Предназначенный

      Просторное помещение, со вкусом декорированное, но без лишней мебели, от чего все звуки в преддверии сумерек отдавались эхом от пустующих стен, пролетая по всей комнате и оседая где-то в самой ее сердцевине. Груды одежды, разбросанные по мягкому приятному на ощупь ковру, в спешке. Бокалы из-под вина, одиноко теперь стоящие на небольшом столике с граненной пепельницей и парой окурков ментоловых сигарет. Огромного размера кровать, которая, казалось, могла вместить намного больше людей, чем приветствовала сейчас. Шелковые простыни цвета ночи, смятые и теперь уже нагретые теплом чужих тел, пропитанные всевозможными запахами. Мягкий искусственный свет ламп, чуть приглушенный, а потому констатирующий с тяжелыми портьерами цвета спелой вишни, выгодно освещал молодых мужчин, в приятной неге растянувшихся на белье, придавая коже легкий кровавый оттенок с примесью вечерних теней.       Чимин запрокинул голову, вдавливаясь загривком прямо в мягкую подушку, когда чужие губы обернулись вокруг его возбужденного естества. Пара рук чуть развела его напряженные ноги в стороны, открывая доступ к паху, слегка впиваясь короткими ногтями в мягкую плоть бедер с внутренней стороны. На шее, опасно близко с пахучей железой, горели засосы и укусы от чужих зубов, чуть глубже, чем нужно, вонзающиеся в скованные мышцы. Язык обводил метки по кругу, а дыхание сжигало влажную от пота кожу, посылая огненные всполохи прямо к паху, где все еще трудился чужой рот, заглатывая член альфы в самую глотку, вибрируя голосовыми связками, сглатывая и постанывая развратно. Аккуратные пальцы пробегались по груди, цепляя возбужденные соски, делая их еще более твердыми и чувствительными, а губы оставляли мокрые и смелые, но все же в противовес с другой стороны нежные и чувственные поцелуи.       Альфа был объят лаской и вниманием со всех сторон и, по правде говоря, не знал, к кому тянуться. У него буквально не хватало рук, чтобы прихватить за волосы Тэхёна, который так самозабвенно сейчас ему отсасывал где-то там внизу, с каждым сокращением горла впиваясь пальцами в бедра сильнее. У Чимина не осталось сил, чтобы приобнять за затылок Юнги, который кусал и сосал его кожу на шее и ключицах, лаская себя рукой, время от времени проникая длинными пальцами в уже давно мокрый анус. Чимин не мог пошевелиться, чтобы завладеть губами Чонгука, которые с такой любовью и восхищением боготворили его, выпуская невнятные мягкие стоны, оседающие на груди. Чимин метался из стороны в сторону под ласками умелых рук и, кажется, впервые растерялся настолько, что не мог решить, что же ему, чёрт побери, делать.       Он считал, что все омеги будут как минимум рассержены на него после того, что он с ними сделал в порыве ярости и ревности, но… ошибся. Не считая появления Юнги, который буквально вытрахал собой из альфы душу, все трое омег, появившиеся на его пороге, почти накинулись на него с поцелуями и властными прикосновениями чуть позже, сбивая с ног своим напором и смешавшимися запахами. Чимин и опомниться не успел, как оказался на кровати, раздетый до гола, с готовым взорваться от возбуждения членом, мокрой головкой прилипающим к животу, а омеги издевались над ним, топя одновременно в нежности и страсти.       Тэхён, как и всегда, был напористым и жадным, первым опрокинул Чимина на кровать, как только с альфы слетели последние шмотки, и присосался к его тазовым костям, оставляя фиолетовые метки и потираясь щеками о кожу, помечая малиновым запахом тело партнера. Юнги был более сдержанным, наблюдая, как Тэхён нападает на альфу, а Чонгук медленно раздевался, аккуратно скидывая свои вещи на пол. Старший омега улыбался коварно и ехидно, будто знал что-то, что только ему одному известно, и с довольством прилег рядом с Чимином, нашептывая ему пошлые речи на ухо, облизывая и прикусывая мочку, побуждая не закрывать глаза, чтобы видеть, что омеги собираются с ним сделать. А Чонгук… Чонгук был нежным и мягким, возможно, из-за все еще присутствовавшей слабости, а может быть, потому что сам этого хотел. Чимин не знал, да и не хотел знать. Все, чего он сейчас хотел, это кончить и, наконец, расслабиться, но с силой стискивал зубы, когда Тэхён, подмечая его потуги, грубо пережимал член у основания рядом с яйцами, чтобы альфа не пришел к финишу раньше времени.       Чонгук вдруг потянулся через Чимина и легко постучал Юнги по предплечью. Когда омега обратил на него внимание, сосредоточенно вглядываясь искусственной сейчас зеленью своих потемневших от похоти глаз в насыщенный орех напротив, Чонгук взял его за руку и потянул ниже, к голове Тэхёна, вплетая свои и пальцы Юнги в мягкие темные волосы среднего омеги, после чего усиливая хватку, направляя чужую голову, насаживая глубже на член альфы. Тэхён одобрительно и гулко зарычал, принимая ствол почти полностью, помогая себе рукой у основания там, где все-таки не мог дотянуться губами. И Чимин не выдержал.       — Пожалуйста… пожалуйста… боже, — его голос вибрировал густым возбуждением, а запах альфы буквально пропитал всю комнату цитрусовым сандалом, раскаляя и без того невыносимую жару в помещении.       Тэхён выпутался из хватки чужих рук. Стоило ему поднять голову, как он услышал тяжелый резонирующий статикой стон сразу троих своих партнеров. И неудивительно. Лицо среднего омеги раскраснелось и вспотело, волосы липли ко лбу и вискам, глаза, некогда шоколадного оттенка, сейчас зияли чернотой, а блеск в центре, где когда-то красовался зрачок, искрился энергией сущности, которая бушевала внутри, силясь вырваться на свободу. Ноздри раздувались в попытке вдохнуть больше воздуха, хотя, казалось, что его уже не осталось, так душно и томно было в комнате. Губы чуть потрескались в уголках, светились от слюны и смазки альфы и стали такого насыщенного кровавого оттенка, что хотелось провести по ним пальцем, чтобы собрать этот цвет, на себе ощутив его яркость.       — Возьми меня сзади, — хриплым, таким низким тоном произнес Тэхён, поигрывая кончиком языка с головкой альфы, и Чимин почти задохнулся от этой фразы. Омеги же, в свою очередь, зарычали, но одобрительно, стоило только представить, как на их глазах Альфа будет долбить одного из них в задницу в такой откровенной развратной, а для некоторых и неприемлемой позе.       — Чёрт… — ругательство сорвалось с губ, когда Чимин пошевелился, чтобы встать и освободить место для омеги в центре постели.       — Юнги… — но Тэхён не торопился исполнять задуманное, он подполз к старшему омеге, который все еще нежился на прежнем месте, лениво поглаживая собственный член, и с радостью принял горячий и мокрый поцелуй от среднего омеги. Чонгук наблюдал за ними с неприкрытым интересом и возбуждением, которые отчетливо прослеживались в его распахнутых карих глазах, приоткрытых суховатых губах, скачущем туда-сюда кадыке и движениях рук, которыми омега оглаживал собственное тело, вздрагивая и шипя от прикосновений, но целенаправленно не прикасаясь к истекающему смазкой члену и сокращающемуся от чувства пустоты анусу.       — Я хочу, чтобы Чонгук трахнул тебя, — Тэхён развратно провел языком по губам и отбросил пятерней мокрую челку, приближаясь к старшему вплотную, затылком ощущая, как за ними наблюдает Чимин, как часто дышит рядом Чонгук в предвкушение озвученного предложения.       — Блять… — звучно, с придыханием прозвучал голос альфы позади, а руки легли на задницу, которую Тэхён маняще оттопырил, позволяя альфе бессовестно лапать его, но все его внимание до сих пор было сосредоточено на Юнги.       — Сделаете это для меня? — Тэхён бросил взгляд через плечо в сторону, где на коленях, трясясь от возбуждения, стоял уже готовый Чонгук. — Хочу смотреть на вас, пока Чимин будет натягивать меня на свой большой член.       Тяжелый стон альфы смешался с мелодичным скулением младшего омеги. Слова Тэхёна пошлым месивом вливались в уши, и Юнги прикрыл глаза, пробегаясь языком по пересохшим губам, но все, что он смог сделать, это кивнуть, потому как был не уверен, что способен сейчас хоть слово вымолвить.       Открыв глаза снова, старший омега увидел дерзкий огонек в радужках напротив и улыбку, а через мгновение ровная кромка белоснежных зубов прикусила нижнюю, Тэхён зажмурился и свел брови, когда язык альфы проскользнул ему в задницу, а сильные пальцы до боли впились в ягодицы.       Тэхён встал на четвереньки более устойчиво, чтобы удержать равновесие, и вцепился руками в шелк, пока язык альфы ввинчивался в его мокрый пульсирующий вход, обжигая края. Чонгук приблизился к Юнги, который теперь расположился чуть поодаль от Тэхёна в центре кровати, сидя на коленях, и положил руку старшему на щеку. Юнги накрыл крупную ладонь своей и слился с младшим в нежном, но чувственном поцелуе, сплетая их языки вместе, свободной рукой поглаживая чужой налитой член. Чонгук замычал в поцелуй и накрыл руку Юнги своей, чуть усиливая хватку. Старший спустился на шею, слегка прикусывая кожу рядом с пахучей железой, от чего мурашки разбежались по всему телу, и Чонгука подбросило к Юнги ближе.       — Да… — Тэхён развязно застонал, только вот непонятно было, от чего именно: от чужого языка в своей заднице, пока смазка буквально заливала лицо альфы и простыни, или от представшей перед ним картинки ласкающихся омег.       Средний омега прикрыл глаза, когда язык Чимина вошел особенно глубоко, раскрывая его, вылизывая смазку почти дочиста, и совершенно не знал, сколько прошло времени, но стоило ему открыть глаза снова, как он увидел, что Юнги стоит в той же позе, что и он, почти вплотную так, что лицо было прямо напротив Тэхёна, а Чонгук оглаживает ягодицы старшего, расположившись позади.       — Ты хотел смотреть, — прошептал Юнги почти в губы Тэхёна, на что средний омега застонал и подался назад, уже на пальцы Чимина, которые растягивали его быстро и грубо, но не причиняя боли. — Я тоже хочу.       — Блять… блять… — ругательства лились потоком с Тэхёновых губ, когда крупная головка члена альфы проталкивалась в анус, чему вторили громкие протяжные стоны омег, когда Чонгук мягко, но напористо входил в Юнги. Старший раскрыл широко рот и внимательно вглядывался в лицо напротив, не стесняясь ни своей позы, ни того, насколько близко он стоял к Тэ. Оперевшись на одну руку для равновесия, второй Юнги взял среднего омегу за подбородок и приник к его губам, пока сзади в него вколачивался на полную длину Чонгук, подбрасывая вперед, крепко удерживая за ягодицы. Тэхён тяжело и горячо дышал через нос, пытаясь угнаться за языком омеги, в то время как Чимин изгибал его тело, водил руками по позвонкам и ребрам, с силой тараня простату, посылая реки лавы по вздувшимся венам.       Чернота глаз омеги превратилась в пламя, а на коже начала потрескивать энергия сущности, наконец-то, высвободившейся и безумно ликующей. Юнги все еще держал Тэ за подбородок, пытаясь поймать безумный взгляд.       — Тэ-я… — старший буквально светился изнутри, от чего его кожа стала почти прозрачной, и это было так красиво, что Тэхён не мог не смотреть, ощущая, как зверь внутри не уходит, но успокаивается, как будто добрый и ласковый хозяин гладит его по загривку теплой рукой. — Ты такой красивый, — сбивчивые слова вылетали на выдохе от каждого толчка Чонгука в Юнги, но старший продолжал бормотать, осыпая легкими поцелуями места на лице, до которых мог дотянуться. — Ты самый красивый, самый прекрасный, самый талантливый. Я люблю тебя. Мы любим тебя, Тэ-я.       Тэхён впитывал чужие слова, пропуская через себя, как мантру, и почувствовал, как внутри, где-то под животом сворачивается клубок напряжения, готовый разорвать внутренности.       — Все хорошо, Тэ-я, все хорошо, — Юнги поглаживал Тэхёна по щеке, рвано выдыхая между фразами, чувствуя преддверия оргазма младшего омеги позади, движения которого стали чаще и резче. Старший сжался мышцами на чужом члене, и Чонгук закричал, кончая внутри и замирая на мгновение, пока сперма заполняла Юнги, частично стекая по яйцам на простыни. Едва слышно зашипев от ощущения пустоты, Юнги собрал остатки своих сил, чтобы оставаться в той же позе, все еще удерживая Тэхёна за лицо. Чонгук подполз ближе, чтобы тоже присоединиться к среднему омеге, и лег под ним на спину, протягивая руки к прекрасному телу над собой.       — Тэхён-а… — наперебой шептали омеги, окружая своим запахом и прикосновениями, и в кубе с чужим членом, который все еще поршнем толкался внутри, и рыком альфы за спиной Тэхён кончил, заливая простынь белым пятном, чувствуя, как темнота внутри успокаивается, а зверь облизывается и уходит обратно в клетку, в которой Тэхён запер его, до следующего приема пищи.       — Ты такой хороший, Тэхён-а.       — Такой сильный.       — Ты так хорошо постарался для нас, омега.       И омеги, и альфа ласкали все еще чувствительное тело, когда Тэхён упал на постель, перевернувшись на спину, без сил, прикрывая глаза и глубоко рвано дыша. Обычно он был лидирующим, когда дело доходило до секса, но сегодня чувствовал, что его партнеры позаботились о нем. Альфа был им доволен, а омеги окружили своей любовью и заботой. Чонгук рядом светился золотистой дымкой, а Юнги все еще излучал белоснежное сияние, тогда как темнота, которую выпустил Тэхён, напротив, отступила, теперь спокойная и сытая.       Просторное помещение, со вкусом декорированное, но без лишней мебели, отчего все звуки в преддверии сумерек отдавались эхом от пустующих стен, пролетая по всей комнате и оседая где-то в самой ее сердцевине. Груды одежды, разбросанные по мягкому приятному на ощупь ковру в спешке. Хрустальные бокалы из-под мартини, одиноко теперь стоящие на небольшом столике с граненной пепельницей и парой окурков ментоловых сигарет. Огромного размера кровать, которая, казалось, могла вместить намного больше людей, чем приветствовала сейчас. Шелковые простыни цвета ночи, смятые и теперь уже нагретые теплом чужих тел, пропитанные всевозможными запахами. Мягкий искусственный свет ламп, чуть приглушенный, а потому контрастирующий с тяжелыми портьерами цвета спелой вишни, выгодно освещал молодых мужчин, в приятной неге растянувшихся на белье, придавая коже легкий кровавых оттенок с примесью вечерних теней. В переплетенных конечностях, мокрые и пронизанные ароматами пота, секса и сущностей, четверо молодых мужчин засыпали под мирное дыхание друг друга.

***

      Юнги сидел на кресле напротив кровати, в которой пару часов назад занимался сексом со своими партнерами. Элегантными пальцами одной руки он перехватил ножку бокала с вином, внимательно изучая, как жидкость крутится небольшим вихрем, стоит чуть потрясти посудину в замысловатом танце. Внутри омеги сейчас разворачивался такой же вихрь противоречий и неустойчивости. Разум призывал к стойкости, уверенности того, что принятое решение было верным и единственным, что могло бы уберечь его близких и не навредить никому из вовлеченных в подготовленный шаткий план людей. А сердце вопило от тревоги, болезненно сжимаясь где-то слева в грудине, обливаясь кровью. Человеческое нутро твердило, что Юнги защищает своих любимых, но внутренний омега волком выл от обиды и чувства одиночества. На виски давило гулкой болью, в уголках раскосых глаз скапливались непрошеные слезы, губы подрагивали, так сильно омега поджимал их, пальцы сжимали ножку бокала, а ноги налились свинцом. Сила равновесия, баланса и гармонии, коей теперь обладал омега, казалось, глубоко спит, потому как ни малейшего проявления не замечалось, чтобы хоть как-то успокоить тревогу внутри.       Омега чуть дрогнул, когда на кровати напротив пошевелился молодой мужчина, и поставил бокал на рядом расположенный столик, готовясь к худшему. Обычным разговором это вряд ли обойдется.       — Юнги? — голос Чимина казался таким сладким, чуть хрипловатым ото сна, таким тягучим и манящим. Таким родным. Юнги сжал кулаки, а потом провел ладонями по коленям, обтянутым тугой тканью светлого денима.       Чимин чуть потянулся, блаженно зевая, разлепляя сонные веки, но нахмурился, когда увидел, что на постели один. Запахи омег все еще витали в воздухе, однако, простыни охладели из-за отсутствия на них трех тел, которые буквально недавно согревали нежную кожу, переплетаясь конечностями.       Чимин чуть привстал, теперь в упор разглядывая омегу, сидящего на приличном от него расстоянии в кресле напротив. Поза его была напряженной, а в воздухе витало что-то такое… странное, что совершенно Чимину не нравилось.       И тут, вынырнув из страны Морфея полностью, оглядевшись по сторонам, Чимин понял, что именно не так. Энергия, окружающая сейчас это место, оказалась альфе не по нраву. На стенах и любых поверхностях, которые только можно было использовать, красовались всевозможные сигелы, знаки и руны, что обычно использовали для изгнания. Изгнания демонов. Кристаллы, мощнейшей энергией резонирующие в пространстве, светились и переливались небесным светом, расположенные по периметру комнаты. Кровь, коей были начертаны особенно значимые руны, до сих пор истончала свежий запах. И Чимин бросил взгляд на омегу. Рука его, недавно сжимающая бокал с горячительным напитком, окрасилась кроваво-красным, тонкими струями стекая на ворсистый ковер под ногами, и омега, казалось, даже не беспокоился об этом.       — Надо поговорить, Чимин, — спокойно, без тени сомнений или испуга произнес Юнги, вытирая ладонь о джинсу, пачкая и без того запятнанный киноварью светлый материал.       — Что происходит, Юнги? Где Тэхён и Чонгук? Что…       — Думаю, нет смысла ходить кругами, Чимин. Или как там тебя на самом деле зовут. Ты прекрасно понимаешь, что происходит, — Юнги обвел рукой стены, детально представляя масштаб происходящего.       — Допустим, я понимаю, что вы заключили меня в ловушку, или что вы собирались сделать, но, Юнги… — Чимин встал с кровати, прикрыв нижнюю часть тела легким одеялом, намереваясь, казалось, приблизиться к омеге, но вдруг застыл на месте.       Юнги улыбнулся довольно и чуть наклонился вперед, прихватив краешек ковра пальцами, сдергивая в сторону.       — Серьезно? — Чимин испустил долгий выдох, когда понял, что рядом с кроватью, в том месте, куда он ступил ногами, красовалась пятиугольная пентаграмма, заключающая внутри себя могущественный магический символ треугольника. Символ трех омег. Вокруг фигуры также были расписаны сильнейшие всевозможные сигелы, которые тут же засветились золотом, стоило альфе сделать шаг вперед, чуть ближе к краю ловушки.       — Я же сказал, — Юнги встал с кресла, скрещивая руки на груди, подбираясь всем телом — плохой знак. — Нам нужно поговорить, Чимин.       Чимин пожал плечами и тоже скрестил руки перед собой, в обманчиво спокойной позе, однако, внутри все кричало от гнева и предательства. Он был настолько ослеплен страстью и желанием трех омег, что даже не почувствовал подвоха с их стороны. Не понял, что все с самого начала было придуманной игрой, планом, как убавить его бдительность и силу, чтобы вот так дерзко, а главное, со знанием дела, пусть и не без огрехов, предать. Снова.       — Разве мы не могли бы обойтись без всего этого? — проглотив очередной ком злости, Чимин, насколько мог, улыбнулся нежно и мягко, окинув взглядом помещение.       — Мы пытались, помнишь? — Юнги с вызовом посмотрел на альфу. — Просили тебя, дать нам время, и что сделал ты? — вокруг омеги собрался сноп ослепительного света, и это можно было называть безумно прекрасным явлением, если бы только мужчина не был так напряжен. — Ты чуть не убил нас.       — Если бы я хотел убить вас, Юнги, я бы сделал это, и поверь мне, для данного деяния мне бы не пришлось и пальцем шевельнуть, — Чимин снова улыбнулся. Но Юнги увидел, как мужчина перед ним резонирует темной энергией, а радужки заполняются кромешной чернотой. Внутри все забилось тревогой от страха, но проснувшаяся энергия добавила спокойствия. Чимин в ловушке. Он не сможет ничего сделать, пока Юнги или кто-нибудь из омег не выпустят его.       — Мы хотим, чтобы ты ушел, Чимин, — Юнги вздохнул полной грудью. Не думал он, что будет так тяжело и больно произнести эти слова.       Когда за день ранее они с Чонгуком и Тэ обсуждали это, казалось, это единственное правильное решение. И Юнги до сих пор думал именно так. Но чертова крохотная частичка внутри, омега не знал, чему именно принадлежащая — его новой сущности или природным инстинктам, — скребла когтями израненную душу.       — Мы же не убьем его, да? — спросил Чонгук, сидя на полу в гостиной Юнги, пока средний омега плотно прижимался к нему плечом с одной стороны, а старший наяривал круги по комнате, хватаясь за виски.       — А что еще ты предлагаешь? — спросил Юнги. Он и сам готов был упасть на колени и биться в истерике, стоило лишь представить, как он или кто-то из омег собственными руками отнимают жизнь альфы. Чимин — не человек. И убить его не совсем уж преступление. Да и потом, Юнги был полностью уверен, что придется приложить немало сил и изучить кучу материала, чтобы хотя бы отдаленно понять, с чем им придется иметь дело. Но все-таки убийство… Омега не мог себе этого представить. Одно дело, прогнать альфу куда подальше, зная, что он все еще где-то там, но живой и здоровый. Совсем другое, точно осознавать, что его больше нет.       — А что, если он вернется? Что тогда будем делать? — спросил Юнги, резко развернувшись к омегам, от чего те вдруг как-то подобрались, стараясь казаться меньше, чем есть на самом деле. — Не думаю, что Чимин просто так уйдет, если мы попросим его об этом. Мы уже пытались. И вот, что получилось, — омега всплеснул руками, снова принявшись мерить шагами гостиную.       — Я сделаю это, — вдруг глухо пророкотал Тэхён, и Юнги тут же обернулся в его сторону, как и Чонгук, вздрогнув, развернулся к омеге всем телом. — У меня хватит энергии, чтобы… чтобы… — Тэхён даже в слух не мог произнести то, что они собирались сделать. Чимин чуть не свел его с ума, посылая ему такие ужасающие галлюцинации, что и представить сложно. Чимин чуть не погубил Чонгука, из-за чего младший омега оказался в больнице, и неизвестно, как долго пребывал бы там, если бы не Юнги. Альфа чуть не угробил их всех, и за это Тэхёну хотелось оторвать ему голову. Но, представив, каково это будет, вновь никогда больше не слышать его запаха, не чувствовать прикосновений, присутствия рядом и ласки, которую альфа дарил, внутри все скручивалось в тугую спираль, а энергия яростно впивалась клыками во внутренности, оставляя зияющие дыры пустоты.       — Тэхён-а, — Чонгук окликнул омегу, положив руку ему на плечо, вливая положительную энергию, от чего Тэ слегка расслабился и задышал ровнее.       — Ты не будешь делать этого один, — твердо сказал Юнги, присев напротив Тэхёна и взяв в руки его лицо. — Вообще никто из нас ничего не будет делать в одиночку. Это плохо заканчивается. Что бы мы не решили, мы будем вместе.       Единение трех придавало сил и уверенности, и омеги чувствовали, что справятся. Если не для себя самих, то хотя бы для тех, кто сейчас медленно и постепенно развивался у каждого внутри.       Дети. Каждый из омег понес от альфы, несмотря на все меры предосторожности и защиты. Где-то внутри клубилась мысль, что Чимин хотел именно этого. Собственных отпрысков, выношенных сильным и здоровым организмом омеги, что был идеально предназначен для подобного рода процедуры. Но стоило только мимолетно подумать о решении избавиться от растущей внутри энергии, как тело начинало колотить мелкой дрожью, а мозг взрывался миллионами осколков, вонзаясь во внутренние стенки черепа. Убить собственное чадо во чреве, не дав увидеть света… К такому никто из омег точно был не готов.       Четкого плана так и не сложилось, лишь уверенность в том, что Чимин должен исчезнуть из их жизни, как бы больно это не сказалось после. А потому, почти не спав всю предстоящую ночь, трое мужчин лихорадочно пытались придумать способ «убедить» альфу оставить их, при этом использовав как можно меньше насилия, если такая возможность представится.       И теперь Чимин взирал на результат. Заточение внутри комнаты, напичканной всевозможными знаками, какие только удалось пока найти человеку, говорило само за себя. Омеги не хотят, чтобы альфа путался под ногами. А секс был лишь способом отвлечь его.       — Пожалуйста, Чимин, — Юнги чуть приблизился к знаку, в котором был заключен альфа, и внимательно посмотрел в потемневшие глаза. — Никто из нас не хочет убивать тебя. Но ты должен уйти. Сейчас же.       Чимин склонил голову к подошедшему омеге и улыбнулся сладко, словно искушал Адама вкусить запретный плод в Эдемских садах.       — И что ты будешь делать, если я откажусь, омега? Убьешь меня? Правда? Я уверен, что никто из вас этого не сделает, — Чимин поднял руку и обвел очертания тела омеги, так как выйти из круга не мог, но Юнги буквально кожей почувствовал, как чужие пальцы скользят по ней, обдавая жаром. — Я уверен, что никто из вас на самом деле не хочет, чтобы я уходил.       — Ты прав, — донесся голос Тэ со стороны выхода, и в комнату вошли он и Чонгук. Они покинули Юнги по его просьбе, чтобы старший омега, будучи более сильным и рассудительным, попытался убедить альфу самостоятельно, но держались поблизости, чтобы прийти на помощь, если понадобится. И почувствовав неуверенность и растерянность старшего на ментальном уровне, омеги тут же оказались в комнате. И Юнги стало легче. Он отошел от «клетки», присоединившись к Чонгуку и Тэ, неосознанно закрывая их спиной.       — Но ты не оставляешь нам выбора, — уверенно произнес Чонгук, кладя ладонь на плечо Юнги, другой свободной рукой взяв за руку Тэхёна.       — Ты должен уйти, Чимин, пока больше никто из нас не пострадал. И не возвращайся. Так будет лучше для всех нас, — Юнги чувствовал себя куда более сильным и уверенным рядом с двумя другими омегами. Буквально секунды назад он готов был сдаться и вновь поддаться искушению. Но сейчас ясность ума снова вернулась, а безопасность и ответственность за своих близких встали на первое место, отметая все остальное.       Чимин раздражительно вздохнул и провел рукой по волосам.       — Ладно, если вы хотите пойти этим путем, я не вижу другого выхода, — глаза снова заволокло чернотой, и Чимин щелкнул пальцами, после чего все руны, начертанные на стенах и вообще во всей комнате, испарились, а кристаллы погасли. Еще один щелчок и пол под ногами пошел трещинами, тем самым нарушая целостность пентаграммы. Чимин улыбнулся довольно и спокойно шагнул за пределы сигела.       Ошарашенность и тень испуга на чужих лицах позабавили. Мужчина даже забыл о том, как сильно негодовал всего пару мгновений назад.       — Неужели вы считали, что обычные магические символы смогут удержать меня надолго? Да вы, кажется, даже и не представляете, с кем имеете дело, — мужчина раскинул руки в стороны, прикрыв глаза и вдыхая полной грудью, обнажая прекрасное нагое тело. Вдруг вокруг затрещала энергия, статическими нитями пронизывая воздух так, что даже запах стал густым и тяжелым, буквально материально ощутимым. Лампы, доселе так приятно и ненавязчиво освещающие помещение, засветили ярче, грозясь полопаться от перенапряжения. Комната задрожала и загрохотала, будто при землетрясении. И омеги упали на пол на колени, с силой прикрывая уши и жмурясь от звука, казалось, в несколько тысяч децибел, разрывающий барабанные перепонки оглушающим звоном.       Юнги удалось поднять голову, и то, что он увидел, заставило поджилки затрястись. Позади Чимина раскинулись огромные, едва помещающиеся в комнате, величественные крылья, черного цвета, с красными жилами, вплетающимися в перья, и пепельными подпалинами на концах. Все тело светилось леденящего цвета синей энергией, окутывая Чимина таким ярким светом, что раздражало человеческий глаз. Радужка из черного вспыхнула лазуритом, метая молнии по округе. Явление сколь прекрасное, столь же и ужасное одновременно.       И вдруг свечение пропало. Крылья пришли в движение, обдавая пробирающим до костей холодом, воспламеняясь огнем. Чернота, насыщенная искровыми разрядами, витиеватыми кругами ласкала тело хозяина, наполняя атмосферу запахом озона. Тени танцевали вокруг Чимина, а на кончиках пальцев потрескивал ток.       — Кто ты, чёрт возьми? — произнес Юнги, хотя сомневался, что в таком шуме его голос будет услышан. Но ошибся.       — Я то, что вам не дано постичь, дитя, — произнес Чимин, широко улыбаясь, оскаливая свои белоснежные зубы.       Неизвестно, что случилось бы дальше… Чимин убил бы их за проявленные дерзость и предательство, мучил бы и пытал, получая садистское удовольствие от криков и стонов, подчинил бы своей воле, заставил бы умолять о прощении, взывать к смерти? Если бы…       — Остановись, прошу тебя! — вдруг перед омегами, закрывая своей широкой спиной, появился Намджун, возникая буквально из воздуха.       — Предатель, — с отвращением сплюнул Чимин и двумя пальцами левой руки махнул в сторону. Ему не пришлось потратить ни малейших усилий, и вот тело беты мощной волной энергии отбросило в ближайшую стену. Намджун приземлился на землю с громким выдохом, но так и не поднялся, тут же теряя сознание от мощного удара.       Думать, что это, чёрт возьми такое, было некогда. Воспользовавшись замешательством Чимина, Тэхён вскочил на ноги и с громким криком на выдохе выпустил из рук сноп энергии, направляя прямо в альфу. Но, казалось, Чимина это только позабавило. Он принял удар, поймав энергетический шар в ладонь, словно теннисный мячик, покрутил его пальцами, ощущая чужую энергию, и сомкнул их, сжимая шарик, поглощая своей сущностью.       Тэхён тяжело дышал и еле стоял на ногах. Ему стоило такого труда сосредоточиться, чтобы собрать в себе подобный большой и мощный снаряд и направить в цель, при этом не сорвавшись с цепи, а Чимин и бровью не повел.       — Серьезно? Это моя сила, дитя. Ты думаешь, что сможешь справиться со мной моим же оружием? — улыбаясь, словно довольный ребенок, Чимин щелкнул пальцами, и Тэхён согнулся пополам, падая на колени.       — Тэхён-а! — Чонгук тут же бросился рядом, хватая омегу за плечи, пытаясь поделиться своей живительной энергией.       Юнги заскрежетал зубами, бросая молнии в сторону альфы взглядом, понимая, что они, блять, чертовски, мать его, облажались. Чимин убьет их, и глазом не моргнув.       — Значит, так ты хочешь все закончить? Просто убить нас? — спросил Юнги, хотя ответ напрашивался сам собой. Омега не хотел умирать. Видит Бог, он боялся так, что внутри все билось в истерике. Но он ни за что не бросит своих близких и умрет вместе с ними, раз такова его судьба.       Чимин пожал плечами, будто ничего такого и не происходило. Будто не он сейчас впечатал в стену Намджуна всего лишь двумя пальцами одной руки. Будто не он согнул Тэхёна в три погибели. Будто не он резонировал энергией своей мощной сущности, откровенно говоря, что будет дальше.       — Я предложил вам многим больше, чем всем, кто был до вас. А вы посмели воротить нос от столь щедрого дара, — голос мужчины стал грубее и громче, эхом отскакивая от стен. — Я простил вам предательство и дерзость. Но, кажется, ошибся. Вы не нуждаетесь и в толике моего внимания, — Чимин поднял руку ладонью вверх, сосредотачивая энергию для удара. Огромный тучный шар с искрами пламени искрился на поверхности. И Юнги зажмурился, придвигаясь ближе к Тэ и Чонгуку, по прежнему, по привычке, закрывая их собой, хотя и знал, что это не поможет.       — Нет! — очнувшийся Намджун бросился на линию огня, когда огненный шар полетел в сторону омег, принимая весь удар на себя, предварительно успев выпустить собственную энергию прямо в Чимина. Альфа был настолько обескуражен, что на мгновение замешкался, не успев отразить нападение. И бета воспользовался этим, из последних сил, коих осталось самая малость после такого оглушительного столкновения, ударил по полу кулаками, образуя защитное поле, скрывающее его самого и трех омег в его центре.       Юнги широко распахнутыми глазами созерцал мутноватую энергию, с примесью теней, чуть вибрирующую, в виде стены от пола до потолка, по-видимому, призванную защитить их от следующего нападения.       — Возьми их за руки, — прошипел Намджун. Силы покидали его. Стена трещала по швам, и он не сможет держать ее вечно. Омегам придется справляться самим, когда защитное поле падет, вновь открывая их перед гневающимся Чимином.       — Что? — Юнги был так напуган и удивлен, что не сразу понял слова беты.       — Чёрт тебя дери, Юнги, возьми Тэхёна и Чонгука за руки! Вы должны образовать магический треугольник. Только так вам удастся справиться… — Намджун закричал в агонии боли, когда Чимин, пришедший в себя, выпустил раскат энергии прямо в стену, и та рухнула, потому как ее хозяин ослабевал с каждым сказанным словом. Бета упал на пол бесформенным телом, тяжело дыша и корчась от боли.       Юнги, кажется, все же сумевший собрать остатки благоразумия в кучу, схватил двух других омег за руки, призывая собственную энергию, ощущая, как она струится по венам, перетекая в рядом сидящих двух мужчин. И почувствовал ответные силы, наполняющие естество, когда темнота Тэхёна, пусть и не такая кромешная, как обычно, обжигает внутренности, а жизнь из тела Чонгука согревает теплом и светом, чуть ее приглушая.       Чимин зарычал, теперь полностью обозленный, вновь попытавшись атаковать зарвавшихся людишек, но следующий снаряд влетел в невидимую стену, яркими снопами желтых и синих искр рассыпаясь на части по полу.       Юнги почувствовал, как неведомая сила наполняет изнутри, и по инерции, совершенно ничего не ожидая, вскинул свободную руку в сторону Чимина ладонью вперед, и альфа полетел в стену, с гулким стуком ударяясь спиной. Омега испугался подобного выпада, он сам от себя не ожидал такого мощного удара, снесшего нападающего с ног, но сила его партнеров струилась в нем, как живая, готовая снова обороняться и даже убить, если такая необходимость возникнет.       Чимин встал, чуть поморщившись от боли. Гнев улетучился, сменяясь удивлением. Он с неподдельным теперь интересом рассматривал трех омег, полностью готовых к схватке с ним, чувствуя, что они, скорее, умрут, но не позволят к себе приблизиться.       — Уходи, Чимин, — гулко, резонируя в воздухе, но спокойно произнес Юнги, выделяя каждое слово, все еще держа омег за руки, удерживая стену, скрывая их троих и бессознательного Намджуна внутри. — Уходи, иначе мы убьем тебя.       Чимин склонил голову налево, потом медленно направо. Он пытался залезть в голову каждому из омег, чтобы найти хоть какую-то лазейку, чтобы зацепиться за нее, как делал всегда, когда мужчины отказывались сотрудничать. Но мощная энергетическая стена, образованная треугольником, не позволяла проникнуть за ее пределы даже ментально, совершенно обезоружив Чимина.       — Это будет интересно, — проницательно сказал Чимин, медленно потирая пальцами подбородок, и постепенно исчез в дымке рябящей энергии, оставляя звонкую тишину и хаос вокруг.       Юнги выдохнул и отпустил руки омег, тут же почувствовав слабость во всем теле. Чонгук, вымотанный и напуганный, все же подполз к потерявшему снова сознание Намджуну, прикладывая руки к его вискам, отдавая последние живительные силы, чтобы излечить раненного бету. Тэхён откинулся на спину на полу и жадно хватал ртом воздух, пытаясь прийти в себя. Все вокруг до сих пор искрилось и мелькало энергией разных сущностей. Но Чимин ушел. Ушел и, кажется, не собирался возвращаться. Пока. Однако его последние слова сильно напугали старшего омегу. Даже если не сейчас, не в ближайшее время, не такой злой и не с такими намерениями он может вернуться вновь. И омеги должны быть готовы к его появлению. Что бы это не значило. Спустя какое-то время в преисподней…       Люцифер мерил шагами огромную залу, где обычно выслушивал брюзжание демонов, докладывающих о происходящих деяниях. Злость ушла. Остались лишь азарт и интерес. Омеги сумели отразить его нападение. Сумели вступить с ним в поединок. Не побоялись бросить ему вызов. И, как бы странно это не прозвучало, Люцифер чувствовал гордость и уважение. Никто доселе себе такого не позволял. Все предшествующие цели Короля либо смиренно принимали свою смерть, либо молили о пощаде. Но никогда так яростно не вступали в схватку с ним, особенно после того, как осознавали, кто перед ними. И это не на шутку взбудоражило Люцифера.       Властитель ада почувствовал перемещение задолго до того, как демон материализовался напротив него, и выставил руку вперед, отправляя все еще вибрирующий сгусток энергии в каменную стену. Демон приземлился на колени и руки, шипя от боли. Поднялся на ноги, отряхивая свой идеально чистый костюм, и встретился черными радужками со спокойным, но выжидающим взглядом своего Правителя. Он чувствовал, что тот сдерживается из последних сил. И давно бы уже убил его одним щелчком пальцев, если бы демон не предупредил его, предварительно послав сообщение перед началом схватки.       Демон подошел ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки от своего Предводителя, и опустился на колени, склоняя голову в безмолвном подчинении.       Люцифер продолжительно вздохнул, ощущая, что больше не резонирует гневом, как некоторое время назад, когда посчитал, что самый близкий из его окружения, лучший друг, собрат по оружию, брат по крови, страж и защитник предал его. Если бы демон не успел метнуть в него сбивчивое сообщение, ударяясь в голову разрозненными фразами, на ментальном уровне, призывая довериться и отступить, Люцифер сейчас уже натягивал бы его голову на пику, в приступе гнева забывая о близости и веках преданности.       Люцифер сделал шаг, приближаясь к демону, и опустил руку, подхватывая пальцами чужой подбородок, чтобы поднять голову демона. Глаза его, как и прежде, светились преданностью. Ни намека на ложь или предательство.       — Я исполнил твою просьбу, Абаддон. А теперь скажи мне, какого дьявола происходит? И советую тебе быть как можно более убедительным.       Абаддон улыбнулся.       — Конечно, мой Господин.