Глава 4. Грязные танцы
21 апреля 2022 г., 15:44
Прежде, чем сесть за руль собственного внедорожника и дать по газам, Майский заскочил в комнату для переодеваний, как её обычно называли между собой сотрудники. Поскидывал с вешалок всю одежду для работы под прикрытием, ища в куче старого шмотья, раздобытого в секондах, единственный дорогущий костюм, купленный специально для него. Сменил кеды на классические и жутко неудобные ботинки, несколько раз провёл щёткой, пока на носах не появилось его отражение. Выгреб из коробки с дешёвой бижутерией очки-авиаторы с нулевыми диоптриями. Распустил волосы, тряхнув отросшей до неприличия гривой. Немного подумав, взял для завершения образа кожаный портфель. Теперь он был полностью готов действовать дальше.
До необходимого места было часа полтора без пробок. Скорость быстро пришлось сбавить и тащиться, как черепаха, вместе со всеми остальными в потоке. Сергею страшно не хватало мигалок на крыше и звука сирены, к которой он привык за столько лет работы в ФЭС больше, чем к голосу родной матери. Внутри всё клокотало, взрывалось. Злость растекалась по венам, застила пеленой глаза. Возможно, стоило предупредить Галю об обнаружившихся фактах, о своих планах, но она бы точно остановила его. Нашла кучу «но», из-за которых необходимо было сначала всё взвесить и аккуратно действовать дальше. Он к этому не привык. К чёрту всё.
Алиса оказалась той ещё лисой и, скорее всего, мошенницей. То-то Майскому сразу показалось, что она гораздо старше своих лет. Естественно, вместо восемнадцати ей оказалось целых двадцать пять. Да и прикатила она не из столь далёких краёв, хотя здесь ещё были какие-то оправдания. Её мамаша вполне могла переехать из Пятигорска или сама была в числе приехавших на соревнования спортсменок, что вряд ли. Ведь со слов Петровича, она терпеть не могла греко-римскую борьбу и была против, чтобы дочь ею занималась. Единственное, что совпадало — отчество, с которым Майский не сразу разобрался. Он слишком привык называть друга «Петровичем» и дошедшее озарение, что Алиса должна быть Николаевной, подкосило его ещё больше. Оставалось надеяться, что прописка у неё не липовая, как и всё остальное, а квартира не сдавалась.
У нужного дома он припарковался в половине десятого, найдя дорогу без навигатора. Добинск Майский знал лучше, чем улицу в Питере, на которой вырос, облазив в нём все подворотни и помойки. В стоящей напротив пятиэтажке они побывали целых три раза по разным делам, чуть ниже, где начинался частный сектор, на первом участке его самого чуть не спалили вместе со стареньким деревянным домовладением. Сейчас там активно достраивался коттедж из красного кирпича. Восемнадцатый дом, в который ему было нужно, ничем не отличался ото всех остальных — такой же древний и обшарпанный, не знавший ремонта с момента постройки. Толпа молодёжи навеселе, подошедшая как раз к необходимому второму подъезду, без проблем попала внутрь, просто открыв дверь. Никакого домофона или железного ключа — всё само шло ему в руки.
Нацепив на нос очки и всё-таки прихватив для солидности дурацкий портфель, который было непонятно в какую руку приткнуть, Майский направился к подъезду, осматривая жалкие пяточки света от кое-где горевших фонарей. Браслет от якобы золотых часов неприятно царапал руку, от кожаных браслетов и серебряных колец пришлось отказать. Жаль не нашлось печатки нужного размера, об этом нужно было непременно сообщить Гале и включить отдельным пунктом в выделяемый бюджет.
Перед тем, как нажать на звонок, он прислонился к двери, прислушиваясь к звукам внутри. Всё-таки зажал кнопку. Тишину разорвал механический звук, отдалённо напоминающий бормашину.
— Кто? — мгновенно раздался женский голос по ту сторону.
— Добрый вечер. Извините, что потревожил, — начал он, стараясь звучать как можно мягче и неувереннее, запинаясь. — Я… Я ищу Алису Гусеву, точнее её родственников или друзей. Может, вы знаете кого-нибудь из них?
Щёлкнул замок, звякнула цепочка и из приоткрывшейся двери высунулась женщина лет тридцати пяти. Точная копия этой мерзавки, только старше.
— Я её сестра. Зачем вам она?
И такая же прямолинейность. Даже интонации.
— Понимаете… — Майский поправил съехавшие очки и прижал портфель к животу, закрываясь им, словно щитом. — Мне правда очень неловко, никогда бы не подумал, что придётся заниматься таким. Я её жених. Май… — по привычке начал представляться он, вовремя спохватился и мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. — Майоров Михаил Сергеевич.
— Алиса не говорила, что у неё кто-то есть, — женщина с подозрением осмотрела стоящего рядом.
— В этом и дело. Мне она тоже мало рассказывала о себе, постоянно отнекивается, мол, потом. Я не выдержал, залез к ней в паспорт, посмотрел прописку и вот… Только не подумайте ничего плохого, я просто подумал вдруг Алисочке нужна какая-то помощь или ещё что-то, — Майский вскинул руки в мирном жесте, портфель с глухим шлепком рухнул ему в ноги. Он тут же нагнулся, но, как назло, старая защёлка давно проржавела, и на пол высыпался ворох бумаг, видимо, оставшихся с прошлого дела. Какие-то брокерские документы, счета. Вот так совпадение. — Простите ради Бога! — начал лепетать он. — Я не должен был приезжать, но в наше время всё может быть. Я всего лишь хотел помочь.
— Ладно, проходите, — женщина распахнула дверь. — Только не шумите, я недавно уложила ребёнка.
— Да, конечно. Конечно, — кое-как справившись с портфелем, Сергей вошёл внутрь, избавился от неудобных ботинок под предлогом, что он и так доставляет значительные неудобства, и нечего после него ещё и убираться. Осмотрелся по сторонам.
Квартирка оказалась совсем крошечной. Больше всего было похоже, что когда-то она значилась однокомнатной, но после нехитрой перепланировки посередине появилась перегородка, зонирующая пространство. Дверь в крайнюю комнату оказалась закрыта, но хватило и зала, чтобы понять, что Светлана, как ему представилась сестра Алисы, жила далеко не богато. Старые, выцветшие обои, именно в таком же состоянии, как и провисевшие лет тридцать у матери в прихожей, от которых он с особым удовольствием избавился. Мебель советских времён, промятый и стонущий от каждого движения диван. Да, квартира Петровича после этой халупы любому могла показаться роскошными апартаментами.
— Извините, я не ждала гостей, — Светлана поставила на письменный стол рядом, весь заваленный прописями и разукрашками с машинами, чашку чая и тарелку дешёвого печенья.
— Нет, что вы! Это я должен был подумать, заранее позаботиться. Просто не знал к кому иду. Так бы обязательно накупил всего, торт там… Танк или вертолёт на пульте управления, — он аккуратно покосился в сторону раскрасок. — У вас ведь сын?
— Да, Сашенька. Шесть лет.
— Жаль, что Алиса ничего про него не рассказывала, и про вас тоже. Я очень люблю детей. Сам бы хотел двоих, нет — лучше троих.
— А что Алиса?
— Мы пока не говорили об этом, но поверьте, у меня к вашей сестре самые серьёзные намерения. Скажу честно, у меня уже был неудачный брак, и я даже не думал, что когда-то ещё раз соберусь жениться, но когда увидел Алису… Она совершенно не такая, как все остальные женщины: самостоятельная, независимая, знает, чего хочет от жизни. Ни разу не взяла у меня ни копейки, хотя это совершенно не проблема. Поверьте, я хорошо зарабатываю. Она даже не разговаривала со мной несколько дней, когда я дал ей кредитку и сказал, что она может распоряжаться деньгами по своему усмотрению.
— Узнаю свою сестрёнку, — Светлана расплылась в улыбке. Похоже, поверхностный психологический портрет от доктора Майского оказался верным. — С самого детства всё сама, никогда и ни у кого не попросит помощи. Ещё и нам с Сашенькой умудряется каждый месяц понемногу посылать. Продавщицей в продуктовом много не заработаешь.
— Извините за нескромный вопрос, — Майский кашлянул. — Но что с отцом вашего сына?
— Нет у Сашеньки отца, — резко выдала Светлана, поджав дрожащие губы. Настало время в очередной раз извиняться тысячу раз, но она взяла себя в руки быстрее, чем Сергей, примеривший на себя роль скромного, пока непонятно кого. Он ещё не решил каким бизнесом владел, и видела ли Светлана то, что было написано в рассыпавшихся веером на лестничной клетке бумагах. — Лучше расскажите, как вы с Алисой познакомились. В больнице?
— Да, — лицо собеседницы вдруг перекосилось и стало каменным, пришлось быстро подстраиваться под ситуацию и исправляться. — Навещал старинного друга, и случайно столкнулись в коридоре. Не совсем приятная история была. Не с Алисой, конечно, с другом. Но благодаря ему я встретил своё сокровище.
— Слава богу. А то я уж было подумала, что Алиска тоже связалась с алкашом.
Майский поперхнулся чаем, до которого так удачно добрался, улучив момент.
— Нет, вы что! Я вообще не пью. По праздникам бывает, но не фанат. Предпочитаю жить на трезвую голову.
— Это правильно. Не представляете, как мы намучились в своё время. После смерти матери отец стал пить по-чёрному, да так и не отлип от бутылки. С работы уволили, перебивался случайными заработками, когда бухать становилось не на что. Алиске тогда пять всего было. Я ей и мать, и отца заменила. В четырнадцать на подработку пошла, после школы сразу в магазин устроилась, даже образование не получила. Ладно хоть она выучилась, но тоже куда там. Думала, на бухгалтера пойдёт, будет сидеть в светлом, просторном кабинете, с хорошим окладом, а она в свой мед колледж на медсестру. Отработала пару лет в нашей больнице в хирургии и в Москву подалась, в наркодиспансере работает. Деньги тоже хорошие, но кто знает этих алкашей и наркоманов. Чего им может в голову взбрести, а сестра у меня одна.
— Прекрасно вас понимаю. Сам вечно, как на иголках, — Майский обхватил подбородок пальцами, внимательно впитывая всю полученную информацию. Вот, значит, как дело обстояло — Алиса была спасительницей всех сирых и убогих всея Руси, а по ней и не скажешь.
— Вы бы повлияли на неё как-нибудь, раз она меня не слушает. Может, ожидание ребёнка заставит её задуматься, пересмотреть планы на жизнь. Мне кажется, вы хороший человек, Михаил.
— Что вы, самый обычный. Просто переживаю за любимую.
В какой момент Майского усадили смотреть альбом с детскими фотографиями, он не понял сам. Благо из-за вечного отсутствия денег их было не так уж и много, но всё равно вглядываться в чужие снимки оказалось тяжело. В дело вступила совесть, начав червяком с острыми зубами рыться во внутренних органах, а он всего лишь представился чужим женихом. Хотя обычно, когда приходилось затаскивать подозреваемых чуть ли не в постель, она мирно посапывала где-то в дальнем уголке подсознания, не обращая внимания на некоторые щепетильные аспекты работы в ФЭС. Всё-таки правильно, что он не сказал ничего Рогозиной, и чем дольше они общались со Светланой, тем больше Сергей убеждался в том, что сделает всё сам, лично выведает мотивы Алисы и только потом доложится. Не хватало ещё, чтобы Галя запачкала руки. Плюс ко всему, ситуацию отягощало то, что Светлана оказалась нормальной, работящей бабой, желающей лучшего для своей семьи, а её бывшего парня, сделавшего ноги, только узнав о её беременности, Майский был готов придушить собственными руками. Чем дольше он узнавал о жизни Светланы, тем сильнее распалялся и принимал всё слишком эмоционально, хотя именно сейчас должен был включить на максимум хладнокровие.
«И во что ты только вляпался, Петрович?» — спросил он сам себя, садясь в машину около часа ночи и утыкаясь лбом в руль. Запустил пальцы в волосы, собрал их в хвост и завёл мотор. Пора было ехать домой и пропустить между душем и кроватью пару стопок. Так, для успокоения совести и расшатанных нервов.
***
Как и предполагалось, на следующий день Круглов приволок свою дочурку в контору поработать над очередным интересным делом. Алиса ни на шаг не отходила от отца, изредка зависая в лаборатории с Оксаной. Рогозина постоянно возникала рядом с ними, каждый раз находя всё новые поводы отвести Петровича в сторону и обсудить что-то тет-а-тет. Майский, восхищаясь её невозмутимостью и спокойствием, наоборот старался не вылезать из буфета, литрами потребляя зелёный чай. Алиса была с ним приветлива и никак не выдавала то, что вполне могла знать о его вчерашнем визите к её сестре, хотя они со Светланой договорились сохранить всё в тайне. Так что когда сверху пришёл приказ в очередной раз ехать в офис Богача на более тщательный осмотр с постановлением для изъятием бумаг, Сергей помчался туда чуть ли ни как на парад, мечтая зависнуть там до глубокой ночи. Ему страшно хотелось спать, он так и не смог сомкнуть глаз, то и дело прокручивая в голове то попойку с Петровичем, то встречу со Светланой и секундные встречи с Алисой в ФЭС. Вспоминал показанные фотографии, пытаясь найти у кого-то хоть какое-то сходство с другом, но тщетно. В конце концов закончилось всё тем, что Майский по невнимательности чуть не отправил в шредер платёжки по сделке, за что поплатился истерикой у главбуха инвест-капитала. Пришлось даже пригрозить отправить её в камеру на двое суток за сопротивление следственным действиям, а потом плюнуть и попытаться взять себя в руки. Петрович уже начал названивать, чтобы справиться о том, где застрял Майский и не нужно ли ему подкрепление в виде ОМОНа. Отшутиться вроде бы получилось, да и ускорить работу тоже. Вопли под ухом придавали просто невероятную бодрость духа, а уж фраза о том, что гражданке после придётся проехаться с ним на допрос, слегка улучшила настроение. Правда бухгалтерша, похоже, затаила на него злобу, и всё время по дороге в контору настолько злобно смотрела на Майского с заднего сиденья внедорожника, что он то и дело бросал взгляд в салонное зеркало, чтобы не дай бог не пропустить крепкий удар или вовремя успеть перехватить пояс от кофточки, которым его могли бы придушить. — Лейтенант, проводи в допросную, — он махнул рукой сотруднику, примостившемуся без дела у стойки на входе, сам же нагнулся над журналом поставить время прибытия и роспись. До конца рабочего дня было ещё как до китайского Рождества. Сергей тяжело вздохнул, пытаясь припомнить, когда ему настолько не хотелось работать. Кажется, впервые в жизни. — Майский! — раздался вдруг окрик из коридора, заставляя обернуться на звук. Из двери лаборатории высунулся Тихонов и рванул к выходу, скользя кедами по плитке. Затормозил, хватаясь о стойку, тряхнул нечёсаной головой, а потом схватился за полы расстёгнутой косухи майора. — Серёга, спасай! — Камрат, пятёрину максимум. Сам знаешь — до зарплаты ещё неделя, а у меня чё-то мотор барахлит, хотел на днях в сервис заехать. Уж извиняй, — Сергей отцепил от себя Тихонова, прекрасно зная это выражение лица, когда в продажу выходила очередная игра, а денег на неё у Ивана неожиданно не хватало. — Да не, я не об этом! Всё совершенно серьёзнее, — Ваня чуть не подпрыгивал от напряжения, так что Майскому пришлось поманить его к себе пальцем, и облокотиться локтями о стойку. Сотрудница, забравшая журнал, сделала вид, что у неё образовались какие-то срочные дела, и отъехала на кресле к шкафу. — Ну? — Серёга, тут такое дело, — Тихонов чуть ли не повалился рядом на стойку, начиная сбивчиво шептать. — Алиска эта Амелину совсем очаровала! С истинного пути сбивает! Я совсем не знаю, что делать. Кашлянув, Майский обернулся, удостоверяясь, что девушка за стойкой продолжает копошиться в шкафу, но всё же ещё ближе придвинулся к Тихонову, сокращая расстояние между ними до приличного минимума. — А теперь будь добр изложить более развёрнутую версию, — прошептал он, кивая в сторону шкафа. — Да что тут непонятного? — Иван попытался взбрыкнуть, но был тут же возвращён на место, зажатый между стойкой и стеной. Ещё одна странная поза для выяснения отношений. — Подружились они, вот что! И творят непонятно чего. Сначала устроили оперативные работы без предупреждения, да ты и сам в курсе. Теперь тусуются постоянно, переписываются. Оксана над ней шефство взяла, понимаешь? — лицо Тихонова стало настолько несчастным, будто вмиг закрылись все компании производящие игры, а то, что имелось у него в наличии, стёрлось само собой без единой возможности восстановления. — Сегодня вон в ночной клуб собрались для богатеньких мажоров. — Так уж и для богатеньких? — Для супер-пупер богатеньких! Там, говорят, стакан воды стоит как четверть нашей зарплаты, — шутка оказалась не понята. — Ты должен с этим что-то сделать! — Камрат, — Майский убрал руку от стены и сделал шаг назад, понимая, что чрезвычайного происшествия пока ещё не случилось. — Да что ж я с этим сделаю? Прикажу владельцу понизить ценник? Так вряд ли он меня послушает. Могу разве на них СЭС натравить или пожарку. Что больше нравится — неправильно висящие огнетушители или обнаруженная в закусках палочка Коха? — Учебник биологии, — Тихонов нахмурился, резким движением поправляя полы халата. Ещё парочка повторений и рваные края на казённой вещи были обеспечены. — В СЭС над тобой поржут, но, чтоб этого не случилось, я знаю прекрасный выход. — И какой же боюсь спросить? — Пойдём с нами, а? — Тихонов вмиг развернул Майского в сторону лаборатории, заставляя сделать пару шагов и посмотреть на прекрасную картину, как Амелина с Алисой над чем-то беззаботно смеялись. — Неужели ты позволишь им одним, таким прекрасным и беззащитным отправиться в логово разврата, где каждый будет норовить познакомиться и затащить… — прошла пара секунд прежде, чем Иван продолжил: — сам знаешь куда. — Да мне как-то по… Удар локтем под рёбра заставил Майского замолчать. Ему было жалко Ваньку — он совсем измучился от ревности. Для него каждый поход Оксаны в магазин за продуктами был сродни сердечному приступу, а тут клуб, да ещё и ночной. Но, с другой стороны, если Алиса согласилась пойти с ней, то всё могло бы оказаться не так плачевно, как Сергей успел нарисовать у себя в голове за сегодняшний день. Но кто её знал? Алиса оказалась прекрасным многоходовщиком, да и он сам бы, если пытался кого-то незатейливо склеить, до последнего делал вид, что объект вожделения его совсем не интересует. Разве что одно Сергей знал точно — он сам бы выбрал дочурке Петровича ухажёра поприличнее и отправил их в далёкое кругосветное путешествие, составив маршрут так, что парочка не вернулась в страну ближайшие лет десять. — Ну? Пойдём? — Иван жалобно подал голос, заставляя Майского оторваться от фантазий как Алису уносит вдаль собачья упряжь. — Я уже денег занял у Холодова. Зря что ли полчаса терпел его ехидные недошуточки? — Чёрт с тобой. Но мотор сам смотреть будешь. — Да я его вот этими золотыми пальцами нежно переберу, — Тихонов в доказательство вытянул вперёд руки. — И всё остальное посмотрю, масло поменяю… — И найдёшь мне быстренько всё, что сможешь, на бухгалтершу, которая в допросной сидит, — перебил его Майский. — Да без проблем. Через пять минут у тебя будут все её грехи начиная с детского сада. Или хочешь, могу в утробный период копнуть? Вызывала частый токсикоз, не давая матери жить, или спать по ночам, часто переворачиваясь в… — Можешь ограничиться периодом работы в инвест-капитал. Всё остальное пусть остаётся на её совести, — пришлось подтолкнуть Тихонова в спину в сторону лаборатории, чтобы он перестал фонтанировать странными идеями. — Понял, не дурак. Сейчас всё будет. Халат за его спиной взлетел от резкого старта, а Оксана с Алисой резко замолчали, переводя недовольные взгляды на Ивана. Майский же усмехнулся, направляясь в сторону допросной — подумать только, как человеку мало нужно для счастья. Да и вообще он вполне мог справиться сам, уж присматривать за Амелиной и направлять её на путь истинный у Тихонова получалось даже лучше, чем взламывать Пентагон и проводить экспертизы. Зачем ему была нужна группа поддержки пока оставалось неясным, но зато это, как бы было не прискорбно признавать Майскому, прекрасная возможность присмотреться к Алисе поближе. Возможно, выведать у неё что-нибудь новенькое. Естественно, сначала угостить её парой зубодробительных коктейлей, чтобы пробрало на разговоры, и потом при самом идеальном исходе пригрозить разоблачением и послать куда подальше от Петровича. Вряд ли, конечно, это удастся сделать, но вдруг судьба всё-таки соблаговолит повернуться к нему передом, а не тем самым, чем поворачивалась последние несколько дней, и вот-вот грозила полным фиаско в допросной. Бухгалтерша, которую минут десять назад сопроводил туда лейтенант, успела освоиться за столом так, будто это был её родной кабинет, а не комната, где много лет подряд кололись самые опасные преступники. Сцепив пальцы в замок и положив руки на стол, она встретила Майского с видом налогового инспектора, к которому он пришёл каяться во всех своих мелких согрешениях в отчете о и без того мизерной прибыли. — Сколько мне ещё здесь сидеть? — наглый писклявый голос резанул слух Майского. — Сорвали с работы без единой причины, украли документы, так ещё варварски демонтировали сейф! Надеюсь, из вашей зарплаты вычтут его стоимость? Да и вообще вы знаете сколько стоит стол? И кто вы там по званию? — Майор, — пусть последний вопрос выбивался из потока, но Майский всё-таки решил ответить, после отодвинул стул и сел, сначала разваливаясь на нём, но уже через секунду сомкнул разведённые в стороны колени и занял позу примерного первоклассника, даже чуть руки друг на друга не положил. — Отлично! Через пару часов станете лейтенантом. Младшим, — на лице бухгалтерши растянулась язвительная улыбка, которая из-за ярко-красной помады больше напоминала оскал. — Ещё посмотрим, кто лишится своего звания, — взяв со стола папку, заботливо оставленную экспертами, и, судя по всему, не тронутую наглой мадам, Майский достал оттуда фотографии повешенного Богача, сделанные с видео его жены. Медленно разложил четыре карточки на гладкой белоснежной поверхности, довольно наблюдая как улыбка на лице бухгалтерши складывается в тонкую линию. — Вроде бы это ваш начальник, верно? Бухгалтерша, гипнотизировавшая фотографии с повешенным, вместо ответа на вопрос отвернулась в сторону стекла, сложила на груди руки, явно не желая отвечать. Похоже, допрос обещал быть долгим. — Уважаемая Варвара Борисовна, мы тут собрались не в бирюльки играть. Если вы ещё вдруг не осознали всю серьёзность ситуации, то давайте я вам вкратце её обрисую, — Майский упёрся локтями о стол и подался вперёд, занимая собой его добрую половину. На сгибах локтей косухи, которую он не снял, скрипнула кожа. — Ваш непосредственный руководитель Богач Анатолий Семёнович по собственной воле или не очень решил покинуть этот бренный мир, оставляя после себя слегка задолжавшую, а главное не особо понятно чем занимающуюся фирму. Да, на первый взгляд, у вас всё идеально — не прикопаешься, но вот в чём проблемка… Когда всё кристально и гладко, долги не возникают. Это так — прелюдия, чтоб вы знали. А теперь вы, наверное, захотите услышать основную часть моего рассказа? Так без проблем! Вчера, пока вы отказывались сотрудничать со следствием, мы успели пообщаться с господином Тарасовым, заместителем вашего любимого почившего начальника. Он оказался довольно милым человеком и сразу же предоставил все документы по его клиентам, проводки, торги. И знаете что? Наши эксперты не нашли в них ничего криминального. Все, кто приносил денежные средства господину Тарасову, на удивление, остались им довольны, что подтвердили лично. Он действительно увеличивал их капитал, вкладывая во всевозможные акции и активы. Ну вам ли не знать, как это происходит, верно? — Майский пододвинул одну из четырёх фотографий к концу стола поближе к бухгалтерше. — Затем мы опросили сотрудников, занимающихся теми же функциями, пусть и с меньшими объёмами средств. Все они тоже с удовольствием пообщались со мной лично, даже чуть не передрались между собой в очереди, желая скорее поделиться информацией. И как вы думаете, нашли ли мы что-то подозрительное в их сделках? Конечно же, нет. Да и они занимаются не настолько жирными рыбами, чтобы вогнать компанию в такие долги, — второе фото отправилась к первому, чуть съезжая с края стола. — Помимо этого с утра мой коллега навестил в больнице вдову вашего руководителя, что стало для неё очередным ударом. Бедняжка понятия не имела, что достанется ей в наследство. Ткнув указательным пальцем в третье фото, Майский так же свёз его вниз, оставляя последнее одиноко лежать около его локтя. В допросной повисла гробовая тишина, слышно было лишь тиканье минутной стрелки его часов. Бухгалтерша держалась ровно, ничуть не прогнувшись под его натиском, продолжая играть недовольную железную леди со слегка стёршейся помадой. — Хорошо. Видимо, вы хотите, чтобы я закончил рассказ. Так вот, уважаемая Варвара Борисовна, как мы предполагаем — вы единственная, кто мог быть связан с утечкой денежных средств из компании. И прямо сейчас наши эксперты изучают документы, которые вы настолько рьяно защищали. Уверен, что в них мы найдём много интересного, поэтому в ваших интересах рассказать мне всё до того, как мы сами всё узнаем. Выбирайте сторону, пожалуйста. Дотронувшись до последнего фото, Майский провёз им по столу, то пододвигая к остальным, то перетягивая его на свою сторону, после чего вернул на прежнее место и откинулся на спинку стула. Оставалось лишь ждать как поступит бухгалтерша. Он даже был готов дать ей немного времени подумать, но Варвара Борисовна, видимо, приняла правила игры и тоже потянулась к фотографии, но вместо того, чтобы сдвинуть её в какую-то из сторон, взяла её в руки, начав с интересом рассматривать висящего Богача. Этой женщине стоило отдать должное — редко кто выдерживал столько времени с фото убитых. Обычно люди, стоило им завидеть их, сразу каялись или падали в обморок независимо от пола, но бухгалтерша была выше всяких похвал. На какое-то время Майскому показалась, что она наслаждается видом покойного начальника и с удовольствием бы посмотрела на эту картину воочию. — Уважаемый майор, вы такой прекрасный рассказчик, что я чуть не заснула. Или вы, быть может, просто забыли упомянуть ту часть истории, где связываете воедино смерть Анатолия Семёновича и какие-то мифические убытки компании? Можете хоть до позеленения что-то искать в моих бумагах, всё равно ничего не найдёте. В веленом мне участке всё под контролем. А вот к этому, — она вернула фотографию на стол и ткнула в неё ногтем так, что остались пара мелких царапин. — Я не имею никакого отношения. Мы с Анатолием Семёновичем общались исключительно по работе. — Даже по ночам? — Должность главного бухгалтера обязывает всегда быть на связи, особенно когда дело касается больших денег. Да и не все наши клиенты живут в том же часовом поясе, что и мы с вами. Раз уж вы изъяли всё, то можете изучить мой ежедневник, там всё записано. Могу даже предоставить пароль от планировщика на компьютере и облака, где мы хранили записи переговоров со всеми, кто доверил нам свои капиталы. Проверьте их, но, боюсь, люди будут очень не рады общению. Поэтому примите совет — поверьте мне на слово. — Тут уж мы как-нибудь сами разберёмся, — буркнул под нос Майский и потянулся к карману за мобильником. Психологическая атака на бухгалтершу с треском провалилась, что и следовало ожидать. Все надежды были на Тихонова, который клятвенно обещал нарыть все прегрешения Варвары Борисовны ещё век тому назад, но до сих пор не объявился. Выбрав его номер в записной книге, Майский нажал на кнопку вызова и как только гудки прекратились сразу приступил к делу. — Ну? — Серёга, не мешай, ищем, — раздражённо отозвался Иван на том конце, что означало одно — дело дрянь. — Мадам оказалась крепким орешком. У неё даже штрафов за превышение скорости нет. Потряси её пока, надави на больное. Если не расколется, то оставляй у нас, половина камер свободна. Короткие гудки поставили в разговоре жирную точку. Легко было сказать — потряси. Попробовал бы для начала Тихонов сделать это сам, так давно сбежал, поджав хвост. Конечно всегда имелась возможность воспользоваться тяжёлой артиллерией в виде Рогозиной, только Галя перед самым их приездом в контору отзвонилась и сообщила, что едет домой отсыпаться. — Как дела у ваших экспертов? — от скучающего голоса бухгалтерши Майского передёрнуло. Она вела себя подобным образом либо потому, что действительно была ни в чём не виновата, либо уверена, что у неё в сейфе ничего не найдут. — Долго мне ещё здесь сидеть? — Столько, сколько потребуется. А если вы хотите побыстрее отсюда выйти, то советую вам, Варвара Борисовна, рассказать всё как есть. — Так спрашивайте, товарищ майор. Я не отказываюсь от общения, но ещё не услышала ни одного чёткого вопроса — одни пространные мысли, полунамёки. Или ваша хвалёная ФЭС раскрывает дела тыкая пальцем в небо? — А это не ваша забота, как нам вести расследования, Варвара Борисовна, — Майский стиснул зубы, стараясь тщательно подбирать слова. Не хватало ещё очередной жалобы от подозреваемой, которая пока шагала по тонкой грани свидетеля. Да и адвокат у бухгалтерши явно имелся, причём такой же дорогущий, как и её помада. Странно, что она до сих пор не пригрозила им. — Попрошу не грубить мне, майор. Я и так из последних сил терплю ваше хамское поведение. — Вот, значит, как, — будь на месте бухгалтерши любой маломальский парень, Майский бы давно сорвался с места и тряхнул его хорошенько, наорал бы, но сейчас ему оставалось только сжимать и разжимать кулаки, подавляя дикое желание треснуть по столу. — Ваша воля, Варвара Борисовна, не хотите ничего рассказывать про ваши финансовые махинации — на надо. Мы сами рано или поздно во всём разберёмся, будьте уверены. Но вы не думали, что они напрямую относятся к смерти вашего начальника? Вдруг он не сам решил залезть в петлю, а ему помогли те, кому он задолжал крупную сумму денег? Не боитесь, что они придут к вам? Начнут требовать кровно заработанные обратно. — Не угрожайте мне, майор, — прошипела бухгалтерша. Её лицо наконец-то дрогнуло, пятнами начала проступать злость. — Если со мной что-то случится, то вы первый, кто попадёт под подозрение! — Вижу, разговор окончен, — тяжело выдохнув, Майский резкими движениями начал собирать со стола фотографии, после чего сунул их в папку. — Надеюсь, Варвара Борисовна, вы мудрая женщина и не позволите никому отправить вас в денежный котёл, над которым пока заведуете. Дежурный! Дверь в допросную отворилась, не давая бухгалтерше разразиться гневной речью. Сотрудник в форме покорно ждал указаний. — Проводите женщину в камеру. Вы, Варвара Борисовна, задержаны до выяснения обстоятельств. — Руки! — бухгалтерша с отвращением скривилась, ловко уворачиваясь от дежурного. Величественно поднялась со стула, будто её вели не в камеру, а в люксовый номер дорогущего отеля. — Я буду жаловаться. — Ваше право, — всё наконец пошло по знакомому сценарию. — Можете даже позвонить адвокату. Мы с ним тоже с удовольствием пообщаемся, а сейчас доброй ночи. Раздалось цоканье каблуков, закрылась с еле слышным шорохом дверь позади. Майский мотнул головой, пытаясь хоть как-то снять нервное напряжение, и вновь схватил со стола папку. Вытащил оттуда отксерокопированные листы уголовного дела Богача, небрежно раскидывая их, вновь вцепился в фотографии, пытаясь увидеть в них что-то новое. Все фигуранты на сей раз оказались слишком мутными, хотя, давно пора было бы привыкнуть. Но что-то всё равно не давало ему покоя. Дурное предчувствие никак не желало оставлять. Жаль только, что в отличие от чуйки Рогозиной, оно никогда не направляло в нужную сторону. — Да расслабься, Серёг, — голос Петровича заставил Майского тяжело вздохнуть, а затем рука друга легла ему на плечо. — Не на всех баб работает твоё обаяние. Посидит немного, подумает и запоёт как миленькая. — Петрович, такая и под пытками будет смеяться тебе в лицо. На неё нужно переть с железобетонными доказательствами, которых у нас, почему-то до сих пор нет. — Ты главное с этим вопросом в лабораторию не заходи, — Круглов усмехнулся и присел на край стола, глядя на друга сверху-вниз. — Уж не знаю, чем ты так довёл Тихонова, но он рвёт и мечет. — Видать, Холодов потребовал вернуть долги. — Долги? — Круглов удивлённо вскинул брови. — Да так. Ближе к вечеру узнаешь.***
Поездка в клуб почти сорвалась, чему Майский несказанно радовался, иногда вспоминая о чувствах других, и всё-таки стирал довольную улыбочку с лица. Тихонов, прошерстив всю биографию бухгалтерши, так и не смог найти на неё ничего стоящего, а в сейфе, забранном из инвест-капитала, оказалось слишком много бумаг. И, даже подрядив Круглова с Майским, им вчетвером удалось разгрести всё только к девяти вечера, не обнаружив ни единой помарочки или лишней закорючки, похожей на лишний нолик. Ответы на запросы от банков ночью ждать не приходилось, поэтому Иван, уже ни на что не надеясь, загрузил данные в программу, пытаясь найти в интернете нечто похожее на изученные документы. Амелина между снятием отпечатков переносила бронь столика на всё более поздний срок. Скучающая Алиса, которая единственная осталась не при делах, успела-таки уломать Круглова отпустить её в клуб вместе с новой подругой, хотя изначально он был непоколебим в своём решении забрать дочь домой. В итоге, когда все четверо всё же уселись к Майскому в машину, атмосфера царила далеко не праздничная. Даже не каждые похороны могли похвастаться такому упадничеству и расстройству среди присутствующих. А стоило им подъехать к клубу, Сергей окончательно впал в уныние, понимая, что после сегодняшней ночи машину в сервис он не сможет отогнать не только в следующем месяце стоило получить чек за оплату парковки. Девушки выбрали слишком помпезное место, которое их спутникам оказалось не по карману. И если Оксанка ещё могла себе позволить подобные вольности, то на какие шиши гуляла Алиса, оставалось непонятно. — Что пить будешь? — пытаясь перекричать музыку, поинтересовался Иван, пока Майский тупо пялился в барное меню, а девчонки ушли разбираться с администратором. Из-за постоянного переноса брони их столик оказался занят и, естественно, их посадили за оставшийся возле колонок. Вибрация от них исходила такая, что плавились мозги, а от незамысловатого набора электрических звуков, что они выплёвывали, вот-вот грозилась политься из ушей кровь. — Майский! — не дождавшись ответа, Иван пихнул Сергея ногой под столом. — Что. Будешь. Пить? — Воду из-под крана. — Что? Не слышу! — подхватив женские сумочки, Иван встал, потом плюнул на них, бросая обратно на диванчик, и плюхнулся рядом с Майским. — Что пить будем? Ох нихрена ж себе… — он сунулся носом в меню. — Не переживай, касатик, — положив меню на стол, Майский преградил Тихонову путь рукой, обращая его внимание на себя. Нежно похлопал по груди с левой стороны и аккуратно отодвинул край, подставляя разноцветному свету лазера осветить половину фляги, припрятанной во внутреннем кармане косухи. — У меня с собой есть. — Но… Как? На входе обшмонали не хуже, чем в ФЭС. — Волшебные слова знать надо, дружок. Например: «О, Тавридов, ты ли это? Чей-то ты тут забыл? Два года, вроде, ещё сидеть». — Ну, гений! За это надо выпить, — не дожидаясь приглашения, Тихонов ловко выхватил флягу и, отцепив крышку, жадно отхлебнул. — Ох, хорошо пош… Закашлявшись, он повалился на Майского, поднимая руку вверх со святая святых, не давая пролиться и капле. Рядом с диванчиком появилась Оксана в блестящем чёрном коротком платье с пайетками, слепя глаза мерцанием. От белой блузки и чёрной строгой, пусть и такой же короткой юбки, не осталось и следа. Она пыталась им что-то сказать, но из-за громкой музыки оставалось читать по губам, что оказалось весьма проблематично. Сергею удалось выловить лишь «придурки», да и вся остальная речь, похоже, была не очень приличной. Пришлось покорно последовать за ней, когда Амелина махнула на коллег рукой и, забрав сумочки, пошла куда-то вглубь клуба. Новый столик расположился в самом укромном месте vip-зоны, подальше от танцпола и грохочущих дабстепом динамиков. Вместо неоновых лазеров чёрные деревянные подставки с выгравированной эмблемой клуба на столе мягко освещали вмонтированные в стену светильники. На одном из кожаных диванов, а не потёртых матерчатых, расположилась Алиса. Из-под чёрной кофты, состоящей полностью из дырок, просвечивал такой же чёрный короткий топ. Образ готичной принцессы заканчивали кожаные штаны и ярко накрашенные глаза. Майский, садясь напротив неё, даже пожалел, что не видит обувь девушки, ведь от неё зависело, как ему воспринимать сей наряд — для похода на рок концерт или в бордель. Вряд ли Петрович обрадовался бы такому наряду своей дочурки, если бы увидел её сейчас. — Откуда сие богатство? — Тихонов вместо прекрасных девушек изучал обстановку. — Неужели нам отдали забронированный стол? — И не мечтай. Случайно встретила на входе старого знакомого, он помог разрулить ситуацию с небольшой компенсацией, — Оксана загадочно улыбнулась. — Откройте лучше шампанское. Зря что ли его уголовное дело вспоминала. — Могла просто припугнуть мной, — Майский всё-таки стащил рукава косухи, бережно укладывая куртку рядом, и достал из ведёрка со льдом бутылку. — Он чуть в обморок не грохнулся, увидев меня. — Так вот чего он какой дёрганый был. А я подумала, что привела его в бурный восторг. — Красота, ты, конечно, извини, но я тоже ещё ничего и вполне могу с тобой конкурировать в охмурении мужиков. Да, Ванечка? — кратко кивнув в сторону косухи, Майский пихнул плечом Тихонова, заставляя отползти его к краю дивана. — Ты это на что намекаешь? — Какой ты грубый, Ванечка! Сначала пьёшь мой коньяк, а теперь делаешь вид будто мы с тобой не знакомы? Да чтоб я ещё раз тебе чем-то помог. Сам будешь впредь все улики таскать! Звонкий смех Амелиной озарил не только их пятачок, но и несколько соседних столов. Раздался глухой хлопок и из горлышка бутылки пошла пена. Майский одним движением сгрёб три бокала, разливая в них шампанское, оставляя последний пустым. — Серёг, а ты чего? Я думала отдыхать будем вместе. — Да, красота, кто ж вас после по домам развозить будет? Я лучше водички. Вот, кстати! — у стены как нельзя кстати оказались три бутылки минералки. Содержимое одной из них и отправилось в оставшийся бокал. — Лучше спроси у своей подружки чего она такая хмурая, будто это не у нас, а у неё дело превращается в одну большую и красивую часть тела. Или папка надолго не отпустил? — Не обращай внимания. Алиса до сих пор под впечатлением от твоего допроса. — Вроде допрос как допрос, ничего необычного, — Майский перевёл взгляд на Алису, щёки которой пылали огнём. — Что вам пришлось не по душе, сударыня? Алиса схватила бокал с шампанским и осушила его на две трети, тяжело дыша. В потемневших глазах клокотала злоба. Сергей приподнял левую руку, чтоб в случае чего можно было защититься от нападения или закрыть лицо, если его вздумают окатить остатками шампанского. Мало ли что. — Это было грубо, убого и не по-джентельменски! Наехал на женщину, словно она своего босса убила. А она, возможно, ни к чему отношения не имеет! Где ваша хвалёная презумпция невиновности? Лицо Алисы всё багровело, пока все присутствующие рядом с ней молча открывали и закрывали рты, находясь в полном шоке. Оксана застыла с шампанским в руках, Сергей оттянул ворот футболки, делая глубокий вдох. Рядом, как назло, не хватало Петровича, чтобы объяснить дочурке всю суть проведения допросов. Зато Тихонов оказался в своём репертуаре, сначала прыснув, а потом дико заржал, не пытаясь сдерживаться. — Да пошли вы! Алиса вскочила с места и, протиснувшись между коленками Оксаны и столом, понеслась в глубину клуба. Майский с Оксаной отреагировали вместе, поднимаясь. — Я накосячил, мне и исправлять. А ты усмири этого мерина. Перешагнув через почти бившегося в припадке на диване Тихонова, Сергей нырнул в темноту, туда, куда убежала Алиса. Как искать её в клубе, он понятия не имел. Народу на танцполе была целая куча, не протолкнуться. В женский туалет заходить тоже казалось неприличным, а ксива осталась в куртке. Посмотреть на улице или попробовать позвонить? Так у него даже телефона её не было. Майский обхватил ладонью лоб, пытаясь понять, зачем вообще вызвался бежать за Алисой и разобраться с её психами. Да, не быть ей опером, как и адвокатом с настолько больной головой. Понятно, чего она вообще попёрлась в психиатричку работать. Только вот отделения перепутала — с такой заботой о людях нужно было идти не к алкашам, а шизофреникам. Уж они бы точно оценили её заботу и, быть может, нашли в лице молоденькой медсестры своего лучшего друга. Не придумав ничего лучше, чем всё-таки пойти искать Алису в женском туалете, Майский проторчал десять минут под дверью прежде, чем не напугал подошедшую девушку просьбой поискать внутри Алису. Девушка, не дослушав описание пропавшей, лишь кивнула и хлопнула дверью у Майского перед носом. Он и не надеялся на помощь, но буквально через минуту девушка выглянула в коридор и отрицательно покачала головой, сообщив, что даже заглянула во все кабинки. Чертыхаясь, Майский вырвался на улицу, добежал до стоянки к машине, что выглядело довольно глупо. Ключи от машины лежали у него в джинсах, а если Алиса успела поймать такси, то от неё давно и след простыл. Но на какие шиши? Сумочку ведь она с собой не взяла. Танцпол из-за кучи людей с первого взгляда казался гораздо меньше, но стоило влезть внутрь, пробираясь сквозь чужие то и дело попадающиеся руки и ноги, постоянно извиняясь, он оказался просто безграничным. Не сменившийся до сих пор репертуар больше походил на звуки забиваемых гвоздей в крышку гроба. Прошла уже куча времени с тех пор как Майский отправился искать Алису, что она, возможно, успела вернуться за столик и, позабыв о происшествии, весело развлекалась с Оксаной и Ванькой, но нет. Тенью заскочив в vip, Сергей не обнаружил её там, проклиная и её, и себя, и Тихонова, который подбил его отправиться с ними в клуб. — Нахрен! — протолкнувшись сквозь торчащую у курилки очередь, он нырнул к бару, издалека замечая знакомый прикид. Алиса сидела за стойкой, помешивая трубочкой разноцветную жидкость в высоком бокале, и о чём-то мило щебетала с тощим высоким прилизанным парнем. Приличное расстояние до них он преодолел за несколько шагов и накрыл Алису крепкими объятиями со спины, чтобы она не смогла вырваться и сбежать вновь. — Вот ты где, — сдержать злость было трудно, поэтому голос звучал слегка хрипловато. — Нельзя же так волновать своих друзей. Или успела найти новых? Паренёк, сидевший на соседнем стуле, заметно напрягся, плечи осунулись, балетная осанка превратилась в громадный горб. Парень молчал, неотрывно разглядывая Майского, и, судя по всему, сравнивал их весовые категории. — Друзья так себя не ведут, — Алиса попыталась высвободиться из объятий, но её только сильнее обхватили. Она откинула голову назад, заглядывая Майскому в глаза. — А ты мне вообще не нравишься. — Аналогично. Но вот в чём соль — я пообещал твоему отцу присмотреть за тобой, и хочешь — не хочешь, не отойду от тебя больше ни на шаг. Не хватало ещё Петровичу объяснять, как его дочь попала в сводки криминальных происшествий. Кстати, успела рассказать новому дружку, на чём твой любимый отец преступников и маньяков вертел? Ну, чтоб понимал, с кем дело имеет. Как-никак заслуженный оперативник, с наградами от аж самого, — Майский мотнул головой вверх и для пущей показушности туда же указал пальцем. — Я, пожалуй, пойду, — паренёк, окончательно побелев, сполз со стула. — Приятно было познакомиться. Майский помахал ему вслед и взгромоздился на освободившийся высокий стул. — Трусливый нынче мужик пошёл. Такой в случае чего ни пальто не подаст, ни от хулиганов не защитит. Первым дёру даст. — Да. Не то, что некоторые. Сердце Майского пропустило удар и припустило с бешеной скоростью. Алиса продолжала смотреть на него, не отрываясь, хладнокровно и уверенно, словно знала о нём всё. Ещё и эта интонация, с которой она произнесла последнюю фразу. Похоже, Светлана всё-таки не сдержала обещания. — Я тоже не идеален, даже скрывать не буду. — Жаль. Светке ты понравился. Весь такой положительный, скромный, отзывчивый, а главное непьющий. Видела бы она тебя сегодня на допросе. — С места в карьер, значит? — Сергей развернулся к Алисе, опираясь локтём о стойку. Оставалось сохранять лицо и не выдавать своего удивления. Алиса была либо слишком глупа, чтобы сразу выдать все карты, либо слишком хитра. Во втором случае нужно было быть готовым ко всему. — Отчего нет? Лучше сразу всё обсудить, чем копать друг другу ямы. Ты так не считаешь? — взяв бокал, Алиса вздохнула и допила остатки, игнорируя трубочку. — Возьмёшь ещё? Или все твои речи о чистом и светлом сплошное враньё? — Без проблем. Уж в чём, а девушкам в выпивке я никогда не отказывал. Бармен, словно почувствовав, нарисовался рядом и, получив одобрительный кивок, схватился за шейкер, ставя рядом с Алисой новый стакан. Подпоить её казалось хорошей идеей — обычно, чем больше алкоголя попадало внутрь, тем словоохотливее становился собеседник. — Возможно, я пересмотрю отношение к тебе вот настолько, — Алиса для демонстративности сомкнула большой и указательный пальцы почти вплотную. — Что ты хочешь? — А ты? — Нет, так дело не пойдёт, — Алиса сделала ещё глоток и тоже развернулась к Сергею, нарочно упираясь в его колени своими. Даже скатилась на край стула. — Не я первая к тебе пристала. — И не я решил одурачить своего лучшего друга. Давай, выкладывай, что тебе от него надо и я, возможно, не буду сильно ругаться. — Сергей… Прошу прощения, Серёжа! Я тебя не боюсь. Да и папа сможет защитить меня ото всяких проходимцев, не так ли? Он ведь герой. Первый раз в жизни Майский позволил себе мысль, что сейчас вполне мог бы ударить девушку. Приложить её о стойку так, чтобы кровь застлала лицо, чтобы она корчилась от боли из-за сломанного носа и разбитого лба. Чтобы больше ехидно не улыбалась и вообще не упоминала Петровича в речи. — Думаешь, он будет это делать, когда узнает, что ты ему не дочь? — Неужели ты хочешь ему обо всём рассказать, Серёжа? — длинные холодные пальцы коснулись запястья Майского, проникая под край рукава рубашки. Пришлось в очередной раз сдержаться, чтобы не вцепиться в Алису и не отшвырнуть её от себя.
