Новенький

      Новенький берет нахрапом. У него практически нет опыта, зато в наличии бешеная харизма. Чарли приходится признать это к вечеру, когда народу становится слишком много: Эгги справляется со своими столами играючи. Клиенты от него в полном восторге.       — Осьминог в соусе из черного перца для леди. Лосось в китайском имбирно-медовом соусе для джентльмена. И бутылка Гроссберг Пино Нуар 2009 года, верно?       Расфуфыренная красотка с бриллиантами за несколько тысяч доверчиво наклоняется к его руке. Боже, она выглядит словно надувная кукла, но такой внешний вид для ресторана, где они работают — привычное дело. У богачей-толстосумов, знаете ли, свои причуды.       — Вы даже не записали? — Кажется, красотка пробует заигрывать. — В смысле, совсем-совсем не записали?       Чарли, перестилая скатерть на соседнем столике, с интересом косится на новичка. Он что, и правда не записал заказ? Интересно, что же он тогда собирается предъявить кухне...       Впрочем, какое дело.       — У меня отличная память, — Эгги улыбается во все тридцать два; боже, это что, фраза на грани шутки и флирта?! Главное, чтобы папик рядом с красоткой не подумал о втором. — Не беспокойтесь, будет в лучшем виде.       Чарли фыркает. В новеньких всегда столько самоуверенного пафоса и спеси, хоть ложкой черпай. Они чувствуют себя будто боги, спустившиеся с Олимпа. Сияющие, всесильные. Им кажется, они способны творить чудеса.       Ха! Как наивно. В ресторанах их уровня правят бал вовсе не официанты. Они — лишь мелкие сошки. Куда важнее пузатый администратор, директор или вон та фифа, что расположилась за столиком минуту назад.       Чарли поправляет черный передник, небрежным жестом роняет на руку салфетку и вмиг оказывается рядом с ней. В отличие от зеленых юнцов, только вчера попавших в ресторанный сервис, он точно понимает, что нужно клиенту.       Своевременность. Качество. Немного лести. И вовремя убраться с глаз.       — Добрый вечер. Меня зовут Чарли, и сегодня я буду вашим официантом.       У дородной фифы улыбка снисходительно-холодная. Все это — фальшь, фальшью и будет. Она пристально оглядывает его с головы до ног, когда диктует длинный список десертов. Чарли с трепетным вниманием принимает заказ, заранее предчувствуя большие чаевые.       О да. Они оба знают, насколько он хорош.

***

      — А новенький ничего. Справляется.       С Рокс — метрдотелем — Чарли сталкивается во время быстрого перекура.       Она по обыкновению стягивает белоснежные перчатки прежде, чем берется за сигарету.       — Слишком понтуется.       — Да ладно, Чарли. Все мы понтовались, когда попали сюда.       Чарли закатывает глаза, откручивая крышку на бутылке пепси. Они — одно дело. Что у него, что у Рокс в родословной по капле королевской крови, дяди или тети на серьезных политических постах, а любой прием пищи превращается в званый ужин. Их понты вжились, въелись под кожу. С новеньким все по-другому.       — Но он слишком понтуется. Словно отсосал кому-то, чтобы попасть сюда.       Рокс хихикает, плотнее кутаясь в форменный пиджачок. Осень в Лондоне всегда промозглая.       — Вряд ли Харту. Хэмиш бы этого не допустил.       — Потому что сам постоянно тусуется у ширинки Харта?       — Фу, Чарли, как грубо.       Она мелодично смеется, пока тушит сигарету. Чарли придерживает дверь. Впереди четырехчасовые остатки смены, вечер в самом разгаре. Чарли делает мысленную пометку проверить ту даму с десертами и предложить ей красный вермут в качестве дижестива.       — И все-таки, Чарли, новенький...       — Он не откорректировал заказ.       — Чего?       — Принял заказ на рыбу и красное вино. Это же настоящее извращение.       Рокси внимательно вглядывается в его лицо и ведет бровью. Белоснежные перчатки на ее тонких руках смотрятся удивительно утонченно. Не будь они лучшими друзьями, Чарли давно отвесил бы комплимент.       — По-моему, ты просто ревнуешь.

***

      Чарли и не думает ревновать. До поры, до времени.       Но новенький — Э-г-г-з-и (он постоянно теряет куда-то "з" из его имени) — быстро вливается в коллектив. Умудряется понравиться Хэмишу, начальнику официантской службы. И умеет протирать бокалы до хрустального блеска.       Чарли трижды уверяет себя, что это не похоже на захват позиций. На четвертый от души рычит:       — Блядь, — и с силой гремит шкафчиком.       Новенький вынимает наушник:       — Это ты о себе?       Чарли не успевает проконтролировать выражение лица, и мальчишка в полной мере наслаждается секундным удивлением и шоком. Дважды блядь! Где же его холеная выдержка?!       — Прости?       — Почему ты не предупредил меня, что кухне попросят записанный заказ?       — Потому что это очевидно?       У Эггзи ухмылка опасно-горячая. Чарли цепляется за лучики-морщинки в уголках глаз, сползает взглядом по щеке. Мальчишка — типичный чав, гопота дворовая. Такие, как он, само слово "манеры" слышали редко. Такие, как он, предпочитают дешевое пиво мало-мальски приличной работе. Такие, как он... Почему же Эггзи совсем на них не похож? Почему у него получается задержаться здесь?       — Чопорный ублюдок.       — Овражная псина.       Эгги уходит, хлопнув дверью.

***

      — Если его не переведут в банкетную службу, грядет взрыв.       — Но, Чарли, у меня нет таких полномочий... Подожди, что?!       Рокс смотрит пораженно, недоверчиво. Ну конечно: Чарли Хескет — почти что лицо заведения, и тут вдруг. Ага. Первый конфликт.       Чарли криво улыбается.       — Я не ангел, Рокси. Хотя бы другая бригада. Запихни его к америкашкам, и дело с концом.       — Погоди, Чарли, — шипит она рассерженной кошкой, — но он же абсолютно нормальный. Пробивной, да. Настырный.       Чарли презрительно фыркает, поправляя зажим на галстуке. Сегодня он в черно-белом, и полярность цветов выглядит идеально на его ладной фигуре.       — Очень.       Маленькая Рокси впивается пальцами в свою стойку. Еще немного, и у нее искры из глаз посыплются. Чарли не то чтобы чувствует опасность, но, боже, ему просто повезло, что они дружат.       — Я не буду разбивать успешную бригаду, Хескет. И просить Хэмиша об этом тоже не стану. Вы по продажам впереди всей планеты.       Чарли пожимает плечами. Подхватывает поднос. Где-то справа, в зале, уже копошится Эгги, и эта его милая улыбочка, адресованная гостям, способна довести до дрожи. Как странно, что дамам она нравится. Лично на Чарли она производит только "буэ" эффект.       — Я тебя предупредил, Рокс.

***

      Тем же вечером Эгги заявляется в раздевалку с разборкой. Он начинает ее с банального:       — Слышь, козел, — но Чарли только хрустит челюстью.       Боже, как однобоко.       — Это максимум твоих мыслительных способностей, неандерталец?       Эгги со свистом выпускает воздух. Потом вдыхает. Надувается весь, словно мячик. Смотрит из-под густых насупленных бровей.       — Про электронную систему чаевых ты тоже предупреждать не собирался?       — А я похож на твоего личного наставника, Эгги?       Новенький будто спотыкается о невидимое нечто, когда Чарли поднимается со скамьи и подходит ближе. Их разница в росте слишком очевидна, и это интересная игра на контрастах.       Ха. Такой низкорослый, абсолютно точно попадающий под его категорию.       Впрочем, Чарли удается успешно проигнорировать последний факт.       — Нет, — шикает он, пока мальчишка раскидывает руки, чтобы выглядеть хоть немного внушительнее. Волчонок. — Так что отвали, дружок. Мы не партнеры, каждый сам за себя.       Эгги кричит ему в спину что-то про сучью натуру и про свое имя, но вряд ли Чарли намерен его слушать.

***

      — Серьезно. Третья проданная бутылка Шардоне за вечер? Ты идешь на новый рекорд.       Чарли победно откидывает челку. Премия по продажам в этом месяце должна быть его, он как раз присмотрел клевую квартирку на съем в центре.       Рокс присвистывает, когда он отдает ей счет.       — Да, я крут, малышка.       — Не только ты, сноб.       Эгги материализуется из ниоткуда. Глаза блестящие, губы приоткрыты. Чарли зачем-то анализирует его лицо, его улыбку, его движения, пока хоббит, сверкая начищенным подносом, выкладывает чеки на стойку.       — Три. Проданных. Бутылки. Шардоне. Выкуси, аристократик.       Чарли едва сдерживается от ехидного комментария — нет, он не имеет права потерять марку при клиентах. Но когда Эгги разворачивается и уплывает прочь мимо столиков, он перегибается через деревянное ограждение.       — Уверен, этот чав втихую пиздит сусальное золото со стен.       Огорошенное выражение глаз Рокси красноречивее любых слов.

***

      Чарли окончательно принимает свою неприязнь, когда месячную премию Хэмиш делит пополам между ним и Эгги.       Ту клевую квартирку в центре приходится снять вскладчину вместе с Рокс. И это вроде бы неплохо — Рокси отличный собеседник/собутыльник и она одна из немногих, кто по-настоящему понимает его, — но Чарли все равно недоволен. Потому что Эгги...       — Сучий недомерок.       Рокс прикусывает зубную щетку и задумчиво чешет мизинцем висок. Чарли вспоминает, что сегодня его очередь делать им утренний кофе.       — Зато из вас вышла неплохая команда.       — Ой да пошла ты.

***

      — Милые боксеры. Любишь собак?       Эгги постепенно принимает за привычку приходить на смену первым и всегда угрожающе подкарауливать со спины. Чарли искренне считает это нетактичным, грубым, некрасивым. Вслух он говорит другое:       — Отъебись, придурок.       Эгги присвистывает. И — внезапно — шлепает его по заду, прежде чем уйти в свой угол. Это что, новая ступень их отношений? Чарли чувствует себя на восемьдесят процентов готовым придушить недомерка прямо здесь, среди шкафчиков.       Но Эгги складывает губы уточкой и тянет, мастерски пародируя его голос:       — Добрый вечер. Меня зовут Эггзи, и сегодня я буду вашим напарником.       Ах вот оно что. А Чарли и забыл, что лысый ублюдок Хэмиш поставил их в пару на сегодняшний банкет. Черт бы его побрал. Но с ними вроде должны быть американцы, а это уже полбеды.       Подумаешь: вытерпеть Эгги (Эггзи?) и квартет отпетых грубиянов откуда-то из Техаса. Чарли и его снобская задница и не из таких передряг выбирались.

***

      Чарли набирает Рокс, как только успевает закрыться в раздевалке, выцепив двухминутный перерыв. Плевать, что у нее выходной.       Его голос слегка срывается, пока он сипит в трубку:       — Пробки. Американцы. Пиздец.       На том конце провода что-то падает.       — Вы вдвоем? — Осторожно уточняет Роксана, но по тону понятно: она уже и сама догадалась, в чем дело. — Только ты и Эггзи?       — Да, — выдыхает Чарли, утирая салфеткой пот с виска. — И одному из нас скоро порвут жопу. Рокс, тут столько гостей! А еще через десять минут приедет Валентайн, и тогда...       — Ни слова больше. Я выезжаю.       Господи боже, благослови такую дружбу.

***

      Эгги выглядит слегка загнанным, когда повторяет по памяти:       — Жаркое из ягненка, телячьи щечки с кактусом и пюре из сельдерея, французский бисквит с хрусталем из брусники для леди. И апероль спритц для джентльмена, — но он еще хорошо держится для пяти часов работы без перерыва.       Чарли, проходя мимо, тыкает его под ребра и шипит:       — Предложи аперитив, — Эгги дергается и кивает.       Не то чтобы они решили забыть про вражду, но сегодняшний вечер — это какое-то турне в смерть, программа "сдохни или умри". Словом, им немного не до разборок. Чарли оперативно застилает только освободившийся столик Эгги, пока тот принимает новый заказ. Потом меняются. Потом снова.       Сталкиваются уже только на кухне. Хэмиш до динамику орет:       — Держитесь, парни, — и, кажется, кроет кого-то на заднем плане матом. — Еще чуть-чуть! Текила и его компания уже на подходе.       Чарли думает, если им не дадут отгул после этого дурдома, он уволится нахер. А Эгги смотрит — глаза в глаза, и Чарли впервые не замечает в них отчаянного вызова.       Эгги по-детски смеется, прежде чем убежать обратно в зал.       — Телячьи щечки, блядь. Кто вообще придумал такое уебищное название?       Чарли невольно хихикает, ставя на поднос Кир-Рояль и апельсиновый "Гранд Марнье" для столика у стены.

***

      — Ты... Мы...       — Ага.       Они встречаются в закутке за рестораном, когда все это заканчивается. Американцы полчаса как внутри, дело в двенадцать рук спорится значительно быстрее, и Рокси буквально выпихивает их отдохнуть.       Эгги достает из кармана пачку Мальборо. У желтого верблюда из-за погнутостей упаковки сломана шея. Эгги прикуривает, протягивает открытую пачку. Чарли чувствует приятное удивление.       — Давай напьемся после смены?       Чарли скептически наблюдает, как Эгги седлает парапет. По сравнению с ним он действительно мал ростом; Чарли никак не может взять в толк, когда это стало действительно важно. Не может вспомнить, когда подумал об этом как о чем-то притягательном, сексуальном.       Черт.       — В баре должно остаться что-то дельное.       — Вроде фруктового грога?       Чарли фыркает, выпуская в ночное небо клубы дыма. Несмотря на физическую усталость, ему хорошо.       — Предпочитаю текилу.

***

      Бар наполовину пуст: дамочка в розовом шарфике и ее юбилей выхлебали добрую часть спиртного; но они все равно находят, чем поживиться.       — Думал, снобы не поступают так, — говорит Эгги, и глаза у него полупьяные.       Чарли закручивает банкноту в твердый косяк и запихивает под уголок барменской кассы.       — Как? — Невинно интересуется он.       И смешивает отличную Кровавую Мэри. Будь он проклят, если у Эгги от этого гастрономического шарма не уедет крыша.       — Блядь, а у тебя руки что надо! — Эгги захлебывается восторгом и водкой, а еще смешно припадает на руки, когда случайно проливает каплю на столешницу. — Черт, тут же камеры.       Чарли отстраненно ведет плечом.       — После сегодняшней смены — плевать. И да, у меня ловкие пальцы.       Эгги кивает. Почему-то заливается румянцем. Давление?       — Мы почти святые.       — У нас всего лишь временный карт-бланш.       Эгги забавно мычит, прихлебывая коктейль. Кажется, это можно расценить как звуки согласия.       Чарли думает: мальчишка быстро учится, схватывает почти на лету. Возможно, не будь они соперниками, вполне могли бы стать друзьями...       — Эгги.       — Эггзи.       Эггзи смотрит глаза в глаза. У него распущен галстук, а на переднике появилась пара липких пятен, которые за выходные неплохо бы отстирать. Живая подвижная мимика, цепкие пальцы. Яркая родинка на шее рядом с кадыком. И бесенята по зеленой радужке. Так вот чем он так нравится людям?       — Я...       — Не такая уж и вредная задница?       Сказала самоуверенная недоросль.       Чарли фыркает. Опять. В который раз за их знакомство.       А Эгги — Эггзи — ловит его галстук, скручивает узлом на мозолистой ладони. И тянет к себе. Стремительно. Близко.       Чарли чувствует, как внутренности ошпаривает кипятком. Чего удумал?!       — Стой...       — И почему я всегда западаю на уебков вроде тебя?       Но Эггзи его не слушает. Эггзи его целует. И вот тут становится по-настоящему здорово.       [Впрочем, Чарли считает, что поцелуй — хреновый способ положить конец конкуренции. Он здесь все еще на главных ролях. А Эгг(з)и так, просто способный малый. Очень способный малый. С красивой родинкой, которой так приятно касаться языком.]