Предназначенный

      Нежные руки касались обнаженной кожи, мокрой от пота, разжигая желание и безудержную страсть. Язык пробегался по ключицам и кадыку, собирая соль с белоснежной поверхности. Зубы прикусывали особенно чувствительные места, а губы нашептывали пошлости на ухо, все больше и больше подталкивая за край. Темная макушка скакала вверх-вниз по возбужденному органу, а длинные пальцы исчезали в мокром проходе. Чужой член заполнял глотку, приятной тяжестью оседая на слизистой, оставляя привкус смазки. Глубокие стоны и рычание смешивались в бесконечный водоворот, захватывая сознание, лаская энергию внутри и подстегивая желание.       — Тэхён, — Юнги вынырнул из потока мыслей, когда понял, что они принадлежат вовсе не ему, какими бы приятными те ни были.       — Ммм? — омега устало развалился на диване, поглаживая старшего по бедру, закусив язык и прикрыв глаза, кажется, пребывая в блаженной неге. Чонгук лежал чуть выше, на груди Юнги, витиеватыми кругами выписывая на ней узоры, дыша часто и тяжело.       — Прекрати, — строго, но с толикой веселья сказал Юнги среднему омеге. Тот приподнялся и развернулся, чтобы встретиться со взглядом старшего омеги распахнутыми от удивления глазами.       — Что я сделал? — обиженно надул губы Тэхён. Юнги дерзко приподнял бровь и посмотрел на Тэ так, будто тот сморозил откровенную глупость. И омега зарделся.       — Прекрати, — снова повторил старший.       — Что я могу поделать? — обиженно, но пристыженно протянул Тэхён. — Иногда я думаю о нем. Это что, запрещено?       — Ты мог бы не делать этого, по крайней мере, пока мы втроем, — подал голос Чонгук, который, кажется, тоже на себе ощутил ментальные картинки, которые рисовал в своем воображении средний омега.       — Простите, просто… — Тэхён провел рукой по коротким темно-каштановым волосам. — Не говорите мне, что никогда не думаете о нем. Я ни за что не поверю.       Юнги прикусил губу. Тэхён был прав. Старший думал. И был уверен, что и Чонгук тоже. Прошло полтора года с тех пор, как Чимин исчез из их жизни, и Юнги солгал бы, если бы сказал, что это было легко. Несмотря на то что он с ними сделал и кем оказался, никто из омег так и не смог окончательно принять мысль о том, что альфы больше не будет рядом. А когда родились дети, трое прекрасных мальчиков, мужчины почувствовали это более яростно. Малыши связывали омег с их отцом почти нерушимой связью, а силы, которыми Чимин наградил омег, с его уходом так и не исчезли, напротив, развивались и укоренялись. И Юнги боялся, что то же самое ждет и их детей. И не ошибся. Как только малюткам исполнился год, каждый из них начал постепенно проявлять собственную энергию. Аллан, сын Юнги, буквально мог поднять на уши весь дом, если начинал громко плакать, и свет в помещении, пусть и не сильно, но начинал мигать и светиться ярче. Бен, малютка Тэхёна, махал кулачками в недовольстве, и на кончиках маленьких детских пальчиков клубился светло-серый дым. А Кайл был таким же, как и Чонгук, весь светился добротой и нежностью, хлопая братьев по ручкам и ножкам, пытаясь успокоить, если кто-то из них ударился или поранился. Сила, наделявшая омег, была передана по наследству, и Юнги был уверен, что та начнет возрастать с каждым годом по мере взросления малышей. И это не на шутку пугало старшего. Он понятия не имел, что с этим делать и как справляться. Что, если кто-нибудь узнает об этом? Что, если их дети неосознанно причинят кому-нибудь вред или сами пострадают от своих же неведанных пока еще способностей. Эта сила напугала его и двух его партнеров, когда они получили ее, а развиваясь в совершенно ничего не подозревающих маленьких детях, она могла стать как помощником, так и врагом. И Юнги не знал, как они будут действовать дальше.       — Я думаю, — Чонгук опустил голову, будто стесняясь своих слов. Его дымчатые, с легким отливом голубого, волосы осыпались длинной челкой на глаза, скрывая пристыженный взгляд.       — Я тоже, — Юнги не стал лгать. Да и не смог бы. Они давно научились чувствовать друг друга, а потому в этом не было смысла.       — Хотите, чтобы он снова вернулся? — Юнги посмотрел сначала на одного омегу, потом на другого. Тэхён нахмурился, серьезно, казалось, о чем-то размышляя. Чонгук закусил губу, осторожно посматривая на старшего. Юнги вздохнул и медленно встал, оставляя двух мужчин на кровати.       — Вы же понимаете, что это невозможно? Мы уже обсуждали это. Если призвать его снова, неизвестно, чем это для всех нас кончится. Не забывайте, теперь дело не только в нас, — Юнги бросил взгляд в потолок, указывая на второй этаж их теперь общего дома, где сейчас в комнатах мирно спали их дети.       — Мы знаем, — Тэхён встал с кровати и подошел к Юнги, взяв его за руки. — Но, может быть, Намджун прав. И нам стоит подумать… — Тэхён не успел закончить фразу, как Юнги мягко, но настойчиво высвободился из его хватки и отошел на несколько шагов назад.       — Я уже озвучил свое мнение, — твердо сказал старший и зашагал в сторону выхода, по пути прихватив пачку сигарет.       — Юнги-я… — Тэхён ринулся было за старшим, чтобы извиниться за только что сморозившую глупость, но оказавшийся рядом Чонгук перехватил его за запястье.       — Оставь его, — младший нежно пробежал пальцами по предплечью среднего омеги. — Ты знаешь, он переживал это намного хуже, чем все мы. Ему нужно время.       Тэхён только кивнул и вернулся с Чонгуком в постель. Но неприятный стыдливый осадок внутри все-таки остался. Не стоило ему открывать рта. Юнги и так не мало досталось.       Юнги вышел на улицу, вдыхая полной грудью, и прикурил сигарету. Слова Тэхёна не на шутку выбили из колеи. Но старший не злился на омегу. Он негодовал. На самого себя. За то, что даже мысль допускал о том, чтобы действительно попытаться.       Уход Чимина, предательство Намджуна, рождение детей, осознание собственной беспомощности и страха сильно подкосили омегу. Тогда, полтора года назад он даже помыслить не мог о том, что будет иметь сейчас.       Юнги понимал, что им удалось заставить Чимина уйти, но также понимал, что тот в любой момент может вернуться, и это пугало омегу, заставляло постоянно быть на чеку, никогда не расслабляться. Дошло до того, что Юнги почти перестал спать, не мог работать и совершенно разучился контактировать с окружающими. Если бы двое других омег не обратились за помощью к бете.       — Ты предал меня! Я считал тебя своим другом. Господи, да я доверял тебе детей! А ты все это время был… — Юнги поморщился от мысли о том, кто перед ним на самом деле. — Ты все это время обманывал меня!       — Это неправда, — бета казался спокойным и рассудительным. И это бесило и выводило Юнги из себя.       — Я никогда не врал тебе, Юнги. Да, моей задачей было присматривать за вами, оберегать и помогать. И я ее выполнял. Я не рассказал вам о том, кто я на самом деле. Думаю, по понятным причинам. Вы бы просто не поверили мне. Но я никогда не лгал вам, Юнги. Я никогда не лгал тебе.       — Ты такой же, как он! Ты не человек, чёрт возьми!       — Верно, — глаза беты стали черными на мгновение, но этого Юнги хватило сполна, чтобы дрожь пробежала от затылка по позвонкам. — Но я никогда бы не причинил вам вреда. Если бы я хотел вашей смерти, то дал бы Чимину убить вас.       Юнги тяжело и часто дышал, сжимая руки в кулаки. Сейчас он ненавидел стоящего перед ним мужчину. Только вот разум и сила, что клубилась внутри, спрашивали — за что? Ведь Намджун (или как там его?) действительно никогда не лгал, всегда был поддержкой и опорой для любого из омег. Он пожертвовал собой, чтобы спасти их. И все же простые человеческие чувства, такие как обида и злость, перевешивали голос разума.       Эта ссора порядочно всколыхнула Юнги. Он постепенно возвращался в прежнее состояние. И позволил бете помочь. Тот окружил трех омег и их детей силовым полем, способным укрыть их от чужих глаз. Намджун до сих пор находился рядом, потому как иначе щит бы пал. Но Юнги даже спустя полтора года чувствовал, что не может доверять ему полностью. Не теперь, когда знал о том, кто он. И его недавнее предложение, когда у малышей вот-вот начали проявляться первые силы, что довольно-таки напугало их родителей, просто вывело Юнги окончательно. Он чуть не отправил Намджуна поцеловаться со стеной, когда был готов сбить его с ног разбушевавшейся энергией.       — Ты сошел с ума?! — закричал Юнги, пока Чонгук и Тэ уводили напуганных детей и успокаивали разревевшихся малышей. — Ты предлагаешь призвать его?! Ты рехнулся? Он убьет нас!       — Юнги-я…       — Не называй меня так! — омега провел дрожащей рукой по пепельным волосам и закрыл глаза, пытаясь привести в порядок дыхание.       — Юнги, — осторожно и спокойно попытался Намджун снова. — Ваши дети — результат соития человека и архангела. Ты же понимаешь, чем больше они будут расти, тем большей силой станут обладать? Вашим малышам всего год отроду, а энергия уже искрится внутри бурным потоком. Вы трое — довольно сильны. Представь себе, какими будут они. Я не уверен, что смогу справиться с этим. А он сможет.       — Это самоубийство, — Юнги знал, что это и было изначальным планом Чимина. Он загнал их в угол. И когда омеги отказались сотрудничать, отпустил, чтобы потом подобраться снова, используя их детей. И омега никогда, ни за что этого не допустит.       — Просто подумай над этим, — Намджун пожал плечами и исчез, к чему даже за такое количество времени Юнги так и не удалось привыкнуть.       И сейчас омега буквально грыз себя изнутри, когда думал об этом. Он не должен был даже мысли подобной допускать. Они трое во что бы то ни стало должны были защитить своих детей и не допустить подобного. Темной энергии в их семье и так было предостаточно. Но слова Намджуна глубоко засели в голове. Они трое — взрослые омеги и могли контролировать приобретенные силы так, чтобы не оказаться раскрытыми. Но дети… маленькие малыши такого сделать не смогут. Сейчас они находились дома, в безопасности, под чутким контролем родителей. Но долго это длиться не сможет. Что будет дальше, когда им придется столкнуться с внешним миром? Кто сможет им помочь истолковать истоки их сил? Кто сможет сдержать, если плотину прорвет.       Юнги гнал от себя эти мысли как можно дальше. Он справится сам. Он сильный. И Чонгук, и Тэхён тоже сильные. Они сами смогут позаботиться и защитить своих детей. Они сделают для этого все возможное. Они…       — Здравствуй, Юнги.       Омега даже не заметил, как обжег пальцы истлевшей уже сигаретой, когда увидел перед собой очертания мужчины. Чем больше тот приближался, тем отчетливее становилось изображение. Темные волосы, челка разметалась по лбу, спокойного цвета карие глаза, мягкая улыбка на полных розовых губах. Строгий, но не вычурный костюм отлично выделял достоинства фигуры. Плавные движения не сулили угрозы.       — Чимин…       Мужчина улыбнулся и остановился на приличном расстоянии, чтобы не пугать собеседника.       — Как ты…       — Защитное поле вашего стража сильно, но ты же знал, что оно не сможет скрывать вас вечно, — Чимин снова мягко улыбнулся, открывая идеальные светлые зубы. И Юнги почувствовал, как дрожь пробегает по всему телу. От знакомого лица, мелодичного голоса, мягкой ауры, которая сейчас окружала мужчину.       — Что тебе нужно? — Юнги сунул руки в карманы, решив не принимать оборонительную позицию. Если бы Чимин хотел напасть, давно бы сделал это. Юнги до сих пор считал, что их загадочное спасение полтора года назад было не случайным. Потому как вряд ли архангел небесный не смог бы справиться с обычным демоном и тремя омегами, пусть и обладающими силами магического знака.       — Хотел увидеть своих сыновей.       Юнги тут же подобрался, натягиваясь струной, готовый грудью защищать своих близких, если потребуется.       — Успокойся, все хорошо, — Чимин склонил голову, продолжая улыбаться, показывая руки, давая понять, что его намерения чисты. — Я не стану делать этого силой.       — Что ж, в таком случае, тебе это не удастся, — позади Юнги послышался голос Тэхёна. Старший обернулся и увидел, как Тэ пульсирует энергией, пока Чонгук сверлит взглядом Чимина, придерживая омегу за руку. Юнги бы посмеялся над парадоксом ситуации. Буквально недавно Тэхён фонтанировал сексуальными фантазиями об этом мужчине. И предлагал призвать его ради помощи. И Чонгук ему совершенно не возражал. Но сейчас они готовы были встать на сторону Юнги, что бы не случилось, оставаясь преданными семье.       — Тэхён-а, — Юнги подошел к среднему омеге и положил руку ему на плечо, успокаивая. — Пожалуйста, возьми Чонгука и идите в дом к детям. Я скоро вернусь.       — И ты думаешь, что я оставлю тебя здесь, наедине с ним?! — темный взгляд Тэ чуть посветлел, обращаясь к омеге.       Юнги мягко улыбнулся, поглаживая Тэхёна теперь уже по щеке, чтобы утихомирить зверя внутри.       — Тэ, пожалуйста. Вы нужны мне в доме. Все будет хорошо, — Юнги перевел взгляд на Чонгука. — Я скоро вернусь.       Чонгук кивнул и медленно взял Тэ за плечо, разворачивая в сторону выхода, уводя внутрь.       — Ого, оказывается, я единственный, кто рад нашей встрече? — пошутил Чимин.       — А чего ты хотел? Радушного приема? — Юнги пожал плечами, теперь ощущая себя куда более спокойно. Его дети под защитой, а он сам не менее сильный, чем остальные двое омег, и при необходимости сможет дать отпор. Хотя Юнги сомневался, что Чимин проявит агрессию, раз до сих пор вел с ним светские беседы.       — Ты спокойнее, чем я ожидал, — Чимин склонил голову на другой бок, закусив нижнюю губу, как всегда делал раньше, когда пытался обратить на себя пристальное внимание омег. И как ни странно, до сих пор работало. Юнги почувствовал, как сердце дрогнуло в груди. Но старался сохранять холодное выражение лица и непроницаемый тон:       — Ты наделил меня силой равновесия.       — И, кажется, не ошибся, — Чимин приблизился к Юнги так быстро и близко, что омега не успел даже вздохнуть. Дыхание сбилось, а ноги задрожали. Омега чувствовал пристальный взгляд, чужое присутствие, чужое дыхание. И внутри просыпалось то, что так давно Юнги пытался подавить. Внутренний омега признавал своего альфу и счастливо махал хвостом. Тело тянулось за прикосновением, в голову лезли всякие нехорошие мысли из прошлого, подкидывая дров в костер, который, как думал Юнги, уже давно потух.       — Ты скучал по мне, — Чимин втянул носом воздух рядом с шеей омеги, а тот, казалось, даже не мог пошевелиться.       — Нет… — тихий шепот, едва слышный в дуновении поднявшегося ветра.       — И кто теперь лжет, — Чимин улыбнулся и легко провел пальцем по шее, вызывая мурашки на чувствительной коже. — Я тоже скучал по вам. По тебе, — мужчина коснулся губами чужой щеки. И Юнги словно очнулся ото сна. Он не отшатнулся и не дернулся, но все-таки отошел от Чимина на пару шагов, чтобы тот не мог больше касаться его.       — Я могу помочь, Юнги.       — Мне не нужна твоя помощь. Нам не нужна, — Юнги сложил руки на груди, теперь ощущая потребность защититься.       — Я просто хотел дать тебе знать, что готов прийти на твой зов или любого из вас, если возникнет такая необходимость.       — Я не верю тебе, Чимин. И никогда полностью не верил. Ты знаешь об этом. Так ради чего это все? Зачем пытаться вернуть то, что тебе неподвластно? — Юнги чувствовал, как снова попадает в ловушку. Этих глаз, этого лица, губ и голоса. Как и тогда, в самый первый раз, когда он точно знал, что этот человек опасен, но все равно позволил этому случиться.       — Это мои дети, Юнги, — Чимин поднял руку, когда омега готов был гневно возразить в ответ. — И я не хочу, чтобы с ними что-то случилось. Если силу, которая сейчас растет внутри них, не направлять, она попросту разорвет их на части. Этого ты хочешь? Хочешь убить своих детей просто из-за собственного эгоизма?       — Да как ты смеешь задавать мне такие вопросы?! Я никогда…       — Я знаю, какой ты, Юнги-я, — Чимин снова приблизился к омеге и провел костяшками пальцев по его щеке. — И знаю, что ты никогда этого не допустишь. Поэтому подумай о том, что я сказал.       Чимин поцеловал Юнги в лоб и отошел, оставляя омегу стоять на дрожащих ногах, с гулко колотящимся сердцем, от непонимания то ли из-за страха за собственную семью, то ли от так давно позабытой, а теперь лавиной нахлынувшей чужой близости.       — Когда ваш страж восстановит защитное поле, я все равно смогу услышать тебя, если ты позовешь, — и с этими словами Чимин исчез в мягкой дымке, оставляя лишь легкий звук шелеста крыльев.       Юнги почувствовал, как сердце защемило в груди. Тяжелыми шагами он направился в дом, в голове пытаясь уложить все, что только что случилось. Чимин предлагал свою помощь не просто так. Омега нутром чувствовал, что это очередная уловка. И согласившись, они все снова попадут в ловушку. Но ответственность и страх за детей и любимых придавливали к земле, заставляя легкие гореть от нехватки кислорода, а перед глазами мутнело, расплываясь пятнами. Юнги не хотел проверять правдивость Чиминовых слов. Если хотя бы часть из них правда, то их дети — ходячие бомбы с часовым механизмом, готовые взорваться в любой момент. Юнги просто не мог этого допустить.       Прислонившись спиной к стене в холле, Юнги схватился за грудь, ощущая приступ надвигающейся панической атаки. Он плохой партнер, плохой друг, плохой отец. Он ничего не может сделать правильно. Его любимые, его дети снова подвергнутся опасности, и он никак не сможет это остановить.       — Юнги! Давай, дыши со мной, все хорошо. Просто дыши.       Омега раскрыл глаза и увидел перед собой лицо Намджуна, а рядом с ним напуганных Чонгука и Тэ. Младший держал за руку, а бета крепко впивался пальцами в плечи. Старший омега мотнул головой и попытался встать на ноги, тогда как все ринулись ему на помощь.       — Что случилось? На тебе лица нет. Что произошло? — наперебой забормотали младшие. А Юнги вперился взглядом в стоящего перед ним демона. Тот слегка подобрался, но в целом оставался спокойным.       — Что он сказал тебе? — спросил Намджун.       — Не много, — Юнги мягко сжал плечи обоих омег, после чего приблизился к Намджуну почти вплотную. — Кажется, нам придется серьезно подумать.       Намджун только кивнул в ответ. Юнги был настроен решительно.       Все трое омег отправились в спальню, усталые и все еще ошарашенные появлением старого знакомого. Юнги по пути зашел в комнату малышей и какое-то время стоял у их кроваток, с любовью рассматривая мирно сопящие комочки. Омега поцеловал каждого в мягкую пухлую щечку и, бросив последний взгляд на комнату, прикрыл дверь, выйдя наружу. Он любил свою семью. И сделал бы все что угодно, чтобы ее защитить. Если это значит снова пройти босыми ногами по раскаленным углям, отдав свою душу дьяволу, он сделает это, даже не задумываясь. Некоторое время спустя…       Люцифер сидел на своем троне, впервые за долгое время пребывая в блаженном небытие. Его не волновали демоны, снующие туда-сюда, души, что каждый день свежим потоком пребывали в адские врата, и даже его брат, который, казалось, слегка поумерил пыл, когда новость о наследниках Короля преисподней долетела до его ушей. Однако бдительности Люцифер не убавил. Абаддон продолжал неотрывно следить за омегами и их детьми, окружив сильнейшим защитным полем, силами для которого Люцифер сам же его и наделил. Только он знал о местонахождении мужчин. Только он знал о том, где растет новая энергия. И Люцифер ощутил её всем своим существом, когда оказался всего лишь на пороге дома омег. Его отпрыски были сильны уже сейчас, буквально недавно вылезшие из пеленок, но уже истончая мощь, которой позавидует любой демон высшего ранга. Каждый из сыновей будет бескрайне силен, достигнув зрелости, а вместе они станут непобедимым оружием. И это оружие принадлежит Люциферу. Сыновья станут достойными его приемниками здесь, рядом с ним, а также среди людей на Земле. И даже омеги не смогут этого изменить.       — Абаддон! — Люцифер воззвал стража, и тот тут же появился напротив, склоняя голову в молчаливом поклоне.       Абаддон искушал мужчин, переманивая на свою и Люцифера строну уже давно. А недавний визит Короля только подлил масла в зарождающееся пламя. Юнги был раздавлен чувством вины и никогда бы не допустил, чтобы с детьми что-то случилось. Тэхёна пугала сила его сына, потому как он сам на себе испытал и до сих пор испытывал алчность и голод адского зверя, что сидел у него внутри. И разумеется, не хотел такой же участи своему ребенку. А Чонгук… Чонгук последует за своей семьей куда угодно, сделает все что угодно, согласится с чем угодно, чтобы его партнерам и детям ничего не угрожало.       Люцифер вопросительно поднял бровь в сторону стража, и тот с хитринкой, как когда-то раньше, встретил взгляд друга, улыбаясь от уха до уха.       — Все идет по плану, друг мой. Скоро они все снова будут полностью твоими.