Я скучал, братишка

      — Капитан кавалерии Кэйа Альберих… мёртв.       Слова заставили глаза расшириться. Дилюк уставился на старика, прожигая его взглядом. Чего? Ха-ха… Ахаха, Кэйа? Мёртв? Он издал смешок и прикрыл рот рукой, чтобы скрыть непривычную для своего лица улыбку.       — Ахах, Кэйа мёртв? Чего вы мне тут рассказываете? Да чтобы убить этого человека... — Рагнвиндр усмехнулся, просто не веря ни единому слову.       Новый знакомый непонимающе смотрел на него и пытался ещё что-то доказать, но парень замахал руками и велел замолчать, не шутить с жизнью человека, после чего развернулся и уверенно двинулся в сторону дома, фырча себе под нос. Хах, мёртв... Что ты наговариваешь, а? Если Кэйа умрёт, то все только будут трезвонить об этом, а я узнаю первым. Он вдруг замер. Или последним... Дилюк постоял несколько секунд в ступоре. Сердце вдруг очень чувствительно дёрнулось и закололо. Руки сами собой сжались в кулаки. Да нет... Нет, не может такого быть. Красноволосый нахмурился, а после уже побежал в сторону винокурни, треся головой, чтобы отогнать от себя лишние ненужные мысли. Его странное поведение вчера... Сегодня в городе ни одного рыцаря, все что-то обсуждают, горничные плачут... НЕТ. Нет, нет, нет и ещё раз нет. Такого же просто не может быть, верно?.. ведь верно же...? Дилюк еле хватает ртом воздух, пытается заполнить лёгкие, но эти самые лёгкие казались несносно тяжёлыми. Почему в груди так ноет? Он жив. Уверен, этот глупый старик всего лишь врёт или просто верит слухам. В голову снова ударило предчувствие чего-то неладного, как было утром. Рагнвиндр со всех ног добежал до дома и с грохотом распахнул дверь. И тут почувствовалась эта атмосфера горя и пустоты, какая часто бывает, когда теряешь что-то действительно важное. Какой-то мрак окутал здание, в окна еле пробивался свет, а тишина оглушала слух. Где-то отдалённо слышались плач и всхлипы. Даже найти кого-нибудь глазами было трудно, ведь это давящее на сердце чувство, словно туман, залезало в глаза и давило на них. Парень сначала замер у самого входа, но затем сделал два больших шага вглубь и громко ударил по столу. От удара сразу затихли все звуки, а туман немного рассеялся, открывая обзор на окружение.       — Что вам известно?! — резко закричал хозяин, прожигая взглядом каждого своего работника, уставившегося на вошедшего. На вопрос все понурили головы и закусили губы. Дилюк ещё сильнее ударил по столу. — Я спрашиваю: что вам известно?!       Не часто увидишь его таким. Обычно этот мистер само спокойствие и хладнокровие, никогда не повышает голос, редко бывает недоволен чем-то, и если недоволен, то просто скажет об этом, хотя и говорил он тоже достаточно редко. Главная горничная сглотнула ком слёз, который явно мешал ей говорить, и, набирая грудь воздуха вместе со смелостью, робко ответила:       — Мистер Дилюк… Вы, наверное, уже знаете… Что сэр Кэйа, он… — девушка не успела договорить, как её перебили.       — Нет! Что же вы твердите одно и то же, — чуть ли не рыча, выдавил из себя парень, сжимая кулаки и челюсти. — Всё это ложь! Откуда вы узнали об этом?!       Другие с сочувствием смотрели на Аделину, ведь она решилась принять на себя весь удар и отвечать на вопросы разгневанного хозяина, в то время как никто даже не знал, что он может сделать в таком состоянии. Та вжалась в стену, чуть ли не плача.       — Весь Мондштадт только и твердит об этом…       Вместо ответа послышались только громкие удары удаляющихся ботинок и хлопок двери. Дилюк рычал от злости и непонимания. Почему все твердят об одном и том же?! Не может быть такого! Он схватился за голову и зажмурился, чтобы хоть немного заглушить шум в голове. И принял решение просто немедленно отправляться в город. Даже за сотни метров уже было слышно, что творится в городе. Отовсюду доносились какие-то крики и разговоры, а толпа рыцарей Орда Фавониус столпилась у городских ворот. Беспокойство, тревожность, удивление и несносная печаль выражалась на лицах каждого. Где-то в середине всей толпы стояла даже Джинн. Она закрывала руками лицо и рвано вздыхала, что-то тихим дрожащим голосом приказывая подчинённым, те с сочувствием кивали, отдавая честь, и тут же бежали в сторону, связываясь с другими. Дилюк замер, смотря на эту картину издалека. Нет… не может быть… я не верю… Он набирается смелости и целенаправленно идёт прямо к ним. Наплевать на рыцарей и отношения с ними, наплевать на гордость. Всего ответ на вопрос…       — Где он?       Даже прозвучало не с вопросительной интонацией, а грубо и жёстко, пытаясь подавить все навязчивые мысли. Один из рыцарей недоумённо посмотрел на него, а Джинн повернула голову.       — Господин Дилюк… — её голос дрожал, на бледной коже светились и переливались на солнце дорожки от слёз, а новые только подкатывали к глазам. — Капитан Кэйа, он… — девушка не смогла больше говорить, как стоящая рядом Лиза сдвинула брови и увела её в сторону, тоже потирая глаза. Один из рыцарей всё-таки повернулся к Рагнвиндеру и кивнул в знак приветствия.       — Он не вернулся с одного из завершённых заданий…       Красноволосый расширил глаза. Зрачки сузились, устрашающе задрожали, а пальцы сжались, даже, кажется, через перчатки царапая ногтями кожу. Вы всё лжёте, нет…       — В каком смысле… не вернулся…       — В самый разгар напряжённых отношений и бесконечных нападений Фатуи объявили о переговорах, — начал другой рыцарь, — мы прекрасно понимали, что это ловушка, они определённо начнут шантажировать и давить, но…       — Вы отправили Кэйю на переговоры?! — в невероятной ярости вскликнул Дилюк, в эмоциях хватаясь за голову и сжимая волосы. Кожа побледнела, а в горлу неприятно подступает ком истерики, который парень пытался всеми силами сдерживать. Нет, нет, нет, боже, Кэйа…       — Нет же! Мы разрабатывали план, но на нас давили, они окружили почти весь город! Решение не было принято!       Парень резко распахнул глаза, уставившись на молодого рыцаря, отчего тот пошатнулся и сделал несколько шагов назад. О боже… он сам решил идти туда… Мысли начали просто стрелять в голову, потому что картина наконец-то вся собралась. Вчера… Вчера он пришёл попрощаться… Отвратительное чувство подступавших к глазам слёз охватило тело, руки задрожали. Казалось, ещё одно слово, звук или движение – и истерика вырвется наружу. Вчера он знал, что идёт на верную смерть… И пришёл ко мне сказать «прощай». А я… а я прогнал его самым холодным тоном! Рагнвиндр резко развернулся и побежал. Куда? Кто теперь знает – куда… Гудение в голове не давало покоя, да что б тебя! Хотелось просто отрезать её, чтобы не слышать этот звон. Из глаз с бешеной силой вырвались слёзы. Я не верю!       — Нет, Кэйа, нет, ты же шутишь… ты же жив, дурак, жив ведь… — шептал всё себе под нос парень, спотыкаясь о камни, врезаясь плечами в деревья, но не останавливаясь. — Пожалуйста, нет, нет, пусть всё это будет сном, — всё твердил Дилюк, а сам тянул волосы на голове, жмурился, даже не видел, куда бежит. Кэйа… Кэйа… Ты – всё, что у меня было, что у меня оставалось… не оставляй меня, дурак, прошу…       — НЕ ОСТАВЛЯЙ! — резко в голосину, пронзающим криком, заорал он, и вдруг стало невероятно жарко. Дилюк распахнул глаза, хотя мало, что видел из-за слёз. Вся трава вокруг него была охвачена огнём, а продолжался этот пламенный коридор следом за огромным фениксом, который через несколько метров просто растворился в воздухе. Рагнвиндр задыхался, не мог нормализовать дыхание. Он с расширенными глазами, наполненными отвратительной солёной жидкостью, медленно опустился на землю и закрыл лицо руками, сгибаясь на колени. Как же так получилось… почему ты не сказал об этом, мы бы что-нибудь придумали, мы бы обязательно что-нибудь придумали… ты – всё, что у меня было, не оставляй меня, прошу! Пожалуйста, будь жив, идиот! Кулаки безнадёжно ударили о землю, и ещё раз, ещё, ещё. Кровь от ударов потекла по запястьям, смочилась слезами. Всё тело просто рвало изнутри, хотелось накинуться на первого прохожего, а если такого нет – расцарапать себе всё тело, выдрать сердце, чтобы оно не ныло так в груди. «Бывай, братишка»… Уже навзрыд рыдая и изнемогающе крича, Дилюк снова поджёг под собой траву. Почему я не горю? Почем я до сих пор здесь, в этом никчёмном мире? А почему никчёмном? Я жил… жил хорошо, пока был ты… Парень упал на спину, зажмурился и скулил, словно маленький брошенный щенок. Почему так случилось… Почему он не рассказал… Почему я прогнал его? Почему я прогнал его… Вспоминая вчерашний вечер, сердце сжалось ещё больше, дыхания совсем не хватало, в голову ударило что-то тяжёлое. Вчера он был такой… потухшие, обречённые глаза мерцали надеждой, что я наконец обниму его… так, как давно не обнимал… как назло в мыслях начали всплывать воспоминания о детстве. Помню, будто это было недавно, как мы играли, носились, бегали. Я помню твою искреннюю улыбку. Не ту, которую ты даришь всем, кому не лень, а ту, которую ты дарил мне… Ты так счастливо сверкал, накидывался на меня с объятиями от одного слова, от каждого небольшого подарка. А твои подарки до сих пор стоял у меня в шкафу… эти нелепые статуэтки изо льда, которые ты пытался сделать, эти кривые стихи и записки – всё хранится у меня. Слёзы потекли за уши, пришлось снова закрыть глаза руками, сжать волосы в попытке выдрать их. Ты не можешь так поступить со мной… боже, Кэйа… прости меня.       Вдруг звуки начали возвращаться. И совсем недалеко Рагнвиндр смог разобрать речь.       — Разгружайте! Разгребайте весь завал — это приказ!       Парень сначала несколько мгновений ещё лежал, а после резко вскочил, вытирая рукавом слёзы и кровь с ладоней. И тут же побежал к голосам. Как оказалось, эти самые «переговоры» планировались в какой-то пещере в горе. Но, судя по огромным завалам камней и следов стихий, всю эту встречу завалило. Дилюк еле спустился к подножью горы, шмыгая носом и пытаясь скрыть признаки истерики. Рыцари и множество рабочих таскали камни. Парень сразу приметил глыбы льда, выходящие оттуда — Кэйа боролся за свою жизнь… Красноволосый стиснул зубы и подбежал к огромному завалу, начиная с силой рассекать его мечом. Тело ещё не нашли, тело не нашли… ещё есть шанс. Прошу, пожалуйста, Кэйа… ради всего святого… я никогда ещё не хотел увидеть твоё нагло улыбающееся лицо. Я никогда ещё так не хотел прижаться к сильному телу и уткнуться в этот дурацкий мех лицом. Я никогда ещё так не хотел просто расцеловать эту смуглую кожу, перебирая пальцами локоны волос. Пожалуйста…       — Какой толк искать! — лениво крикнул один из рабочих. — Да под таким завалом невозможно выжить! Вон только останки от Фатуй… это бессмысленно!       Управляющий этим делом рыцарь вздохнул, опустив взгляд, явно соглашаясь с мнением. А Дилюк расширил глаза, просто в недоумении уставившись на них.       — Вот же вы суки! — заорал он, запустив линию огня в их сторону, ударив с силой мечом по земле. — Ваш капитан может быть ещё жив, а вы только и можете, что болтать!       Слёзы проступили с новой силой, из-за чего руки сами направили оружие на рассечение завала. Рыцари Ордо Фавониус… да блевать охота от такого официального названия!       — Мрази, Кэйа отдал жизнь, чтобы защитить город, а вы даже тело найти не можете!       Те самые лентяи явно были в шоке от этого, недовольно фыркнули, но послушно заткнули рот. Вот нога Рагнвиндра наступило на что-то. Парень нагнулся, поднимая клочок ткани. Даже его плащ… разодран на куски… Дилюк точно решил, что надеяться не на что, но почему-то где-то там, глубоко в сердце, горел маленький огонь надежды, который просто не давал останавливаться крушить эти камни один за одним. Уже было сложно стоять на ватных ногах. Хотелось прямо здесь упасть и никогда больше не вставать.       — Это там что?! — вдруг послышалось по ту сторону. Сердце вдруг замерло на секунду, Рагнвиндр поднял глаза и тут же перескочил через завалы.       На то место подбежало ещё множество рыцарей, которые раскидывали в разные стороны камни, а после глаза загорелись переживанием, и они, охая, начали с тяжестью что-то тащить на себя. Дилюк просто замер, наблюдая за ними. Видно, тащили они человека. И сначала показалось тело просто… просто в ужасном состоянии… одежда вся порванная, клочками прикрывала части… части просто раскромсанного тела. Из огромного поля порезов, ран, ссадин сочилась кровь, как вода из ручья. Пришлось осесть на пол и взяться за голову после осознания того, кого же оттуда достают. Изуродованное лицо скорее было предвестником смерти, даже не узнаваемое для первого взгляда. И тут… послышалось слово, ради которого, наверное, стоило жить на этой земле столь долгое время…       — Живой!!! Полумёртвый Кэйа Альберих еле мог вдыхать воздух, даже грудь, кажется, не приподнималась совсем, а голова с тяжестью повернулась на бок, через несносную силу и боль откашливая и выплёвывая сгустки крови.