Предназначенный

      Юнги прибыл к дому Чимина в более спокойном состоянии, чем до того, как вообще решил отправиться сюда. Все внутри кипело и горело от желания разорвать альфу на части, пока омега ехал по направлению к окраине города, где Пак снимал себе жилье. Но с течением времени Юнги понял, что грубой силой хорошего исхода не добьется. Он видел, на что способен Тэхён, когда разозлился и в порыве ярости и бушующего адреналина набросился на него, в результате чего пострадал Чонгук. Юнги даже думать не хотел, что из себя представляет Чимин и какой силой может обладать сам, если отдал всего лишь часть каждому из них. Альфа может попросту убить его, если Юнги не будет благоразумен. Ему бы следовало повернуть автомобиль и отправиться домой, чтобы окружить теплом и защитой своих младших. Но оставить все без ответов старший омега просто не мог. Он устал от ощущения неизведанного, устал мучиться от недосыпа и постоянного тотального чувства преследования, не хотел все время оглядываться и ждать, пока произойдет что-то непоправимое. Он намеревался выяснить, чего хочет Чимин, что ему нужно от него и его партнеров. Юнги готов был на все что угодно, лишь бы альфа, или кто он там, оставил их в покое и больше не приближался. Энергия, разрастающаяся внутри во время поездки, чуть поутихла, загоняя гнев и страх на задний план, уступая место рассудительности и здравомыслию. Юнги не собирался причинять альфе вред и уж тем более не намеревался убивать его. Он прекрасно помнил, какие шок и ужас испытал Тэхён, когда понял, что произошло с Чонгуком, и не хотел испытать это на себе. Несмотря на то что старший все еще злился на среднего омегу, глубоко внутри он был чрезвычайно обеспокоен его эмоциональным состоянием и, как бы эгоистично это не звучало, не собирался повторять подобную ошибку дважды, сколько бы силы в нем сейчас не было. Но взять под контроль происходящее Юнги все же мог, по крайней мере, он собирался попытаться. Потому как знал, чувствовал, что просто так Чимин не оставит никого из них. И был готов к любым условиям, чтобы уберечь своих близких.       Когда Юнги подъехал к дому Чимина, сразу понял, что внутри его нет. Свет во всем помещении был погашен, лишь легкий намек на освещение виднелся на заднем дворе. Юнги заглушил двигатель и глубоко вздохнул сначала раз, затем второй, будучи уверенным, что в такой тишине звук мотора его автомобиля не услышал бы разве что глухой. Чимин знает, что Юнги здесь.       Закрыв дверь автомобиля и заблокировав по привычке, старший убрал ключи в задний карман спортивных брюк и двинулся на свет. Несмотря на то что глубоко внутри омега жутко нервничал и даже страшился исхода предстоящей встречи, внешне он был абсолютно спокоен и вменяем. На лице застыла маска безразличия, походка была ровной и уверенной, спина прямой, плечи расправленными, лишь руки чуть сжимались в кулаках внутри свободных карманов.       Обойдя дом, Юнги увидел открытый бассейн с голубой подсветкой, которую также заметил со стороны главного входа. По периметру располагались небольшие светильники, их мягкий желтоватый свет освещал поверхность бассейна, контрастируя с насыщенно синим. Деревянные шезлонги расположились на белоснежной плитке в ряд, на одном из которых аккуратно сложенным лежало белое махровое полотенце и такой же длинный халат. Поверхность воды была гладкой и глянцевой, такой прозрачной, что без труда можно было разглядеть дно. И вот тогда Юнги увидел его.       Чимин плыл под водой плавно и легко. Его тело, светлое и гибкое, мерцало под искристой гладью, окруженное голубым светом, руки и ноги двигались синхронно, буквально рассекая воду, позволяя альфе скользить в объятиях мощной стихии.       Юнги невольно залюбовался прекрасным видением и абсолютно пропустил момент, когда Чимин вынырнул, громко вдыхая носом кислород, и схватился ладонями за бортик бассейна. Через мгновение альфа согнул руки в локтях и, оттолкнувшись, одним рывком вылез на поверхность, без особенного труда поднимая свое тело из воды, хотя на самом деле сделать это было не так-то просто, как могло показаться. Юнги не любил воду. Он предпочитал оставаться на безопасном расстоянии от данного вида развлечения, даже когда они с младшими омегами позволяли себе оказаться на пляже. Старший не мог сказать, что боялся, вовсе нет. Но случай, который произошел с ним в детстве, когда маленький любопытный омега залез в воду без присмотра взрослых и в итоге чуть не утонул, заставил пересмотреть свое отношение к такому роду увлечений. Если бы не отец, который спас маленького омегу из воды, вынося на берег на руках, дрожащего, мокрого и напуганного, неизвестно, что бы случилось с Юнги. Потому свое бренное тело старший предпочитал держать на берегу, намочив разве что ноги не дальше колена под раздражающий писк младших.       — Не возражаешь?       Юнги моргнул и быстро перевел взгляд на уровень глаз Чимина, который, чёрт бы его побрал, каким-то образом уже успел оказаться буквально в нескольких шагах от омеги. Вот так пялиться на своего любовника не входило в планы Юнги. Он собирался вести серьезные беседы, а не во все глаза рассматривать божественное явление. Чимин выглядел просто умопомрачительно сексуально. Мокрый, обнаженный, тяжело дышащий. Альфа поднял руку и поправил свои влажные волосы, привычным жестом зачесывая пятерней назад. Сейчас от воды и окружающего тусклого света они казались еще более золотистыми, и каждую прядь можно было рассмотреть по-отдельности, пока вниз по выбритому затылку стекали крупные капли. Язык пробегался по влажным розовым губам, собирая излишнюю влагу. Изящная шея слегка покрылась мурашками от обдувающего теплого ветерка. Светлые соски напряглись и встали. Накаченные руки и ноги, сильное тело, идеальное и гладкое, подчеркивали выносливость и тяжелую ауру альфы. Юнги нещадно отвлекало то, что, кроме коротких плавок, совершенно не скрывающих крупный член, на Чимине ничего не было.       — Что? — Юнги прокашлялся, тут же взяв себя в руки. Господи боже, не хватало еще, чтобы этот альфа подумал, что он пришел к нему с намерениями более интимного характера, чем было запланировано изначально.       — Прежде чем ты обрушишь на меня свой гнев, могу я для начала одеться? — Чимин кивнул в сторону шезлонга, где мирно лежал подготовленный для данного случая халат.       Юнги кивнул и чуть отошел в сторону, чтобы иметь как можно больше пространства.       Альфа промакнул лицо полотенцем, небрежно бросая его на соседний шезлонг, и накинул халат на мокрое обнаженное тело, чуть связывая пояс так, чтобы не было тугого узла. Юнги внимательно следил за действиями альфы. Тот выглядел таким спокойным, таким непринужденным, даже слишком открытым. Простым.       — Ты знал, что я приеду.       — Конечно, — Чимин потянулся к небольшому стеклянному столику, на котором располагались небольшая чаша с фруктами, графин с ярко оранжевым соком, пепельница и пачка ментоловых сигарет в комплекте с серебряной зажигалкой. — Ты же сам сказал мне, что собираешься поговорить, — альфа достал сигарету и прикурил, с наслаждением и смаком вдыхая сизый дым в свои легкие так легко, будто не он только что плавал под водой добрые полчаса до приезда омеги. На самом деле Юнги согласился приехать после того, как Чимин буквально завалил его сообщениями с просьбой встретиться и обсудить не только их сотрудничество, но и нечто личное, что произошло между ними. Но альфа чувствовал, знал, что прибыл омега совсем не для первоначального разговора.       — Не знал, что ты куришь.       Чимин ничего не ответил, только протянул раскрытую пачку в сторону Юнги. Но тот покачал головой, складывая руки на груди, словно обороняясь. Он бросил курить до того, как родился Адам, и не собирался начинать снова, хотя порой пальцы так и тянулись к раковой палочке. Особенно, когда было паршиво на душе. А сейчас Юнги было очень паршиво.       — Только когда нужно сосредоточиться.       — Что ты с нами сделал? — Юнги решил идти ва-банк. Он не чувствовал угрозы от альфы, его запах не изменился, оставаясь на той же ноте легкого дуновения цитрусов, мышцы лица были расслабленными и спокойными, а поза не вызывала раздражения. Омега понимал, что Чимин уже знает цель его визита, потому решил не ходить кругами и не терять лишнее время. Он просто хотел знать, что этому альфе нужно. Хотел покончить с этим.       — Только то, чего вы сами хотели.       На мгновение лицо Чимина скрылось за густой дымкой, но, стоило той рассеяться, Юнги увидел глаза альфы, полностью заполненные чернотой. Омега отступил на несколько шагов, ощущая внутри колкий холодок. Но альфа моргнул, и чернота тут же исчезла, а тело омеги постепенно начало окутывать теплом и спокойствием.       — Прекрати это! — чуть повысил голос Юнги, однако, продолжал держаться на расстоянии. Чимин выпустил феромоны, и сейчас Юнги был уверен, для того, чтобы ослабить его бдительность.       — Я просто хочу, чтобы тебе было комфортно. Вот и все, — Чимин затушил сигарету и встал, намереваясь приблизиться к омеге, но тут же замер, заметив, как запах его собеседника меняется. Становится более густым и кислым, полностью выдавая напряженность и настороженность.       — Комфортно? Ты серьезно, Чимин? Как я могу чувствовать себя комфортно и в безопасности рядом с тобой, когда даже не знаю, кто ты на самом деле?! Что ты со мной сделал? Что ты сделал с нами? Кто ты такой? И какого чёрта тебе от нас нужно?!       Чимин нервно провел рукой по все еще влажным волосам и попытался объяснить:       — Юнги, ты самый рассудительный и здравомыслящий человек из всех, кого я когда-либо встречал. Подумай сам, если бы я хотел навредить тебе или кому-то из твоих близких, я бы давно уже это сделал. Я бы не стал ждать, когда ты явишься ко мне сам, а взял бы тебя силой. И любого, кого бы не пожелал. Но мне это не нужно. Я хотел заполучить твое доверие. Доверие твоих партнеров. Хотел дать вам то, чего вы не позволяли себе иметь.       — И что же это? — Юнги усмехнулся, на данный момент опуская все кружащие в голове вопросы.       — Свободу. Свободу выбирать. Осуществление ваших желаний. Заботу и защиту.       — Ты лгал нам. Ты солгал мне! — прозвучало так наивно и обиженно, что Юнги готов был откусить себе язык. В его голове это выглядело совершенно иначе, нежели было произнесено. Но Чимин воспринял это куда серьезнее, чем ожидал омега.       — Я никогда не лгал никому из вас. Я сказал, что буду хорошим альфой. И я был. Я сказал, что позабочусь о вас. Я сделал это. Я сказал, что готов дать вам то, чего вы заслуживаете. Я сдержал свое слово. В чем, по твоему, я солгал?       — Ты не сказал, кто ты и какого чёрта тебе от нас нужно. Ты обманом совратил каждого из нас, совершенно не заботясь о последствиях. Из-за тебя Чонгук… — на последних словах сердце пронзило колкой болью, и Юнги пропустил вздох. Он до сих пор помнил тяжесть чужого тела на своих руках, помнил мертвые глаза, помнил холод, что окутал мертвенно-бледного Чонгука.       — Не сказать и солгать — не одно и то же, Юнги. Не стану скрывать, я возжелал близости с каждым из вас, но не использовал принуждение. Я не прикоснулся ни к кому из вас до тех пор, пока вы сами того не захотели. Что касается Чонгука… Клянусь, я этого не хотел. Если бы я мог, я бы этого не допустил. Смерть Чонгука не была моим главным приоритетом.       — А что было?! — слезы подступили к глазам, когда Юнги осознал, что, несмотря на все случившееся, присутствие Чимина рядом ему жизненно необходимо. Что-то внутри болезненно сжималось, скручивалось тугим узлом, проворачивая все внутренние органы, заставляя сгибаться пополам от боли. Энергия внутри Юнги буквально кричала о том, что ему нужен этот альфа, что с ним Юнги будет в безопасности, что этот альфа никогда не причинит ему боли. Доводами рассудка Юнги понимал, что Чимин говорит правду. Все, что он сказал, правда. Если бы Чимин хотел навредить кому-то из троих омег, он бы сделал это уже давно. Если бы хотел просто взять их, взял бы без промедления. Вместо этого Чимин проявил обходительность и внимание к каждому из них. Он дал им то, чего они так сильно хотели, каждый из них получил то, о чем так давно мечтал. Чимин был сильным и способным защитить и уберечь каждого из них. И самое ужасное было в том, что не только внутренний омега, не только новоприобретенная сила, но и сам Юнги снова хотел это чувствовать. Как о нем заботятся, как его любят, проявляют внимание, хвалят и поощряют, берут на себя хотя бы часть тех жизненных проблем, которые он с подросткового возраста привык решать самостоятельно. Собственные слабость и желания душили Юнги, и слезы мокрыми дорожками покатились по светлым щекам. Омега не помнил, когда в последний раз плакал столько, сколько за прошедшие несколько часов.       — Ваше внимание, — Чимин все же осторожно приблизился к вздрагивающему, такому уязвимому сейчас омеге, держа руки перед собой, в пределах зрения Юнги, чтобы омега видел, понимал, что альфа своим приближением ему не угрожает. — Мне ничего от вас не нужно. Я не хочу, чтобы кому-то из вас было плохо или больно. Я не хочу, чтобы вы боялись меня. Я просто хочу вашего внимания. Вот и все. Хочу, чтобы вы были рядом со мной. Хочу, чтобы сила, что сейчас растет в каждом из вас, помогла вам раскрыться, стать теми, кем вы на самом деле являетесь. Сильными, независимыми, уверенными в себе мужчинами, которые никогда не были похожи на других и никогда не будут. И именно это так важно. Индивидуальность. Вы так похожи, но в то же время такие разные. И это ваша самая главная особенность. Вы просто пока не понимаете, как ее использовать. Но я могу это изменить. Я могу помочь, Юнги. Просто доверься мне. Я не причиню вреда ни тебе, ни твоим близким. Впусти меня, пожалуйста.       С каждым предложением слова Чимина становились все тише и мягкой ватой забивали чувствительный слух Юнги. Все тревоги и страх постепенно отступали, насыщенный, но не подавляющий аромат альфы окутывал, оседал на языке, забивался в ноздри, словно приглашая, но давая возможность отступить.       — Кто ты? — Юнги так и не получил ответа на главный вопрос. Он уже понял, отбросив доводы рассудка, что Чимин не человек, потому как все происходящее вообще выходило за рамки среднестатистического. Однако прямого ответа омега так и не услышал. Единственное, что наполняло его разум, это просьба. Та же самая просьба, о которой просил Чимин впервые, когда оказался в постели с Юнги. Впустить его. Но сейчас омега чувствовал, что данные слова имеют совершенно другое значение. Чимин просил позволения проникнуть в границы его доверия, которое, как ни старайся сейчас альфа объясниться, было все-таки подорвано. Чимин просил позволения на вторую попытку. Чимин просил Юнги раскрыться перед ним. Поднять завесы того контроля, за которыми старший постоянно скрывался, приоткрыть ту дверь, которую со стуком захлопывал каждый раз, стоило почувствовать хоть малейшее послабление, разрушить стены, которые годами выстраивал вокруг себя, чтобы отгородиться ото всех, кто не входил в круг близких ему людей. Чимин просил принять его в этот круг так же, как тогда, в их первый раз, когда Юнги позволил себе расслабиться и полностью отдать контроль над собой другому человеку.       Тело задрожало, когда альфа приблизился вплотную, вдыхая приятный запах ежевики и выдыхая на покрасневшее ухо:       — Я ваш личный маленький дьявол. Я исполню любое ваше желание. Сделаю все, чего бы вы не захотели. Я никогда не стану осуждать вас. Никогда не попрошу о переменах, которые вы не готовы принять. Никогда не оставлю вас.       — Какова цена? — разум окатило холодной водой. Как бы смешно и нелепо это не звучало, но Юнги почувствовал себя героем какого-то глупого фантастического фильма, заключающего сделку с демоном на грёбаном темной перекрестке.       — Я просто хочу вашего внимания. Это все.       — Это слишком неоднозначное условие, — Юнги отодвинулся от недо-Чимина и заглянул в его глаза. Близость альфы сбивала с толку. Тело по неволе отзывалось на присутствие доминирующей сущности, помня тот единственный раз, когда альфа позаботился о своем омеге. Однако разум не был заглушен до конца. И Юнги понимал, что любое предложение влечет за собой последствия и определенную цену.       — Это не условие, Юнги. Я не демон и не нечисть. Ну, в некотором смысле. Мне не нужны ваши души, или что там еще обычно в глупых фильмах предлагают люди в обмен на свои желания. Мне нужно ваше внимание. Добровольно и полноценно. Я хочу, чтобы вы доверяли мне. Я хочу, чтобы вы признали меня так, как это принято в вашем мире, я же в обмен покажу вам свой.       — А разве ты не можешь просто… не знаю, щелкнуть пальцами? Почему ты просишь об этом?       Чимин улыбнулся и приласкал щеку омеги большим пальцем. Прикосновение отдалось теплом где-то внутри, и Юнги прикрыл глаза, осознавая, что близость и забота альфы ему приятны несмотря на то, что старший все еще ему не доверяет.       — Не могу. В этом вся суть. В свободе выбора. Даже такому, как мне, это не под силу.       Про себя Чимин закатил глаза. Папочка в свое время знатно постарался. Создавая первых людей, Он дал им то, чего никогда не было у Его детей. Свободу воли. Чимин всегда мог заставить человека видеть то, что он сам захочет, мог наслать такие устрашающие видения, что любой готов был на все, лишь бы это прекратилось. Чимин был способен на такого изощренного рода пытки и деяния, что любой садист мог бы позавидовать. На что Чимин не был способен, так это на принуждение. Он не мог заставить человека делать то, чего тот не хочет. Чимин имел возможность и достаточную силу, чтобы создать условия, при которых человек согласится следовать его желаниям. Однако подчинить чужую волю не входило в пределы его власти. И ни в чьи не входило. Отец изрядно над этим потрудился. Чем и вызвал первоначальное недовольство Своих детей, у которых никогда не было возможности выбирать, лишь следовать указаниям, как послушные солдаты, не взирая на собственные предпочтения.       — Я согласен, — Юнги внимательно посмотрел на серьезное лицо Чимина, стараясь игнорировать то, как сильно короткие ногти впиваются во внутреннюю сторону ладоней в попытке удержаться и не прикоснуться к телу альфы. — Ты получишь то, чего хочешь. Но только от меня. Не втягивай в свои планы Тэхёна и Чонгука.       Чимин прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Это совершенно не то, чего он хотел. Альфа стремился заполучить внимание всех трех омег добровольно, стремился добиться их доверия и расположения. Сделка под гнетом чувства вины не входила в его планы.       — Юнги. Я не предлагаю тебе сделку. Я хочу добровольного партнерства. А твои условия этого не подразумевают. Ты пытаешься перебороть себя, чтобы оградить других. Это жертва. А не доверие.       Юнги прищурился и напрягся. Он никак не мог понять, чего именно добивается Чимин. Юнги был самым старшим, соответственно, опытным и разумным, он не собирался вступать в брак, не планировал рожать детей и не стремился к запредельным высотам. По крайней мере, он сам так считал до того, как встретил Чимина. И он просто не мог взять в толк, зачем альфе трое омег, когда можно было заполучить одного добровольно и без проблем. Прямо сейчас и здесь. Без лишних вопросов. Ведь не было никаких гарантий, что младшие согласятся на предложение альфы. Несмотря на все произошедшие события, животный инстинкт требовал своего — делить альфу с другими омегами готов был не каждый. Да и все эти выкрутасы с фантастической составляющей могли попросту напугать младших омег. Уже напугали.       — Зачем тебе это?       — Я же сказал, — маленькие пальцы пробежались по волосам омеги, — вы — особенные. Вы трое — единое целое. Ваша сила в вашем единстве. И я не собираюсь это разрушать. Так же, как и никто из вас. Как только вы сможете объединиться, то поймете, на что действительно способны вместе. Ваша сила станет вашей защитой. А мое присутствие поможет развить ее. Именно поэтому я отдал вам часть себя. От вас мне нужно только ваше внимание и доверие. Больше ничего, — Чимин опустил голову набок и лукаво улыбнулся. В действительности он слегка приврал относительно своих планов. Основным приоритетом были его дети, постепенно развивающиеся в утробе каждого из омег. Пока те не появятся на свет, у альфы будет достаточно времени, чтобы полностью расположить к себе всех троих омег и получить доступ к своим наследникам, которые в свое время будут готовы последовать за ним. Все предыдущие попытки Чимина провалились. Он использовал грубую силу, чтобы буквально заставить своих отпрысков примкнуть к нему, в то время как их родители свирепо сражались за право на защиту своих детей. Сейчас же Чимин действовал по другой схеме.       Однако сила, которую он изначально дал омегам в качестве защиты, чтобы те были достаточно выносливы для вынашивания его наследников, хоть и была частью самого Чимина и подчинялась ему при его желании, все же действовала самостоятельно в свя́зи с каждым омегой. И это было огромным минусом, который Чимин не учел. Это делало его уязвимым, связывало его с омегами сильнее, чем он изначально планировал, подавляло его исходные мотивы, заглушало холодный рассудок и ставило под удар. Если омеги решат объединиться против Чимина, придется изрядно потрудиться, чтобы предотвратить это. Если омеги вдруг поймут, что их связь тесно переплетается с самим Чимином, то смогут использовать это против него, ослабив его бдительность. Это уже случилось. С каждым разом Чимин чувствовал, что становится все более приземленным, более эмоциональным, более… человеком.       — Я тебе не верю, — прошептал Юнги, хотя сам был готов сдаться, как и тогда, в самый первый раз, когда подпустил к себе альфу ближе, чем следовало. Внутренний голос и собственная энергия говорили о том, что Чимин не опасен, что он говорит правду, однако, что-то все-таки удерживало Юнги от желания полностью довериться мужчине, так сладко улыбающемуся ему сейчас.       — И я тебя не виню. То, что произошло, не входило в мои планы. Я всего лишь хотел ближе узнать каждого из вас, прежде чем открыться полностью. Я даю тебе слово, что подобное больше не повторится. Вы будете в безопасности со мной. Я смогу защитить вас. Вы сможете быть собой рядом со мной. Альфа позаботится о вас. Я позабочусь о тебе, Юнги-я. Я никогда не сделаю тебе больно, — Чимин положил руку на талию Юнги и почувствовал, как у омеги перехватило дыхание. Дрожь пробежала от затылка до самых пят, когда мягкие пухлые губы Чимина легко коснулись щеки, будто выпрашивая разрешения на дальнейшие прикосновения. Юнги должен был оттолкнуть его, должен был взять себя в руки и обдумать все, что сказал ему альфа, понять, как поступить дальше, и поговорить со своими младшими. Больше он не собирался от них ничего скрывать. Прошлая такая попытка почти стоила жизни одного их них. Но внутренний омега просто вопил от радости, когда почувствовал внимание и насыщенный мускусный запах своего альфы, а энергия, покоившаяся внутри, подталкивала Юнги к Чимину, совершенно без всякого страха или недоверия. Электрический ток пробегал по всем клеткам организма, заряжая, словно старую батарейку, заставляя чаще дышать и облизывать губы, так сильно их жгло от отсутствия чужих.       — Я все тебе расскажу, обещаю, — шептал Чимин, медленно, осторожно проводя языком по бьющейся от напряжения жиле на шее, рядом с пахучей железой, вдыхая полной грудью запах ежевики, которого ему так не хватало вот уже несколько грёбаных недель. — Я никогда тебе не лгал, Юнги-я. Так верни мне ответную услугу. Перестань лгать самому себе, — Чимин провел указательным пальцем по груди Юнги, ощущая, как бьется его сердце, и остановился рядом с кромкой брюк, внимательно изучая лицо омеги. Юнги был прекрасен в своей нерешительности. Глаза, прикрытые пушистыми темными ресницами, трепещущими, будто не решающимися до конца закрыться, чтобы иметь возможность следить за происходящим, чуть приоткрытые губы, такие розовые и сладкие, румянец на щеках, дергающийся кадык и тело, так чутко отзывающееся на каждое прикосновение, даже если мозг хозяина совершенно этого не планировал.       — Я хочу тебя, — без стеснения сказал Юнги так хрипло и низко, что у Чимина вырвался едва заметный рык из глубины горла, — но я все еще тебе не доверяю.       — Я надеюсь, мы сможем это исправить, — улыбка озарила прекрасное лицо, открывая ряд ровных белых зубов, и Чимин хотел было прикоснуться к таким манящим губам омеги, как вдруг услышал шум и следом имя, произнесенное чужими губами, которое заставило тело омеги в его руках моментально похолодеть и напрячься.       — Юнги-я…       Юнги отскочил от альфы как ошпаренный, стоило ему услышать напуганный голос Тэхёна. Старший обернулся в сторону, откуда сам буквально недавно пришел, и увидел, как двое омег с расширенными от страха глазами и открытыми от тяжелого дыхания ртами смотрят на него, стоя чуть поодаль.       — Тэ… — язык заплетался, не позволяя выговорить ни слова связно. Юнги снова почувствовал груз вины, придавливающий его к земле. Он приехал сюда, чтобы уберечь своих младших. А в итоге снова поддался искушению, забывая о самых близких и дорогих ему людях.       — Чонгук, Тэхён… я… я…       Юнги смотрел на каждого омегу по-отдельности, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы объяснить происходящее, и понять, что они оба чувствуют сейчас. Но ничего не мог сделать, кроме как открывать и закрывать рот, как выброшенная на сушу рыба. Да и что он мог сказать, когда младшие наверняка уже достаточно увидели. Лгать и убегать снова Юнги не собирался. Он не хотел потерять ни одного из омег, потому решился на отчаянное признание.       — Тэ, Чонг…       Но не успел он договорить, как Тэхён буквально врезался в него, обхватывая лицо своими большими ладонями, припадая своими сухими губами к его. Тело Тэхёна потряхивало, а язык настойчиво толкался в чужой рот, и Юнги, быстро сообразив, впустил его, расслабляясь и позволяя среднему омеге вести, всего лишь мягко отвечая на его напор. Спустя мгновение старший почувствовал тепло позади. Чонгук зашел со спины и припал к ней своей грудью, легко и невесомо касаясь своими губами шеи старшего омеги, и тяжелый вздох осел на бледной коже. Юнги оказался зажат в тисках с двух сторон и, честно говоря, совершенно не понимал поведения своих партнеров. Они должны были как минимум злиться на него за то, что он снова бросил их и отправился в объятия чужого альфы. Но вместо этого оба омеги вели себя так, словно были рады найти его здесь, словно только и ждали данного развития событий, были готовы к тому, что увидят.       Когда Тэхён перестал терзать рот старшего, Юнги глубоко вздохнул и позволил ему припасть к своему лбу головой.       — Ты так напугал нас, чёрт возьми! — выдохнул Тэ прямо в лицо Юнги, обжигая горячим дыханием. Он чуть с ума не сошел, когда по какой-то причине проснулся в объятиях Чонгука позади и не нашел глазами старшего омегу. Темнота и злость готовы были вырваться наружу снова от страха за старшего, ведь не трудно было догадаться, куда именно отправился Юнги. Но, стоило Тэхёну вспомнить, что случилось, когда он позволил себе сорваться, и его новоприобретенная сила взяла над ним контроль, он тут же прикрыл глаза и загнал пульсирующую черноту подальше в глубины своего нутра, благодаря Чонгука за то, что тот все время держал его за руку и нашептывал слова успокоения, пока средний омега не вернулся назад. Исцеляющая энергия Чонгука подействовала на Тэхёна как ингибитор, не подавляя, но успокаивая и отодвигая на второй план эмоциональную составляющую, из-за которой по большей части Тэ и не мог контролировать вспышки своей энергии. Но это не остановило Тэхёна от желания последовать за Юнги. Средний омега представил себе все ужасы, что могли произойти со старшим наедине с Чимином, или кто он там на самом деле, пока они добирались до жилища альфы на машине Чонгука. Тэхён не мог себе представить, что со страшим может что-то случиться. Не мог себе представить, что старший может пострадать. Не хотел думать, что мог потерять его. И Чонгук разделял его страхи, постоянно держа за руку, сжимая сильнее то ли в качестве поддержки, то ли из-за собственных жутких картинок, что мелькали перед глазами.       И сейчас Тэхён просто не смог себя сдержать, наплевав и на Чимина, и на стоящего рядом напуганного Чонгука, бросаясь к Юнги, видя его живого и здорового, отчаянно желая почувствовать тепло его губ и тела рядом с собой. И глубоко застонал, когда старший ответил на его поцелуй мягко и так податливо. Юнги был так зол на Тэхёна, и Тэ даже думать не хотел о том, что это было бы последним, что чувствует к нему старший, если бы Тэхён потерял его.       — Мы так испугались. Я так испугался, Юнги-я… я… — Тэ ощупывал тело Юнги, будто не мог поверить, что это он. — Тебя не оказалось рядом, когда мы проснулись. Какого… какого чёрта ты оставил нас и уехал один к… — Тэхён выглянул из-за плеча Юнги и увидел Чимина, который теперь присел на все тот же шезлонг и прикурил сигарету, внимательно наблюдая за воссоединением трех омег. Теперь дело за ними. Они должны либо принять происходящее, либо отвергнуть. Вопрос лишь в том, как много потребуется времени, чтобы заинтересовать двух других мужчин. Потому что Чимин не сомневался, как бы сильно не ершился Юнги, глубоко внутри он уже принял предложение альфы. Иначе попросту ушел и даже слушать не стал бы чужие доводы.       Юнги положил руки на плечи Тэхёна, тут же замечая, как те напряглись при виде альфы.       — Тэ… — светлая и умиротворяющая энергия равновесия, данная старшему, заискрилась внутри, небольшим облаком поднимаясь из самых глубин, постепенно перетекая в стоящего напротив мужчину. Юнги понятия не имел, как это происходит, но чувствовал связь с Тэхёном в этот момент, и как напряженная поза его медленно расслабляется, чернота, готовая появиться в глазах, рассеивается, и Тэхён прикрывает веки, делая глубокий вдох.       — Не надо. Успокойся. Просто дыши, — мягко, почти шепотом сказал Юнги. Тут же Чонгук оказался позади Тэхёна и положил свои теплые, чуть искрящие ладони поверх Юнги. Свечение разгорелось сильнее и ярче, охватило всех троих омег, полностью погружая их тела от макушки до пят, лаская и обнимая как что-то родное, и каждый вдруг почувствовал двух других так яростно и отчетливо, как еще никогда не было. Они хорошо научились понимать и буквально читать друг друга, знали друг о друге все, но никогда вот так, глубоко, почти до самой сердцевины, так, что, казалось, возможно было расслышать, о чем думает каждый из них. Даже их сердца бились в один такт в данный момент, будто одно на троих.       Чонгук вдруг вздрогнул и зажмурился, инстинктивно убирая руки от ладоней Юнги, и часто-часто задышал. Тэхёна пошатнуло чуть в сторону, и Юнги пришлось придержать омегу, чтобы тот не завалился на землю. Самого Юнги тоже накрыла слабость и бессилие, но он твердо стоял на ногах, теперь уже придерживая двух других омег, пока те приходили в себя, видимо, из-за нахлынувших новых ощущений. Трое мужчин буквально слились воедино. И это сильно отразилось на них всех, отняв чересчур много энергии.       Чимин спокойно наблюдал за единением трех мужчин и не мог не восхититься силе, которую они излучали. Омеги еще сами не понимали, насколько та велика и как ее можно использовать, контролировать и подчинять. Но он собирался научить их этому, потому как по себе знал, насколько это поразительное ощущение. Он не ошибся, выбрав этих трех мужчин. Связанные жизненными узами еще до его появления, молодые омеги были друг для друга всем. Такие разные и в то же время такие похожие. Такие закрытые и нелюдимые, оттого еще более интересные и интригующие. Каждый из них таил в себе скрытый ото всех потенциал, который небольшим толчком можно было развить до небывалых высот. В каждом зияла нотка бунтарства и неповиновения, отказ от общепринятых норм и жизненных устоев. Каждый был готов защищать друг друга, чего бы это не стоило. Трое как один. Самый могущественный элемент треугольника, при правильном использовании материализующегося в единое целое. Объединяющий грани, сходящиеся в центре, в самой сердцевине фигуры. Такими же будут их дети.       Самое главное, не перестараться и контролировать процесс, чтобы омеги не обратили его против самого хозяина.       Чимин встал, потушив сигарету, и приблизился к омегам достаточно, чтобы слышать их запах и только что высвободившуюся, еще не до конца угаснувшую энергию, но не настолько, чтобы нарушить границы треугольника.       — Вам… — Тэхён прокашлялся, все еще цепляясь за руку Юнги, тыча пальцем свободной ладони в сторону альфы, — вам придется очень многое объяснить, мистер.       Чонгук серьезно закивал, обращая все свое внимание на Чимина, но все еще держась рядом с Юнги. А старший тем временем сверлил проницательным взглядом альфу, ожидая подвоха или же какого-то грязного хода. Теперь, окруженный семьей, ощущая доселе небывалую силу, пусть и не совсем пока подвластную, он мог мыслить гораздо яснее, чем некоторое время назад, когда альфа стоял к нему так близко, окутывая своим присутствием и запахом.       — Думаю, нам всем стоит присесть. Если, конечно, никто из вас не передумал и не хочет убить меня, — Чимин поиграл бровями и спокойно, без опаски повернулся к омегам спиной, оставляя их в шоке от сказанных слов и ехидно ухмыляясь, потому как знал, что те последуют за ним.

***

      Небо окрасилось в розовый оттенок, а ветер ощутимо обдувал кожу обнаженных рук. По поверхности воды в бассейне пробегала едва заметная рябь, тогда как в самом его центре резвились двое молодых мужчин. Они напрыгивали друг на друга, плескались ладонями, толкались и пинались, изредка проводя руками по лицам, чтобы убрать мешающие капли с глаз.       Юнги наблюдал за двумя своими младшими с шезлонга, едва заметно улыбаясь уголком рта. Прошло немало времени, когда Чимин ответил на все интересующие их вопросы. По крайней мере, те, что задавали Чонгук и Тэхён. В силу азарта и адреналина младшие омеги были похожи на любопытных маленьких котят, которые впервые улизнули от мамы-кошки на поиски собственных приключений. Все ссоры и трагические события тут же отошли на второй план, как только альфа принялся разглагольствовать о силах, способностях и о том, чего они еще могут добиться с его помощью. Феромоны альфы также сыграли свою роль. Если Юнги знал о том, что Чимин успокаивал омег при помощи своей природной сущности, и даже считал это своего рода неуместным в данной ситуации, младшие были отнюдь другого мнения. Чонгук внимательно слушал, буквально заглядывая альфе в рот, медленно кивая и приоткрывая губы на особенно захватывающих моментах рассказа. Глаза Тэхёна с каждым разом становились все шире и шире, на смуглых щеках появился румянец предвкушения, а длинные пальцы то и дело хватались за коленку Юнги или плечи Чонгука, чтобы сохранять спокойствие. Чимин был предельно откровенен и честен, рассказал о том, что совсем не пушистый и добрый исполнитель желаний, но и не такой злобный и коварный, каким может показаться большинству. Его изначальная обходительность и внимание сыграли определенную роль, и младшие сдались куда быстрее, чем Юнги, опьяненные неизведанными и интригующими перспективами. Омегам не придется расставаться друг с другом, не придется оставлять своих детей, не придется жертвовать своими принципами или привычной жизнью ради альфы. Чимин был готов на все ради их внимания и позволения оставаться рядом. Вот и все. Страх Тэхёна перед собственной энергией тут же поубавился после того, как альфа заключил его в кольцо своих рук, мягко нашептывая на ухо о том, что сделает все возможное, чтобы подобного больше не повторилось, научит Тэхёна держать себя в руках, не подавляя собственной сущности, которая так долго томилась в клетке нелюдимости, покажет, как использовать свою силу, никому не навредив. И это стало окончательным толчком к принятию решения. Чонгук всегда был добрым и милым ребенком, готовым помочь и поддержать любого, кто нуждался в помощи, потому его магия буквально искрилась светом, полностью гармонируя с хозяином. Мягкие руки, поглаживающие его по щекам, влажные губы, коснувшиеся губ омеги, тепло тела, что прижалось к Чонгуку, — все это заставило младшего расслабиться и постепенно отпустить тот ужас произошедшего на лужайке его дома. Чимин шептал Чонгуку о том, как сожалеет, о том, как сильно испугался, когда буквально почувствовал, что жизнь покидает тело омеги, о том, что больше ни за что не позволит, чтобы с ним или кем-либо другим из омег что-то случилось. Одинокие слезинки скатились из уголков круглых глаз, и альфа поймал их языком, оставляя влажный след на щеке омеги.       И все же, наблюдая за, казалось бы, непринужденными теперь омегами, Юнги нервничал. Он не верил ни единому слову Пак Чимина. Несмотря на спокойствие и уравновешенность собственной энергии, которую старший впустил в свое нутро, что-то не давало ему просто так смириться с положением. Что-то заставляло его с пристальным прищуром наблюдать за омегами в бассейне и самим Чимином, который, разведя руки в стороны на бортике, чуть поодаль от парочки развеселившихся парней наблюдал за ними с яркой улыбкой, порой смеясь так громко и звонко, что было совершенно не свойственно поведению альфы. Юнги всем своим проницательным нутром чувствовал, что он далеко не все им рассказал, что за его желаниями и мотивами кроется куда больше, чем он открыл любопытным омегам. Во время разговора Юнги по большей части слушал, ничего не спрашивая, лишь наблюдая за реакцией Чимина, и не видел ничего, что могло бы хоть как-то выдать его ложь. Однако за всем, что получаешь, всегда следует плата. И что-то подсказывало Юнги, что они заплатят свою цену в определенный срок. И это ему совершенно не нравилось. Но в данный момент он ничего не мог сделать. Отказаться и развязать ссору означало бы вновь подвергнуть опасности своих младших. Несмотря на обещания Чимина, Юнги не мог быть уверен в правдивости его слов. Не мог быть уверен, что альфа не причинит никому из них вреда. Не мог быть уверен, что один будет способен противостоять такому могущественному существу, кем бы оно на самом деле ни было. Потому все, что оставалось Юнги, это наблюдать. Наблюдать и быть как можно более бдительным, еще более проницательным, чтобы предотвратить неизбежное. Чтобы защитить свою семью.       — Юнги-я, ты слишком много думаешь.       Юнги вздрогнул и проморгался, когда Чимин подплыл к бортику напротив того места, где он сидел. Омега пронзил альфу своим лисьим внимательным взглядом.       — Не лезь ко мне в голову! — не хватало еще, чтобы этот альфа копался у него в мыслях. Это вообще возможно?       Чимин улыбнулся своей ослепительной, чёрт бы ее побрал, улыбкой и опустил голову на сложенные на плитке ладони, достаточно бесстыдно разглядывая Юнги так, что старший поежился и по привычке принялся теребить мочку уха.       — Это было бы невежливо с моей стороны. Да мне это и ни к чему. У тебя все на лице написано, — Чимин кивнул в сторону задумчивого Юнги и снова улыбнулся. Он был готов к тому, что, даже несмотря на обоюдное согласие, старшего омегу склонить на свою сторону будет не так-то просто. Чонгук и Тэхён были еще совсем юными и неопытными. Подвергшиеся всеобщему осуждению, оставшиеся без поддержки, испытавшие на себе ужасающий опыт партнерства с представителями сильного пола младшие довольно быстро приняли альфу в свой круг, чувствуя заботу и равенство, предложенные Чимином, завороженные неизведанным, захваченные эмоциями, предвкушающие новое. А вот старший был куда более подозрительным. Но именно эта его черта так сильно притягивала Чимина. Несмотря на гендерное неравенство, Юнги был сильным и уверенным в себе человеком, достойным соперником, желаемым партнером и таким сексуальным любовником. Все внутри буквально клокотало от воспоминаний обнаженного и такого раскрытого омеги на постели альфы. И Чимин отдал бы все что угодно, чтобы снова увидеть это собственными глазами.       — Может, присоединишься? — Чимин пошлепал пальцами по поверхности воды, — это весело, — и указал в сторону все еще дурачащихся младших.       — Нет, спасибо, мне и здесь неплохо, — Юнги тут же сложил руки на груди и принял ровное сидячее положение, напрягаясь. Ему бы не хотелось намокнуть. В любом смысле этого слова.       Писки и визги доносились из середины бассейна, и Юнги сморщился в желании прикрыть руками уши. Чонгук и Тэхён до сих пор вели себя словно дети, дорвавшиеся до запретных доселе забав.       — Ну пожалуйста…       Чимин надул губы, от чего те стали еще более пухлыми, а глаза его стали напоминать бездомного щенка, который так и упрашивал тебя взять его с собой в теплый и уютный дом. Юнги не удержался и фыркнул. Чимин выглядел как обиженный малыш.       — Я могу присесть здесь, — Юнги кивнул на бортик бассейна, где дрейфовал Чимин, — но это все, — он неохотно поднял свой зад с насиженного шезлонга и снял брюки, оставаясь в футболке и светлых боксерах, после чего подошел ближе и присел на прохладную плитку, тут же выругавшись, потому как расплескавшаяся за пределы бортика вода намочила ткань. Юнги медленно опустил ноги, прямо рядом с Чимином, и зашипел.       — Им следует вылезти из воды, холодно, — Юнги кивнул в сторону младших. Они довольно давно плескались в бассейне и могли замерзнуть.       — Ты просто пока не привык. Расслабься, — Чимин чуть отплыл назад и приблизился теперь уже к Юнги. Альфа разместился между ног старшего, чуть разводя их в стороны и принялся легко поглаживать икры и колени ладонями.       Юнги прикусил себе язык, чтобы не застонать. Тепло тела Чимина сильно контрастировало с прохладной с непривычки водой, и по поверхности обнаженной кожи побежали мурашки.       — Если ты спустишься целиком, то привыкнешь быстрее, — Чимин чуть обхватил Юнги за бедра, как бы побуждая его погрузиться в воду. Но старший тут же схватился руками за бортик бассейна и сверкнул потемневшими глазами.       — Я сказал, нет.       — Ты не умеешь плавать? Не переживай, я тебе помогу, — Чимин попытался поймать взгляд Юнги, который тот тут же отвел, стоило альфе предложить свою помощь. — Юнги, в чем дело?       — Ни в чем, просто… — старший вдруг снова почувствовал успокаивающие феромоны альфы и на этот раз решил не сопротивляться.       — Доверие, помнишь? — альфа положил голову на коленки Юнги, чем снова вызвал чужое шипение из-за воды. — Давай начнем с малого?       — Я не люблю воду, — признался Юнги, продолжая смотреть в сторону. — Не могу сказать, что боюсь плавать или что-то в этом роде. Но у меня не очень хорошие впечатления от знакомства с этой стихией.       Чимин кивнул и вдруг сильнее обхватил бедра Юнги.       — Чимин!       — Все хорошо, — ласково, но серьезно прошептал Чимин, — просто расслабься.       Юнги прикрыл глаза и позволил сильным руками постепенно опустить его в воду, когда почувствовал опору под ступнями. От основного дна по всему периметру бассейна имелось небольшое возвышение, что позволяло Юнги твердо стоять на собственных ногах, но при этом почти полностью погрузиться в воду до самого подбородка.       — Все хорошо, я здесь, — Чимин убрал выбившуюся прядь темных волос за ухо Юнги и мягко улыбнулся. Дрожь постепенно прекратилась, и Юнги сильнее вцепился в руки Чимина, когда тот утянул его дальше, туда, где до дна уже было не достать.       На протяжении всего времени, что Юнги провел в воде, Чимин ни разу не отпустил его, позволял обхватывать себя ногами, цепляться за плечи и порой даже взвизгивать, хотя о последнем омега предпочел бы не думать.       — Все хорошо? Как ты себя чувствуешь? — Чимин сидел рядом с омегой на ступеньках бассейна так, что их ноги все еще находились в воде, в то время как тело покрывало теплое махровое полотенце.       Юнги бросил взгляд в сторону дома, куда некоторое время назад убежали младшие, чтобы переодеться в халаты и набрать вкусняшек. Сонливость постепенно подкрадывалась, заставляя тело расслабляться и растекаться, и Юнги готов был уснуть прямо здесь, рискуя замерзнуть до смерти, в то время как эти двое, казалось, были все еще полны сил и энергии.       — Я устал. Но в целом я чувствую себя неплохо. Спасибо за помощь, — омега кивнул в сторону бассейна.       — Юнги, я имел в виду не это, — Чимин взял кончик полотенца, прикрывающее все еще обнаженный торс Юнги, и вытер капельку с его щеки. Он выжидательно смотрел на омегу, полностью уверенный, что тот поймет истинный смысл его вопроса.       — Чимин, я уже сказал тебе. Я все еще тебе не доверяю. Но… — Юнги вздохнул и прикрыл глаза на секунду; он хотел быть честным. — Мне… хорошо. Правда. Несмотря на то что я до сих пор не понимаю тебя, рядом с тобой мне… хорошо.       Яркая улыбка озарила лицо Чимина, и Юнги испугался, как бы не ослепнуть. Он закатил глаза и отвернулся в сторону. Но тут же был пойман в обхват маленьких рук, а губы обожгли чужие.       — Ты такой красивый, когда мокрый, — Чимин прошептал Юнги прямо в губы, нарочито облизывая собственную.       — Эта самая банальная фраза, которую я когда-либо слышал, — прохрипел Юнги, стараясь оставаться равнодушным, однако, прохлада сразу же сменилась жаром, стоило ему уловить совершенно другой подтекст слов и прикосновений альфы. Ощутить, как сгущается его запах, становится насыщенным и плотным, полностью затуманивая сознание.       — Правда? — хмыкнул Чимин, разводя в стороны полотенце, открывая обнаженные грудь и подтянутый живот, подмечая, как тот дернулся, а соски тут же напряглись.       — Тогда почему ты дрожишь в моих руках?       — Потому что замерз? — фыркнул Юнги, однако, тут же проглотил свои слова и чуть не подавился слюной, когда ловкие маленькие пальчики скользнули по правому соску, медленно опускаясь вниз, к впадине пупка. Тело Чимина буквально полыхало адским пламенем, грозясь сжечь все, что находилось в поле его видимости. И сейчас это был Юнги, чей член заинтересованно дернулся, стоило чужим пальцам коснуться края боксеров.       — Да? Кажется, твое тело считает иначе, — Чимин накрыл рукой член омеги, мягко и осторожно массируя, собирая языком чужое возбуждение, которое уже витало в воздухе, прямо с пахучей железы на шее.       Юнги задышал чаще, неосознанно опуская голову, чтобы открыть доступ к чувствительному месту, и также неосознанно подался вперед, позорно прикусив губу, когда рука альфы сжалась на его промежности сильнее.       — Ты прекрасен, омега, — прошептал Чимин прямо на покрасневшее ухо, смещаясь так, чтобы оказаться у Юнги между ног, скидывая полотенце и проводя руками по всему белоснежному телу от шеи вплоть до икр ног.       Альфа стянул с Юнги боксеры, и омега задрожал, когда прохладный воздух коснулся его члена.       — Чимин, — прошептал Юнги, силясь открыть глаза и проверить, где же носит остальных его младших.       — Успокойся, Юнги-я, все хорошо, — Чимин провел губами от чуть выпирающей кости на лодыжке по всей икре, оставил мягкий поцелуй на коленке и двинулся горячими прикосновениями по внутренней стороне бедра, осознанно обходя зону паха, ввинчивая язык в ямку живота. Юнги выгнулся в спине, опираясь локтями о плитку, когда почувствовал пальцы, кружащие рядом с его входом, собирающие уже выделяющуюся смазку, и ничего не мог с собой поделать, чтобы это остановить. Неловкость от его позиции, раскрытой и уязвимой, стыда за то, что снова оказался в центре внимания альфы, забывая о младших, настороженность относительно недавних мыслей, улетучились, стоило Чимину плавно погрузить палец внутрь.       — Чимин… — голос прозвучал так громко и отчетливо в тишине, что Юнги закрыл рот, чтобы не повторить это снова. Чимин не пытался касаться его простаты, не настаивал и не принуждал, просто легко двигался, оставляя невесомые поцелуи на тазовых костях и областях вокруг уже полностью эрегированного члена.       — Чего ты хочешь, омега? — у Чимина не было в планах дразнить старшего. Он действительно хотел знать, как действовать дальше, чтобы доставить партнеру удовольствие. Он хотел знать, о чем именно попросит его омега. Хотя его запах и стекающая на плитку смазка просто сводили с ума.       — Скажи мне, чего ты хочешь, и я сделаю все что угодно, — если Юнги попросит остановиться, Чимин сделает и это, чтобы дать понять, что никакого принуждения или давления в его мотивах нет. Он даст понять Юнги, что готов следовать его желаниям и добиться его расположения. Готов поступиться своим положением ради омеги.       Чимин сразу же уловил чужое присутствие и поднял голову, пристально рассматривая подошедших младших. Вид их был, мягко говоря, шокированным. Альфа не прекратил своих движений, осторожно надавливая рукой на грудь Юнги, когда и тот, в свою очередь, увидел двух других омег, тут же попытавшись спохватиться и сбежать.       — Чонгук-а, Тэ… — вышло на выдохе, почти со свистом, когда альфа все же погладил простату, и в этот раз, Юнги был уверен, сделал это специально.       В глазах Тэхёна клубилась темнота, и Юнги было испугался, что младший снова разозлится, ведь, несмотря на их соглашение, свою близость с альфой они еще не обсуждали. Но, вместо того чтобы вспылить, Тэхён медленно подошел ближе к Юнги, присаживаясь с правой стороны, совершенно наплевав на то, что его халат намокнет на влажной плитке, и положил руку на порозовевшую щеку старшего.       — Ты такой красивый, Юнги-я, — после чего Тэ перевел взгляд на Чимина, который сейчас ехидно улыбался, погружая уже второй палец в анус омеги, чем вызвал несдерживаемый стон.       Тэхён поманил пальцем Чонгука, и тот, словно завороженный, подошел, отзеркаливая позу среднего омеги с другой стороны от старшего.       — Правда, наш Юнги красивый, когда возбужден? — Тэ спросил у Чонгука, и тот медленно кивнул, внимательно рассматривая белоснежное, постепенно покрывающееся краснотой тело своего старшего, его поджимающиеся мышцы живота, член, пачкающий кожу смазкой, и чужие пальцы, что исчезали по самые костяшки внутри растянутого истекающего прохода.       — Юнги самый красивый, — прошептал Чонгук, касаясь губами щеки старшего. С другой стороны Тэхён припал ртом к шее омеги, мокро вылизывая ее языком, длинными пальцами лаская сосок. Он так сильно испугался перспективы того, что старший больше никогда его к себе не подпустит, испугался, что старший был так зол на него, что больше ни за что не станет ему доверять, что сейчас готов был буквально приклеиться к Юнги, лишь бы чувствовать его снова. Тяжелое жаркое дыхание обдавало шею, и Юнги больше не мог сдерживать рвущиеся наружу хриплые стоны. Тэхён терзал нежную кожу шеи, вплетая пальцы в волосы, жестко, но одновременно нежно поглаживая кожу головы. Чонгук спустился ниже, лаская чуткими пальцами подрагивающий живот, уделяя особенное внимание соскам старшего, покусывая и зализывая один, после чего тянулся ко второму. Оба младших так отчаянно ласкали Юнги, что омега не мог решить, кому отдать предпочтение и внимание. Он буквально разрывался на части. И альфа совершенно не помогал ему сосредоточиться, обхватив губами головку пульсирующего члена, теперь уже четко поглаживая простату двумя пальцами.       — Боже… — Юнги закричал так громко, как еще никогда во время секса. Он так сильно хотел почувствовать член альфы у себя внутри, как узел распирает его, наполняет и сцепляет вместе, тогда как двое омег будут продолжать ласкать его тело, вылизывать и гладить, смешивая свои насыщенные сладкие запахи с тяжелым мускусным ароматом Чимина. Но все же часть рассудка кричала о том, что бассейн не подходящее место для данного занятия. И им обязательно нужно поговорить перед тем, как сделать что-то подобное, обсудить границы и прийти к общему соглашению относительно интимной близости как с альфой, так и друг с другом. Потому Юнги продолжил задыхаться и попеременно шептать имя каждого из своих партнеров. Казалось, все их внимание было полностью сосредоточено только на нем, на Юнги. Казалось, они вовсе не замечали друг друга, задавшись целью доставить удовольствие только ему одному.       — Тэ… — Юнги попытался было подтолкнуть Тэхёна к Чонгуку, чтобы младшие хотя бы поцеловались, дать им понять, что он хочет, чтобы им было так же хорошо, как и ему. Но младшие переглянулись и улыбнулись дерзко, после чего Тэхён зашептал:       — Только ты, Юнги-я. Сейчас… только ты.       И Юнги заскулил под аккомпанемент стонам младших и рычанию Чимина, когда понял, что Тэхён произнес те же слова, что он сказал им с Чонгуком сам несколько часов назад.       Чимин не мог оторвать горящего взгляда от прекрасных мужчин. Младшие омеги ласкали своего старшего так самозабвенно и неистово, при этом получая собственное удовольствие только от того, что ему было хорошо. Каждый из них поглаживал свой член, не забывая гнаться за удовлетворением, однако, все их внимание было сосредоточенно лишь на Юнги. Старший так чутко отзывался на каждое прикосновение рук, губ и голосов, что невозможно было глаз оторвать. Вот так, полусидя на ступеньках бассейна, дрожащий и покрытый мурашками, разрывающийся на части, распадающийся на куски, отпускающий себя и раскрытый, этот мужчина был самым прекрасным явлением, что когда-либо видел Чимин. Он ускорил движения своих пальцев внутри, что тут же отозвалось спазмом ануса, сжимая костяшки сильнее, а стоны стали чаще и беспорядочней. Все трое омег готовы были кончить почти одновременно, и это было самым удивительным соитием на Земле.       Чонгук кончил первым, и Юнги обхватил его член пальцами поверх руки младшего, от чего омега запрокинул голову и застонал так громко, что наверняка услышал бы весь район. За ним последовал Юнги. Чрезмерная стимуляция сразу троих партнеров толкнула его за грань куда быстрее обычного, и омега выплеснулся себе на живот, вздрагивая и похрипывая, когда Тэ и Чонгук принялись собирать его сперму, капли которой попали на грудь, отправляя измазанные в жидкости пальцы в рот.       — Сладкий, — прошептал Тэхён в губы Юнги, когда Чонгук одновременно с ним прижался ртом к плечу омеги.       Юнги опустил руку на все еще возбужденный член среднего омеги и принялся быстро и с оттяжкой водить кулаком вверх-вниз, вызывая частые и тяжелые вздохи омеги. «Юнги-я, я так люблю тебя!» — прозвучало в голове Юнги, когда чужая сперма оросила его ладонь.       — И я тебя люблю, — прошептал Юнги, мягко поглаживая чистой рукой золотисто-каштановые волосы Тэхёна.       Неприкрытое удивление появилось на лице омеги, а глаза его распахнулись.       — Я не говорил этого в слух. Разве сказал? — Тэхён бросил взгляд на такого же недоумевающего Чонгука.       — Но я тебя слышал, — пробормотал Чонгук, придвигаясь ближе к Юнги и слегка касаясь руки Тэ.       Юнги покачал головой, все еще не совсем соображая после мощного оргазма. Кажется, им еще многое предстоит узнать о своих новых способностях. Он опустил взгляд и увидел Чимина, улыбающегося и довольного. У основания его члена набух узел, про который омеги совершенно позабыли, полностью увлеченные ласками.       Чимин покачал головой, будто прочитав его мысли. Сейчас он не собирался нарушать идиллию трех омег. Ему было достаточно того, что они приняли его, раскрылись для него, а также смогли принять самих себя, полностью взаимодействуя друг с другом в самом близком и интимном контакте. Его плотские желания смогут подождать до следующего раза. Сейчас главное пробраться дальше, чем он уже смог, и не потерять самого себя. Потому как с каждым разом, с каждым прикосновением, брошенным взглядом и связью, что прочными путами обвивалась внутри, Чимин понимал, что ему все труднее придерживаться задуманного. Омеги не должны становиться его главным приоритетом. Они — инструмент для получения желаемого. Но, чем чаще Чимин повторял это в своей окутанной пеленою неизведанного чувства голове, тем больше понимал, что проигрывает. Проигрывает и совершенно не стремится вернуть очки на собственное табло.       — Мы должны непременно повторить это! — выдохнул Тэхён под легкий смешок Юнги и заливистый, почти детский смех Чонгука. — Я тоже хочу получить ваше особенное внимание.       Чонгук закивал, еще больше ластясь к Юнги, тянущийся в сторону среднего омеги.       — И ты получишь, — подал голос Чимин, и все трое омег обратили на него свои взгляды. — Каждый из вас, — он подобрался выше, все еще между ног Юнги, чтобы иметь возможность видеть лица всех троих мужчин, и подарил поцелуй каждому из них.       В голове возник новый план действий. Ведь у каждого человека есть свои слабости, верно? Чимин был намерен выяснить это естественным путем, а также поумерить бдительность своих партнеров. Каверзный ум и безграничные способности еще никогда его не подводили. Он — само сосредоточие соблазна и коварства. Он — есть первозданная мощь. Он — самый любимый и прекрасный сын, наделенный всеми качествами, когда-либо присущими человеку. И ни один чёртов смертный не сможет этого изменить.