Создан для поцелуев

— Чувствую себя девчонкой, — Юнги фыркает, как будто ничего особенного не происходит, но нервное состояние все равно не покидает его весь вечер. Джин привел его в кофейню, купил самый сладкий и сахарный кофе, какой только существует, чтобы убить диабетика, а теперь усмехается ему в ответ. — Тогда ты самая уродливая девчонка из всех, что я водил на свидание. — Ну, спасибо. — Зато честно, — Джин пожимает плечами, но все равно смешки у парней выходят легкие. Это все еще странно — сидеть напротив не просто как друг. Слово «Свидание» все равно вызывает у Юнги щекотные мурашки, он почему-то продолжает это про себя повторять. Вот перед ним сидит Джин, и у них свидание. Это звучит приятно, мягко и знакомо, доверчиво Юнги весь вечер краснеет только от жара помещения, не потому что его друг выглядит на редкость хорошо. — Что по плану после кафе? — Юнги пинает под столом друга и кусает губу. Он думает, что Джин поделится с ним намеками хотя бы, не хочется сюрпризов. — Я собираюсь привезти тебя к себе домой и заняться сексом. Юнги не подает вида, он дышит ровно, но изнутри он кричит, пищит и издает позорные звуки глупой мыши. Кажется, словно его грудь сжали в кулак и не отпускают, сильным ударом приводят в чувство, но дают только еще больше шока. Это волнительно, приятно, страшно, что Мину нравится, как оно звучит. Уверенный тон друга сразу прошелся мурашками, а слово «секс» давно не вызывало настолько волнительного трепета. Джину можно доверять, особенно когда он говорит так без сомнения. — Надеюсь, ты не будешь играть недотрогу и позволишь нам дойти до спальни. — А если я не готов к сексу? — Юнги небрежным тоном спрашивает и улыбается, но специально убирает руки под стол, потому что они дрожат от волнения. Кофейня — явно не то место, где стоит об этом говорить. Джин приподнимет в удивлении брови. — Да брось, презики у меня есть, а уж натянуть его на свой член ты всегда сможешь. — Ты можешь потише? — Юнги знает, что уже красный, он чувствует, что температура его тела поднялась слишком высоко. Он ерзает на своем стуле и тише продолжает. — Я не понимаю, ты хочешь, чтобы я был сверху? — Юнги, — Джин смеется, прикрывая рот, а после резким контрастом делает серьезное лицо, перегибаясь через стол, он цепляет подбородок Юнги и говорит очень близко к его губам. — Сегодня вечером ты трахнешь меня или я убью тебя, если моя подготовка к сексу прошла напрасно. Юнги моргает два раза, просто глупо хлопает глазами и осознает, а после глотает гулко слюни, кивает, смачивает пересохшие губы и тихо спрашивает: — Тебе же будет больно. — У меня есть твои чудесные губки. *** Слишком нервно и как-то неправильно, но Юнги просто не знает, что ему делать. Он даже с девушками был немного неловкий порой, да и часто все далеко не как в фильмах, но вот с Джином все просто взошло на максимум, когда они разуваются у него в прихожей, толкаясь плечами и стягивая кроссовки. — Я не профи гейского секса, но, наверное, стоит начать с поцелуев? — Джин проговаривает спокойно, но для Юнги все равно это звучит неловко. Он не понимает, куда девать свои руки, как будто Джина впервые видит, не знает, что ему делать, да и словно не целовался никогда. Ему страшно, так что он смотрит аккуратно наверх и кратко улыбается. Джин закатывает глаза и прихватывает его за талию, сначала краткий поцелуй в губы, а после милая и немного хитрая улыбка. — Ты знаешь, где спальня. Юнги на деревянных ногах просто идет в знакомое место, он спрашивает сам себя, хочет ли он трахнуть Джина? Ответа не находится, у него слишком много волнения, мало мыслей, но нет отторжения. Определенно точно он может сказать, что Джина целовать ему мало, а дальше зайти без толчка трудно. Немного хорошо, что из них двоих есть хотя бы один, кто может пнуть к кровати, уложить на нее и начать раздевать. Юнги хочет понять, что ему делать, но пока он думает, теряется и позволяет стянуть с себя футболку, расстегнуть джинсы и спустить до колен. Джин напористый, уверенный, на него можно положиться, хотя все же стыдно за свое бездействие, так что трясущимися ладонями Мин тянется дернуть белую футболку Джина вверх. — Так, — его пальцы ловят в полете, Джин смотрит на подрагивающие кончики и щурит глаза. — Если ты не хочешь, мы ничего не будем делать. Юнги сжимает губы. Он злится на себя, потому что все портит, но это правда то, что он хочет сделать. Если много думать, то никогда не решится вообще ни на что, просто задерживаешь дыхание и ныряешь, так что он даже не ищет оправдания, а просто вырывает руку, чтобы завести ее за голову друга и поцеловать. Отчаянно, глубоко и страстно, отдаваясь всей силой и энергией, он хочет показать, насколько он хочет, ему это нужно, потому что Джин ощущается хорошо. Теперь в поцелуе Юнги понимает, что ему делать, может выдохнуть, и становится немного проще. Липко целует, отрывается только чтобы стянуть все же футболку и самому выпустить ноги из джинсов. Теперь не неловко, Юнги готов нервно смеяться и улыбается как дурак, прежде чем снова отчаянно подпрыгнуть к губам Джина. Друг тоже посмеивается и толкает все же его на кровать. Сам снимает штаны, нижнее белье и придерживает член, чтобы забраться на кровать. У него стоит, Юнги подмечает это с приятным удовольствием и, наверное, расстроился бы от обратного. Они не делали ничего нового и особенного, но знание, что Джина возбуждает просто Юнги как он есть, такое приятное, что собственный член дергается как раз в тот момент, когда с него стягивает парень остатки одежды. Конечно, Джин усмехается, этот легкий смешок на выдохе разряжает обстановку снова, и Юнги улыбается в ответ. — Не знал, что у тебя такой милый член. — Это самое странное, что я только мог от тебя слышать, — Юнги смеется, прикрывая лицо, его плечи трясутся, но он все равно ощущает возбуждение от слов Джина. — О, так это только начало, — голос Джина бодрый, он пробирается к шее Юнги и кусает ее. Раньше он так не делал, никто так не делал для Юнги, поэтому от неожиданности и резкого наслаждения он издает громкий звук наслаждения. Сжимается весь и зарывается в волосы Джина пальцами. — Я еще буду говорить о том, как приятно чувствовать в себе твой член, хочешь? — Нет уж, — Юнги смеется, улыбается, а у самого ноги теперь тоже дрожат. Обнаженная кожа немного обдается прохладой, но ему все жарче от тела Джина сверху, он счастливо смотрит в потолок и понимает, что ничего не боится, не волнуется больше, потому что это Джин, которому он в любой момент может сказать, если что-то будет не так, они могут поговорить, и атмосферу не страшно испортить. Юнги чувствует себя в безопасности, и это приятно его заполняет, что он берет лицо Джина, чтобы снова его поцеловать. Юнги чувствует не простую похоть, когда желание уже засунуть член куда-то становится нестерпимым, его переполняет очень много эмоций. Ему нравится так сильно, так хорошо, что хочется расплакаться вместе с прибывающим напором волнения. Юнги вместо этого издает звуки тихие и слабые, они похожи на всхлипы без слез, как будто его слабость проступает подобным звуком. Он прижимает Джина к себе ближе, закидывает на него ноги и прижимается бедрами. Он касается членом, чувствуя при этом его такое же сильное возбуждение, это странно, но взрывающе приятно, что даже Джин стонет облегченно и удивленно от подобного поворота. — Если собираешься так тереться, то мы кончим еще до самого секса, — говорит Джин. Для Юнги это уже секс. Не просто факт того, что кто-то засунул член. Для него это интимный момент, даже когда они разделись, когда очевидно возбуждение от этого момента, сейчас у Юнги раскрыто не тело, а вся душа огромной дырой зияет, и Джин заполняет ее до конца. Вот что для него секс, но кончить хочется безмерно тоже, так что он опускает ноги на кровать. — Давай перевернемся, — хрипит он и приподнимается на локтях. — Джин кивает и слушается, он выдыхает и оборачивается, пока на четвереньках. — Будь со мной аккуратным, ладно? — Джин нервничает, это первый момент, когда он позволил себе это показать, когда отвернулся. — Я подготовился, но все-таки… Он тянется к тумбочке и кидает позади себя презервативы и смазку. — Смазки мало не бывает, — выдает друг смешок, а после серьезно смотрит в глаза Юнги. — Я хотел бы быть на спине. — Хорошо, — Мин не против, только немного удивлен выбором, обычно это слишком смущающе, особенно для первого раза, но кажется, что Джин специально так хочет, чтобы видеть Юнги, и целовать, чтобы не испытывать боли. Переворачивается желудок от волнения, мурашки топят большими волнами, и так трудно себя держать в руках. Юнги позволяет себе посмотреть на Джина по-настоящему. Как будто он все это время делил Джина, с которым целуется, и лучшего друга. Теперь он признает обе реальности. Ту, где они с Джином соревнуются по громкости отрыжки, и ту, в которой перед ним Джин раздвигает ноги. Они у него длинные, худощавые, но ладонями проводить от коленей вверх все равно приятно. До самых бедер, держать тазовые косточки и большими пальцами проводить по впадинам ближе к члену. Юнги знает, что нужна смазка, нужны сначала пальцы, затем презерватив и член, он помнит порядок, который в голове мешает в кашу с реальностью «Трахнуть друга». Самое ужасное, что сделать это хочется. Его обжигает чужая кожа, ему нравится плоская грудь, впалый живот и узкая талия с такими же бедрами. Он хочет секса, но сначала прикосновение губами, совсем мимолетное, легкое, плавное, затем пальцами он чувствует Джина изнутри, и это хорошо. Пальцы проходят легко, парню не больно, но Юнги просто добавляет смазки для него, затем себе, а после с выдохом прислоняется еще ближе. Он не старается быть диким, но нежничать не хочется, а просто с улыбкой толкнуться в среднем темпе и тут же поцеловать. Джин сладко мычит, он делает это долго на чистой ноте и выносит целую мелодию из нескольких толчков. Юнги чувствует, что другу все равно было больно, но она уходит через него, сквозь лопатки и спину, а потом наслаждение в самый низ, новые толчки и Джин цепляется на плечи, давит пятками на поясницу и насильно вталкивает в себя до самого основания настолько неожиданно для Юнги, что он теряется и ахает в губы. — Ты такой миленький, — говорит Джин с улыбкой и чмокает в нос. Его челка откинута назад, а волосы торчат на макушке из-за того, что он лежит. Юнги хочется сказать, кто еще здесь миленький, но он просто улыбается и снова давится воздухом, потому что даже снизу Джин продолжает двигать бедрами и насаживаться самостоятельно. Это чувство отличается от секса с девушкой, оно теснее и острее, больше мурашек и слабость в конечностях, тяжелее выдыхать и громче получаются стоны. Юнги понимает, что не сдерживает себя, свои улыбки от комплиментов и совсем не доминирует сейчас, но ему все равно хорошо и комфортно, ему приятно и нравится Джин. — Ты мне нравишься, — говорит он, потому что чувствует это настолько ясно, что, если не произнесет это вслух, то оно прожжется на глазницах. Юнги говорит это с таким порывом, что удивляет Джина, он раскрывает шире глаза и улыбается прямо во время толчков внутрь него. — Дурак ты, — говорит нежно и сжимает Юнги сильно, — продолжай двигаться, — он откидывает голову назад так сильно, что видна мощная шея, кадык и линия подбородка. Мин старается продолжать, несмотря на то, что узко очень сильно, а Джин опускает руку, и это движение кажется даже немного стеснительным, но он сжимает свой член и выдыхает так тонко, легко и красиво, что Юнги не сдерживаясь целует его. Он хочет прикоснуться к этому звуку, к этому Джину таким, какой он есть в этот момент. Его сжимает все сильнее, приходится замедлить темп, но теперь он понимает, что это потому что Джин кончает. Не обильно, тонко и слабо попадая на живот, Юнги притормаживает, смотрит, как пульсирует остатками оргазма член Джина, и хочет слизать с чистого живота все, что там появилось. Теперь он больше не хочет двигаться, поэтому выскальзывает и снимает презерватив, чтобы кончить также, на чужой живот с некрасивым хрипом. После оргазма накатывает стыд, прикрытые глаза раскрывать не хочется, но Юнги все равно встречается с Джином взглядом. Это было не самое лучшее в его жизни, но смотреть на друга даже после секса приятно. Он наклоняется и нежничает с его губами, целует медленно и звучно, забирает остатки боли в организме и выпрямляется. — Так ты гей? — спрашивает Юнги. Джин прыскает со смеху и берет подушку сбоку от головы, чтобы бросить ее в друга. Он сводит колени и садится на кровати, продолжая смеяться. — Юнги, ты мне нравишься, идиот, на кой хер тебе моя ориентация? Моя ориентация — Мин Юнги, которому я даже позволил себя трахнуть, и ты все еще спрашиваешь очевидные вещи. Нам нужно расстаться. — А мы встречаемся? — С этой минуты уже нет. Юнги смеется и встает с кровати. — Если я вытру тебя и поменяю постельное белье, то ты готов вернуть наши отношения? — Юнги выговаривает это с особым весельем, но бабочки в животе все же есть, они щекотно порхают. — Хорошо, — Джин смотрит на свой живот и улыбается, — я согласен.