Создан для поцелуев

— Я не целуюсь с парнями. Юнги чувствует себя упрямым и глупым, как Джин не понимает, что для него непросто делать это с человеком своего пола. Чувство каждый раз, что используют его губы, дар, но поцелуи для Юнги не просто освобождение от болезни, ведь он тоже чувствует все, пропускает через себя, в нем за эти пару секунд проходят все эмоции человека, душа пронзает насквозь и разрывает. Остаётся только цепляться за воротник и прижиматься ещё ближе, а ещё жмуриться, как будто это поможет согнать чужие кошмары, увиденные его глазами. Дело не в том, что ориентация так влияет на него, Юнги смотрит на Джина и думает, что он близок к тому, чтобы провалиться. Этого парня он знает пару лет, не может называть лучшим другом, но каждый раз есть что-то, что при взгляде на него просит кусать губу и отводить взгляд. Возможно, Юнги чувствует, что когда-то оно произойдёт, и не хочет целоваться только потому, что это значит совсем разное для двоих. Джин смотрит на него жёстко, потому что это просто прикосновение губами, но зато потом он не будет просыпаться посреди ночи от удушающего кашля. — Юнги, ты же понимаешь, что я не просил у тебя этого ни разу. Я действительно не хотел тобой пользоваться, но ты знаешь, что, если я прошу, то дело серьёзное. Пожалуйста, — голос Джина звучит твёрдо, но сбивается на еле слышный шёпот. Пока Юнги обижается, пока решает вопрос своей гордости, человек, возможно, смертельно болен, и только он может помочь. На фоне этого собственные переживания кажутся глупыми. Юнги думает, что плевать, что для него поцелуй всегда что-то значит, это больше, чем дар и прикосновение губами, он в эти секунды дышит другим человеком, а рассоединяться больно. — Только обещай… Юнги смотрит на Джина. Тот намного выше, стоит в чёрном пальто и серьёзно кивает. Юнги чувствует себя маленьким, он всегда так себя ощущает около Джина, и дело даже не в возрасте, а в том, как аура этого парня подавляет Мина. Он чувствует себя крохотным и неразумным. Так что Юнги мотает головой и вздыхает. Что он скажет? «Обещай, что примешь этот поцелуй серьёзно»? Джин и так серьёзен. Юнги просто хочется… Хочется просто чтобы Джин чувствовал все внутренние ломки Юнги, чтобы понимал его шаг, насколько он большой. Конечно, Джин не поймёт. А Юнги приподнимается на носочках и цепляется за чужие плечи. Нужно выдохнуть и взглянуть Джину в глаза. Юнги боится, ему страшно, потому что это парень, но почему-то это выглядит совсем не страшно и даже слишком привычно. Никто его не высмеивает, не выбегает полиция, чтобы арестовать за поцелуй со своим полом, и он просто касается чужих губ и выдыхает в чужой рот. Джин мягкий. Сначала все замирает, но потом ещё теснее сжимаются губы, раскрывается рот и начинает двигаться. Не обязательно делать это так глубоко, но Юнги наклоняет голову и распахивает рот шире. Его бесит стоять на носочках, раздражает рука Джина на талии, а другая на спине, а ещё пугает, что на самом деле ему нравится. Болезнь выходит тягуче, Юнги знал, что почувствует Джина буквально изнутри и выпускает сам это наружу. Через него проходят молчаливые слезы в тишине ночи, робкое «Когда это все кончится?». Юнги чувствует порывы Джина позвонить другу посреди ночи, и столько же он откладывал эту идею и шёл умываться. Это слабый Джин, которого измотала болезнь, но все увереннее его целует Джин настоящий, уже более здоровый и страстный. Юнги закрывается в круговороте и снова выдыхает слабо в чужие губы, его рот покалывает немного, болезнь ушла, им больше не нужно это продолжать, но пальцы вцепляются в воротник пальто, Юнги снова жмурится и отчаянно выкладывается в поцелуй. Он знает, что Джин тоже чувствует, как ушла болезнь, но не прекращает, а только сжимает сильнее талию, а второй рукой зарывается в волосы. Юнги вздрагивает от своего почти женского короткого стона, от этого резкого движения пугается сам Джин и отрывается. Губы его красные, большие, Юнги повторяет про себя, что это их поцелуй сделал таким его рот. Страшно подумать, как выглядит он сам, потому что уже чувствует как чужая рука растрепала ему все волосы. — Спасибо, Юнги. Я в таком долгу у тебя. В ответ Мин растягивает губы. Он знал, что будет в конце. Что у него останется мысль и воспоминания поцелуя, его нерешимости и большого шага поцеловать не просто парня, но и своего друга. В то время как у Джина это просто способ излечиться. В ответ Юнги часто слышит спасибо и что перед ним в долгу, только что этот долг, пока тебя воспринимают как инструмент для лечения, а не за человека с эмоциями. Юнги кивает и тянется к ручке двери. — Я пойду, дела. Джин что-то замечает, он хмурится и пытается высмотреть это на лице Юнги, но кивает и даёт уехать. Юнги ненавидит свой дар.

***

У Юнги есть принципы, он уверен, где-то глубоко в душе он твёрдо решил, что парней целовать он должен только при необходимости. Нет никаких убеждений на счёт ориентации, он не думал об этом так далеко, потому что когда уже целуешь стольких людей, то становится все равно на чувства и любовь. Юнги ценит дружбу. Не то, чтобы он был расходным материалом поцелуев, свои губы не дарил кому попало, но в его жизни многие узнавали дар и пользовались. Приходилось убегать, а чувство использованной тряпки оставалось. Джин — один из немногих остался хорошим другом, не обратился к нему, когда порезал палец, хотя Юнги посмотрел на бинты с замиранием сердца. «Сейчас попросит?» — пронеслось в голове, но Джин в тот день просто поднёс чашку к губам и прежде чем отпить кофе, приподнял брови и спросил «Что-то не так?». Он больше не просил поцелуя, это и правда был редкий случай. С друзьями поцелуй ощущается иначе, Юнги видит чуть больше, чем ему обычно показывали, ведь у всех есть секреты, которые не хочется раскрывать, поэтому по своей инициативе он не целует никогда. Но в этот раз исключение. Юнги смотрит на большую кровать. Джин много работает для того, чтобы жить в хорошей квартире. Его спальня размером с квартиру Юнги, но он не жалуется. — Он проснулся и потянулся к телефону, — Хосок, брат Джина, протягивает экран парню, показывает там список контактов. — Я спросил, зачем ему телефон, потому что я могу помочь набрать, кого нужно, а он ответил «Юнги», а потом попросил не звонить тебе. Джин болеет. Мин не признается себе, но этот парень часто подхватывает простуду или что серьёзнее, потому что ходит в своих тонких рубашках, работает иногда без сна, его иммунитет снижен, но часто справляется без его дара. Все люди справляются без Юнги, в его губах есть необходимость только в крайнем случае, но Джин кажется исключением. С ним поцелуй уже был, из-за него теперь Юнги со странным чувством касается губ и выдыхает. Его никто не просит, это его правило, которое он собирается нарушить. Уверенности нет ни в чем, только лишь сердце часто бьётся, глядя на друга. Он может излечить просто и быстро, он хочет это сделать. Осознание своего личного желания вспыхивает в голове и юркает к сердцу. Там теперь щекотно и сжимается лёгкой правдой. Хосок не уходит из комнаты, а Юнги все ждёт остаться наедине, стесняется попросить уйти, но видит как Джин беспокойно спит, как растёт температура его тела, так что Юнги решается. Он сжимает кулаки, скидывает кофту, и в одной майке и джинсах все ещё жарко настолько, что потные ладони он вытирает о свои ноги. Ещё шаг и последний взгляд на Хосока. Он не знает про дар, Юнги говорит это только самым важным людям, так что знает, наступит шок, этого не миновать и придётся объяснять как все получилось, но лучше пусть видит, чем потом не будет верить. Снова выдох и Юнги наклоняется к кровати, опираясь рукой возле головы Джина. Он ставит сначала одно колено, затем наклоняется ниже и спину тянет уже в касании губ. Болит поясница, а глаза закрыты, так что Юнги перекидывает ногу и седлает бедра друга. Так удобнее, целовать спящего некрасиво, но ещё и некомфортно быть скрюченым над его телом, так что Юнги опирается на локти. Губы Джина особенно большие, неудобные, если не двигаются, Юнги ощущает себя отвратительно и грязно, зная, что друг не давал согласия, но как только он хочет отстраниться, потому что жалеет от своём поступке, Юнги чувствует ответ. Чужие губы казались бездушной стеной, но теперь Джин делает выдох и отвечает ему. Просыпается также медленно и тягуче, как и просачивается поцелуй. Юнги чувствует, что болезнь уходит сквозь его спину, этот груз немного тяжёлый и валит ещё ниже к чужому телу. Руки Джина обретают силу и находят путь к Юнги. Одна сжимает его бедро, а другая за шею тянет ближе. Юнги страшно от того, как разрастается напор Джина, его руки дают приятное чувство, Юнги не понимает откуда мурашки, и почему он жмурится. Почему немного боится, но одной рукой все равно хватается за шею Джина, чтобы большим пальцем провести по линии челюсти. Хосок ушёл чуть раньше, Юнги понял это по стуку закрытой двери, но расскажет он чуть позже. Его тело реагирует, потому что Джина он знает, это его друг, и несомненно волнительно все внутри. Джин садится и теперь Юнги полным весом оседает на его бёдрах, держится за шею, но не отрывается от поцелуя. Кружится голова и поэтому он теряет нить, ушла ли болезнь, это его реакция или остатки продолжают испаряться сквозь него. «Нравится» — чёткая мысль пролетает, когда Джин сжимает его волосы и прижимает ближе, ему нравится, что чужая рука сжимает его бедро и придавливает сильнее к своим. Ему приятно, волнение затапливает густотой его до самого верха. Ему нравится целовать Джина. Юнги пугает это осознание, поэтому он отрывается от губ. Его запуганные глаза встречаются со спокойным Джином. Тот улыбается, даже не пытается убрать руку с бедра Юнги или с затылка. Друг оглядывает его нагло и пронзительно, улыбается и наклоняет голову, чтобы задать вопрос. — Понравилось со мной целоваться?