. Просто хотелось, чтобы её Грету Поттер кто-то любил. А сейчас… Сейчас наверное уже поздно искать родительскую поддержку. Поздно… Она выросла сама. Вряд ли Генриетта смогла бы смириться, что её кто-то контролирует. Но мечта как могла бы повернуться жизнь, не приди Тёмный Лорд, иногда проникала в мозг совершенно детским желанием. Девушка тряхнула своими непослушными чёрными кудрями и постарались как можно быстрее покинуть это место. Уже разворачиваясь, взмахом руки наколдовала букет полевых цветов, а после просто сбежала с места последнего упокоения её родителей.

***

Покидать Годриковую впадину она не стала. Просто бродила по улочкам среди небольших коттеджей. Вдруг её внимание привлек тот, закрытый антимаггловским куполом с разрушенным вторым этажом дом. Стоило ей прикоснуться к калитки, как перед ней возникла вывеска. Деревянная доска с золотыми буквами гласила: Здесь в ночь на 31 октября 1981 г. были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их дочь Грета стала единственной волшебницей в мире пережившей Убивающее заклинание. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и напоминание о злой силе, разрушившей их семью. Всё пространство вокруг строчек было исписано множеством волшебников. Какие-то были написаны вечными чернилами, а какие-то просто вырезаны на деревяшке. В душе Генриетты поднималось раздражение. «То есть сходить испоганить табличку у них было время,» — яростно думала Леди Поттер,—«а проверить, как живётся сироте нет? Вот интересно, если бы Хель не вмешалась, и я бы на самом деле умерла, когда в магическом мире про это узнали? Когда мне надо было в Хогвартс отправляться?» Между тем девушка легко обошла защитные плетения и вошла в дом. Когда она вошла, зародившееся раздражение улеглось под тяжестью грусти, которую вызвал у Генриетты вид дома. И кухня, и гостиная до сих пор сохранили отпечаток того времени жизни здесь её семьи. В гостиной внимание девушки привлёк альбом, лежащий на небольшом журнальном столике. Она аккуратно стряхнула с него пыль и тихо ахнула. Рисунки. Множество картинок из совершенно разного времени. Тут были и четыре мальчика, играющие в снежки на фоне зимнего Хогвартса, рисунок, с судя по всему, гостиной Гриффиндора и многих других мест волшебного замка. А вот последние страницы — это в первую очередь были она и Джеймс. Генриетта бросила взгляд на первую страницу, которую изначально пролистала, не обратив внимание. Витиеватые буквы гласили: «Альбом Лили Эванс». Она не осознано прижала его к груди, после, успокоившись убрала в карман с незримым расширением, и направилась наверх. На втором этаже были спальни. Первая её родителей, где всё будто кричало о жизни Лили и Джеймса, вторая — её детская. Это место, не смотря на видимые повреждения, вызвало новую волну ностальгии. Генриетта и не думала, что она такая сентиментальная. Но, здесь всё указывало на то, с какой любовью её оформляли. Долго здесь не задержалась, деятельная натура требовала поисков ответов. К сожалению, диагностика детской эффекта не дало. Но это было ожидаемо, в конце концов, прошло уже 14 лет с той ночи. Теперь она снова в тупике. Уже, когда Генриетта шла по коридору, внимание привлекла ещё одна дверь, которую Поттер ранее не заметила. Кабинет. «Неплохо, — думала она, осматриваясь,—«но ярковатый лично для меня.» Тем временем Генриетта заметила скрытую магией дверь, и естественно, природное любопытство не позволило ей не сунуть туда нос. К счастью, как выяснилось. В скрытой комнате висели портреты. Сейчас все они спали. Сердце застучало сильнее: «Если картины уснули уже после смерти родителей, то они могли что-то видеть. Когда я осматривала дом, видела только одну пустую рамку, но она висела в холле. Значит вполне вероятно, что кто-то что-то увидел.» Пробуждать картины здесь было бы очень глупо, Министерство Магии могло засечь, а разбираться с ними как-то не хотелось, поэтому, вызвав домовика, приказала перенести картины в Певерелл-Мэнор и сама отправилась следом. Уже стемнело, да и девушка устала от богатого на воспоминания и эмоции дня.