Обмани себя

      — Верёвка отрезана неровно, судя по всему, ножом, — надиктовывал Майский расположившемуся под боком оперу, стоя на стуле и осматривая возможное орудие самоубийства. Или убийства — чёрт его знает. — Надрезы были произведены в нескольких местах. Похоже, неизвестный, похитивший труп, пытался не создавать лишнего шума и искал удобный вариант, чтобы и придерживать тело, и снимать его.              Новое дело, свалившееся на две похмельные головы, с каждой минутой становилось всё страннее и запутаннее. Майскому с самого начала эта история показалась слишком мутной, он предпочёл бы сбагрить всё на Котова и Лисицына или Аристова с Даниловым, на крайний случай Шустова с Граниным, но Рогозина оказалась непреклонна, явно тем самым наказывая их за бурные посиделки.              Утром в ФЭС заявилась пожилая чета Самохваловых из Нижнего Новгорода. Вчера они отправили домой гостившую у них неделю дочь Ольгу, как нынче принято было говорить — популярного ютуб-блогера, транслировавшую в сеть всю свою богатую жизнь чуть ли не круглые сутки. Она по обычаю всё время от вокзала до дома разговаривала с матерью по скайпу, потом решила, что родительнице непременно нужно поздороваться с мужем, только вот вместо того, чтобы работать, он висел в петле в собственном кабинете. Ольга, запечатлев сию картину крупным планом, грохнулась в обморок, а родители, бросив всё, сразу же мотнулись в Москву, забыв выключить компьютер. Если бы не это, в ФЭС ещё долго гадали, куда подевался Богач Анатолий Семёнович, потому что спустя минут двадцать в объектив камеры попали мужские классические ботинки. Некто, ничего не говоря, недолго повозился в комнате и выволок повешенного из кабинета. Кому и зачем надо было красть труп оставалось непонятным, саму Ольгу, так и не очнувшуюся к утру, забрали в больницу, а за процессом осмотра дома вызвался наблюдать её отец — Вадим Олегович.              — Штырь, на который крепилась люстра, под весом покойного почти сорвался. Приступаю к снятию отпечатков пальцев, — махнув рукой, Майский отогнал от себя опера и достал из кармана банку с кисточкой. Посыпал гладкую поверхность белым порошком. — А у тебя там как, Петрович? Есть чего интересное?              — Полный набор, — с воодушевлением отозвался Круглов, занимающийся осмотром рабочего стола Богача. — Предсмертная записка на видном месте, почерк ровный, уверенный. Писал явно не под дулом пистолета. В стакане недопитый виски, пустая упаковка снотворного.              — Это что он, для надёжности что ли решил повисеть?              — Да кто его знает. Отправим всё в контору, пусть эксперты разбираются. Вот, кстати, глянь, — Майский перевёл взгляд. — Целая пачка просроченных платежей, какие-то документы. Кажется, наш Богач длительное время был по уши в долгах. Первые задолженности датируются февралём.              Майский отсчитал вслух месяцы, загибая пальцы на руках.              — Странно.              — Чего именно?              — То, что за полгода он не нашёл времени даже намекнуть своей жёнушке, что вскоре из этих хором они переедут в однушку в дальнем Подмосковье. Я краем глаза с Ванькой успел видео цепануть, которые Ольга выкладывала в сеть. Она ни то, что стала меньше тратить, наоборот сливала деньги направо и налево. Элитные салоны красоты, клубы, дорогие шмотки. Месяц назад она хвалилась новенькой красненькой машинкой, — Майский попытался спародировать писклявую интонацию из трансляции, где Ольга прыгала вокруг нового авто. — Прямо пир во время чумы.              — Может, хотел побаловать напоследок или до конца думал, что сможет удержаться на плаву. Кто знает этих богачей. Я давно для себя решил, что нечего во всё это соваться. Нет денег — нет проблем.              — Ой, Коль, ничего не говори. Здесь одна люстра, как наша месячная зарплата, если не больше.              — А ты не завидуй, работай лучше. Что там с пальчиками?              — Все как на подбор чёткие, вполне соответствуют самоубийству. По крайней мере, — нырнув под люстру, Майский запрокинул голову кверху и стал пытаться в воздухе завязать невидимую верёвку. — Точно сам. Я пусть и не Тихонов, но зуб даю, что они все одного и того же человека.              — Как сказала бы Рогозина, — Николай Петрович усмехнулся. — С зубами тебе к стоматологу. Скидывай всё нашим и подключайся, иначе мы такими темпами к завтрашнему утру не управимся. Четыре этажа осматривать, а надо бы ещё сегодня кому-то в офис к Богачу смотаться, с родителями пообщаться. Да и Ольга, может, в себя придёт.              — Ты где это лишний этаж найти успел? — Сергей восстановил в памяти картинку дома, в который они вошли часа полтора назад.              — В подвале. Такой ответ тебя устроит?              — Более чем.              Тяжело вздохнув, Майский подцепил висящий на груди фотоаппарат, сделал несколько снимков люстры, повторил те же действия с телефоном, отправляя фотки напрямую Тихонову. В подобные моменты у него всегда возникал вопрос, что же лучше — полностью пропахнуть дерьмом в пятидесяти квадратах у алкашей или неделю бродить по дворцу, с каждым разом открывая всё новые и новые места, куда они забыли заглянуть, хотя, казалось, что осмотрели каждый сантиметр пространства.              Рогозина, упомянутая Петровичем, всё никак не выходила у Майского из головы. После совещания им так и не удалось поговорить, даже перекинуться парой слов. Она сразу послала их на дело, хотя её провожающий к дверям взгляд — волнительный и выжидающий — выдавал все её мысли. Но что ему было ей сказать? По сути, за вчерашний вечер Сергей не узнал ничего нового, лишь подтвердил имеющиеся догадки. В обычных расследованиях, где иногда приходилось действовать наощупь, руководствуясь лишь самыми невероятными идеями и интуицией Галины Николаевны, это был бы величайший прогресс, но только не здесь. Когда дело касалось близкого человека, тем более его жизни, все знаки вопроса, витающие вокруг, только больше выводили Майского из себя. Слишком горячая натура требовала сиюминутных ответов, но приходилось сдерживаться, мысленно бить себя по рукам и вовремя закрывать рот, прежде чем Петрович мог догадаться, что рой задаваемых об Алисе вопросов имеет какой-то подтекст. Благо вместо привычно приподнятой левой брови и поджатых губ Сергей получил конкретное направление, куда ему стоит пойти, не дожидаясь посыла, если он даже задумается подкатить к кругловской дочке. Вот она — репутация, но, может, это и к лучшему.              — Кстати, я чё спросить-то хотел, — попытался в очередной раз зайти с окольного пути Майский, когда они встретились посередине третьего этажа у лестницы, закончив осмотр комнат, в большинство из которых, похоже, никто не заходил с момента окончания ремонта. — Ты жениться не собираешь?              Круглов, делавший в это время глоток воды из бутылки, чуть не захлебнулся. Откашлявшись, стряхнул с непромокаемой форменной ветровки капли воды.              — Ну и вопросики у тебя, Серёг, — оттянул воротник футболки, массируя шею. — Кандидатуру тоже предложишь?              — Да без проблем. У твоей дочурки мать явно имеется, не один же ты её заделал. Будет у вас полноценная семья, все дела. Как только в жизни не бывает — люди встречаются через сорок или пятьдесят лет и им крышу сносит от безумной любви. А у вас там как? Не всполыхнуло пока ничего?              — Может, и всполыхнуло, но я об этом не знаю. Не поверишь — мы с матерью Алискиной, Ленкой, так до сих пор и не общались.              — Это как это? — удивился Майский. — Девчонка одна без разрешения укатила в Москву из Петропавловска непонятно к кому, и её матери совершенно нет до этого дела?              — Вообще-то из Пятигорска. А Петропавловск в Казахстане.              — Какая разница? Хоть Перу или Папуа-Новая Гвинея. Всё равно не понимаю. Или она не сказала, куда поехала? Сам знаешь, как бывает: «Мам, я к подружке на дачу», а сама на море с парнем.              — Вроде сказала, — Круглов пожал плечами и как-то сник, облокачиваясь о перила. Майский расположился на нескольких ступенях выше, ощущая, что, похоже, попал туда, куда надо, тоже начиная волноваться. — Нет, не подумай ничего, они созваниваются, Алиса в красках описывает, где бывает, что делает, но Елена упёрлась и не хочет со мной общаться. Чего только не пробовал: и во время их разговора пытался вклиниться, и сам звонил. Сначала брала трубки и сбрасывала, когда узнавала кто, теперь вообще никак не реагирует. Все номера из конторы перепробовал — никакого толку. Я понимаю, ей пришлось растить Алиску одной, тяжело, нервно, но ведь я даже не знал о её существовании! Сообщи она мне, я ведь помогал бы с удовольствием. Глядишь, и правда женился бы, но теперь-то что так себя вести?              — Женская логика — коварная и беспощадная. Наверное, ты должен был телепатически догадаться о том, что она за… Беременная, — Майский провёл рукой по волосам, инстинктивно проверяя не растрепался ли хвост, как обычно делал во всевозможных неловких ситуациях. Пусть Петрович и не показывал особого расстройства по поводу отсутствия контакта со стороны неуловимой бывшей, но он-то знал — друг явно не находил себе места по этому поводу и перепробовал все возможные способы с ней связаться. Да и в копилку странностей, связанных с Алисой, добавился ещё один знак вопроса. Теперь поговорить с Еленой Майский и сам бы был не прочь. — О! Придумал! — он вытащил из кармана мобильник и вложил в руку Круглова. — Набирай номер. Сейчас будем ловить твою ненаглядную.              — Бесполезно. Всё равно не ответит, — попытался отмахнуться Круглов, но Майский оказался настойчивее.              — Я сам сначала с ней пообщаюсь. Набирай, говорю.              Сдаться оказалось проще. Достав собственный телефон, Круглов нашёл номер и скопировал его на соседний дисплей. Сергей, убедившись, что сигнал идёт, включил громкую связь, осматриваясь по сторонам. Оставленные им опера должны были стеречь Самохвалова внизу, чтобы тот не решил чего-нибудь припрятать или прихватить на память. Длинные гудки с каждым разом словно растягивались и, когда Круглов не выдержал и начал бубнить, что пора заканчивать этот цирк, на том конце что-то зашуршало. Здороваться не спешили.              — День добрый, — пробасил Сергей, указывая пальцем на телефон, с победоносным видом. — Майор Майский беспокоит из Федеральной Экспертной Службы. Могу я поговорить с…              — Еленой, — одними губами произнёс Круглов, гипнотизируя экран, где отсчитывались цифры от начала разговора.              — Еленой Гусевой.              На том конце несколько секунд помедлили, что-то опять зашуршало и наконец раздался низкий женский голос.              — Слушаю вас.              — Отлично! Елена, скажите, вам знакома некая Гусева Алиса? — Майский притормозил, понимая, что не знает отчество дочки Круглова. По идее она должна была быть Петровна, но кто знал, что когда-то взбрело в голову обиженной женщине? Она вполне могла дать ей отчество деда или вообще любое понравившееся мужское имя, чтобы совсем вычеркнуть из жизни дочери, а в основном своей человека, который случайно подвернулся на её пути.              — Да, это моя дочь. А что? Что-то случилось? С ней всё в порядке? — посыпался град вопросов, интонации с каждым разом становились всё взволнованнее. — Она… Жива?              — Успокойтесь, гражданочка, она в полном здравии. Просто тут такое дело… Она проживает у моего хорошего товарища — Круглова Николая Петровича. Он бы очень хотел переговорить с вами, обсудить пару воп… — звонок прервался, из динамика окончательным приговором зазвучали короткие гудки. — Росов.              — Ну и? — взвился стоящий рядом Петрович, стреляя злобным взглядом. — Решил проблему?              — Сильно она тебя, кажись, ненавидит-то, — Майский еле успел соскочить с лестницы и направился вслед за Кругловым, хотя ему нужно было в совершенно противоположную сторону, ведь осмотр дома они разделили пополам. — Коль, ну стой. Голос-то хоть её?              — Чёрт знает! Я знаком с ней был всего неделю, даже как она выглядит не помню. Пройдёт она сейчас мимо — никогда в жизни не узнаю, а ты — голос. Чего ты вообще ко мне пристал? Заняться что ли больше нечем? — Круглов раскинул руки в стороны, сжимая и разжимая кулаки. — Так я тебе быстро работу найду. Можешь сам весь дом осмотреть, пока я с родственниками потерпевшей пообщаюсь, в офис к погибшему съезжу.              — Не-не, не горячись ты так, Коль. Ни слова больше не скажу, только не оставляй меня одного в этих хоромах. Я ж от зависти сам в петлю полезу.              — Главное не в кабинете. Ещё потом полгода объяснительные писать в связи с порчей чужого имущества.              — То-то, — Майский робко улыбнулся, хлопая товарища по плечу. — Я туда, ты сюда. Через часок встречаемся на этом же месте.              Но ни через час, ни тем более ни через полтора Петрович не появился и Серёге пришлось выдвигаться на его поиски. В отличие от него, быстренько пробежавшегося по гостевым спальням, Круглову повезло меньше — он застрял в кладовке невообразимых размеров, не перебрав и половины хлама. Чертыхнувшись, наверное, миллион раз, прикидывая сколько времени они будут копаться здесь вдвоём, Майский принялся помогать. Дальнейший осмотр дома было решено проводить вместе. Утреннее похмелье давно отступило, полдень тоже давно миновал.              С подвалом оказалось проще. Судя по всему, покойный решил, что жене вполне хватит трёх верхних этажей, поэтому оставшийся клочок оторвал себе. Вместо кучи шмоток, сумочек, туфель и косметики их встретило просторное зонированное пространство: импровизированный спортивный зал, бильярдная и сауна. В самом углу, отделённый плёнкой, затесался крошечный недоделанный бассейн. И опять никаких намёков на то, кому потребовалось похищать труп хозяина дома. Ладно бы живого, так с Богача ещё можно было что-то поиметь, но вряд ли кому-то бы пригодилась почка или сердце уже начавшего коченеть человека.              Когда осмотр был наконец завершён, Круглов буквально вытолкал Майского из дома, пообещав, что с формальностями разберётся сам, а ему всего лишь надо на полчасика заскочить в «Инвест-Капитал».       

***

             — Ну и шарашкина контора, Галь! — не скрывая эмоций, вещал Майский в кабинете начальства, хотя его, скорее всего, слышали все в ФЭС. — Ещё и слоган у них дурацкий до безобразия — мы подарим вам дорогу в светлую жизнь! Подарят они, конечно, — ощупав все карманы, он вытащил визитку одного из топ менеджеров «Инвест-Капитала», где ему пришлось провести вместо обещанных «полчасика» почти три с половиной часа. Кинул её на стол, морщась. — И работают там все тоже такие… Скользкие. Я к ним с убийством начальника, а народу будто пофиг. Пока смог объяснить, чего мне вообще надо, успели описать три программы, в которые я могу вложить пару тыщ припрятанных под подушкой миллионов. Вот скажи, я вообще похож на лоха, у которого даже если и есть такие деньги, понесёт их только что окончившему вуз мальчишке с залаченной башкой?              — Нет, — отрицательно качнув головой, Рогозина в очередной раз попыталась не улыбнуться. — Каждый зарабатывает тем, чем может. И, судя по всему, получалось это у покойного неплохо.              Майский фыркнул.              — Лохотрон и разводилово это, Галь! Сколько мы таких уже позакрывали?              — Не скажи, — Рогозина взяла со стола планшет, открывая нарытую Иваном по компании информацию. — За семь лет существования «Инвест-Капитал» приумножил своё состояние. Из офиса в Мытищах переехали в Москва-Сити, а средний уровень зарплат, судя по выставленным вакансиям на их сайте, начинается от ста пятидесяти тысяч в месяц. Ни единой жалобы или судебного разбирательства. Все отзывы исключительно положительные. Налоговая, кстати, к ним тоже никаких претензий не имеет.              — Сущие ангелы прямо! Только вот что-то совсем не расстроились от новости, что их босс решил наложить на себя руки.              — Что вообще удалось выяснить? С лирикой всё понятно, есть какие-то факты? Хоть какие-то зацепки?              — Ну смотри, — облокотившись локтями о стол, Сергей подпёр пальцами подбородок. — Заправлял там всем зам этого Богача — Тарасов Анатолий Анатольевич. Они вроде как начинали дело вместе, потом разошлись по разные стороны, но Тарасов быстро понял, что сам по себе ничего не значит, и прибежал обратно. Как по секрету сообщила секретарша, управленец он действительно классный, но деньги его не любят. Ими распоряжался Богач, с топовыми клиентами тоже работал сам, в основном из дома. Встречи предпочитал проводить в ресторанах, в офисе появлялся пару раз в месяц. Да чего уж говорить, если большая часть сотрудников не знают, как он выглядит! Главное, чтоб зарплату вовремя платили, а кто там это делает, дело десятое.              — Что по осмотру его кабинета?              — У него его и не было. Сидели вместе с Тарасовым за соседними столами. Заявлялся он туда последний раз три недели назад, уборщица за это время десять раз успела всё вылизать. Я, конечно, изъял вещи, но вряд ли нам поможет пустой органайзер и кучка визиток. Зато с бухгалтерией случился затык, — веселье начало возвращаться в привычный, безэмоциональный доклад. — Главный бухгалтер без ордера наотрез отказалась подпускать меня к её компу и сейфу. Не велено, говорит, секретная информация! Попытался намекнуть, что знаем мы об их финансовых проблемах, но она упёрлась, что всё у них хорошо, а фирма цветёт и пахнет.              — Возможно, не хотят распространения слухов. Если персонал прознает о крупных долгах, начнёт искать новые места, ещё чего доброго проболтается о них возможным инвесторам. Там и остальные подтянутся, начнут требовать вывода капитала, а это прямая дорога к банкротству. Пока приходят новые люди, готовые вложиться, они ещё могут существовать и делать вид, что всё хорошо.              — Хрен их разберёшь! Всё равно завтра к ним опять с санкцией переться. Главный вопрос-то только, как не крути, остаётся открытым — труп спёр кто? Зачем?              Рогозина тяжело вздохнула, откинулась на спинку стула. Об этом она размышляла целый день, но тоже не пришла ни к какому удобоваримому ответу. Если какие-то махинации с перемещением денежных средств они могли вытащить на свет и раскрыть, то здесь, как робко попытался заикнуться Тихонов, намечался висяк, коих у ФЭС тоже имелось немало. Пусть по сравнению с остальными службами это и были копейки, но иногда при наличии убийцы или преступника всё равно не хватало улик.              — Галь, слушай, — Майский прочистил горло. — Версия из разряда фантастики конечно, но, может, труп похитили потому, что он и не труп вовсе? Решил мужик, что надоело ему вытягивать своё детище из дыры, и решил таким образом слинять. Сделает себе сейчас новые документы, улетит на Канары, а жёнушке по наследству передаст долги и разъярённых кредиторов.              — Вряд ли. Без тела, конечно, тяжело что-то сказать, но на видео чётко запечетлено, что Богач висел в петле. Ни стула, ни какого бы то ни было другого предмета, на который он мог опираться. Да и телефон упал так, что мы видели его бок. Невозможно в таком положении остаться живым.              — Тоже верно, — окончательно вымотавшись, Майский провёл ладонями по лицу, пытаясь скинуть хоть толику усталости и той лапши, которую ему понавешали в «Инвест-Капитал». Разговор вроде как был окончен, можно было прощаться и ехать домой, но оставался ещё повод задержаться, о котором опять никто не решался упомянуть. Рогозина вообще отвернулась в сторону, смотря куда-то в пустоту. Расползающиеся круги под глазами не скрывала уже никакая косметика, и Сергей еле заставил себя отказаться поинтересоваться спала ли она сегодня, да и вообще за прошедшие пару дней. Может, вообще стоило пока оставить её в покое и разобраться во всём самому? Иметь хоть какие-то весомые факты на руках, а не одни висящие над головой бесконечные знаки вопроса.              Но Рогозина, словно почувствовав намерения Сергея, начала за него, продолжая вглядываться куда-то вдаль. Он даже сначала не понял на самом ли деле слышит её голос или представляет его у себя в голове, настолько тихим он был.              — Борис занёс очередные результаты экспертизы по твоему биоматериалу, — мышцы на лице Рогозиной напряглись, скулы сжались. — Алиса не Колина дочь.              Последняя фраза прозвучала настолько обречённо, что Майский сам сжался, будто ему только что вынесли смертный приговор. Если раньше он ещё как-то пытался оправдывать ситуацию первой случившейся в ФЭС ошибкой, надеялся, что попавшаяся Петровичу семейка просто странная, то теперь один из знаков вопроса с шумом лопнул у него над головой, от чего в ушах зашумело.              — Ваш праздник жизни дал ещё какие-то результаты?              — Не то чтобы, но твои предположения подтвердились. Странно эта девчонка ведёт себя по отношению к Коле. Словно как… — от внезапно посетившей мысли сбилось дыхание.              — Договаривай, — нажим. Рогозина включилась в режим следователя на допросе, ещё не угрожала, но всем своим видом настаивала рассказать всё по доброй воле, иначе бы в дело включился кто-то из оперативников, который не будет долго церемониться. Сейчас же выпытывать информацию мог только Борис со скальпелем или электропилой для резки костей, которую все предпочитали обходить стороной.              — Да как-как! Как девица, решившая подцепить себе богатого старичка, и потерпеть пару лет, пока он не двинет кони, ну или душу Богу не отдаст. Выбирай сама, какой вариант тебе больше по душе, — замешкавшаяся Рогозина попыталась что-то сказать в ответ, но Сергей не дал ей вставить и слова, продолжая. — Мне ещё сегодня удалось пообщаться с её мамашей. Правда окольными путями, но та тоже оказалась тёмной лошадкой. Петрович оказывается пытается с ней связаться который день, но она скрывается, не берёт трубки. Непонятное поведение для любящей матери, у которой дочь свинтила в другой город к неизвестному мужику, пусть он хоть трижды её отец. И Петрович ведёт себя так, будто всё в порядке вещей, а спроси чего поглубже — либо не знает, либо не может узнать. Такое ощущение, что ему его отцовство все мозги всмятку расшибло. Сколько у нас похожих дел было, а он повёлся… Алису эту вообще кто-то проверял? Привлекалась она там, да и вообще?              — Нет. Я предлагала ему, но он заявил, что для этого нет никаких оснований, и он доверяет собственной дочери. А делать это за его спиной… Сам понимаешь, какой шум поднимется.              — Вполне. У нас не экспертный отдел, а бабки базарные. Дай только повод кому-нибудь косточки перемыть. Если только залезть к Ваньке в комп по-тихому… — Майский вопросительно взглянул на Рогозину, ожидая её разрешения. Он бы, конечно, и сам сунулся туда, даже приблизительно знал куда нужно нажать, тысячи раз наблюдая за тем, как это делали остальные. — Выманить бы его только с насеста, иначе голову отгрызёт за пользование своей игрушкой.              Предложение Рогозиной, похоже, совсем не понравилось. Она в очередной раз помедлила, взвешивая все «за» и «против», после чего взяла телефон, набрала номер, прислонила трубку к уху. Приказной тон заставил Майского встрепенуться — стало понятно, что их изначальная авантюра превратилась в серьёзное расследование, пусть и неофициальное.              — Иван, зайди ко мне. Хочу ещё раз отсмотреть запись, — Рогозина положила трубку подальше от себя. — У тебя максимум пятнадцать минут. Мы это видео изучили уже вдоль и поперёк.              — Понял, — Майский вскочил, приглаживая волосы. — Галь, обещаю, сделаю всё в лучшем виде!              Выскочив из кабинета, он скрылся за углом, вслушиваясь в окружающие звуки. Большая часть сотрудников ещё час назад разошлась по домам, так что теперь в отсутствии голосов можно было расслышать шумящий неподалёку в обеденной зоне холодильник. Заступившие на ночную смену охранники на входе о чём-то переговаривались между собой. Сергей не вникал в подробности, но по пойманной паре слов, они явно занимались не своими прямыми обязанностями.              Прошло несколько минут прежде, чем раздались быстрые шаркающие шаги и раздражённый бубнёж Тихонова. Как только дверь за ним закрылась, Майский выглянул из-за угла и после как бы ничего не значащего взмаха руки Рогозиной проскочил мимо наполовину стеклянной стены, нагибаясь. Ванька по обычаю сразу приступил к работе, не замечая ничего вокруг, но удача быстро махнула крылом, скрываясь с горизонта. В лаборатории, как обычно, кипела жизнь. Пусть одно кресло и пустовало, зато за соседним, склонившись над столом, сидела Оксана, рассматривая что-то через лупу. Подобравшись к ней сзади, Сергей признал в её руках верёвку, на которой закончил своё бренное существование Богач.              Решив не пугать Амелину, он кашлянул, но добился совершенно обратного эффекта — она подпрыгнула от неожиданности и ударилась затылком ему в живот. Совершенно не смертельно, но выражение лица Амелиной говорило об обратном.              — Майский, с ума что ли сошёл? Так и заикой сделать можно.              — Прости, Оксанчик. Думал, ты слышала, как я вошёл, — нагнувшись, он оставил лёгкий поцелуй на её щеке. — Ну дурак, каюсь.              — Ладно. Чего тебе, да ещё и без халата? Рабочий день закончился.              — Ты прямо сама доброта, — Сергей примостился на краешке стола, складывая руки на груди. Времени на долгие разглагольствования не было. — Сделай доброе дело, помоги старому майору. Маман обещала фотки из отпуска прислать, волнуется, вдруг не туда нажала. Я быстренько.              — А уликами кто будет заниматься? Рогозина рвёт и мечет, Ваньку опять к себе зазвала видео Ольги крутить. И чего она там только найти хочет? Всё равно от него нет никакого толка.              — Кто знает? Вдруг осенит, — Майский пожал плечами. — Может, я тогда Тихонова место займу?              — Почту-то открыть сможешь?              — Э-э-э! Я хоть и стар, но пока ещё не настолько, — он улыбнулся на подкол. — Мешать не буду, обещаю. И даже халатик надену.              Добравшись до вешалки в один прыжок, он накинул на плечи халат и развалился на соседнем кресле, стараясь закрыть собой экран монитора. Оксана вновь вернулась к верёвке, давая полную свободу действий.              Открыв программу с базами данных, Майский прокрутил в голове все известные об Алисе факты. Родом, судя по всему, она из Пятигорска. Если ей действительно сейчас было восемнадцать, то родилась она в тысяча девятьсот девяносто пятом. Для надёжности можно было попробовать захватить ещё и четвёртый с шестым годами. Введя имя и фамилию с остальными данными, он нажал на поиск, но программа выдала, что совпадений по указанным критериям не найдено. Во второй раз тоже. На третий Сергей уже не надеялся, всё же получая аналогичный результат. Вариантов провала опять же было три: либо адрес регистрации был другой, либо Алиса соврала о своём возрасте, либо она не Алиса вовсе.              — Чёрт! — выругался он себе под нос, пытаясь придумать, как ещё можно попробовать обмануть шайтан-машину. Ваня бы в миг справился с поставленной задачей, ему же оставалось выводить распечатку всех Гусевых Алис, проживающих в России, и прозванивать одну за другой. Если взять ещё неделю отпуска и засесть без перерывов на обед и сон, затея вполне могла удаться.              — Что, почту не можешь найти?              Сергей обернулся и выдохнул — Оксана выдавала подколы, не отрываясь от работы.              — Пароль забыл. Пользуюсь ей раз в год. Чего теперь делать с этой заразой? Не с голубями же фотки в конверте посылать?              — Попробуй восстановить. Она у тебя к номеру телефона привязана?              — Чего?              — Ну ты, когда регистрировался, вводил свои персональные данные. Имя, фамилию, год рождения. Ещё там есть поле, куда можно вбить номер телефона, как раз для таких случаев. Если забыл пароль, то тебе придёт смс с кодом. Указываешь его, потом меняешь пароль и пользуешься почтой дальше. Понял?              — Да, — ворвавшаяся в голову идея была в состоянии спасти ситуацию. Ведь при регистрации сим-карт необходимы паспортные данные. Значит, если не получается выйти на саму Алису, можно попробовать зайти со стороны её матери, а дальше думать дальше. — Вроде было что-то похожее. Сейчас попробую.              Щёлкнув другую вкладку в программе, Сергей достал телефон и быстро перепечатал цифры. Благо звонков сегодня было немного. После недолгого ожидания программа всё-таки вывела на экран вкладку с паспортными данными того, на кого была зарегистрирована симка.              ФИО: Гусева Алиса Петровна.       Дата рождения: 25.11.1988       Адрес регистрации: Московская область, г. Добинск, ул. Профсоюзная, д. 18, кв. 36.              Быстро сфотографировав экран монитора, Майский молниеносно позакрывал всё, что мог, стирая введённые сведения. Всё-таки вошёл на почту с первого раза правильно вводя пароль и мысленно поблагодарил зятя тётушки за то, что интернетом он всё-таки пользоваться умел, в отличие от установки унитазов. Даже открыл письмо с фотками, чтобы окончательно замести следы. Пусть глазеют, всё равно там нет ничего криминального.              — Спасибо, Оксанчик. Ты гений!              — Получилось? — она оторвалась от верёвки и подняла голову, но тут же попала в крепкие объятия, получая ещё один звонкий поцелуй в другую щёку. — Майский, ты чего?              — Да фотки классные получились! Пойду маман обрадую, не зря каждую стену в Эрмитаже обтёр.