Создан для поцелуев

Страх никогда не приходит без причины, потому что сейчас в полной мере приходит осозание, что тогда, перед первым поцелуем, не просто так Юнги не хотел соглашаться. Теперь страное чувство в его груди только лишь ухудшает ситуацию. Он продолжает молчать, только с каких пор им с Джином не о чем поговорить? Они просто сидят у него на кухне, но взгляд уперт в столешницу и никуда больше, а тишина замораживает воздух вокруг. — Тебе неловко рядом со мной? — Джин спрашивает насмешливо, но поднимая взгляд, Юнги видит скорее добрую и милую улыбку, так друг часто подбадривает, потому что прекрасно знает, что как бы Мин не скрывал, он чувствительный. — Нет, просто… — Тебе неловко, Юнги, — друг протягивает руку и цепляет ладонь парня. Сжимает крепко, снова подбадривает и становится еще хуже. Мин не понимает, куда ему деваться, он оглядывает поверхность стола и, если честно, он убрал бы свою руку на колено, но некрасиво ее выдергивать из длинных пальцев. Возможно, ему приятно, за руку давно никто не брал и простое действие вызывает по спине мурашки с какого-то хрена. Не стоило говорить честно, какой дурак возьмет и ответит правду на вопрос друга, понравилось ли ему целоваться с ним. Глупое «Да» вылетело тихим звуком и оглушило. Молчание после этого продлилось еще несколько минут, возможно, секунда, но для Юнги эта вечность длится до сих пор. — Я не хотел думать об этом всем, знаешь, поэтому я тебе сказал, что не целую парней. — О чем ты не хотел думать? — Джин невинно убирает руку от Юнги и ставит локоть на стол, чтобы склонить голову вбок и опереть на свое запястье. Он вежливо-любезный, простой и обычный Джин, каким его уже давно знает Юнги, от этого немного проще открываться, но слова говорить все еще стыдно. — Об этом, — Юнги обводит руками воображаемый круг и опускает их себе на ноги. Он вытирает их о джинсы и выдыхает, чтобы снова смело вглянуть на Джина. — Иногда мне что-то нравится, потому что я просто привязался, порой я просто вкладываю много смысла, но редко я просто не могу объяснить, почему мне это нравится. Теперь я в замешательстве, думаю, я эмоционален, потому что мы друзья, хорошие друзья, ты мне много помогал и… Я не хочу ничего испортить этим дерьмом, — Юнги вздыхает, он качает головой и возвращает взгляд Джину. Он говорит какую-то чушь, это даже близко не похоже на его мысли, а в чувствах все запутано. — Я не хочу разбираться с этим, обычно я просто это оставляю внутри и ухожу, оно само забывается и укладывается. Джин выдает почти беззвучный смешок, приподнимает уголок губ и кивает. Он выпрямляется и меняет настрой на игривость. Это заметно по тому, как он щурится, мило растягивает губы и расслабляет плечи. — Насколько я понял, ты не хочешь думать о своей ориентации? — Нет! — Юнги встает со стула так стремительно, что тот валится на спинку с огромным грохотом. Это сильный страх в груди сжимает сердце, он определенно напуган, как мышь в клетке хочет сбежать, но как он будет выглядеть после этого. — Я точно знаю свою ориентацию. — Да? Так скажи мне о ней, — Джин спокоен, его ровный тон начинает выводить из себя. Кем он себя возомнил? Чертов учитель, что знает все в этой жизни? Юнги злится, ему не понятны свои же чувства. — Ты злишься, потому что я прав, — его друг продолжает, читает мысли, не иначе, но тревога быстро сходит, приходится выдохнуть и поставить стул на место, чтобы сесть обратно. — Ладно, я должен принять пару фактов, — Юнги готов начать дипломатию с самим собой, он даже сцепляет на столе руки в замок и сильно выдыхает. Ему претит говорить об этом вслух, но он продолжает. — Мне понравилось целоваться, — он не выделяет намеренно «С Джином», это не факт, возможно, его просто давно так хорошо не целовали. — Ты хорошо целуешься, кстати, — робкая насмешливая улыбка отправляется под несмелым взглядом в глаза друга. Джин мягко улыбается и выдыхает. Он был все же напряжен из-за резкого всплеска эмоций Юнги. — Я не знаю свою ориентацию и не хочу об этом думать, — второй факт звучит нехорошо, но даже после признания вслух Юнги не хочет ничего с этим делать, несмотря на непонятный страх в груди. На это Джин кивает одобрительно и хлопает в ладоши. Последнее было лишнее, оно пугает Юнги, и он вздрагивает. Хлопает глазами и качает головой. — Что насчет тебя? — Что именно ты хочешь узнать? — Джин как настоящий виртуоз заставляет Юнги злиться, он поднимает взгляд и сжимает губы. — Понравилось ли мне целоваться, или ты хочешь узнать мою ориентацию? — он понижает голос и склоняется как можно ближе к Юнги, его лицо недостаточно близко, чтобы дотянуться до губ, но все еще странно нарушает личное пространство. Не хочется знать ответа на любой из этих вопросов, они никогда не интересовали Юнги, но зачем тогда он вообще спросил? Просто чувствовалось неуютно, что он здесь единственный ощущает себя странно, а друг выглядит так, как будто абсолютно нормально вот так взять и наслаждаться поцелуем лучшего друга-парня. Губы у Джина огромные, Юнги никогда не думал об этом, но теперь замечает, что при обычных обстоятельствах никогда бы к ним не проявил желания прикоснуться. Мягкие, пухлые лепехи каким-то образом ощущались иначе, когда он ими двигал, было приятно, все теплые ощущения спускались к животу, щекотали кончики пальцев и забегали погреть уши и лицо. Простые губы, знакомые, на них Юнги смотрел часто, но ни разу в романтическом плане. Даже сейчас Юнги знает, что при всех обстоятельствах, ему понравилось это делать, но он не испытывает желания прямо сейчас броситься в новый поцелуй. Нет голода, он обьективно расценивает губы Джина как внешне не притягательные, но вспоминать о самом процессе поцелуя все еще приятно. — У меня ничего не болит, — говорит Джин и вынимает Юнги из его раздумий. Он вздрагивает и прикусывает нижнюю губу. — Что? — Ты смотришь на мои губы, — друг тыкает в рот и приподнимает брови, — меня не надо уже целовать, у меня ничего не болит. И ты не ответил, но я все же расскажу. Ты хорошо целуешься, возможно, даже похож на девчонку в какой-то степени, поэтому мне не могло не понравиться, но не забывай, я был болен в обоих случаях, так что мои слова еще нужно проверить. — Ты сейчас засосаться предлагаешь или что? Джин высокий, поэтому когда он встает, чтобы перегнуться через весь небольшой стол, то спокойно поддевает подбородок Юнги и захватывает его нижнюю губу. Рот парня приоткрывается, потому что он расслаблает его и пытается вдохнуть от возмущения. Так он принимает чужие губы, они влажные, скользкие. Сколько раз Джин их облизнул перед этим? Это должно быть мерзко, но глупые бабочки в этот раз смыкают волнением ноги Юнги, он сводит колени и выдыхает рвано как только Джин отстраняется. Из-за этого слышен смешок друга, игривая улыбка и напротив него все тот же парень, которого он знает уже давно. Только улыбка с насмешкой, он барабанит по очереди пальцами по столу и почти незаметно прикусывает губу. — У меня, кстати, нога перестала болеть, я ее отсидел только что. — Только не говори, что и это не пошло в зачет. — Почему? Очаровательные губы, мягкие, милые, ты отзывчиво дрожишь, не думал, что ты такой хрупкий в этих делах, а девчонок ты также целуешь? — А ты всегда был таким говнюком? — Ага, а ты забыл? Юнги усмехается, но выдыхает. Он лишь возмущенно фыркает, но ситуация отпускает его волшебным образом. Толком не поговорив, он просто чувствует, что готов оставить и эту ситуацию тоже, если Джин так спокойно ее отпускает. Кажется, все опять в порядке, Джин смеется над ним и в ответ Юнги улыбается. — Позвони Хосоку, наверное, у него есть вопросы, я думаю. — Хосоку? — Джин приподнимает брови. — Он ушел при тебе? — Он ушел, когда мы… — А, понятно. Да ему все равно, зачем звонить. Если надо, сам спросит, — Джин закатывает глаза и встает из-за стола. Он открывает холодильник и вываливает на него контейнеры. — Надо поесть, я как слон голодный. На счет Хосока не парься, в каком состоянии и с кем он только меня не видел. После этой фразы Юнги осознает, что так и не узнал об ориентации Джина.