Глава 13. Личное дело Рогозиной
31 октября 2022 г., 19:44
«Татьяна Белая создала беседу «ДР Рогозиной» — всплыло оповещение из рабочего мессенджера, перекрывая половину экрана. Майский вместо тщательно выбираемой клеточки ткнул ниже, нарываясь на мину, заканчивая долгий раунд. Сапёр из него в очередной раз вышел так себе.
Свернув игрушку, он долгим касанием отправил ярлык на удаление, решив найти что-то менее мозголомное, например, ферму и тихо зарабатывать на корову, которой пару недель назад так хвалился Тихонов, и зашёл в мессенджер. Народ молчаливо ждал, пока Танюша закончит дописывать сообщение.
«Опять поборы?» — первым, чего и следовало ожидать, вклинился Ванька. — «Я на нуле».
Следом последовал анимированный стикер с орущим под входной дверью котом.
«Я тоже» — поддержал Холодов, заканчивая рыдающим смайликом.
«+» — прилетело от Данилова.
«Народ, блин!» — длинное сообщение Белой осталось не дописанным.
«Мы и так ничего кроме книги не сообразили».
«Это несерьёзно» — закинула она следом.
«Чего вы жмоты какие?».
«Зарплата на следующей неделе».
«А эту как доживать прикажешь?» — Тихонов как всегда был в своём репертуаре. — «Приму в дар на пропитание».
Улыбнувшись, Майский убрал оповещения с чата, иначе телефон бы не прекращал надрываться ещё пару часов, и пошёл бродить по рабочим перепискам, чтобы хоть как-то быть в курсе происходящего, и не докапываться до каждого с вопросами по возвращении в контору. На пятый день ему окончательно полегчало: температура спала, даже несмотря на позавчерашнюю прогулку под дождём, силы тоже начинали возвращаться, а главное — он выспался на полжизни вперёд. Подсознание больше не терзало страшными картинками, давая выдохнуть и прийти в себя. На полу рядом с матрасом в компанию к зарядке, градуснику и бутылке с водой поселилась их совместная с Рогозиной фотография ещё дофэсовских времён, которую Сергей нашёл совершенно случайно в тоненьком семейном альбоме, который маман насильно заставила взять с собой в Москву. На ней они стояли возле входа в академию, Майский с глупой физиономией держал в руках сертификат о прохождении очередного курса повышения квалификации, а Рогозина смотрела куда-то в сторону, поджимая губы. Фотографироваться никто из них тогда совершенно не жаждал, но пришлось согласиться на уламывания одногруппников, обернув это в историю, что если Галя сфоткается с самым тупым студентом курса, то больше ни разу в жизни в её аудиторию не войдёт такая бестолочь. Помог ли ритуал Майский не знал, но другой распечатанной общей фотографии у него всё равно не нашлось.
Общение с Галей окончательно превратилось в пытку, правда другого рода — волнительную и томную. Сергей настолько запинался в разговоре с ней, выдавая из себя одни междометия, что всё-таки пришлось переходить на переписку, где он тормозил не меньше, начиная через раз лезть в поисковик, чтобы проверить написание слов или уточнить по запятым, вспоминая все школьные причины прогуливать русский. Заодно в копилку добавилось то, что он по десять раз перечитывал написанное на безобидность шуточек, чтобы не дай бог не выдать себя и свои чувства, которые вроде как существовали, но жили отдельно ото всего остального мировоззрения. Что с ними делать ещё предстояло решить, одно же Майский определил для себя точно — правила игры было необходимо менять. Он больше не собирался идти ни у кого на поводу — дружба с Петровичем отдельно, их отношения с Рогозиной — отдельно. Активно наседать на неё и навязываться он не собирался, но и упускать шанс, если таковой появится, тоже.
Телефон в руке пиликнул, заставляя молниеносно разблокировать экран. Галя обещала отписаться сразу же, как выйдет с совещания в главке, только вместо привычного: «Наконец-то всё», висел неизвестный номер.
Сергей ткнул в сообщение, убеждаясь, что пришло оно именно в рабочем мессенджере, перешёл внутрь.
«Привет».
«Надо встретиться» — появилось ниже, а некто не спешил представлять. Обычно, если кто-то из коллег менял личный номер, то сразу сообщал об этом ради собственной же безопасности, некоторые вообще отказались от второй симки, переводя контакты на выдаваемые при поступлении на службу красивые цифры, которые было легко запомнить. Майский тоже не остался в стороне, имея разве что припрятанную стопку левых сим-карт на чёрный день.
«Ты кто?» — набрал он в ответ.
«Алиса».
Майский скривился. Вот кого ему сейчас не хватало для полного счастья. Он уже успел позабыть о её существовании, хотя именно с псевдодочурки Круглова и начались все злосчастные приключения.
«Надо встретиться» — никак не унималась девушка.
— Тебе надо, ты и встречайся. У меня и без тебя дел хватает.
«Я занят» — кратко набрал Майский, будто за символы с него брали деньги, и закрыл переписку, начиная шерстить магазин приложений в поисках новой игрушки. От телевизора он отупел окончательно, а в мексиканском сериале про ФЭС закончились переведённые серии. Конечно никто не мешал смотреть его в оригинале, но активная жестикуляция актёров вкупе с быстрой речью и словечками, сливающимися в сплошной мат для человека, владеющего русским, превращали серьёзный сюжет в комедию.
«Даже теперь?» — вновь всплыло на пол-экрана и повисло оповещение о присланном вложении.
Сердце пропустило удар, а по спине пробежал холодок. Майский завис, не решаясь открыть чат, подозревая неладное. Ещё ни одна встреча с Алисой не принесла ему ничего хорошего, и, кто знал, на что она решится сейчас, чтобы заполучить желаемое. И если раньше всё было гораздо проще, — Алиса с Галей боролись за Круглова, то теперь их четырёхугольник закрутился слишком лихо, прибавляя ещё одного участника. Алиса с Галей продолжали перетягивать на себя одеяло, сам Сергей таил надежду заполучить одну из них, а Петрович, не подозревая, что вокруг него развернулись активные боевые действия, продолжал спокойно жить. Вот где бы поучиться мексиканцам писать сценарии для своих мыльных опер!
«Ну?» — не унималась Алиса, и Майский, психанув, открыл мессенджер. Что, в конце концов, она могла знать такого, чтобы ещё больше всё закрутить?
Во вложении оказалось фото. Не пришлось даже увеличивать его, дабы рассмотреть Рогозину и Круглова, сидящих друг напротив друга за столиком в кафе. Снимающий их явно шифровался, делая снимок с улицы, ещё и с угла, где бы его не обнаружили. Внизу значилась дата и время — позавчерашний вечер. Тот самый день, когда Галя сначала заявилась утром с подачками, а потом очнулась около полуночи, кратко извиняясь, что заработалась и очень устала.
Соврала.
Пытаясь рассмотреть их лица, Майский раздвинул изображение по максимуму, упираясь взглядом в то, как Петрович склонился над столиком и накрыл ланью пальцы Рогозиной. Она не сопротивлялась происходящему, насильно её никто не держал, наоборот, ей, казалось, даже нравилось происходящее — смущённый, потупленный взгляд выдавал с потрохами, перемалывая всё внутри. Круглов же, с перекошенным лицом, явно о чём-то разгорячённо вещал, и совсем не факт, что о деле Богача или каком-то другом. Майский еле заставил себя вспомнить о том, что он в первую очередь опер, и надо оценить ситуацию со всех сторон, но наполовину съеденное со стороны Гали пирожное совсем окунуло его в уныние.
Отшвырнув телефон в сторону, Сергей перевернулся на другой бок, утыкаясь в стену и пытаясь перевести дух.
Раньше было проще. Спокойнее. Свободнее. А теперь что? Неужели он постоянно будет дёргаться стоит к Гале подойти неопознанному мужику или тому же Петровичу? Да через пару месяцев Майский сам рванёт в дурку, если его не сдадут туда раньше. И это при том, что ему никто ничего не обещал, и все ещё были свободными, не обременёнными отношениями людьми.
Телефон продолжал надрываться от входящих сообщений, заставляя сбежать на балкон, перекурить ситуацию и освежиться. Единственное, что Майский понимал — встречаться с Алисой было ни в коем случае нельзя. Она уже показала свою натуру и могла выкинуть любой фортель под видом благих намерений. Закрадывались смутные подозрения, что Петрович, видимо, тоже осознал опасность увода у него из-под носа женщины, которая столько лет никуда не девалась, и перешёл к активным действиям. Иначе Алиса бы не стала следить за любимым «папочкой» или не подослала кого-то, кто бы сделал это за неё. Карты розданы, поочередность ходов определена, игра началась — оставалось определиться со стратегией.
«Так что?» — висело последним на экране.
Майского передёрнуло.
«Иди на хрен» превратилось в: «Где и когда?»
Он до последнего проклинал себя, что согласился на встречу, пытаясь развернуться ещё на стадии завязывания шнурков, потом топтался у машины, выкурив несколько подряд, протёр до блеска зеркала с фарами, мотанулся на заправку в совершенно другой стороне при полном баке и выбрал самую дальнюю дорогу к ТЦ, где они договорились пересечься, тащась на минималках под недовольное гудение обгоняющих автомобилей.
Алиса сидела за столиком в фудкорте, лениво ковыряясь картошкой фри в соусе. Майский опоздал почти на сорок минут.
Вынырнув у неё из-за спины, он плюхнулся напротив, подозрительно осматриваясь по сторонам в поиске шпиона, готового в любой момент так же щёлкнуть их вместе, подмечая на соседнем с Алисой стуле яркий пакет из дорогущего магазина женского белья. Похоже, ситуация была гораздо хуже, чем он предполагал.
— Кофе? — девушка кивнула в сторону одиноко стоящего возле него бумажного стаканчика.
— Откажусь, — Майский отодвинул его, упираясь локтями о столешницу. То, что он всё-таки приехал на встречу, не означало ровным счётом ничего, да и кто знал, какой дряни Алиса могла ему подсыпать. — У меня мало времени. Рассказывай.
— О чём? Как твоя… — Алиса поморщилась. — Подкатывает к моему Коле?
— Или наоборот.
— Без разницы. В любом случае рано или поздно они окажутся в одной постели, а мы вот с такенными рогами, — она приставила руки к голове, раздвигая пальцы и показывая масштаб бедствия. Получилось убедительно и довольно увесисто. — Уж не этого ли ты хочешь? Или надоела старушка, решил избавиться?
Алиса говорила и выглядела настолько вызывающе, что Майский опешил, расфокусировано наблюдая, как она вытащила из коробочки картофельную палочку, будто ничего не случилось, окуная в соус. Девушка была либо слишком самоуверенна, либо слишком глупа, чтобы нести всё, что приходило в голову без прелюдий и обменом любезностями. Закрадывался, конечно, третий вариант с ещё не выветрившимся до конца юношеским максимализмом, малым количеством жизненного опыта и абсолютным непониманием того, что уходят не к тому, кто моложе-стройнее-веселее, с грудью-задницей-губами пятого размера, а к самодостаточному человеку, который и без тебя преспокойно проживёт. Уходят к личности, не фантику — даже будь он во сто раз краше. И становится совершенно не важен возраст, рост, вес, количество детей, болезней и дальнейший список, обычно выдающийся за причины расставания.
Хотя, чем он сам был лучше? Буквально за пару дней до начала отпуска Майский порвал с очередной пассией, на которую, не стесняясь, пускали слюни все мужики, но красиво, без скандалов и взаимных обвинений, променяв на внезапно всплывшую одноклассницу, но с ней, впрочем, так ни разу и не встретился за время отдыха, выслушивая то и дело намёки от матери, что давно бы пора остепениться, жениться и сбагрить бабушке внуков, иначе на пенсию она не уйдёт никогда, проработав до гроба.
Но где Майский и вот это всё?
Тысяча и одна заготовленная причина почему он всё ещё один, разбились о собственное озарение, даже расхотелось, как бы он это привычно сделал, ругаться с Алисой и что-то доказывать. Всё равно ничего не поймёт.
— Эй, — она помахала рукой перед лицом Майского. — Уснул что ли?
— Да нет. С нетерпением жду продолжения истории, — для наглядности он подпёр ладонью подбородок. — Ты очень интересно рассказываешь.
— Серьёзно? — Алиса схватилась за салфетку, рьяно комкая, будто это она виновата в том, что у Рогозиной с Кругловым имелось долгое, тернистое прошлое. — Я не понимаю! Тебе совсем плевать, что твоя… — повисло молчание, а на лице Алисы красочно отражались все определения, которыми она жаждала наградить Рогозину. — Что они встречаются у нас за спиной?!
— То есть ты хочешь, чтобы я запретил им видеться?
— Хоть так! Надо что-то делать, придумать как отвадить их друг от друга. Поссорить на крайний случай. Потому что Коля мой, и я не позволю никому его забрать.
Голос Алисы отчаянно надломился, и Майскому стало её действительно жаль. Девушка, похоже, по уши втюрилась в Петровича, загоняя себя в угол тем, что представилась его дочерью, и теперь пожинала плоды собственного вранья, неспособная ничего сделать — разве что гадить исподтишка, как сейчас. Не понимай она этого, Сергей бы не сидел рядом, исполняя роль спасательного круга, который ещё не кинули утопающему.
— Слушай, если я тебя правильно понял, — начал он аккуратно. — То ты хочешь, чтобы я тут на коленке сообразил план по их разводу, заодно и осуществил его?
— Нет, — Алиса дёрнулась, бросая на Майского оценивающий взгляд, и всё-таки потянулась к нему, отодвигая в сторону поднос и почти ложась на середину качающегося столика. Подобные жертвы вряд ли были необходимы, всё равно рядом не сидело ни единой души, но по доброй традиции составление планов по покорению мира имели определённые традиции. — Я знаю, что нужно делать, но мне нужна помощь. Коля… такой упёртый.
— Да ладно! — прыснул Сергей. — А я и не знал.
Алиса обиженно надулась, начиная медленно отодвигаться — явно тянула время.
— Ладно, рассказывай свой план, — вздохнул Майский, всё-таки беря в руки стакан с давно остывшим кофе. По вкусу он оказался таким же мерзким, как и ситуация, но прекратить всё сейчас точно не представлялось возможным. Во-первых, уйди он — ценная информация ускользнёт из рук. Возможно, он не станет предупреждать Галю, тем более Петровича о планах Алисы, зато сможет хоть немного контролировать события. Да и, во-вторых, брало верх банальное любопытство. Сергей всегда находился по другую сторону — искал таких вот заговорщиков, как они сейчас, и было в нынешней роли что-то действительно интригующее. — Обещаю не перебивать.
Алиса кратко закатила глаза, хорошо не кинула упаковкой с картошкой, на которую она перевела тактильное внимание после салфетки, и тоже осмотрелась по сторонам. Судя по поведению девушки, помощников у неё не водилось, а вскоре, останься она в постоянном напряжении, развилась бы мания преследования.
— Я пыталась несколько раз поговорить с Колей по поводу вашей этой… — Алиса вновь споткнулась при упоминании Рогозиной, но быстро продолжила: — Он сказал, что между ними ничего нет и быть не может, но я-то вижу, как они друг на друга смотрят. Развести их по разным углам на какое-то время можно, но бессмысленно, надо действовать наверняка. Сделать так, чтобы они больше никогда в жизни не встретились.
— Нереально, — вырвалось у Майского само собой, нарушая обещание. В словах Алисы была толика здравого смысла — Галя с Петровичем периодически грызлись чуть ли не насмерть, выстраивая между собой высокие, непробиваемые стены, пока не находился повод вернуть всё на свои места, и вот они как ни в чём не бывало гоняли чаи в буфете. Да и загвоздка в подобном их разделении тоже имелась — пока они оба живы, они не откажутся друг от друга: в качестве возлюбленных, друзей, коллег — неважно.
— Скажи мне, Серёжа, как часто ты общаешься со своими бывшими коллегами? Не с теми, с кем просто здороваешься по утрам, а с теми, с которыми постоянно вместе. И вот вы даже вроде друзья, созваниваетесь по праздникам, ходите в пятницу вечером в ваш любимый бар, возможно, зависаете в Турции в отпуск. А?
Алиса хитро улыбнулась, заставляя Майского быстрее соображать, хотя он знал ответ, причём не только на заданный вопрос. Сравнивать ему было не с чем: армейских товарищей раскидало по необъятной территории, причём не только своей страны. Конечно, периодически они встречались, нажирались в хламину, а потом Майский, словно супергерой, шёл разгребать их проблемы. С коллегами из ГРУ он зарёкся пересекаться сразу, как получил подпись руководителя в рапорте на увольнение, и маячившее на горизонте знакомое лицо означало одно — очередное кровавое расследование без счастливого финала, где в живых оставался только он. Проецировать ситуацию на ФЭС не было смысла — Сергей не собирался уходить и таил надежду, что, если это когда-то и произойдёт, бывшие коллеги останутся в ранге хороших друзей, но, как показывала немногочисленная практика, ещё ни один человек, покинувший их команду, не появился на горизонте, хотя обещаний и клятв звучало много. Конечно были исключения из правил — Котов с завидной постоянностью тусил с опером, проработавшим в конторе чуть меньше года, но и тут, как всегда закрался подвох, — они были знакомы с детского сада.
Майский покрутил стаканчик, взбаламучивая кофейную жижу, и поморщился, сделав глоток. Идея Алисы была эффективна, но неосуществима. Ни Галя, ни Петрович даже под страхом смерти не покинули бы ФЭС, даже в связи с угрозами. В отличие от других им было некого терять, следовательно — никаких рычагов давления.
Взгляд Сергея упёрся в Алису, которая тактично дала ему время на раздумья, и жевала картошку.
Теперь Круглову было кого хоронить.
— Давай дальше, — мрачно бросил он, решая сначала дослушать до конца, и не делать скоропостижных выводов. Возможно, Алиса не так далеко зашла в своих планах, как это успел сделать в голове Майский. В Добинске у неё бы явно нашлись знакомые, готовые за ящик водки устроить, к примеру, липовое похищение.
— Я хочу, чтобы Коля ушёл со службы, причём по доброй воле. Никому не нужны скандалы, верно? Он столько времени посвятил закону, вкалывая за копейки. Пора и о себе подумать, о будущей семье. У него столько предложений…
— Знаю, — Алиса явно намекала на очередное приглашение стать начальником службы безопасности какой-то айтишной фирмы, которое Круглову ни с того, ни с сего сделал сосед Богачей, когда они мотались к ним домой. Майский слышал это собственными ушами, как и сумму заработной платы. Они столько получали месяца за два, если не больше. — Он никогда не согласится.
— Серёжа, всё имеет свою цену.
— Но не все ведутся на деньги.
— А я и не говорю о деньгах, — Алиса развела руками. — Знаешь, что? Ты выглядишь так, будто тебя похоронили недели две назад, и вдруг ты восстал из мёртвых. Любой заправский алкоголик краше, чем ты. Уж поверь на слово, окей? Вообще все в вашей конторе могут претендовать на звание ожившего покойника года, и не мудрено — столько работать. Коля устал, об этом знают все. А кто-то дал ему отдохнуть? Нет. Ваша любимая начальница, наверное, подавилась собственным ядом, когда он взял три злосчастных выходных в разгар дела с Лифтёром, не так ли?
— Это всё пустая болтология. Коля не тот человек, который будет пасовать перед трудностями, тем более искать самый лёгкий вариант.
— Всегда можно накалить обстановку. Если ты думаешь, что я ничего не понимаю и не вижу, то нет. Знаешь сколько народа попадало ко мне в отделение, между прочим таких, как вы. Причём не трудоголиков, а загнанных людей, использованных в качестве ломовой лошади. Напомни, пожалуйста, как было в пословице — сдохнет, слезь? Незаменимых нет, у дверей растянулась километровая очередь за звёздочками на погонах. Нужно-то всего ничего.
— И чего же?
— Ну… Перепутать бумаги в папках, переложить ключи, затерять улику в самом неожиданном месте. Ничего страшного, правда? Обычные человеческие факторы: усталость, рассеянность, невнимательность. За это не увольняют, дают кучу последних шансов, но вместе с этим они заставляют задуматься, что так жить больше нельзя.
— Занятно. И конечно же накидывать варианты, что делать дальше, будешь ты?
— Я знала, что ты меня поймёшь, — с лица Алисы не сходила довольная улыбка. — Что, Серёжа, ты поможешь мне или нет?
Настало время Майского завалиться на столешницу, из-за чего столик знатно накренился. Он поманил Алису пальцем и, когда она, полностью уверенная в том, что он согласится, сократила расстояние до пары сантиметров, Сергей прошептал ей на ухо:
— Прости, птенчик, давай как-нибудь сама.
— Но… — Алиса ошарашенно смотрела на него, не моргая.
— Я в такие игры не играю, — Майский пожал плечами, откидываясь на спинку стула. — Да и Коле вряд ли понравится, что его подвели к принятию решения, о котором он потом не раз пожалеет. Лучше расскажи ему правду, пока это не сделал кто-нибудь другой.
— Ты не посмеешь… — прошипела Алиса, её взгляд ожесточился.
— Пока нет. Но если Петрович начнёт впадать в маразм, то ему будет интересно из-за кого.
— Серёжа, ты идиот! Просто взять и без боя отдать свою женщину другому… Это не по-мужски!
Майский лишь вздохнул, поднимаясь. Настал черёд взаимных оскорблений, который он жаждал пропустить, радуясь тому, что игры Алисы остались на уровне махания совочками в песочнице. Подставлять Круглова по-крупному она бы не стала — никому не нужен руководитель службы безопасности, втянутый в скандал или выгнанный со службы с позором. Эта сфера деятельности ещё теснее переплеталась между собой, чем органы, и думающий глава компании предпочёл бы иметь под рукой властного человека с криминальным прошлым, чем опера с запятнанным камзолом. Оставалось надеяться, что она не додумается до тех версий, которые предполагал он.
— Хочешь бесплатный совет? Насильно мил не будешь. Да, был рад повидаться, — послав воздушный поцелуй, Майский аккуратно задвинул стул, вытащил из кармана смятые купюры, прикидывая сколько стоит кофейная бурда, и положил рядом с Алисой сотку, доводя её окончательно — на лице девушки проступали багровые пятна. — Бывай.
Махнув рукой на прощание, он побрёл в сторону эскалатора, ведущего на первый этаж. Встреча полностью вымотала его, силы, которых казалось так много, испарились. Алиса всё-таки была права — их служба выжимала все соки, и рано или поздно каждый вставал перед выбором — продолжать жить на грани или уйти туда, где будет меньше запары. Наверное, поэтому он взбрыкнул, повёл себя на прощание далеко не джентльменом, но отмотать время назад было невозможно. В любом случае, если Алиса достаточно умна, а она несомненно не обделена мозгами, то затаится на время. По крайней мере Сергей надеялся на это.
Одной проблемой стало больше.
Чертыхнувшись, он вдохнул полную грудь ледяного воздуха, выныривая из разъехавшихся дверей, и примостился у бордюра, доставая зубами сигарету из пачки. Телефон мелькнул безрадостным смайликом от Рогозиной — она таки выбралась из главка, и километровой перепиской в чате. Коллеги отписывались о переводе денег, пока Таня с Ваней ругались о том, что изначальный подарок в виде сервиза никуда не годится, и на собранную сумму Галину Николаевну можно отправить на недельку на Бали. В конечном итоге в спор вмешалась Валя, предлагая купить Рогозиной подарочную карту в какой-нибудь салон красоты или СПА, на чём и остановились. Где-то между переписками затерялась просьба от Ваньки одолжить денег до зарплаты.
За пару минут Сергей отписался всем кроме Рогозиной, закидывая Белой деньги за себя и за Ваньку, после чего проводил взглядом Алису, выскочившую из торгового центра и нырнувшую в такси. Она не удостоила его вниманием, хотя явно видела. Выглядела она не лучше, чем, как сама выразилась, неожиданно воскресший покойник, захороненный пару недель назад. Но внести смуту в и так расшатанную душу ей всё-таки удалось.
Перед глазами Майского вновь всплыла присланная Алисой фотография, и он полез в телефон, чтобы ещё раз её изучить, попутно вспоминая, что он хотел удалить программу с телефона девушки. Пришлось просить Тихонова сделать это удалённо, заодно разобраться как корпоративное ПО, как называл это эксперт, попало в чужие руки.
Чем больше Майский прожигал экран взглядом, тем сильнее ему хотелось, словно маленькому мальчику, топнуть ножкой и забиться в истерике — настолько Галя выглядела счастливой, когда рядом с ней оказывался Круглов вне ФЭСовских стен. Он не знал, зачем они встретились, — это оставляло крохотную надежду. Возможно, решили сменить обстановку в надежде выйти на новую версию в деле Богача или по иной причине, никак не связанной с тем, что происходило между ними.
Впрочем, как бы не хотела Алиса спрятать Петровича, у неё бы ничего не получилось, как и у самого Майского, решившего играть по своим правилам. Последнее слово оставалось за Галей — именно она определяла бы, с кем захочет быть, или послала обоих, что выглядело наиболее вероятным исходом.
В любом случае, как бы ни было тошно, Майский потушил окурок, ограничиваясь на сей раз одной сигаретой, и пошёл обратно в торговый центр, ещё не совсем понимая, зачем. День рождения Гали был уже послезавтра, и теперь внутри боролись два абсолютно противоположных чувства — сделать ей подарок от себя от всего сердца, либо купить что-то потому, что Петрович явно не озадачится этим. Первое давало полёт фантазии и лёгкость, второе же тащило камнем на дно, заставляя злиться ещё больше.
***
— Привет, головастики, — Майский сунулся в дверной проём лаборатории, наблюдая за тем, как Тихонов крутился возле наполовину раздетого Холодова, раскинувшего в стороны руки. — Чем это вы тут занимаетесь? Откуда-то сбоку послышалось покашливание, и он обернулся на звук, встречаясь взглядом с Петровичем. Они успели лишь кивнуть друг другу, когда Ванька с радостным всхлипом повис на Майском. — Живой! Слава богу, живой! — Да куда ж я от вас денусь с подводной лодки? — близость к эксперту оказалась довольно кстати. Майский наклонился, переходя на шёпот: — Спасибо, братан, что сообщил. — Будет тебе, — так же еле слышно отозвался Ванька и, отскочив в сторону, открыл обзор на Андрея. — Раз уж пришёл, давай помогай, а то мы до вечера не справимся. Ещё кучу дел переделать надо, а кое-кто сопротивляется. — Интересно кто, — недовольно пробурчал Холодов. — Если бы кто-то быстрее шевелился, давно всё закончили. Майский глянул на наручный часы, сверяясь с настенными, — стрелки отсчитали половину девятого утра. Оставалось только догадываться, во сколько оба эксперта явились на службу, но препирались они, похоже, уже приличное время — пик активной ругани был пройден и обменивались любезностями они скорее по привычке, чем из-за особого желания. Рядом со входом поставили раскладной столик, заваленный всякими шпионскими прибамбасами: очками со встроенными видеокамерами, такими же ручками, прослушками разных размеров и моделей. Рядом на краю лежала коробка с бижутерией вперемешку с золотом, собираемыми годами на разные случаи жизни, а на вешалке одиноко висел холодовский парадно-выходной тёмно-синий пиджак. Верхнюю одежду же скинули на пол под лесенкой на импровизированный второй этаж лаборатории. Андрей, фырча и устало вставляя едкие комментарии, продолжал изображать из себя пугало, всё-таки выполняя приказы — повернуться сюда, да встать вот так. Ванька полностью обвешал его какими-то проводами, словно новогоднюю ёлку гирляндой, и то и дело пытался сделать пару витков вокруг шеи, явно намереваясь задушить коллегу, но в последнюю очередь останавливался. Сергей, осмотревшись в поисках подходящего насеста, решил остаться у двери, подкатывая к столику с игрушками компьютерное кресло. Пусть Петрович больше и не обратил на него никакого внимания, пристально наблюдая за развернувшимся представлением и поджимая губы, но нарываться ему тоже не хотелось, тем более сегодня, когда в конторе Майского никто не ждал. Последний отгул нагло испортил Ванька, позвонив в ночи с известием, что Рогозина с Кругловым вот-вот готовы поубивать друг друга, и без его вмешательства не обойтись. Правда, как он мог их остановить, Майский так и не понял, надеясь на то, что всё-таки обойдётся. Финальная операция по закрытию дела Инвест-Капитала, отпочковавшегося в отдельное от Богача, была назначена опять же на сегодняшний вечер, и главной героиней в ней, естественно, стала Галя, до безумия полюбившаяся Тарасову. Судя по скинутой Тихоновым распечатке, после встречи-знакомства в офисе, он заваливал её емэйлами с разными выгодными предложениями, постоянно добавляя в конце робкий вопрос о возможной новой встрече для их обсуждения. Естественно об этом не шло и речи, и Галя, а ответы, судя по содержанию, писала именно она, ловко переходила на другие темы, подогревая интерес горе-предпринимателя золотыми горами. Ребята действительно постарались на славу, докручивая образ Рогозиной. Каким-то чудом им удалось договориться с владельцем помещения, где якобы должен был вот-вот открыться антикварный салон, и на входе красовалась вывеска, извещающая об этом. В дело подключили и парочку коллекционеров, проходивших в ФЭС ранее потерпевшими или подозреваемыми, чтобы собрать фото вещиц, не мелькавших в сети, якобы идущих в продажу. Вишенкой же на торте стал утерянный в веках туалетный столик Екатерины Второй, стоивший по сводкам экспертов, чуть ли не как все квартиры в элитной высотке, где тайно снимал жильё Богач. Ради его добычи Тихонов с разрешения свыше зарегистрировался в качестве покупателя на чёрном аукционе краденного барахла и грохнул уйму казённых денег, попутно собирая супер анонимные данные участников, перешедшие затем смежникам вместе со списком предметов торга, а покупку после успешного завершения операции обещали передать в музей. Непонятно что больше впечатлило Тарасова — столик, который по мнению Майского больше походил на древнюю рухлядь, и он мог притащить похожих с ближайшей свалки аж тысячу, или предприимчивая Рогозина, его доставшая, но он накатал длиннющее восторженное письмо в ответ на вопрос сможет ли он помочь с переводом денежных средств с продажи. Естественно — нелегальной. Наживка была заглочена. — Ну… Вроде всё, — Тихонов сделал последний виток вокруг Андрея, на его руках и майке красовались точки-метки от маркера, как напоминание, куда потом крепить провода. — Пара штрихов и всё готово. Давай очки и ремень. — А ремень-то тебе зачем? — Холодов за пару секунд успел влезть в рубашку и быстро застёгивал пуговицы, пока его вновь не решили раздеть. — Ещё в ботинки камеру вмонтируй. — Надо будет, и туда поставим. Сказано же тебе — полноценный обзор со всех сторон. Ой… — Ванька завис, опасливо косясь в сторону Круглова, схватил пиджак и накинул его Холодову на плечи, вставая со спины. — Ладно, что-нибудь придумаем. Время ещё есть… Если что, декорируем тебе прикид, будешь первым модником на деревне. — Не хочу я никакого декора, — стащив пиджак, Андрей прижал его к груди, словно самую ценную во всём мире вещь. — Из меня потом жена отбивную сделает. Свадебный костюм между прочим! — И что? — Ванька вскинул руки. — Будто вы ещё раз жениться собрались. И вообще — птицы твоего полёта должны выглядеть на все сто! Зайди посмотри тренды последнего сезона, там все блестят и сверкают, как диско-шар. Да и Галине Николаевне тоже соответствовать надо, Валентина обещала очередной отвал башки. У нас здесь не сказка про красавицу и чудовище. — Это точно, — раздалось из угла, заставляя всех замереть. — А клоунское представление. Круглов, не отсвечивающий последние минут сорок, казалось, разговаривал сам с собой. Его взгляд, упирающийся в собственные ботинки, был обращён внутрь, из слов сочился такой ядовитый сарказм, что позавидовал бы и тайпан. Воздух в лаборатории резко накалился и, чиркни кто зажигалкой, всё вокруг непременно вспыхнуло ярким пламенем. Ванька, наиболее чувствительный к «переменам погоды», кратко обернулся к Майскому со страдающей физиономией, словно говоря: «Ну вот, опять», и оттянул ворот широкой футболки, будто она мешала ему дышать. — Полковник Рогозина спустя десять лет кабинетной работы выходит на дело, — Круглов усмехнулся. — Новая басня Крылова, да и только! Как будто мы бы сами не справились. Ответ был очевиден, вертясь у всех в головах, но так и остался не озвучен. Нарываться на очередной грандиозный скандал никто не спешил, но Круглов, заведённый собственными, одному ему известными доводами не остановился. Он поднялся со стула с тяжёлым вздохом, вкладывая в него всё накопившееся недовольство, и подошёл к экспертам, обходя Андрея по кругу и оценивая проделанную подготовку. — Это будет полный провал. — Да почему? — Ванька, державшийся до последнего, под конец всё-таки взял верхние ноты. — У нас всё под полным контролем! К легенде не подкопаешься, мы постоянно будем рядом. Нарядим Андрея, что он нам картинку покажет даже, если вырубится свет. ОМОН спрячем в кустах с Майским наперевес, да и Галина Николаевна не первый день в деле. Она любому фору даст, и нам с вами между прочим тоже. — Ой ли? — Круглов скептически сложил руки на груди. — Когда у нас что-то шло по плану? Ладно Холодов, он личность малоизвестная, но Рогозину чуть ли ни целыми сутками по телевизору крутят. Кто-то из приглашённых её точно узнает, тогда что? — Мы проверили всех гостей, они в ФЭС ни разу не появлялись, — Ванька дёрнул Холодова за руку, заставляя встать позади себя. Случайно потерять в неравном бою одну из ключевых фигур операции точно равнялось провалу. — Плюс ко всему, первым пойдёт Андрей, чтобы разведать обстановку и исключить наличие знакомых лиц. — Хорошо. А телевизор? Думаешь никто не захочет подойти познакомиться со знаменитостью? Или не начнёт по-тихому создавать панику, что среди знатных людей появилась подсадная утка. Что тогда вы будете делать? — Выведем Тарасова из зала, и всё. — И всё, — передразнил его Круглов. — И тю-тю ваша облава. Он ни за что не признается в обналичке, как и в остальном, в чём его подозревают. То, что он согласился увеличить мнимые капиталы, вполне законно, а перепиской в почте можно только подтереться! Суд не будет учитывать это как улику, кроме которой, спешу напомнить, у нас на него ничего нет, кроме домыслов. Ни единого прямого доказательства, доказывающего его вину! После этого вы будете мне говорить, что у вас всё под контролем? — Его всё равно привлекут к ответственности за махинации с акциями! Он устроил у себя пирамиду, мало кому это понравится, — Ванька, уменьшаясь в размерах, пытался из последних сил хвататься за любые доводы, но катастрофически проигрывал под напором Круглова. — За что при хорошем адвокате отделается штрафом, если вообще не выйдет сухим из воды. Кому за это у нас давали реальные сроки, напомни-ка? Сколько в итоге отсидел в своём время Мавроди? А у него было более десятка тысяч потерпевших. Сколько их в нашем деле? Хм, дай посчитать, — расцепив руки, Петрович подпёр пальцами подбородок, походя на переигрывающего актёра, после чего сомкнул большой и указательный пальцы, тыча получившимся числом прямо Тихонову в лицо. — Вот сколько! Ванька от такой наглости упёрся в угол стола, серея на глазах. Андрей вообще куда-то незаметно слинял, в какой момент это произошло, Майский уследить не успел. Ему пора было бы включиться в спор, попытаться отстоять друга и коллегу, но каждый раз, когда он хотел встрять, Петрович бил очередным неопровержимым доводом, и возразить ему в итоге было нечем. — И это я озвучил самый благоприятный сценарий, — перестав размахивать руками, словно мельница, Круглов завёл их за спину. — Рассчитывая на то, что на вашем светском вечере соберутся приличные люди. А если нет? Что вы будете делать, предположим, когда кто-то узнает Рогозину и захочет с ней поквитаться? Кто будет её защищать? Холодов?! Да-а-а, он-то точно положит всех вокруг одним ударом из кунг-фу. — Галя сможет за себя постоять, — всё-таки не выдержав, рявкнул Сергей на всю лабораторию. — Или тебе напомнить, сколько раз ты ей обязан тем, что стоишь здесь до сих пор? — Зачем? — Петрович недоумённо вскинул бровь, разворачиваясь на каблуках, давая тем самым возможность Ваньке отступить на безопасное расстояние и спрятаться за Майским. — Я старческим склерозом пока не страдаю и за каждый случай сполна её отблагодарил. А вот ты, похоже, запамятовал, Сергей Михайлович, когда это случалось последний раз. Года четыре или, может, пять назад? Навыки, мой дорогой, имеют возможность теряться. Это как с иностранным языком, — если на нём не говорить, то, считай, и не знал его никогда. — Так давай проверим мои навыки. Что скажешь? Все как по команде обернулись в сторону входа в лабораторию, где на пороге появилась Рогозина, ещё не успевшая даже снять плащ, и с сумочкой, что крепко стискивала, чуть ли не скручивая в бараний рог. Зрачки её потемнели от гнева, превращаясь из обычно успокаивающей морской глади в штормящий океан, откуда не удалось выбраться ни единому кораблю, какие бы усилия ни прикладывал капитан для спасения команды и собственной шкуры. Ту самую искру, которой не хватало, чтобы на месте ФЭС осталось голое пепелище, высек Холодов, теперь испуганно выглядывающий из-за плеча начальницы. — Галь, ладно тебе. Никто в твоей подготовке не сомневается, — Майский попытался встать, чувствуя себя отчасти виноватым за то, что вывел Петровича на этот разговор, пусть и начал его не сам, но Тихонов навалился не него всем весом, придавливая обратно к креслу за плечи. Он запрокинул назад голову, безмолвно вопрошая какого хрена Ванька делает, но наткнулся лишь на отрицательно-приказной кивок. Лаборатория разделилась на два отдельно существующих друг от друга мира. — Или испугались, Николай Петрович? — Что вы, Галина Николаевна! Я бы с превеликим удовольствием, но, знаете, не хочу подрывать ваш авторитет в глазах сотрудников, — Круглов растянулся в язвительной улыбке. — Вдруг что-то пойдёт не так? — Не думаю, — голос Рогозиной полоснул ледяной сталью. Она, не глядя, вложила сумку в руки Андрею, что он еле успел подхватить её в падении, и шагнула в сторону зама, сокращая расстояние до пары миллиметров. Пространство сузилось до крохотного пятачка, на котором они стояли, сверля друг друга яростными взглядами и с гордо вскинутыми подбородками. — У меня осечек не бывает. — У меня тоже. — Правда? Тогда я не понимаю, к чему нужна сегодняшняя операция и почему дело ещё не закрыто. Кстати, Богач уже в камере? Его можно допросить? — Нет, — Круглов кашлянул в кулак, но глаз не отвёл. — Но я всё равно не изменю своего мнения — хочешь ты этого или нет. Галя, умерь гордыню. Ты молодец — доказала, что мы без тебя ничего не можем, и хватит на этом. Хочешь руководить? Руководи, но оставь остальную работу профессионалам. — Значит, по-твоему я ни на что не способна кроме генерации идей и перекладывания бумажек? — Я этого не говорил, Галя, заметь. Это твои слова! — вскинулся Петрович. — Да и кого волнует моё мнение? Вы ведь уже всё решили. Вон, Тихонов бурную деятельность развёл. Зря что ли? Чужие старания не должны пропасть, я всё понимаю, да и Холодов почувствовал себя супершпионом. Кто я такой, чтобы лишать его прекрасной возможности заслужить почёт и славу? А этот… — Круглов сморщился, будто только что вляпался в свежее собачье дерьмо, бросая краткий взгляд на Майского. — Верный цепной пёс! Сделает для тебя всё, только прикажи. Прекрасная команда! Уверен, вас ждёт успех и грамота от Султанова за прекрасную службу. Развлекайтесь, но, пожалуйста, без меня. Не желаю принимать участия в этом цирке. Круглов было хотел сказать что-то ещё, но передумал, наглядно подтверждая свои слова, — шагнул в сторону, огибая Рогозину, и направился к выходу из лаборатории. — Николай Петрович, стоять! — прикрикнула ему вслед Рогозина, не оборачиваясь, только её зам уже успел скрыться в коридоре, ведущем в сторону гаражей, тира и подсобных помещений, где обычно проводились следственные эксперименты. — Галина Николавна, — жалобно протянул Андрей, тут же подскакивая к ней и аккуратно беря под локоть, на всякий случай. — Он не прав. — Ещё как не прав! — Ванька наконец смог высунуться из-за широких плеч Майского, занимая противоположную от Холодова сторону подле начальницы, аккуратно касаясь её плеча. — У нас всё получится, правда! А Круглову ещё стыдно станет, уделаем его, как Тузик грелку, чтобы больше не сомневался в наших методах. Мы с Андрюхой сейчас всё перепроверим, и ещё раз, исключим все возможные шероховатости. Без нашего позволения мышь не проскочит! Операция ведь… — он запнулся. — В силе? Рогозина медлила с ответом, опустив голову. Майский, до сих пор прикованный к креслу, мог поклясться, что она даже чуть сгорбилась, давая слабину, но расстёгнутый плащ, который с последней их встречи вдруг стал ей велик, скрывал общую картину. — Работайте, — взяв у Андрея сумку, она высвободилась из поддерживающих её рук экспертов, и молча, в манере Круглова, вышла из лаборатории, уверенно выдерживая неторопливый шаг, оставляя всех в полной растерянности. — Я чё-то не понял — операция будет или нет? — Ванька сунул пятерню в и без того растрёпанные волосы. — Делать то что? — Сказано же — работать! Давай, — засуетился Андрей, быстро перенося к себе на стол провода и начиная расстёгивать рубашку. — Нам ещё пиджак портить, и ещё кучу всего. Серёг, поможешь? — А? — раздалось из угла. — Помоги нам, говорю. Дел невпроворот. Тебе ещё бы глянуть список гостей, вдруг узнаешь кого, планы здания и территории изучить, ОМОН теперь тоже тебе перепадёт. Не Круглову же отдавать, он сейчас как обезьяна с гранатой — бесполезный и беспощадный. — Да, братцы, конечно, но попозжее, — шевельнувшись, словно проверяя тело на дееспособность, Майский таки смог наконец встать. — Дело только одно порешаю. Вроде бы кто-то из экспертов поинтересовался, чем он собирается заниматься, но Сергей уже чуть не сшиб с ног лаборантку в коридоре, до полусмерти пугая её взволнованным видом и попыткой добиться от бедной девушки информации о том, где находится Рогозина. Кабинет её пустовал, о чём молчаливо свидетельствовали стеклянные перегородки, в буфете тоже тусовались только Юля со Стёпой, вливая в себя кофе после бессонной ночи. В сторону морга, чтобы отсидеться у Валентины, она тоже не проходила, о чём сообщили на посте, как и не покидала здания. Похоже, Галя заныкалась в самый дальний и тёмный угол, не отвечая при этом на телефонные звонки, что означало одно — искать её можно было ещё очень долго. — Светочка! — Майский вцепился мёртвой хваткой в подвернувшуюся под ноги бухгалтершу. — Рогозину не видела? Очень срочно! — В туалете была, — Сергей чуть не ударил себя по лбу. Вот бездарь, не додумался проверить самые простые варианты. — Тебе сегодняшний день из отгулов вычёркивать? Зайдёшь заявление переписать? — Потом, всё потом. Спасибо! Даже чмокнув в знак благодарности бухгалтершу в щёку, Майский метнулся в противоположную сторону, маневрируя между плотным человекопотоком, пока не столкнулся лоб в лоб у нужной двери с выходящей из уборной сотрудницей. Она смерила его непонимающим взглядом, выныривая под рукой в проход, растворяясь в воздухе и заставляя зависнуть. Пресловутое воспитание и правила этикета не давали рвануть на себя дверь с табличкой с изображённой женской фигуркой, да и непонятно, что творилось внутри. Помимо Рогозиной в помещении могли находиться другие люди и, кто знает, вдруг кто-то из несомненно прекрасной половины решил переодеться, например, облив платье чаем, или делал ещё чёрт знает что — замучаешься потом извиняться и оправдываться. Ладно со своими было проще — получил по морде от той же Риты или Юли, как периодически бывало, стоило сунуться в раздевалку, чтобы напомнить о срочности выезда, и все друг друга простили, да ещё и поржали потом, а тут… С другой стороны, желание удостовериться, что с Галей всё в порядке, жгло изнутри, как и косые взгляды проходящих мимо коллег. Очередной звонок на мобильник остался пропущенным, и Майский всё-таки решился войти, толкая дверь вперёд. Рогозина стояла у стены, облокотившись о длинную пластиковую панель с вмонтированными в неё раковинами, так и не сняв плащ. Сумочка лежала рядом, из крана под мощным напором лилась вода. Открыв глаза на скрип, она посмотрела в зеркало, встречаясь в отражении с Майским, и попыталась улыбнуться, но провалилась. От её обречённого вида у Сергея сжалось сердце. Нужно было всё-таки навалять Петровичу после его пламенной речи, и плевать как бы он потом выглядел. В конце концов, быть цепным псом Рогозиной было не такой уж плохой ролью, и он этим даже гордился, ведь ему доверяли. — Галь… — Серёж, давай потом, — открыто взмолилась она. — Я хочу побыть одна. — Нет. Хоть увольняй, но я никуда не уйду, — Майский пристально смотрел на неё в отражении, дожидаясь разрешения подойти. — Помнишь ФЭСовскую клятву, которую все давали? И в горе, и в радости подставить плечо товарищу, несмотря на ранения и чего-то там ещё. Я в отличие от некоторых её помню. Чёрт! Ему чуть ниже поясницы впилась ручка, кто-то настойчиво пытался войти, с силой пихая дверь из коридора. Ещё раз чертыхнувшись, Майский дёрнул дверь на себя, выглядывая в образовавшийся проём, ставя неопознанную барышню в белом халате с фирменной нашивкой в тупик. — Занято, — раздражённо выпалил он. — Ремонт. Трубу прорвало, во все стороны хлещет! Идите в мужской. И, пока девушка не успела опомниться и не дай бог начать ломиться вновь, захлопнул дверь. Вытащил из заднего кармана джинс мини-набор отмычек, универсальных и подходящих почти ко всему, начиная копошиться в замке, который никогда не закрывали. — Что ты делаешь? — Как что, Галь? Похищаю тебя, — хмыкнул Майский, пытаясь провернуть болтающуюся в замке шпильку до упора. Наконец раздался щелчок. — Всё. Теперь затребую за тебя выкуп у Султанова в сто миллионов… Нет, в тысячу, — он начал медленно подходить к мойкам. — Ещё остров в Тихом океане и самолёт, на котором мы туда улетим, и будем безбедно жить до конца наших дней. Как тебе идея? — Если остров необитаемый, то я, возможно, подумаю над твоим предложением. — Не, так дело не пойдёт. А деньги нам тогда зачем? Я уже и прислугу выписал… Но если хочешь необитаемый, закажем необитаемый, делов-то. Я чё, дом что ли не построю? Огородик разобьём, пальмы с кокосами, хозяйство — красота! Ну, Галь. Рогозина резким движением опустила ручку крана, выключая воду, и оттолкнулась от бортика. Не дожидаясь дальнейших действий, которые, скорее всего, заключались в хватании сумочки и очередном побеге при запертой двери, — выбила бы — Майский сгрёб её в охапку, крепко прижимая к себе, но оставляя немного пространства для сопротивления — в любом случае при желании Галя обезоружила бы его на добрых минут пять одним ударом колена. Но вместо этого она уткнулась ему в плечо, повисая в руках безвольной куклой. — Галь… — на секунду Майский запрокинул голову, стараясь найти ответ в тусклой лампе, о том, что делать дальше. Вот он обнял её, и? Не начинать же извечную пластинку о том, что всё будет хорошо, и она круче всех на свете. Сергей по себе знал, что эти утешения только больше бесят, а ничего другого в голову не приходило, кроме как удобнее перехватить Рогозину, давая ей самой определять положение в пространстве. Правда выбираться из плена она не собиралась, но Сергей был слишком занят своими мыслями, чтобы это заметить. — Может, правда всё переиграть? — Рогозина первая нарушила молчание. — Отправить вместо себя Соколову, как доверенное лицо. Тарасов её не видел, проблем не должно возникнуть. Скажу, что срочно пришлось улететь в Европу по делам бизнеса. — Ага. И он сто раз подумает о заключении сделки. Галь, не неси ерунды, — Майский тяжело вздохнул. — Юля обворожительна и умеет убеждать, но до тебя ей далеко. Извини конечно, но Тарасов так на тебя слюни пускал. — Не на меня, а на мои деньги, — поправила его Рогозина. — Фальшивые, как и остров. — Нет на тебя. Уж поверь, я лучше знаю, в каком случае на что мужики ведутся. Да и пошлём мы Юльку, а он возьми и взбрыкни. Ножками затопает, начнёт орать — верните мне Рогозину, буду работать только с ней. Надо нам это? Другого удобного шанса может больше не подвернуться, надо пользоваться. — Вдруг я не справлюсь? Майский набрал полную грудь воздуха, чтобы возмутиться, но Рогозина продолжила: — Коля прав, я приросла к своему кабинету… Бумаги, допросы, опять бумаги. Знаешь, есть образ училки, который вы вечно любите вспоминать при описании личности, а с меня можно списывать типичный образ начальника полиции. Да чего можно, моя фамилия давно стала именем нарицательным. Стоит сказать — как Рогозина, и всем всё понятно без пояснений. — Ну и пусть! Зачем обращать внимание на тупых, ограниченных людишек, Галь? Я ведь знаю, все наши знают, и ты сама тоже, какая ты на самом деле! Настоящая, многогранная. Смотри сама, — взяв Рогозину за плечи, Сергей отстранил её от себя, заставляя вновь повернуться к зеркалу и взглянуть в отражение. — Неужели не видишь? Она отрицательно качнула головой, заставляя Майского зарычать от бессилия. — Галя, очнись, вспомни! Ты, а не кто-то другой разрулил момент с Тарасовым, и будь я на его месте, тоже бы влюбился без памяти. Хватит слушать Круглова! Это у него на лбу отпечаталось отражение погон с вечной рожей злобного опера. Это он не справился с работой и теперь пытается оправдаться в первую очередь перед собой, чтобы совесть не грызла. Не принимай близко к сердцу его безуёмные амбиции, которые он никогда не реализует, потому что трус. И сбежал он как раз именно поэтому — не хочет видеть очередной твой триумф. — Он… — Нет, дай мне договорить наконец, — перебил Сергей. — А всё остальное? Будет, по-твоему, типичный управленец носиться с подчинёнными, как с собственными детьми? Работай мы в другом месте, давно бы погнали с волчьим билетом за профнепригодность всех без разбора. Садик с розами! Если хочешь знать, он мне до сих пор покоя не даёт, так всё обустроить и растить, вот этими между прочим руками. А танцы. Да наши бы от удивления попадали, увидь нас тогда в парке. И вообще, сколько знаний и талантов ещё скрывается в этой голове, я даже не представляю. Галь, ты — бриллиант, редкий и очень ценный, который могут оценить по достоинству только знатоки. Поэтому, если у тебя сегодня не получится, то никто не справится, это я тебе говорю, как старый опер и мужик в одном лице, — Майский замолчал, вдыхая и делая шаг назад. От чрезмерной близости у него начинала кружиться голова. — И вообще — гав. — Что? — Рогозина удивлённо повернулась к нему. — Ну как что? Гав. Так, вроде, говорят верные псы? Или за время болезни что-то успело поменяться? Смотри, как я могу, — прокашлявшись, чтобы избавиться от появившейся хрипоты из-за чрезмерной разговорчивости, Майский вложил весь театральный талант в подражании собачьему лаю. — Гав-гав. — Балда! Галина Николаевна прикрыла глаза ладонью, заставляя Сергея проклясть себя за тупость, но его страх, что Рогозина просто-напросто расплачется, не подтвердился. Плечи её задрожали, и она громко рассмеялась, смахивая несколько проступивших слезинок. С каждой секундой она приходила в себя. Майский видел, как к ней возвращаются прежняя уверенность и силы, и ради этого он был готов даже не вылезать из клоунского костюма, если то потребуется. — Возглавишь вечером ОМОН? — спросила, едва успокоившись, Рогозина. — Не поверишь, они уже ждут моих указаний. Сделаем всё в лучшем виде, не переживай. — Тогда пошли работать. У нас нет права на ошибку. — Так точно, товарищ полковник, — Майский вскинул руку, отдавая честь, и метнулся к выходу, проворачивая ручку, чтобы открыть дверь, но она не поддалась. — Ой, пардон. Щас всё будет. Ловким движением фокусника Сергей подцепил на кольце уже используемую шпильку, и склонился над замком, пытаясь высвободить их из заточения. Конечно подошли бы более тонкие инструменты, лежащие в форменных штанах, но до них было никак не добраться. Ещё и древний механизм, похоже, заело, поэтому пришлось вкатить острие до упора, царапая личинку, словно начинающий домушник, и мысленно материться на работу завхоза. Вдруг дело пошло, шпилька медленно поехала по кругу и, прогнувшись, сломалась — один конец остался у Майского, а другой торчал в замке, поблёскивая. Рогозина встала рядом, сверля сверху недовольным взглядом. — Галь, не начинай, пожалуйста. Две минуты, — пришлось прибегать к тяжёлой артиллерии, не вышибать же в конце концов дверь. Набрав номер Тихонова, Сергей дождался пока на том конце раздастся шуршание и скороговоркой выпалил: — Тащись с отвёрткой к женскому туалету, срочно! — после чего сбросил звонок и виновато пожал плечами. Косяк — это судьба, и в отличие от болезни не лечится.***
Работа кипела с удвоенной силой в звенящей тишине. Тихонов после спасательной операции, когда окончательно доломал дверную ручку в туалете, раскопал в вещдоках швейную машинку, погружаясь в новую для себя профессию модельера одежды, корпя над холодовским пиджаком. Идею сделать из Андрея диско-шар быстро отмели, поэтому пришлось импровизировать, пытаясь понять, как прикрепить микрокамеру ему на спину. На помощь подоспела Валя, шившая по молодости распашонки для сына, находя в сети уроки по кройке и шитью, предлагая аккуратно вмонтировать жучок в воротник. Холодов, окончательно смирившись с тем, что получит от жены нагоняй за испорченный свадебный костюм, забился в угол в комнате отдыха, повторяя и без того заученные котировки и умные фразочки, попутно мониторя базу данных элитного загородного клуба на добавление в списки новых гостей. К счастью, за прошедшую половину дня оттуда лишь вычеркнули пару приглашённых с пометками «занят», поднимая средний чек для остальных. Майскому пришлось зарыться в бумагах, изучая всё вплоть до вентиляционной системы здания, будто они готовились предотвратить теракт на приёме у правительства, а не провести рядовой выезд для задержания преступника, подозреваемого в экономических махинациях. Периодически он отрывался от плывших перед глазами строчек, устремляя взгляд в сторону кабинета Рогозиной, пытаясь разглядеть сквозь стену с помощью рентгеновского зрения, чем она занималась. Слова Круглова плотно засели в голове, поселяя внутри тянущее тревожное чувство, которое он пытался гнать прочь, выбегая на затягивающиеся перекуры. После всего, что он наговорил ей, сомневаться в Гале теперь было бы предательством, тем более, когда она могла почувствовать его настроение, что ни в коем случае нельзя было допустить. Облажаться в очередной раз они действительно не имели права. В половине третьего, как было оговорено изначально, Валентина забрала подругу и начальницу колдовать над сногсшибательным образом, погружая контору в хаос. Ванька, чуть не уронив древний советский вещдок на пол, с боевым истерическим кличем набросился на Андрея, обматывая его проводами с ног до головы, устраивая стресс-тест, после чего занялся Майским, стягивая с него свитер и приклеивая к язычку на молнии у горла камеру. Если уж наблюдать со всех сторон, то за всем сразу, а каким образом — уже его проблема. Загородный клуб для бизнесменов с полем для гольфа и бассейном имел кристально чистую репутацию, поэтому договориться с владельцем о проведении задержания не составило особого труда. Начальник охраны обещал лично распахнуть перед ними все двери, а пока, за два часа до начала приёма гостей, сопроводил фургон с ОМОНом во главе с майором в раскинувшийся рядом лесок, показывая самую приличную дорогу. Потом обрисовал на карте как удобнее будет добраться до клуба, где войти, не создавая лишнего шума, и ворваться в забронированный заранее Тарасовым кабинет для переговоров. О той сумме, которую ему на словах в краткой встрече передал позавчера Андрей, разговаривать можно было только без лишних ушей, да и вообще желательно в бункере где-нибудь глубоко под землёй. Чтобы не привлекать особого внимания, Холодову пришлось ехать на место на своей машине, паркуясь среди дорогущих иномарок через полчаса после официального начала приёма. Майский к тому моменту успел затаскать вверенных ему ребят до состояния, что они ориентировались среди деревьев чуть ли не с завязанными глазами и берушами в ушах. — Даю картинку, — раздался у всех в наушнике голос Тихонова, и на планшете, лежавшем у Сергея на коленях, появился парадный вход в клуб. — Как видно? — Нормально, братан, — он включил рацию. — А вам как, Николай Петрович? Всё хорошо? — издевательски протянул Ванька, зная, что Круглов не ответит. Его в качестве наказания вместе с ещё двумя оперативниками отправили сопровождать Рогозину из салона красоты до клуба, после чего они должны были мирно проехать дальше, снабдив одним планшетом без права вмешиваться. — Андрей, покажи номера стоящих рядом карет, будь добр, а потом, так и быть, можешь пойти к столу с закусками. — Спасибо, барин, — недовольно прошипел Холодов в слишком близко прикреплённый микрофон, из-за чего его голос оказался почти криком, благо Ванька быстро настроил звукопередачу. Обзор действительно шёл со всех сторон. Экран на планшете постоянно делился на части, когда запускались новые камеры, показывая обстановку на все триста шестьдесят градусов, что должно было спасти ситуацию, ведь Рогозина шла на задание вооружённая лишь красотой и блестящим умом. Андрей успел отметиться на входе, сделав комплимент девушке администратору по поводу убранства клуба. Обстановка вокруг вопила о том, что в ремонт вбухали чуть ли не равнозначную стоимость древнего столика Екатерины Второй: под высоченным потолком, уходящим куда-то на уровень второго этажа, висела хрустальная люстра, переливаясь в свете тысячи лампочек, грозясь прибить большую часть гостей, если не выдержит крепёж; на белоснежных стенах тянулась вереница чёрно-белых фотографий с известными людьми, часть из которых оказались актёрами, играющими на сцене свою роль, на парочке изящные балерины выдавали нечеловеческие сверхъестественные позы, на одной Майский даже усмотрел Курта Кобейна, но Андрей не заострил внимание на прекрасном. Белый паркет в тон стенам делал и без того огромное помещение ещё больше. По левую сторону расположили три длинных кожаных дивана, места на которых правда оставались свободны. Пока ещё немногочисленные гости кучковались группами у составленных вместе столов напротив, обтянутых чёрной скатертью, что выделяла фарфоровые тарелки со всевозможными закусками. Сквозь длинное панорамное окно виднелось поле для гольфа в свете заходящего солнца, а у выхода на территорию зажгли, словно россыпь светлячков, торчащие в газоне фонарики. — Холодов, не стой, как истукан, подойди к кому-нибудь, познакомься. Ты привлекаешь внимание, — нервно выдал Тихонов, когда Андрей битых полчаса проторчал в углу, так и не притронувшись к одиноко лежащей на блюдце тарталеткой, якобы изучая портрет. — Я себя чувствую бедным родственником среди этих… Где Тарасов? — Опаздывает, собака. Заправляется на выезде из Москвы. Андрей тяжело вздохнул. — А я что сделаю? Позади тебя у фикуса с девицей в зелёном платье стоит Абрамов. Подкати к ним, нефтяной миллиардер никому в друзьях ещё не помешал. Глядишь, пересечёмся рано или поздно. — Для этого надо было Майского сюда отправлять, а не меня. О чём я с ним разговаривать буду? — О чём угодно, главное не с самим собой! Хватит изображать шизофреника, Холодов. Не подводи Галину Николавну, ей потом отдуваться. — Понял я, понял… И без видения Андрея было понятно, что он поплёлся в указанную сторону с обречённым видом, меняя тарелочку с тарталеткой на бокал шампанского, отпивая его наполовину для смелости, после чего сделал пару кругов вокруг нефтяника, пока его спутница, оказавшаяся невестой, не пригласила окончательно растерявшегося эксперта «в финансовой сфере» присоединиться к ним, активно расспрашивая обо всём на свете. Половину сведений пришлось придумывать на ходу, настолько глубоко легенду никто не прописывал, надеясь, что сведения, начиная с детского сада, будут не востребованы. Имелась бы у Круглова рация, он бы непременно выдал излюбленную всеми фразу: «А я предупреждал». — Я тоже закончила бауманку, — восторженно заявила Наталья, та самая в зелёном платье, под рёв Ваньки в лаборатории ФЭС, спустя ещё минут двадцать, когда Андрея успели познакомить с топ-менеджером из банка в тон наряда девушки, владельцем сети крутых ночных клубов Москвы и Питера, и заодно скромным продюсером звёзд российской эстрады, поспешившим удалиться, как речь зашла о сдаче сопромата. — Никогда не забуду Антипенко. Он вёл у вас что-нибудь? — О, да, — Холодов взбудоражено взмахнул рукой со вторым бокалом шампанского, будто действительно знал профессора. — Никогда не забуду его лекции, тем более как он вышвырнул из окна во время экзамена зачётки половины группы. Нужно было видеть их лица в тот момент. — Надеюсь, Андрей, вас среди их числа не было? — Нет. Я честно просидел с ним шесть часов и сдал на четвёрку, в отличие от наших, захотевших халявного «удовлетворительно». — Честно признаться, я думала сделать то же самое, но старшекурсники вовремя просветили, — Наталья улыбнулась. — Пришлось страдать до того момента, пока он сам не сдался и не выгнал из аудитории с тройкой. — Андрей, Тарасов на месте, входит в клуб, — включился Тихонов. — Не дёргайся, пусть сам к тебе подойдёт. Добавь веса своей фигуре. Рогозина тоже скоро будет. Как и было обещано, объект появился в дверях под щебетания Натальи буквально через пару минут, активно общаясь с каким-то низким, полным старичком в сером костюме, выбиваясь из окружающей обстановки. Холодов не сразу сообразил, что с ним не так, провожая незаметным взглядом к столу с закусками, и только потом, когда Тарасов обошёл зал по кругу и подошёл поздороваться с ними, зацепился за громоздкий кожаный портфель в его руках. Остальные гости из вещей имели максимум трость или крохотный женский клатч, который дамы то и дело забывали везде, где можно. — Вы как всегда с головой в работе, — портфель не остался незамеченным и нефтяником. Он обменялся быстрым рукопожатием с Тарасовым. — Надеюсь сегодня кто-то станет счастливым обладателем акций моей компании? — Всё возможно, — хитро улыбнулся Тарасов, протягивая руку Андрею и дольше положенного не отпускал его. — Очень рад встрече, Андрей Юрьевич. — Я тоже, Анатолий Анатольевич. Вечер обещает быть прекрасным, не правда ли? — озвучил заранее подготовленный шифр Холодов, сообщая тем самым, что клиент готов заключить с ним сделку. — О, да! Вроде бы сегодня обещали живую музыку? Никто не знает? — Да, в рассылке значился скрипач, — подтвердила Наталья. — Дорогой, не помнишь имени? Буквально на днях видела афишу с его турне, но как его зовут совершенно вылетело из головы. — Главное, чтобы хорошо играл, иначе какой от него толк? — Тарасов оглянулся по сторонам, махая кому-то. — Прошу меня извинить, но вынужден вас покинуть. — Ужасный тип, — бросила ему вслед Наталья, когда Тарасов успел отойти от них на приличное расстояние. — Андрей, надеюсь у вас нет с ним никаких дел? — Нет, что вы. Случайно познакомились и теперь не знаю, как отделаться. Светский раунд набирал обороты. Холодов, наверное, впервые в жизни радовался тому, что послушался Тихонова. Прибиться к нефтянику оказалось хорошей идеей — Наталья, оказавшаяся завсегдатаем клуба, взяла над ним шефство, переходя к рассказам о личной жизни и работе в крупном медиа-холдинге, попутно представляя приезжающих гостей. В зале, казавшимся ранее огромным, было почти не протолкнуться, официанты еле успевали кружиться в ритме вальса с подносами в руках, меняя опустевшие тарелки и забирая бокалы. Андрей принялся за третью порцию шампанского под приказы прекратить напиваться на пустой желудок, благодаря чему он предложил прогуляться своим новым знакомым до закусок. Кусок, наконец, перестал не лезть в горло, позволяя хорошенько оторваться на креветках, насажанных на шпажки с каким-то фруктом. Камеры, понавешанные на нём везде, справлялись слабо. Тарасов постоянно пропадал из виду, но, если всё-таки появлялся в объективе, то подолгу о чём-то шептался с отведённым в сторонку тем или иным гостем. Похоже, встреча с Рогозиной была не единственной, что он запланировал на постепенно берущую бразды ночь. Сама Рогозина тоже беспардонно, как и положено всем женщинам, задерживалась. Майский, выключив экран на планшете, оставляя только бесполезный трёп в ухе, строчил Ваньке смски одну за одной, сначала требуя скинуть геолокацию, затем дозвониться до Круглова, чтобы узнать, что происходит, и заодно взломать её мобильник, используя его в качестве прослушки. Объяснения, что всё идёт по плану, его не удовлетворили, заставляя окончательно забить на работу, и выбраться во тьму, прислоняясь спиной к ближайшему дереву, подкуривая. Он и так терпел до последнего, разрешая своим ребятам расслабиться и не торчать друг у друга на головах, отсиживая задницы. В любом случае, что бы не происходило внутри, их задача была проста и понятна — заходить в клуб до момента, пока Тарасов с Галиной Николаевной не поставили подписи в договоре, нельзя. Даже если кто-то захочет взять в заложники заскучавшего нефтяника, который переключился со светских сплетен на Андрея, затевая беседу о будущем зелёной энергетики, или напившиеся вдрабадан гости устроят массовый махач, разнося убранства. — Галина Николаевна на месте, — возбуждённо выдохнул в микрофон Тихонов. — Андрюха! Быстро потушив о подошву окурок и втоптав его в землю, Майский прибавил звук до максимума, вставляя второй, висящий не шее, наушник, и включил экран, щурясь от яркого света. Пора было перебираться обратно в фургон, но время ждало. Слишком много любопытных глаз торчали вместе с ним, наблюдая за разворачивающимся внутри здания неподалёку представлением. — Входит… — Ванька забарабанил у себя пальцами по столу, создавая аккомпанемент тревожному моменту. Холодов скользнул назад, открывая обзор на массивные раскрытые двери и полумрак коридора. Секунды тянулись невыносимо долго, голоса с посторонними шумами слились в единый раздражающий гул. Майский, намертво вцепившись в пластик планшета, наблюдал за трясущейся вместе с Андреем картинкой. — Обалдеть! — первым отмер Андрей, удачно попадая в тему разговора с нефтяником, когда незнакомка кратко кивнула ему, блуждая взглядом по залу, словно не замечая сворачивающих шеи в её сторону мужчин. Если в прошлый раз Валя сделала из Рогозиной богиню, то теперь описать её внешний вид вряд ли могло хоть одно определение из всех существующих на земле языков. Белое прямое платье в пол из плотной ткани слегка подчёркивало бёдра, заставляя концентрироваться на кружевных синих цветах, идущих рваным краем от пояса к шее и плавно перетекающих на прозрачные рукава, заканчиваясь у изящных, длинных, музыкальных пальцев. Завитые локоны непослушно легли на плечи, сводя воедино воздушность и невинность наряда с агрессивным макияжем. Глубокий, тёмно-серый смоки айс явно только больше выделял голубизну её глаз, но с такого расстояния рассмотреть что-то было невозможно, а Рогозина не спешила радовать Холодова своим присутствием, уже мило улыбаясь подскочившему к ней Тарасову. Он, особо не стесняясь, вместо рукопожатия оставил на костяшках её пальцев лёгкий поцелуй, заставляя Майского поперхнуться дымом — он каким-то чудом умудрился не выронить планшет и еле держался на ногах от сводящей мышцы злости — после чего увлёк в толпу, скрывая из виду. Сергей вытащил из кармана куртки рацию. — Бегом за ними, мать твою! — Нет! — рявкнул ещё громче Тихонов. — Всё по плану. Андрей, оставайся на месте — это приказ. Холодова повело — он стал вращаться из стороны в сторону в поиске Рогозиной, что не осталось незамеченным Натальей. — Андрей, с вами всё хорошо? Вы побледнели. — Нет, всё нормально, — Андрей залпом осушил третий бокал, отставляя его на стол. — Показалось, что увидел старинного знакомого, которого здесь не должно быть. Не берите в голову. Так на чём мы остановились? Тема зелёной энергетики плавно перешла на труднодобываемые запасы нефти и способы разработки подобных месторождений, смешиваясь со всё более громким смехом, доносящимся от разных групп по интересам. Официанты предлагали вместе с шампанским на выбор красное полусладкое в изящных бокалах на высокой ножке и виски, от которого Холодову всё-таки пришлось отказаться, переходя на воду без газа. К моменту подписания бумаг он должен был твёрдо стоять на ногах и худо-бедно что-то соображать. Периодически он утирал пот со лба платком, проступавший мгновенно, когда Рогозина появлялась на горизонте, пусть и на пару секунд. Тарасов кружил её по залу, представляя определённым лицам, и, приобнимая за талию, что не позволялось никому и никогда, вёл дальше. Иногда они останавливались, так и не доходя до цели, — он начинал активно жестикулировать под пламенные объяснения, а Галина Николаевна, не отводя восторженного взгляда, радостно смеялась. Со стороны казалось, что они влюблённая пара, решившая весело провести вечер, и только трое человек, находившихся поблизости, знали, что это не так. Пару раз Рогозина останавливала официанта, принимая виски и передавая его Тарасову, а сама меняла уже четвёртый или пятый бокал вина, содержимое которого стремительно куда-то испарялось, не оставляя и толики хмельного румянца на щеках, хотя в её движения закрадывалась неуверенность и размашистость. Наконец вместо очередного круга почёта Рогозина свернула Тарасова в сторону Андрея, увлекая его в свои объятия, несмотря на разгорячённый спор с нефтяником. — Пора, — шепнула она, повышая голос и отпуская Холодова. — Андрей! Как я рада тебя видеть. Прошу прощения, что вмешалась в ваш разговор, но хочется украсть Андрея Юрьевича. Нам срочно нужно узнать его мнение по одному важному вопросу. Холодов лишь удивлённо пожал плечами. — Ничего страшного, — Наталья понимающе улыбнулась. — Было приятно познакомиться. Правда, дорогой? На прощание нефтяник протянул Андрею визитку с личным номером телефона, чтобы при желании продолжить общение, ведь так редко встретишь в наше время умных людей, и Холодов, подхватив Галину Николаевну под руку, вывел в толпу, следуя за Тарасовым. На крохотной сцене рядом с диванами вовсю расчехлялся скрипач, подключая аппаратуру, и первая надрывная нота разлетелась в пространстве аккурат в момент, когда администраторша закрыла за ними дверь в небольшом уютном кабинете с круглым дубовым столом. Благодаря хорошей звукоизоляции внутрь не проникало ни звука, шторы на окне плотно задёрнули, а тёплый свет от люминесцентных ламп под потолком давал привычный рабочий настрой. Чуть смени ремонт — и почти что ФЭС. — Надеюсь, Галина, вам понравился приём. Конечно не чета европейским, но публика здесь довольно сносная. — Как везде, — Рогозина медленно подошла к столу, устраиваясь за ним вполоборота, закидывая ногу на ногу. Металлического цвета шпилька на туфлях ярко блеснула, приковывая внимание Холодова. — Прекрасное место для обсуждения дел. Все всё прекрасно понимают, но держат язык за зубами. — Круговая порука в чистом виде. Чем выше забираешься, тем сильнее приходится держаться за эту высоту. А я, Галина, надеюсь, что в ближайшее время мы с вами залезем очень далеко. Что скажете? — Ну… — Рогозина помедлила с ответом, аккуратно укладывая волосы за спину. — Для начала я бы хотела услышать оставшиеся условия, Анатолий. Андрей Юрьевич успел немного обрисовать ситуацию, и с тем, что он озвучил, я вполне согласна. Двадцать процентов — сносная цена, если вы возьмётесь вывести деньги со сделки. Ещё десять, правда, придётся отдать посреднику за сопровождение, но вас, скорее всего, эта информация не интересует? — Нет, — Тарасов расположился чрез стул, своей суетой и бегающими глазками заставляя Андрея встать за спиной у Рогозиной, словно охраннику. — Чем меньше каждая сторона знает друг о друге, тем спокойнее. Что вы конкретно хотите узнать о моей работе? — Всё. Начиная с того, в какой момент вы подключитесь к сделке, и заканчивая вашими методами работы. — Галечка, а вы оказывается не так просты, как может показать. — Будь всё слишком просто, Анатолий Анатольевич, я бы не была той, кем сейчас являюсь, и вместо приличного состояния считала бы копейки до зарплаты. Поэтому я настаиваю, чтобы вы рассказали мне всё: как и что будет происходить с моими деньгами. Надеюсь, вы не хотите меня обидеть? — Что вы, что вы! — встрепенулся Тарасов. — Кто я такой, чтобы расстроить такую женщину? Процесс сделки не секрет, но имена, к сожалению, я вынужден буду сохранить в тайне. Те люди тоже доверились мне, и я не могу их подвести. — Конечно. Кто будет этим заниматься, меня не интересует. Тарасов удовлетворённо кивнул, ставя на колени портфель, что таскал с собой весь вечер, и начал выставлять цифры на кодовом замке, который можно было открыть одним сильным рывком. Андрей еле сдержал смешок, в эфире не раздавалось ни единого постороннего звука — всё, что сейчас писалось, было прямой уликой и доказательствами для суда. — Если я правильно понимаю, покупателя вы нашли и товар тоже у вас на руках? — Да. — Отлично. Тогда моё дело маленькое, — Тарасов достал пару листов, кладя их на стол. — Мы с покупателем оформляем договор на изготовление реплики того, что он покупает у вас. Можете не переживать, фирма легальная, давно на рынке и исправно платит налоги. Затем под видом реплики мы привозим ему реальный товар и получаем от него перевод, после чего другая компания заказывает у вас пару антикварных вещиц, скажем, для интерьера рабочего кабинета руководителя. Конечно перевести всю сумму вряд ли получится, речь идёт о слишком больших деньгах, поэтому остальную часть мы вернём вам с игры на акциях. Здесь в дело, надеюсь, включится Андрей Юрьевич? Но есть нюанс — его пять процентов от сделки придётся запросить у покупателя наличкой. Надеюсь это никого не смущает? — Мы уже обговорили этот момент, всё в порядке. — А как по поводу остального? — Если дело не затянется на пару лет, то я согласна, — Рогозина протянула руку в сторону бумаг. — Я ведь могу взглянуть? — Да, конечно. Это стандартный договор, не имеющий реальной юридической силы, но в случае чего, дающий повод для выяснения отношений. Но, надеюсь, к крайним мерам прибегать не придётся, — Тарасов протянул бумаги, не сводя с Рогозиной пристального взгляда, пока она рассматривала листы с каждой из сторон, сверяя одинаковый текст в двух экземплярах, и погрузилась в более пристальное изучение содержимого. Андрей склонился над ней, крупным планом выхватывая текст на камеру, и, периодически указывая пальцем в особо интересные места, перекидывался с Галиной Николаевной безмолвными фразами, якобы они правда вот-вот были готовы провернуть сделку века. Схема обналички, предлагаемая Тарасовым, действительно оказалась великолепна, если его слова о легальности фирм были правдивы, а главное их владельцам не перепадало ни копеечки. Их названий, к сожалению, в договоре не указали, обозначая первого и второго посредника цифрами, как отсутствовали и сумма сделки вместе с процентной частью самого Тарасова. Их необходимо было прописать вручную. — Что ж, — Рогозина одобрительно кивнула. — Ваши условия мне подходят. Что на данный момент от меня требуется? — Сущий пустяк, — у Тарасова, подобно фокуснику, появилась ручка, и он встал, облокачиваясь о стол подле Рогозиной. — Заполнить здесь, — он указал на пустую графу. — Здесь и здесь. В конце подпись, можно без расшифровки. После вас подпишусь я, и можно начинать продажу. — Замечательно, — чтобы выполнить все указания, Галине Николаевне потребовались сущие секунды, после чего она вручила ручку обратно Тарасову. — Ваша очередь. Он оставил размашистую закорючку сначала на одном экземпляре договора, повторил ту же процедуру на втором и выпрямился, облегчённо выдыхая. — Давай, — мгновенно провозгласил Холодов, делая шаг назад, чтобы его случайно не задели. Тарасов инстинктивно обернулся в сторону двери. Классическая музыка вместе с ОМОНовцами заполнила помещение, а он не успел даже моргнуть, как на него набросились, хватая за плечо. — Мордой в пол, — прорычал Майский, роняя Тарасова и придавливая коленом. — Мордой в пол, я сказал!
