Предназначенный

      Тэхён сидел в частном самолете компании ParkEnterprise, в мягком кожаном кресле, с прекрасным видом из небольшого иллюминатора, удобно и комфортно. Стоило этому монстру подняться ввысь, как услужливая стюардесса предложила спиртное, а также небольшие закуски, постоянно миленько улыбаясь и что-то бормоча, хотя Тэхён и не вслушивался особенно. Несмотря на высокий класс обслуживания и обещающую быть интересной экскурсию в музей фотографии, который омега всегда мечтал посетить и даже не надеялся, что когда-нибудь сможет, он чувствовал себя неловко. И дело было не в чёртовой высоте, на которую его подняла металлическая птица, не в недосыпе, который Тэ отчетливо ощущал с тех пор, как продрал глаза в восемь утра, чтобы поскорее привести себя в порядок и рвануть в Рочистер, не в гудящем теперь от голода животе, потому как перед рейсом Тэхён есть не стал, а сейчас отказался от предложенного меню по причине нервозности, а в… рядом сидящем альфе.       Все время, проведенное с Чимином за последнюю неделю, Тэхён чувствовал себя прекрасно. Но, кажется, сейчас он будто оказался на минном поле. Омега не знал, что сказать, как посмотреть, даже дышать боялся в сторону альфы. Тэхён постоянно находился с кем-то из омег в компании Чимина, а потому, вероятно, не чувствовал такого напряжения, как сейчас, сидя с альфой в полной конфиденциальности, не считая пилота, личного шофёра и куколки-стюардессы, которая тут же упорхнула в служебное помещение, стоило Чимину бросить на нее лишь один взгляд. Альфа вел себя сдержанно и галантно, а Тэхён вздрагивал по любому поводу, как марионетка, которую хозяин постоянно дергал за нитки. Ему было неуютно одному, без привычного окружения своих партнеров. Омега был полностью уверен, что они посетят намеченную экскурсию вместе, потому был относительно доволен и спокоен, до сегодняшнего утра. Чонгука так и не удалось разбудить. Кажется, этот ребенок не проснется, даже если рядом рванет атомная бомба. А Юнги, как выяснилось вчера вечером, оказался в грёбаном Лос-Анджелесе в своей новой студии. И Тэхён остался один на один с альфой.       — Ты нервничаешь. С тобой все в порядке? Может, перенесем поездку?       Тэхён снова вздрогнул внутри, стараясь всеми силами не выдать своей нервозности на лице, когда услышал глубокий и обеспокоенный голос альфы. Чимин отложил свой ноутбук на столик и подался вперед, к омеге, сидящему напротив, готовому, кажется, в любой момент вжаться в кресло.       Альфа даже поморщился, потому как запах Тэхёна отчетливо выдавал его состояние. Тэ нервничал и довольно сильно. И Чимин отчаянно хотел знать причину его беспокойства. По приезду в Нью-Йорк омега был так воодушевлен, так переполнен эмоциями и взвинчен, что Пак посчитал отличным началом, учитывая привычную замкнутость омеги. Однако сейчас Тэхён снова напоминал ему того закрытого человека, которого он увидел впервые. Холодного, нервного, отчужденного. Это совершенно не способствовало намеченным планам.       — Нет, — Тэхён покачал головой и чуть расправил плечи. — Не выспался, наверно. Все хорошо.       Чимин кивнул, однако, его брови сошлись в одну линию в глубоком раздумье. Что не так? Ведь омега сам так хотел поехать. Только об этом и болтал без умолку, когда они с Чонгуком намечали приблизительный план действий, стоило им сойти с самолета. Вокруг омеги потрескивала легкая дымка энергии. Еще чуть-чуть и приборы самолета взлетят до критической отметки.       — Присядь, — Чимин убрал ноутбук в чехол, решив, что новый контракт с его партнерами, который он только что тщательно вычитывал, может подождать как минимум пару часов.       — Что? — круглые глаза омеги стали еще больше, когда он увидел, как альфа похлопал по соседнему от себя креслу.       — Давай, Тэхён-а, я тебя не укушу, — Чимин улыбнулся омеге самой очаровательной улыбкой, на которую только был способен, и, пока тот нерешительно пересаживался ближе, взял свой телефон и подключил гарнитуру, копаясь в подходящих треках, тут же закидывая в плейлист. — Возьми, — Чимин протянул Тэхёну наушник. Омега осмотрел маленькую черную капельку и по выражению лица невозможно было разгадать, о чем именно он думает.       Тэ все же взял предложенный девайс и внимательно изучал лицо альфы, пока тот щелкал пальцами по экрану. Спустя несколько секунд из динамика полилась приятная классическая мелодия. Тэхён прикрыл глаза и почувствовал, как напряжение в теле постепенно спадает под приятный джазовый ритм. Гнетущие мысли исчезли, оставляя лишь звуки чужого голоса. Спина постепенно коснулась мягкой кожи, и Тэ окончательно расслабился. Трубы сменились на пианино, пианино на оркестровую композицию, и Тэхён даже не заметил, как альфа взял его за руку, мягко и медленно поглаживая пальцем тыльную сторону.       Когда самолет приземлился, Тэ уже не чувствовал себя пауком в банке, даже несмотря на то что открыл глаза и увидел альфу прямо перед собой.       — Лучше? — Чимин улыбнулся и осторожно заправил небольшую прядку волос за ухо омеги.       — Намного, спасибо, — голос Тэхёна больше не дрожал, и внутри разливалось приятное тепло, а энергия, которая буквально недавно бурлила в нем, что жутко испугало молодого омегу, успокоилась и уснула.       — Пойдем, нас ждет шофер, — Чимин протяну руку омеге, и тот уверенно ее принял.

***

      — Чёрт бы его побрал! Это музей или грёбаная королевская резиденция? — Тэхён буквально выпалил ругательство, что откровенно рассмешило Чимина, который только что помог омеге выйти из арендованной машины. — Извини, просто на фотографиях он кажется несколько… — Тэхён задумался, подбирая правильные слова.       — Меньше, — усмехнулся альфа.       — Да, — омега ответил тем же и принялся рассматривать «замок» уже более сосредоточенно и спокойно. — Никогда бы не подумал, что смогу попасть сюда.       Омега с альфой шли по небольшой, вымощенной рыжим кирпичом дорожке, меж аккуратно подстриженных сочно-зеленых кустов и цветущих клумб по направлению ко входу.       Чимин только кивнул. Он и сам никогда не был здесь лично. Хотя и являлся одним из основных членов фонда Leeds Art Faundation*. Музей действительно внушал трепет и огромный восторг, стоило лишь мельком окинуть его взглядом снаружи. А для такого ценителя, как Тэхён, это станет прекрасным опытом.       Однако омега словно воды в рот набрал. Стоило им войти внутрь, он принялся медленно и даже слегка лениво расхаживать по помещению, осматривая один зал за другим. Его поза, жесты и мимика оставались в полном покое, будто здешние экспонаты и вовсе не внушали ему никакого интереса. И только глаза омеги, большие и карие, округлялись каждый раз, стоило ему на что-то бросить взгляд.       Коллекция фотографий, представленных в музее, охватывала многочисленные вехи в истории, редкие объекты и памятники истории искусства, которые прослеживали эволюцию фотографической технологии к технической, научной и культурной точки зрения. В коллекции были представлены работы более четырнадцати тысяч фотографов, в том числе практически всех основных фигур в истории фотографии. Она включала в себя подлинные работы, изготовленные с помощью практически всех технологических процессов и материалов.       Коллекция фильмов музея была одним из крупнейших архивов кино в США, в его распоряжении более двадцати пяти тысяч кинокартин и коллекция фотографий, плакатов и документов, а также более трех миллионов предметов, связанных с кинематографом. Коллекция музея включала в себя полное собрание киноработ Уильяма Кентриджа, современного южноафриканского художника и режиссера.       Также в фондах музея располагались и другие кинематографические объекты, включая письма, сценарии, музыкальные партитуры, рекламные плакаты, кадры из фильмов и портреты знаменитостей; объекты фотографической и кинематографической техники; коллекция книг, периодических изданий и других материалов по фотографии и движущимся изображениям; предметы обстановки дома Джорджа Истмана, его личная и деловая переписка, библиотека, фотографии, негативы, фильмы и связанные с ними личные вещи.       Тэхёна, разумеется, больше всего интересовали предметы фотографии, потому он во все глаза рассматривал экспонаты, крепко держа Чимина за руку, водя за собой, как потерянного щенка. Несмотря на то что в музее было довольно много людей, и омега никогда здесь не был, он чувствовал себя уверенно и спокойно, совершенно противоположно тому, как вел себя в самолете.       Чимин улыбался и покорно следовал за омегой, наслаждаясь сменой его настроения. В отличие от холодного Юнги или чрезмерно активного Чонгука, Тэхён был чем-то средним между двумя омегами. Он мог болтать без умолку, но через секунду замолчать, принимая серьезное, даже отрешенное выражение лица, будто задумался о чем-то как минимум вселенского масштаба. Нестандартное мышление и необычные фразы, которые простой человек никогда не употребит в разговорной речи, наполняли разум омеги. Несмотря на высокий рост, большие руки и выделяющиеся черты лица, омега не выглядел несуразно или грубо. Его тело было полностью гармоничным, как и его хозяин, от пальцев на руках до пяток ног.       Движения Тэхёна были подобны танцу, грациозные и пластичные, даже когда он просто шел по улице. Если он начинал дурачиться с младшим омегой, то выглядел в точности как ребенок. Если обсуждал что-то со старшим, полностью преображался во взрослого и рассудительного мужчину. Чимина восхищала подобная способность к переменам. Хотя он уже понял, что отчужденность и замкнутость младшего лишь маска, тогда как внутри бушевало пламя, готовое прорваться на свободу, если его хозяин чуть расслабится. Высвободившаяся энергия, убившая Чонгука, тому яркое подтверждение. Чимину необходимо бы подумать о том, как научить Тэхёна контролю. В отличие от уравновешенной энергии Юнги или светлой силы Чонгука, способности Тэхёна в неумелых руках были непредсказуемыми и опасными. Не хотелось бы Чимину устранять последствия, потому как внутренний голос подсказывал, что следующий несчастный случай может стать фатальным как для самого Тэхёна, так и для окружающих его близких людей. И будет слишком сложно доказать неопытному омеге, что любую энергию можно контролировать, если возыметь чуточку практики и желания.       — Чёрт, — Чимин зашипел, когда почувствовал вибрацию телефона в кармане своих классических черных брюк.       — Чимин, ты не отключил телефон? — шепотом спросил Тэхён, продолжая рассматривать коллекцию стеклянных негативов французского фотожурналиста.       — Мне нужно отойти. Это срочно. Прости. Сможешь остаться здесь на минутку? — Чимин коснулся плеча Тэхёна, но тот так и не обернулся в его сторону.       — Да, конечно, я буду здесь.       Чимин отошел в свободную зону, чтобы ответить на звонок своего главного помощника. Ему буквально выкручивали яйца, сроки контракта горели, как сухая трава в жаркий летний период, он не выходил на связь уже несколько дней, все ждали его одобрения, а еще лучше, присутствия на видеоконференции, которую он перенес уже дважды.       Тэхён с восхищением рассматривал ряд черно-белых негативов, отмечая различные детали, делая пометки у себя в голове. Несмотря на то что художники уже давно шагнули в век технологий и компьютеризации, создавая всевозможные композиции при помощи самых навороченных и всем подряд напичканных фотоаппаратов, прибегая также к обработке компьютерных программ, омега до сих пор тяготел к классике.       Матовое стекло, на котором объектив строит изображение, кассета с фотопленкой, металлический тяжелый корпус, смещающийся мех, рукоятка для перемотки пленки, спусковая кнопка затвора и длинные прочные ножки, удерживающие бандуру на месте. Казалось бы, ничего привлекательного — неудобно, тяжело и вообще слишком много действий нужно совершить, чтобы воспользоваться такой вот доисторической фотокамерой. Но Тэхёну нравилось. Он бы хотел попробовать поработать с таким инструментом в противоположность камере, оснащенной всеми функциями самой последней модели. Было что-то… эстетическое в такого рода старых вещах. Притягивало своей исторической составляющей, загадочностью и неизведанностью ранее неиспользованного. Тэхёну хотелось бы обхватить холодный металл квадратной формы руками, прочувствовать его, знать, насколько он тяжелый. Хотелось бы покрутить перемотку, поднять крышку аппарата, пробежаться пальцами по складкам меха, протереть линзу объектива.       — Впечатляет, правда?       Тэхён чуть вздрогнул, когда понял, что голос, прозвучавший рядом с ним, ему незнаком. По правую руку от него стоял мужчина, на вид лет пятидесяти с небольшим. Волосы его были коротко подстриженными и полностью белыми, словно снег в зимнюю пору. Большие круглые очки закрывали почти половину морщинистого лица. Мужчина был одет в строгий классический костюм приятного синего цвета. И улыбался так ярко, что мог осветить весь грёбаный музей.       — Да, очень, — сдержанно ответил Тэхён.       — Брюс. Брюс Барнс*, — представился мужчина и протянул складчатую руку в сторону Тэхёна. У омеги глаза чуть на лоб не вылезли, когда он вспомнил имя владельца этого музея. И услужливо, хоть и немного неохотно протянул руку альфе, называя своё имя, чтобы не показаться невежливым деревенщиной.       — Я заметил, вы стоите здесь уже довольно давно. Обычно эта зона мало кого интересует, — альфа кивнул в сторону отделения с фотографиями.       — Мне нравится классика, — сдержанно ответил Тэхён, сделав шаг чуть в сторону, потому как, кажется, альфа стоял к нему слишком близко.       — Похвально, что молодые люди, такие как вы, так уважают историю, — альфа снова ярко улыбнулся. Но что-то в этом отталкивало Тэхёна. Обычно он хорошо читал людей, учитывая профессию, ему приходилось сталкиваться с разными личностями, Тэ научился распознавать скрытые мотивы и видел, когда человек искренний и открытый, а когда, напротив, замкнутый и грубый. Тэ мог отличить настоящую улыбку от слащаво-поддельной. Мог распознать приветливое рукопожатие от мертвой хватки. И этот мужчина ему совсем не нравился.       — Вы здесь один? Могу я помочь вам с экскурсией? — альфа снова улыбнулся и незаметно сделал еще один маленький шажок навстречу Тэ.       Тэхён проклял свою беспечность. Он отказался от того, чтобы присоединиться к группе других туристов с гидом, так как думал, что компании Чимина ему будет достаточно. Да и потом, постоянный гундеж худощавого скучного беты, как успел заметить Тэхён, совсем не воодушевил бы его чуткую натуру. Но сейчас он остался один, а этот старикашка, кажется, совершенно не кичился своего возраста и открыто напирал на молодого одинокого омегу.       — Тэхён!       Омега вздохнул так глубоко, что, казалось, услышал бы весь музей. Он задержал дыхание и только сейчас смог наполнить легкие воздухом. Знакомый голос и фигура Чимина, приближающаяся к нему, никогда не были такими родными и желанными, как в этот момент. Тэхён даже забыл о том, что, вообще-то, может призвать на помощь свою энергию, так сильно был застигнут врасплох.       — О, мистер Пак, доброго дня, — пожилой альфа склонил голову в приветствии и быстро отступил на несколько шагов от чужого омеги, ощущая, как крупная дрожь бьет его старческое тело вплоть до внутренностей. Этот молодой и дерзкий мужчина пугал его до чёртиков. Пожилой владелец не сомневался в силе ауры своего основного спонсора. Сущность альфы буквально кричала и кипела, а запах стал таким заметным, что Барнс поджал хвост и внутренне заскулил, склоняя морду перед сильным противником. И какой бес его дернул подойти к этому отрешенному омеге? Кто же мог знать, что он занят. Барнс не почувствовал на нем запаха альфы. Омега не был помечен. Как оказалось, этот пришелец с другой планеты, как для себя окрестил его в своей голове мужчина, пришел не один. А в паре с альфой. Да еще с каким альфой! С владельцем грёбаной вселенной. Буквально.       — Здравствуй, Барнс. Смотрю, дела у тебя идут отлично, — Чимин обратился к пожилому мужчине не так почтенно и оглядел пространство вокруг себя, осматривая кучки людей, что сновали туда-сюда.       — Да, все просто прекрасно. Не без Вашей помощи, разумеется, — Барнс снова опустил голову, хотя накрахмаленная белая рубашка уже липла к спине от пропитавшего ее пота.       — Тэхён, пожалуйста, ты не мог бы оставить нас с мистером Барнсом наедине? Всего на несколько минут, — Чимин тепло улыбнулся омеге. Но Тэхён успел увидеть темные бездны, которые заволокли глаза альфы, а его запах стал таким мускусным и тягучим, будто Чимин пытался пометить территорию.       — Да, конечно, — омега тут же кивнул и ретировался, даже не желая выяснять, что тут такое творится. Он отошел на несколько секций подальше и принялся с особой внимательностью рассматривать одну из крупнейших в мире коллекций дагерротипов*.       Через некоторое время Чимин вернулся и галантно приобнял Тэхёна за талию.       — Что это было? — Тэхён втянул воздух рядом с альфой и прикрыл глаза, таким все еще сильным и притягательным он был. Тэхён сразу понял, что Чимин приревновал его. Но это смешно. К тому старикашке? Да, он проявил довольно нездоровый интерес к молодому и незнакомому омеге, но не настолько, чтобы Чимин счел это угрозой. Однако, кажется, альфа считал иначе. Потому как вся его поза, напряженные плечи, скованные руки и крепкая теперь хватка на талии ясно говорили о том, что он недоволен увиденной сценой.       Вокруг альфы искрились энергетические импульсы, и Тэ почувствовал, как пробуждается его собственная энергия. Но сейчас это ощущалось куда более приятно. Маняще. Соблазнительно. Запретно-притягательно. Зрачки Чимина все еще пульсировали в радужке, ноздри раздувались от частых и тяжелых вдохов, капелька пота стекала по светлому виску, а воздух наполнял отчетливый запах феромонов альфы.       Тэхён почувствовал, что, вопреки всей абсурдности ситуации, непонятного поведения Чимина в отношении Барнса, испытывает возбуждение. Животное, непреодолимое желание доказать своему альфе, что он принадлежит только ему, что никто его больше не интересует, что Чимину необязательно «метить» его, чтобы заявить свои права.       Омега взял альфу за руку, чтобы привлечь внимание, заглянул в устрашающие, но такие возбужденные пульсирующие глаза и кивнул в сторону выхода. Чимин сжал крупную ладонь омеги в своей и уверенно двинулся к дверям, а из глубины горла рвалось рычание. Аромат омеги изменился, сладость малины забилась в ноздри, и альфе хотелось уткнуться носом в пахучую железу, чтобы слизать этот аромат и пропитаться им так же, как он хотел пометить своим насыщенным цитрусовым сандалом омегу.       Чимин дернул Тэхёна за руку к внедорожнику, который привез их в музей, попутно доставая из кармана брюк кошелек и передал водителю, поспешившему выскочить со своего места, несколько купюр:       — Вызови себе такси и жди нас в аэропорту!       Водитель принял бумажки и только кивнул, подмечая напряжение, а главное, запах своего работодателя. Обычно альфа вел себя сдержанно и никогда не позволял оскорбления или унижения в сторону подчиненных. Но сейчас явно что-то пошло не по плану, а потому мужчина не стал спорить и только успел отойти в сторону, когда Чимин усадил своего спутника на место пассажира и сам сел на водительское, дергая металлического монстра так, что шины засвистели, проворачиваясь на пыльном асфальте.       Чимин никак не мог успокоиться. Все внутри кипело и выло. И возбуждение не было тому главной причиной. Скорее, следствием. Иначе альфе просто-напросто пришлось бы покинуть своего омегу, чтобы сорвать свою злость где-то еще, подальше от него. Стоило ему услышать, о чем думает Барнс, находясь в такой опасной близости от Тэхёна, являясь при этом совсем не старикашкой с изощренными мыслишками, а демоном Маммоном*, у Чимина из ушей повалил дым, а перед глазами возникла кроваво-красная пелена адова пламени. Маммон был одним из самых жадных и самых ненасытных демонов его королевства. Сколько бы он не получал, ему всегда было мало. И это касалось буквально всего: денег, власти, похоти и жажды к убийству. Картинки истерзанного, изнасилованного и задыхающегося в собственной крови и стонах Тэхёна и буквально пышущего от изощренного удовольствия рядом Маммона напугали Чимина до усрачки. Хотя в его лексиконе в принципе не существовало такого слова, как страх. По крайней мере, в отношении него самого. Чимин был готов убить этого зарвавшегося выскочку и, затащив его в один из пустующих разделов музея, пришпилил к холодной стене, пережимая кадык, ощущая, как дряхлая сморщенная человеческая кожа тела, в котором пребывал Маммон, перекатывается под сильными пальцами, а адамово яблоко дергается в попытке совершить еще один вздох.       — Господин… я же ничего не знал. Клянусь! Этот человек… он…       — Я убью тебя, ты, ничтожная букашка! — Король зашипел, выпуская часть своей сущности, позволяя времени вокруг замереть на мгновение, окутать тело черной непроглядной темнотой, пульсирующими нитками энергии, а глаза полностью погрузились в бездну девятого заледеневшего круга его Царства. — Я тебя раздавлю, как жука! Сожру твое жалкое человеческое тряпье, которое ты на себя нацепил, а остатки энергии отдам своим псинам на забаву! Ты… — Чимин видел, как закатываются чужие глаза, вываливаясь буквально из орбит, как морщинистый лоб мокнет от пота, губы синеют от нехватки воздуха, а ноги демона дергаются и бьются каблуками о стену в естественной попытке освободиться. Ему хотелось убить его. Растерзать его демонскую душонку и бросить остатки гнилой плоти своим собакам. Хотелось швырнуть это ничтожество в адово пламя и жарить его жирную задницу, упиваясь криками и мольбами о жалкой пощаде. Хотелось прихлопнуть его здесь же, на мраморном полу, размазывая кровь и кишки по плитке, и растоптать оставшиеся кости мысами своих брендовых туфель. Хотелось одним резким и точным движением вырвать у ублюдочной скотины сердце из его дряблого тела, держа его в ладони, и чувствовать, как свежая кровь стекает по запястью.       Чимин отпустил Маммона, и тот рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух. Но это не помешало ему склониться в несуразной позе и начать целовать мысы обуви своего Господина, осознавая, что его только что пощадили.       Чимин достал платок из кармана своих брюк и брезгливо вытер руки, бросая ткань в сторону демона, до сих пор корчившегося на полу.       — Лучше бы тебе не сдавать позиции, Маммон. Иначе в следующий раз я не буду столь щедрым, — Чимин развернулся на каблуках и направился в сторону Тэхёна, постепенно возвращая время в прежнее русло.       И вот сейчас, остановив машину в безлюдном месте, с силой дернув ремень, альфа буквально набросился на рядом сидящего омегу, потому как хотел кожей почувствовать, что тот живой и здоровый, сидит здесь, рядом с ним, в полной безопасности.       Тэхён оценил порыв альфы, помогая тому в считанные секунды избавиться от одежды по пояс, после чего опустил свое сидение до лежачего положения и утянул Чимина на себя, впиваясь в его рот своими пухлыми губами. Гортанный рык смешался с развратным стоном, и Чимин оторвался от губ омеги с громким вдохом, чтобы — блять, чёрт бы побрал эти классические костюмы — расстегнуть и хотя бы приспустить штаны.       — Поменяйся со мной местами, — прошептал Тэхён и уперся в дверь спиной, пропуская Чимина на свое место, чтобы тот мог лечь, со все еще наполовину болтающимися где-то внизу штанами. Места в салоне было предостаточно, но все же не настолько, чтобы комфортно расположиться, и всё-таки гибкому и изворотливому Тэхёну удалось стянуть с себя брюки и боксеры, откровенно успевшие испачкаться в смазке, и оседлать альфу, чуть покачиваясь рядом с его уже внушительной эрекцией.       Тэхён проехался задницей по члену, вызывая неконтролируемый, недовольный рык из груди Чимина, и лукаво прикусил губу. Ему нравилось то, как Чимин смотрел на него, нравилось осознавать, что альфа хочет его, нравилось видеть эту зловещую темноту в глазах, которая пробуждала его собственную энергию, окутывающую и омывающую с ног до головы, покалывающую мелкими иголками заднюю часть затылка и подталкивающую на безумства.       Не размениваясь на прелюдии, считая, что достаточно собственной смазки и чердак-сносящего желания, Тэхён буквально прыгнул на член альфы, к своему удивлению осознавая, что совсем не чувствует боли. Чимин под ним вцепился в его ягодицы с такой силой, что через пару часов выступят синюшные отметины, и грубо развел половины ягодиц в стороны, раскрывая мужчину еще сильнее и шире.       Толчки были сильными, резкими, глубокими, именно такими, как и хотел омега. Он объезжал член Чимина как опытный наездник на родео, так увлекшись, что даже пару раз ударился макушкой о крышу салона, после чего уперся в нее руками, чтобы удержать собственный вес и направлять движения бедер, встречая на полпути взрывной таран в виде толстого члена альфы.       Тэхён весь промок от пота, будто только что вылез из душа. В горле пересохло от хрипов и стонов, которые он даже не пытался сдерживать, наблюдая, с каким вожделением ловит их Чимин. Бедра работали в жестком беспрерывном темпе, мышцы ануса конвульсивно сжимались, загоняя горячий ствол еще дальше, растягивая податливые стенки нутра. Чимин под ним был таким аппетитным, таким красивым и одновременно опасным, что это просто размывало границы реальности. Тэхён не мог сосредоточиться и понять, чего хочет больше: держать глаза открытыми, чтобы наблюдать, как чернеющая бездна чужого взгляда поглощает его, как блядские губы раскрываются после каждого сухого вздоха, как кристаллики соленой воды стекают по шее прямо на ворот рубашки, как дергается кадык и напрягаются мышцы сильных рук альфы, или же смежить веки, чтобы наблюдать сверхновые, упиваться Плеядами звезд, что взрывались прямо под носом, вдыхать аромат мускуса, полагаясь только на животные инстинкты. Но одно омега знал точно — он еще никогда не чувствовал себя таким живым, таким наполненным и правильным. Энергия его сущности обжигала пламенем, подталкивая двигаться быстрее, сильнее, жестче, нашептывала на ухо о том, какой Тэхён сильный, какой могущественный, на что он способен. Какой он уникальный и особенный, если сам Чимин захотел его. Тэхён чувствовал свою полную власть над альфой. Было так приятно ощущать тепло его кожи под бедрами, слышать отчетливый стук его сердца, гоняющего кровь по вздувшимся венам, чувствовать чужой кадык, отчаянно прыгающий под собственными длинными пальцами, мертвой хваткой вцепившимися в шею.       — Тэхён, — Чимин чувствовал, как энергия Тэхёна берет над ним верх, как омега сладостно тянется к ней, прислушивается и утопает в ее пучине, полностью отпуская себя на власть поглощающей адовой бездне. Вокруг тела омеги собрался клубок серого тумана, грозящийся почернеть в любую секунду, глаза, в те короткие моменты, когда Тэхён открывал их, стали темнее ночи, вены на шее вздулись и искрились, будто пропускали не кровь, а электрические разряды тока. Омега крепко держал Чимина за горло, с каждым толчком нажимая все сильнее и сильнее так, что обычный человек уже давно почувствовал бы приступ удушья. Чимин человеком не был, потому мог бы посчитать этот жест омеги высшей формой лести, если бы не реальная причина поведения. Тэхён постепенно терялся, не разделяя реальность от забвения. Его энергия поглощала его и была готова сожрать собственного хозяина целиком, не оставив ничего, кроме бездушной оболочки. И снова Чимин был бы полностью доволен, произойди это с кем-то другим. Но только не сейчас.       — Тэхён! — Чимин с силой сжал руку омеги, до сих пор удерживающую его мощную шею, и отдернул, после чего мощно толкнулся в жаркое кольцо в последний раз и почувствовал, как пульсирующий член сжимают стенки ануса, предупреждая о разрядке партнера.       Тэхён излился Чимину на живот, помогая себе рукой в последних подступах оргазма, и рухнул поверх, соскакивая с члена альфы, чтобы не иметь перспективы быть повязанным посреди дороги в грёбаной тачке, таким образом застряв здесь многим дольше, чем хотелось бы.       Чимин чувствовал, как набухающий узел после разрядки причиняет дискомфорт, учитывая, что еще и омега на нем постоянно ёрзал, задевая член своей мокрой от смазки и спермы задницей, устраиваясь удобнее, зарываясь носом в запаховую железу альфы.       Но вдруг тело омеги словно молнией шарахнуло, он дернулся и отодвинулся от своего партнера, внимательно заглядывая Чимину в глаза.       — Я же не сделал тебе больно, правда? На какое-то время мне показалось, что я как будто… — Тэхён чуть повернул голову набок и устремил взгляд вверх в глубоком раздумье.       — Выпал, — закончил за него Чимин, погладив омегу по мягким, чуть влажным теперь волосам. — Все в порядке. На самом деле это было намного лучше, чем просто в порядке, — альфа улыбнулся, потянувшись выше, проводя носом по красной шее Тэхёна. — Но мы должны поработать над твоей выдержкой.       Тэхён снова принялся изучать глаза альфы. Теперь они были привычного карего цвета, лицо буквально светилось, на губах играла чуть ехидная улыбка, а грудь размеренно вздымалась при каждом последующем вздохе. Честно говоря, Тэхён вообще не помнил ничего между тем, как оказался верхом на альфе и до того момента, как кончил, падая тому на грудь. Он как будто впал в своеобразный транс. Он чувствовал себя прекрасно, в безопасности в руках альфы, нутро подсказывало ему, что Чимин никогда бы не сделал с ним ничего, чего омега бы не позволил. Но что-то скользкое и противное обвивалось внутри, заставляя ёжиться и прижаться к телу Чимина в поисках поддержки. Он так и не спросил, какого чёрта произошло в музее между ним и Барнсом, до сих пор не до конца осознавал, почему они так яростно набросились друг на друга без особенных на то причин — мать честная — посреди проезжей части, в машине, в абсолютно неподходящих условиях. Знал только, что хотел показать Чимину, что он здесь, живой и теплый, и будет рядом столько, сколько альфа захочет.       На предложение Тэхён медленно, но осознанно кивнул, и Чимин выдохнул, укладывая его на грудь, чтобы еще немного отдохнуть перед тем, как привести себя в порядок и ехать в сторону аэропорта. Чимин ничем не выдал омеге своей озабоченности, однако, придется серьезно задуматься о том, чтобы научить Тэхёна контролировать собственные силы. Он не должен навредить себе, а самое главное, тому, что в данный момент развивалось у него внутри.

***

Примечания: Музей Джорджа Истмана (George Eastman Museum) — старейший в мире музей, посвящённый фотографии, и один из старейших в мире киноархивов. Открыт для посетителей в 1949 году в Рочистере, штат Нью Йорк, США. Музей известен коллекциями фотографий и кинолент, является лидером в области сохранения фильмов и фотографий, обучает архивистов и реставраторов со всего мира. В состав музея входит Театр Драйдена на 500 мест, расположенный в имении предпринимателя и мецената Джорджа Истмана, основателя компании Eastman Kodak. В 1996 году имение было признано национальным историческим памятником. Кадры музея: https://media-cdn.tripadvisor.com/media/photo-s/0f/70/e0/8d/photo0jpg.jpg https://peterlamphotography.files.wordpress.com/2016/07/george-eastman-museum-4451.jpg https://media-cdn.tripadvisor.com/media/photo-s/0a/a0/27/b3/caption.jpg Устройство старой камеры: https://demiart.ru/forum/uploads7/post-1449039-1297796295.gif * Leeds Art Faundation — ранее Американский фонд декоративного искусства 1900, частный фонд, который работает независимо и в сотрудничестве с музеями по всей территории Соединенных Штатов, чтобы способствовать признанию и пониманию американского декоративного искусства периода около 1900 года * Брюс Барнс — родился 15 марта 1962 года в Лос-Анджелесе, восьмой директор Музея Джорджа Истмана, основатель Leeds Art Foundation, а также бывший исполнительный директор, инвестиционный банкир и руководитель инвестиционного фонда. С октября 2012 года — директор Музея Джорджа Истмана * Дагеротипия — (фр. daguerréotype) — ранний фотографический процесс, основанный на светочувствительности йодистого серебра. Первая в мире работоспособная технология фотографии, использовавшаяся в течение двух десятилетий и вытесненная во второй половине XIX века более дешёвыми и удобными процессами. Получаемые с помощью этой технологии дагеротипы напоминают не современные фотоснимки, а отражение в зеркале * Демон Маммон — демон ненасытности, в переводе его имя означает «богатство». Считается, что в свое время Маммон был одним из влиятельнейших демонов, но после сражения с Асмодеем (демон блуда, ревности, ярости и ненависти; он считается одним из четырех избранных, наиболее приближенных к Люциферу демонов), он потерял свое былое величие, и, как считается, немногие его соратники желают иметь с ним дело Все фотографии, приложенные к главе, выбраны рандомно и только для визуализации читателя. Информация о музее и его частичном описании, деталях фотокамеры взята из интернета для полноценности сюжета. Автор не несет ответственность за достоверность источников. Использованы настоящие личные имена и фамилии, но только для колоритности и представления сюжета. У автора не было в планах намеренно оскорбить или задеть чьи-то личности.