«Я действительно умер?»

      Горячие языки сплетались в неистовой страсти, губы уже болят от долгого поцелуя. Повязка с глаз постепенно спадает, давая партнёру возможность наконец-то увидеть таинственного незнакомца. И он открывает глаза. Теперь Вэй Усянь может как следует разглядеть лицо того, кто осмелился поцеловать его, великого Старейшину Илин.       И он замер. Это был Ванцзи. Лань Ванцзи, тот самый Лань Ванцзи, который когда-то смотрел на него с гневом, называл убожеством и не мог выносить его присутствия. И теперь этот самый второй нефрит Гу Су сплёл их губы в страстном, но донельзя нежном поцелуе.       Руки Усяня были связаны, отчего он не мог покрепче схватиться за щёки Лань Чжаня и углубить поцелуй ещё сильнее, но…случилось непредвиденное. Он открыл глаза. И резко отстранился, накрыв собственные губы рукой. Могло показаться, что его лицо не выражает никаких эмоций, но это было не так. Только наблюдательный мог это заметить: его уши были розоватыми, а это значит, что он смутился.       — В-Вэй Ин…когда ты открыл глаза? — на его лице застыл взгляд удивления. Он не знал, что ему делать, не знал, как оправдываться перед Вэй Усянем. Но Ванцзи прекрасно понимал, что его любовь запретная. Понимал, что им не дадут быть вместе. И от этого его сердце сжималось с безумной болью.       — Ну…буквально до того, как ты и сам открыл глаза. Лань Чжань, скажи мне, ты действительно испытываешь ко мне такие чувства? Я бы никогда не подумал, что чистый и непорочный нефрит Гу Су Лань способен на подобное поведение. От этого становилось стыдно.       — Вэй Ин… Прости меня. Я не сдержал свои запретные желания. На самом деле, я…я уже очень давно испытываю к тебе такие чувства, но, видимо, никто кроме моего брата это не заметил. Прошу, Вэй Ин, не испытывай ко мне ненависти, — Лань Чжань был серьёзен. Он в действительности думал, что Усянь начнет ненавидеть его, но… Но он никогда бы не стал, хоть и сам не понимал, почему.       — Лань Чжань, возможно, ты не поверишь мне и сочтешь за какую-то шутку, но я разделяю твои чувства. Я тоже испытываю к тебе влечение, даже очень сильное. Надеюсь, что теперь ты успокоился, и… — он не успел. Руки Ванзци ухватились за его кисти, прижимая к дереву, а горячие губы вновь накрыли его, но уже как-то по-другому. Теперь, это было больше похоже на рвание несчастных губ, чем на поцелуй.       Ветка сорвалась. Точнее те, кто был на ней и так активничал. Оба свалились на еле влажную от росы траву, отчего одежды любовников слегка намокли. Было хорошо, что сейчас светило яркое солнце, дул слабый ветерок, до этого развевающий их волосы, а в траве бегали различные мелкие зверушки, которые пугались странных звуков, ранее происходящих на ветке дерева.       Наконец, их губы разлиплись и Вэй Ин не упустил возможности глотнуть воздуха, мало ли. — Лань Чжань, ты чего как с цепи сорвался? Не похоже на тебя, — со смешком вырвалось из уст Старейшины. Но дальше стало не до шуток.       Нечто упиралось прямо в ногу юноши, давая продрогнуть до костей. — В-Второй молодой господин Лань? Что это в меня упирается? Только не говори мне, что ты… — и он не ошибся. Лань Чжаня очень легко выдавали его до сих пор красные уши, и именно по этому признаку его тела Усянь понял, что он оказался прав.       — Тогда… Тогда может я помогу тебе? Могу рукой, или своим ртом. Но, думаю, для начала стоит рукой. Заранее прошу прощения, молодой господин Лань.       После этих слов, Вэй Усянь приступил к снятию одежд с Нефрита, не желая заставлять его ждать. Его изящные руки скользили по талии Лань Чжаня, опускаясь к паху, бёдрам, и наконец до того самого. На самом деле А-Сянь был удивлен размеру партнера, что было легко заметить по выражению его лица.       — О-Ого. А я смотрю, природа достаточно наградила тебя, Лань Чжань, — с усмешкой произнёс тот. Но, тем не менее, долго затягивать процесс разговорами намерения у него не было.       Усянь прямо видел, как член Лань Чжаня слегка подрагивал, а венки слегка набухли, что говорило ему поскорее начинать. И он начал. Тонкие длинные пальцы обхватили головку, заключая в небольшое колечко, решаясь начать с малого. Подушечка большого пальца гладила головку сверху, над уретрой и вокруг нее, остальные же пальцы оставались на месте, в ожидании реакции от Ванцзи.       И дождались. Грудь юноши неровно вздымалась, теперь румянец перешёл и на щеки, а сам Усянь будто бы мог услышать, как ускорилось сердцебиение Лань Чжаня.       Только после таких явных признаков раззадорки Вэй Ин решил продолжить, и теперь захватить рыбку покрупнее. Пальцы начали опускаться вдоль разгорячённого ствола, проходясь по венкам и нежной коже, специально уделяя особое внимание головке. Тех книжек, что Усянь начитался, было вполне достаточно, чтобы до мелочей продумать все его движения.       И эти самые движения начали постепенно ускоряться. Он и сам чувствовал, как возбуждается от лица Ванзци и того, что он сейчас с ним делал. Но больше всего Усяня возбуждали такие тихие, еле слышные стоны юноши, которые он пытался сдержать любым способом.       — Лань Чжань, я и подумать не мог, что ты можешь быть таким. Да и кто бы вообще мог подумать, что чистый и непорочный второй нефрит ордена Гу Су Лань вообще способен на подобные извращения? Как думаешь, что бы сделал с тобой Лань Цижэнь, когда бы узнал? Мне кажется, он мог бы позволить себе наказать тебя намного хуже, как нас с тобой тогда. Ты помнишь?       Старейшина довольно улыбнулся, зная, что Лань Чжань не ответит ему. На самом деле, Вэй Усянь никогда бы не подумал, что способен влюбиться в мужчину, тем более в такого человека, как Лань Ванцзи.       Юноша чувствовал, как его возлюбленный вот-вот изольётся. В носу ощущался запах мускуса, и такой приятный аромат исходящий от Ванцзи. Он пах необычно. Мятой, глицинией, корой дерева и…персиками? Да, персиками. Эти различные запахи смешались в один приятный, ударяя в ноздри, после поднимаясь к голове, так сладко расплавляя разум.       Движение его ладони и пальцев ускорились практически в два раза, что как раз и усиливало разрядку Лань Чжаня. И, наконец, через пару таких достаточно быстрых движений, но таких сладких, которые задевали головку при всяческой возможности, юноша наконец-то излился прямо в руку партнёра.       Белёсая и вязкая жидкость растекалась по пальцам и ладони Вэй Усяня, капая мелкими капельками на траву. — Ох, Лань Чжань, я и не думал, что ты так скоро. Ну, ничего, как-нибудь и ты мне поможешь, — Старейшина уж было собирался вытереть руку, встать и уйти, но тут его резко схватили за запястья и повалили на траву, прижимая к земле.       — Ах, Лань Чжань, ты чего творишь? Между прочим, ты меня напугал, да я уже сказал, что ты можешь сделать со мной то же самое в следующий ра… — Усянь замер. Он даже не заметил, как Ванцзи начал снимать с него нижние одежды, и вздрогнул лишь после того, как почувствовал возле заднего прохода что-то тонкое и изящное, похожее на палец. И он не ошибся. В следующий миг в него начал толкаться этот самый палец, заставляя юношу прогнуться в спине, начать паниковать и неравномерно дышать.       — Л-Лань Чжань, что это ты делаешь? И почему ты начал пихать в меня свои пальцы? Ау! Б-больно же! — юноша прикусил и без того искусанные Лань Чжанем губы, но лучше уж так, чем позволить себе застонать в голос. И в правду, ощущения были странные, но по-своему приятные. Инородное тело ласкало узкие стенки ануса, пытаясь хоть как-то расширить их. Благо, Ванцзи делал всё крайне медленно и аккуратно, поэтому сильного дискомфорта он не ощущал.       Второй палец толкнулся резко, что позволило Лань Чжаню услышать долгожданный стон из уст Старейшины. Оба пальца принялись как следует разрабатывать такое чувствительное место, чтобы в последствии в нём побывало нечто большее, чем просто пальцы. Нечто более крупное и горячее, что заставило бы Усяня содрогаться от переполняющего его чувства удовольствия.       Вэй Ин резко прогнулся в спине, чувствуя, как сладкая дрожь пробивает его тело. Ванцзи изогнул пальцы под определённым углом, так, чтобы они касались той самой сладкой точки — простаты. Эта сладкая дрожь касалась самих костей, вызывая в желудке такое приятное ощущение.       Вэй Усянь чувствовал, как к его головке подступает собственное семя, готовясь выплеснуться. Щёки пылали от этого прекрасного чувства, но и было одновременно стыдно. Сейчас Ванцзи видел, как объект его любви извивается под ним и стонет от приятных ласк, от чего Старейшина стыдился ещё больше.       Вэй Ин вновь изогнулся в спине, и этот изгиб стал последним. Юноша излился на собственные одежды, так протяжно и сладостно простонав. Лицо залилось краской от сотворённого дела, но Ванцзи, видимо, это совсем не волновало.       Старейшина смог отдышаться только через пару минут, но тем не менее его сердце успокоиться не могло. — Ну всё, Лань Чжань, давай подниматься, я обещал А-Юаню, что поиграю с ним. Ты мог и в следующий раз такое сделать, у нас же много вре… Эй, ты что делаешь?! Лань Чжань? Лань Ванцзи? Второй молодой господин Лань?! — Вэй Усянь вздрогнул от того, насколько ловко Лань Чжань уложил ноги юноши на свои плечи, приставляя к слегка растянутому колечку мышц собственный горячий орган.       — Это…это что такое, Лань Ванцзи? — Вэй Ин почувствовал, как в его нутро толкается горячая плоть, и, вроде как, достаточно медленно, но ощущение всё равно было странным. — Л-Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Ч-Чжань! Д-давай-ка немного помедленнее? Я не думаю, что я ещё готов! П-подожди, подожди немного, ладно? — но юноша не слушал его. Он словно был в каком-то трансе, совершенно не замечая ничего вокруг.       — Лань Ванцзи! О-остановись, умоляю! — рваный стон вырвался из уст Вэй Усяня от резкого толчка в нежное и девственное нутро, разжигая стенки ануса инородной плотью для его тела. Ему должно быть больно, но это было не так. Сейчас Старейшина был слишком чувствителен к подобным действиям, поэтому, сейчас он больше чувствовал удовлетворения, чем боли.       — Прости, Вэй Ин. Я не сдержался. Тебе очень больно? — Лань Чжань смотрел на возлюбленного жалобным взглядом, словно, пытался хоть как-то извиниться перед ним за свою несдержанность. И у него получилось. Вэй Усянь, посчитав, что сейчас Ванцзи выглядит уж очень мило, положил руку ему на грудь, раздвигая ткань одежды, скользя по белоснежной коже. — Больно, ведь это мой первый раз. Но знаешь, ради тебя и потерпеть готов. Я не мужик что ли? — Вэй Ин вновь улыбнулся. Его улыбка была чем-то особенным для Лань Чжаня. Больше всего ему нравилось, когда он улыбался. Словно, в эти моменты от уже-Старейшины исходило тепло и свет, как от солнца.       А он и был солнцем. Личным солнцем Лань Ванцзи. Каждый раз, когда на его лице появлялась улыбка, Лань Чжань сразу забывал обо всем плохом. Он помнил, как в первую их встречу Усянь так же улыбался, держа в руках «улыбку Императора», предлагая один из бочонков с вином ему.       — Лань Чжань, ты где там пропал в своём разуме? Может, ты лучше мне скажешь, чем я могу помочь? — Вэй Усянь забеспокоился. Он всегда знал, что если у второго молодого господина Лань что-то и случилось, то он никогда об этом не скажет, и будет держать в себе до конца дней. — Постарайся расслабиться. — Расслабиться? Ха, легко! Ладно, не легко…так, расслабься, расслабься… — тело Старейшины стало ватным всего за пару секунд. Напряжение из-под кожи ушло. Он лишь подумал о…об улыбке Лань Ванцзи. Да, об улыбке. Кому скажешь, не поверишь, но…он помнил её. И помнил, какое тепло исходило от неё, особенно, когда Лань Чжань улыбался именно ему, а не кому-то другому.       Эти мысли прервались неожиданно. Ванцзи вновь сделал толчок, но в этот раз, видимо, останавливаться не собирался. Его член скользил туда и обратно, обжигая стенки ануса собственной температурой, заставляя Вэй Ина дрожать и постанывать. — Ааах, Лань Чжань, мне так хорошо. Но знаешь, как-то не очень интересно. Может, мне стоит назвать тебя как-то по другому? Например… Лань Ванцзи, второй нефрит, Лань-эр, или лучше… — губы Вэй Усяня приблизились к самой ушной раковине возлюбленного, обжигая кожу собственным горячим дыханием. — А может, лучше молодой господин? — его губы растянулись в ухмылке, что, наверное, заметил бы и понял каждый.       —З-Замолчи! — как и обычно, ответ Лань Чжаня оказался немногословным, однако было заметно, что его уши порозовели. Этот нежно-розовый оттенок покрывал кожу уха вплоть до мочки, а это означало, что тот смутился. И вправду, его смущение было столь очаровательным, что Усяню хотелось и хотелось подразнить его ещё, узнать, будет ли этот оттенок и на его щеках тоже, но, видимо, он так и не успеет это узнать.       Лань Чжань начал ускоряться, вбиваясь в такую сладкую точку внутри Вэй Усяня. Смазка из его члена помогала легче двигаться, но, всё же, следовало быть аккуратным, чтобы эта смазка не стала смесью крови и самой биологической жидкости. — Л-Лань Чжань, молю, помедленнее! Ну же, пощади меня, о великий Лань Ванцзи! Пощади низшего Старейшину Илин, позволь ему выжить! — Вэй Усянь изгибался в спине от такой ласки его внутренней точки удовольствия. Кожа на щеках пылала от подступившего смущения, член подрагивал от столь прекрасных ощущений, а глаза лишь умудрялись невольно прикрываться.       — Если замолчишь, то, может быть и сжалюсь, — Ванцзи лишь тихонько улыбнулся, наблюдая за столь милой реакцией возлюбленного, испытывая желание увидеть намного больше. Но он никак не ожидал, что Усянь послушается и в действительности замолчит. Теперь же смущался он, ведь…вместо обычных дразнящих слов из уст Старейшины вырывались сладкие стоны, возбуждая Лань Чжаня ещё сильнее.       — Л-Лань Чжань, прошу, давай изольёмся вместе! — пролепетал Вэй Ин на грани оргазма. Ванцзи ничего не ответил. А что тут отвечать, когда всё было понятно по его телу и реакции? Он вновь смутился, когда возлюбленный покрепче обхватил его шею руками, в то же время так нежно обнимая его. Это было похоже на сон, ну, или на рай.       Они излились. Вместе. Много. И оба на бедный живот Вэй Усяня, который всё ещё не мог успокоить сердце и дыхание от недавно происходящей ситуации. — Л-Лань Ванцзи, что же с тобой сделает твой дядя, когда узнает, чем ты занимался с отступником? Он же забьёт тебя до смерти! — Вэй Ин достаточно быстро стал прежним. Улыбка и смех вновь озарили его прекрасное лицо. Волосы так прелестно разложились по траве, кожа щёк и ушей были покрасневшими, живот и часть одежды запачкались в белёсой жидкости, но ему было хорошо. Здесь, на травке, вместе с Лань Чжанем. Он впервые ощущает такое блаженство. С тех самых пор, как его все отвергли. С тех самых пор, как все сделали его врагом в собственном мире. А сейчас выходец из самого строгого клана находится вместе с ним, смотрит на него своим влюблённым взглядом, так нежно поглаживая Усяня по макушке.       Вэй Ину стало как-то полегче на душе. Ему было хорошо от мыслей, что хоть кто-то в этом мире любит его. Ну, ещё его шицзе. Но он так давно её не видел, что даже как-то соскучился. А ведь она вышла замуж и вот-вот у него появится племянник. Но как он может увидеться с ней, если его считают всеобщим врагом? Наверное, шанс остаётся очень маленьким, но, по крайней мере, Цзян Чэн всё ещё позволяет им встречаться.       — Лань Чжань, нам нужно вставать. Я обещал А-Юаню, что поиграю с ним. Если хочешь, то можешь пойти со мной, — слегка охрипшим голосом произнёс Вэй Усянь. Золотоглазый слабо улыбнулся, заправляя локон волос Усяня за его ушко. — Да, я пойду. С тобой я готов пойти куда угодно, если ты будешь рядом, — Лань Чжань улыбнулся. Мягко, слабо, но улыбнулся. И эта улыбка огромным следом отпечаталась в глазах Вэй Ина. Навсегда. На веки вечные.       Вэй Усянь слабо улыбнулся и посмотрел на возлюбленного, аккуратно беря его за руку. — Лань Ванцзи, спасибо, что остался со мной, спасибо, что не отверг меня, как все остальные, спасибо, что не бросил меня, когда помощь была так необходима. Я очень ценю это. Думаю, что Вэнь Нин и Вэнь Цин оценят твои поступки, — юноша расплылся в нежной улыбке, поднимаясь на ноги, утягивая за собой Ванцзи.       Его тёплая рука словно грела сердце Вэй Усяня, позволяла ему вновь окунуться в те дни, когда он, Цзян Чэн и Цзян Яньли вместе играли, держались за ручки, водили хороводы, и просто веселились. Он вспомнил те тёплые руки, которые подобрали его на улице и спасли от собак. Но эти руки уже два года были холодны и мертвы, и больше не могли взять или просто обнять Усяня.       — Ладненько, пойдём, Лань Чжань. Думаю, Вэнь Цин и Вэнь Нин будут рады, если ты к нам заглянешь, а уж тем более А-Юань. Он запомнил тебя с прошлого раза, — Старейшина отметил, что стоит почаще напоминать Лань Чжаню о том маленьком проступке А-Юаня, ведь его уши покрывались нежно-розовым оттенком.       — У-Убожество, — ответил Лань Чжань в своей привычной манере, только крепче сжимая тёплую руку Усяня, сплетая изящные пальцы друг друга. Вэй Усянь всю дорогу смеялся и шутил над вторым молодым господином, умиляясь с его реакции. Его улыбка всегда была яркой, и именно по этой причине она навсегда останется в памяти Лань Ванцзи.

***

      Совсем скоро Лань Чжань и Вэй Усянь добрались до самой горы Луаньцзан, где и находилось укромное местечко остатков клана Вэнь и самого Вэй Ина. Маленький А-Юань бегал с бабочками и стрекозами на палочках из папируса, играясь с ними. Мальчик совсем не обращал внимание до того момента, пока не увидел идущих Лань Чжаня и Вэй Усяня. А-Юань с бешеной скоростью, чуть ли не спотыкаясь, побежал к Вэй Усяню, кидаясь прямо ему на ногу.       — Ты вернулся, дядя Вэй! Дядя Вэнь совсем занят и не хочет играть с А-Юанем! А как же мои братики и сестрёнки, которых мне обещал дядя Вэй? Когда они вырастут? — мальчик покрепче ухватился за ногу Старейшины ручками и ножками, начиная качаться на ней. — А-Юань, Вэнь Нин выполняет мои поручения, поэтому и не может поиграть с тобой. Вместо этого давай с тобой поиграет дядя Лань Чжань?       Вэй Усянь так и видел, как округляются глаза Ванцзи. По ним было видно, что юноша не ожидал подобного поворота. Но, всё же, играться с маленьким мальчиком пришлось, пока Вэй Усянь бы не закончил свои дела. Но, не успел Лань Чжань хоть немного поиграть с маленьким А-Юанем, как Вэй Ин уже вернулся, весь радостный и сияющий. — Лань Чжань, пойдём, моё вино как раз готово! Выпьешь со мной немного, наконец-то лишишь своё горло спиртной девственности!       — Мгм. Пойдём, — Старейшина не ожидал, что Ванцзи согласится. Но…это только согревало его сердце. Он чувствовал, словно Лань Чжань готов пойти с ним на край света и делать всё то, что и он сам. — Да, ты прав. Я действительно убожество, — Вэй Усянь слабо улыбнулся, вновь беря Ванцзи за уже такую привычно тёплую руку, уводя вглубь горы.

***

      Год был спокойным. Цзян Яньли успешно родила здорового мальчика — Цзинь Лина, или же Цзинь Жуланя. Это имя дал ему Вэй Усянь во время их очередной встречи. И вот, ему наконец-то выпала честь предстать на торжестве по случаю рождения Цзин Лина. Пригласили его за два месяца до торжества, и всё это время он готовил подарок — колокольчик для его одеяний. Конечно, он понимал, что у Цзинь Жуланя будет колокольчик Ордена, но ему просто хотелось сделать ему приятно, оставить частичку тебя, поэтому подобный вид подарка Старейшина посчитал подходящим.       Ему было немного грустно, ведь Лань Чжань не сможет пойти вместе с ним, его снова загрузили делами в ордене, пока осталось время до торжества, поэтому, немного подумав и решив, Вэй Усянь позволил Вэнь Нину проводить его до территории ордена Лань Линь Цзинь, а дальше он и сам справится. Старейшина вертел в руках коробочку с подарком, под его поясом болталась с тихим звоном нефритового колечка Чэньцин, а Вень Нин шёл рядышком в такой же привычной шляпке.       Свист. Вэнь Нин резко выставил руку вперёд, хватая летящий объект. Это была стрела. Люди в жёлтых одеждах, судя по всему, в одеждах ордена Лань Линь Цзинь, вышли из-за камней. Та же история. Это снова был Цзинь Цзысюнь и снова со своими людьми. Дело плохо. В прошлый раз они тоже приходили по душеньку Вэй Усяня, но уже после того, как убили Вэнь Нина, просто потому что он носит фамилию Вэнь.       — Ха-ха, кого я вижу! Цзинь Цзысюнь, это снова ты? Кого ты решил убить на этот раз, как не меня или попробовать убить Вэнь Нина снова? — Вэй Усянь, закрой свой рот! Неужели ты действительно думаешь, что тебе будут рады на торжестве в честь сына Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли? Да не тут то было! — Цзинь Цзысюнь усмехнулся, опуская лук. — Ох, шицзе будет мне очень рада. Да и Лань Чжань тоже. О Цзян Чэне с уверенностью я сказать не могу, но кто знает, может и он будет рад моему визиту. Поэтому уйди и не преграждай мне путь, а уж тем более не угрожай мне своими стрелами и не швыряй их в меня, — Старейшина пожал плечами и бросил взгляд на Вэнь Нина, кивая, тем самым прося опустить стрелу.       Вэнь Нин послушался, но… Вэй Усяня раздражало поведение Цзинь Цзысюня. Он вёл себя отвратительно, не понимая, что говорит. — Что же ты замолчал, Вэй Усянь? Не находишь слов, да? А может я просто прав? Тогда как ты объяснишь мне то, что после нашей последней схватки, на меня было наслано проклятие Сотни Дыр и Тысячи Язв?! — Цзинь Цзысюнь был взбешён. Он распахнул часть своих одежд, чтобы Вэй Усянь мог поверить. — Это ты сотворил со мной! И ты поплатишься за это! Предатель! Ты никому не нужен! Если хочешь, чтобы для тебя это не обернулось очередной бедой, снимай своё проклятие!       — Что ты только что сказал? — глаза Вэй Ина загорелись цветом крови. Ему было невыносимо слышать эти слова. Самый его главный страх — остаться никому не нужным, и эти слова резали душу слишком сильно, но… Он никогда бы не посмел наложить на кого-то настолько жестокое проклятие. Да, он был зол на Цзысюня в тот момент, но ведь ничего не сделал ему, так? Вэнь Нин был жив и здоров, а значит и мстить ему не нужно было. Так с чего этот идиот взял, что это Вэй Усянь наслал на него столь жестокое проклятие?       Звуки шагов. А точнее бега. Кто-то бежал сюда. Старейшина уж было понадеялся, что это Лань Чжань, его любимый Лань Чжань, мчащийся спасти его, дать понять, что всё хорошо, но…это был кое-кто другой. Тот, к кому он всегда ревновал свою шицзе — Цзинь Цзысюань.       — Цзысюнь! Быстро остановись! Прекратите спор! Живо все разошлись, я не потерплю, чтобы в день моего сына вы устраивали ругань! — Цзинь Цзысюань мчался со всех ног, держа в руках всё тот же свой меч. Он встал на мосту, между «сторонами» Вэй Усяня и двоюродного брата. Он был зол. Рука сжималась в кулак на металлических ножнах. Колокольчик периодически звенел с каждым движением Цзысюаня.       — Уходи. И, если тебе не трудно, забери своего родственничка, иначе я не знаю, что с ним сде… — Вэй Усянь замер. Чэньцин в его руке дрогнула. Что-то не так. И он оказался прав. Старейшина положил руку на голову, пытаясь унять эту резкую боль. И лишь краем глаза он увидел нечто — мёртвые души тянулись к нему, входили прямо в его сердце, в то место под одеждой, где находилась Тигриная Печать Преисподней. Они всё входили и входили, одна за другой, разрывая его разум и душу на миллионы частей.       — Вэй Усянь, что с тобой? Тебе плохо? — это был голос Цзысюаня. Он лишь ненадолго вывел Вэй Ина из «гипноза», но это чувство не продлилось слишком долго. Бамбуковая шляпа полетела в самую глубь пропасти над мостом, а её владелец стал неуловимым. Когтистая рука с множеством выпирающих венок пронзила грудь Цзинь Цзысюаня. Капли крови стекали по когтям, падая и разбиваясь о доски моста. Бездонные глаза Вэнь Нина, сведённые к переносице брови, лицо без улыбки — выражало лишь безразличие и злость.       Вэй Усянь замер. В его уши бросился резкий звук мелодии флейты, но…ведь только у него здесь была флейта. Тогда что это за звук? И откуда взялась вторая флейта? О боже, о чём он сейчас думает?! Его один из близких людей пронзил насквозь грудь Цзин Цзисюаня! Да теперь ещё и с громким грохотом свалился без сознания!       Вэй Ин не мог сдвинуться с места. Его словно парализовало, но ещё хуже то, что, судя по всему, и все остальные тоже услышали звук флейты, а значит, Цзинь Цзысюнь с уверенностью в больше сто процентов расскажет абсолютно всем, кто сотворил такое с его двоюродным братом.       Бездушное тело начало падать на мост. По глазам Цзисюаня текли слёзы. И вправду…он никогда до этого не испускал слёз, так отчего же сейчас? Он просто не хотел оставлять свою любимую Цзян Яньли с ещё маленьким сыночком, не хотел, чтобы его матушка плакала, не хотел, чтобы Вэй Усянь чувствовал себя виноватым, ведь…он прекрасно слышал звук другой флейты. Но уже было поздно. Холодное, бездыханное тело упало на землю, без возможности двигаться. Последнее, что он услышал, так это «Вэй Усянь, прошу, не рассказывай Яньли», а после тишина.       — В…Вэй Усянь! Это зашло слишком далеко! Огонь по предателю! Ты поплатишься за смерть мужа своей шицзе! — Цзысюнь указал пальцем в сторону Старейшины, начиная и самому открывать по тому огонь. Вэй Усянь не мог спокойно стоять. Тёплые губы коснулись столь холодного бамбука, а после послышалась резкая, плавно переходящая в более приятную, мелодия. Невидимый щит образовался вокруг Старейшины. Души, подчиняющиеся ему, подхватили тело Вэнь Нина и, будучи чёрными сгустками, направились вслед за хозяином.       Цзинь Цзысюнь не последовал за ним. Его люди подобрали тело уже мёртвого юноши и готовились доложить обо всём отцу Цзысюаня, объявить, что отныне и на век Вэй Усянь объявляется врагом мира Заклинателей и каждый должен знать, что совсем скоро начнётся смертельная битва, итогом которой должна стать смерть великого Старейшины Илина.

***

      Похороны состоялись через три дня. Все, абсолютно все, оплакивали Цзинь Цзысюаня, и, конечно же, винили во всём Вэй Усяня, ведь по словам Цзинь Цзысюня были слышны звуки флейты, а флейта была только у Вэй Усяня, ну и кто тогда будет виновен в нападении Вэнь Нина на молодого господина Цзинь?       Вэй Усянь не осмелился заявиться на упокоение души и тела во все глаза. Во-первых, его попросту попытались убить, загнобить, опять осквернить и так далее. Ну, а во-вторых, ему просто было стыдно появится перед глазами своей шицзе. Как никак, но он чувствовал свою вину перед ней, ведь можно сказать, что частично её муж погиб из-за Старейшины. Если бы он смог взять под контроль Вэнь Нина и не дать ему своевольничать, то Цзинь Цзысюань не умер бы и всё было намного лучше.       Вэй Ин стоял за колонной, смотрел, как Цзян Яньли и двое её слуг сидели на коленях возле места могилы Цзисюаня, как она оплакивала его, шептала его имя, спрашивая, почему же он покинул её так рано. А Вэй Усянь лишь стоял с горестью на сердце, наблюдал за ней, ощущал, как слёзы стекают по щекам, подбородку, падают на кафель и разбиваются о него в мелкие капельки.       Он смог более менее опомниться, когда девушка отозвала своих слуг, да и сама собиралась уходить. Но…по уходу слуг она обернулась. И увидела его. — А-Сянь! А-Сянь, прошу, постой! — Вэй Усянь хотел было убежать, но…голос Яньли заставил его остановиться, впиться ногами в землю совсем неосознанно, стоять и смотреть в пол.       Цзян Яньли подбежала к своему не кровному братцу, дотрагиваясь до его плеча, намереваясь повернуть его голову. — А-Сянь, почему ты не пришёл на упокоение души и тела? А-Чэн выглядел очень рассерженно. Что же с тобой случилось, мой маленький А-Сянь? — Ш-Шицзе, я… — Вэй Ин не мог найти слов. Ему было страшно. Страшно, что шицзе может оттолкнуть его, возненавидеть, перестать искать с ним встречи. Но…он заблуждался.       Вэй Усянь развернулся к девушке лицом, и тут же почувствовал, как тёплая рука прикоснулась к его щеке. — А-Сянь, я знаю, что произошло, но…я уверена, что это не мог быть ты. Ты не такой, мой милый А-Сянь. К тому же…мне снился Цзисюань. Он сказал, что это был не ты. Сказал, что слышал звук другой, более резкой флейты. А-Сянь, я никогда не буду обвинять тебя, поэтому, пожалуйста, пообещай мне, что и ты не станешь избегать меня, хорошо? — Цзян Яньли улыбнулась так нежно и ласково, что, казалось, будто все беды прошли в одночасье. Горесть охватила его сердце, заставляя плакать.       — Прости меня, шицзе. Я так хотел, чтобы ты была счастлива, так хотел, чтобы Жулань вырос прекрасным мальчиком, но из-за меня…из-за моей ошибки… — Вэй Усянь дотронулся до руки Яньли, прижимая к своей щеке, дабы ощутить это тепло ещё больше. — Прошу, шицзе, отдай этот подарок Цзинь Лину, когда он подрастёт. Я хочу, чтобы он знал, что я ничего не сделал, что я всегда уважал его отца, и что я очень люблю его, — Старейшина убрал руку девушки с собственной щеки, раскрывая её и кладя маленькую деревянную коробочку с вырезкой колокольчиков орденов Юн Мэн и Лань Линь, как их вечный союз.       — А-А-Сянь, так это и есть твой подарок для А-Лина? А что там? Ох, нет-нет, не говори, я сама посмотрю. Спасибо, мой малыш А-Сянь, я очень тебя люблю. Думаю, А-Чэн тоже понимает, что ты не мог сотворить такого, ведь, в конце концов, он тебя знает ещё со времён, когда ты был маленьким, да? — Цзян Яньли тепло и нежно улыбнулась, вытирая свободной рукой слёзы со слегка красных щёк Вэй Усяня.       — Спасибо, шицзе. Но мне правда уже пора. Если сюда кто-то придёт, то и мне и тебе может не поздоровиться. Я обязательно ещё встречусь с тобой. Обещаю, — Вэй Усянь лишь на последок коснулся губами слегка мокрого лба девушки, отпуская ее руку, после разворачиваясь и такими тихими, словно беззвучными шагами, уходя восвояси.       Но… Он никак не ожидал, что как только поднимется на крышу здания, там его будет ждать Лань Ванцзи. Он переживал, что было ясно видно по его лицу: брови, сведённые к переносице, тревожный взгляд, сжатые руки в кулаки — он определённо волновался.       Вэй Ин поспешил стереть с щек оставшиеся слезы рукавом собственных одеяний, после чего все так же улыбнулся. Но… Эта улыбка была фальшивкой. Ему просто не хотелось, чтобы его проблемы легли на плечи Ванцзи.       — Лань Чжань? Что ты тут делаешь? Ты ведь говорил, что у тебя дела в клане, так отчего же ты тут? — Старейшина подошёл поближе к возлюбленному, дотрагиваясь до его щеки, тем самым повторяя жест, недавно совершённый, Яньли. — Отчего на твоём лице столько боли и переживаний, м? Уж ли за меня ты волнуешься?       — Мгм. Прости, что не смог пойти с тобой в тот день, — Лань Чжань дотронулся до столь теплой руки Вэй Ина, всматриваясь в его улыбку, полную фальши. — Вэй Ин, прекрати улыбаться. Лучше поплачь. — Что ты такое говоришь, Лань Чжань? С чего ты вообще взял, что я хочу пла… — тёплые руки одним резким движением схватились за талию Вэй Усяня, прижимая к груди обнимающего.       И он не выдержал. Этот нежный жест напомнил ему о времени, когда Цзян Яньли обнимала его и Цзян Чэна в своей привычной нежной манере. Больший эффект вызывал факт, что его обнимал любимый человек, тот, к кому его сердце питало тёплые чувства. Слезы водопадом полились из глаз Вэй Усяня, падая хрустальными шариками на одежду Лань Чжаня, пропадая среди ткани.       Лань Чжань знал с самого начала этой улыбки, что он просто пытается скрыть истинные эмоции. И от этого ему было ещё больнее. Сердце было готово разрываться от переполняющих его чувств: боль, отчаяние, злость к самому себе, печаль и тревога. Ванцзи будто чувствовал, что совсем скоро может стать только хуже.       Старейшина, наконец выплакавшись, отстранился от груди Лань Чжаня, но тот не дал ему окончательно вылезти из его объятий. Ему было слишком страшно сейчас отпускать его. — Ну всё-всё, Лань Чжань, я в полном порядке. Мне стало легче, спаси… — он не успел договорить. Тёплые, такие знакомые губы, прикоснулись к его губам, нежно и ласково, касаясь кончиком языка уголка его губ.       Вэй Усянь вздрогнул. Он не ожидал, что к нему в такой ситуации проявят столь нежный жест, поэтому Усянь с радостью ответил на поцелуй любимого. Это приятное, заставляющее дрожать, чувство валило парня с ног, но крепкие руки не давали этого.       Долго Вэй Ин продержаться не смог. Кислород достаточно быстро закончился в лёгких, отчего пришлось отстраниться от такого желанного поцелуя. Как и ожидалось, после такого внимания к своей персоне, Вэй Усянь чуть ли не задыхался, сердце билось в бешеном темпе, а пальцы только сильнее сжимали ткань одежды, лишь бы не упасть.       — Л-Лань Чжань, ты чего так вдруг сорвался, м? Будь посдержаннее, ладно? Лань Цижэнь и так когда узнал, что мы с тобой встречаемся, был вне себя от ярости, так что же будет, когда он узнает, что ты не только «вёл дружбу с порочным человеком», но ещё и имел с ним интимные связи. Я же украл у Цижэня его любимую капустку с поля. Ай-ай-ай, какой же я плохой кролик, да? — Вэй Усянь усмехнулся. Его смех…ах, как же он был прекрасен. Особенно, когда он так искренне улыбался.       — О, и говоря о кроликах. Лань Чжань, а как там поживают те самые самцы, которых я тебе отдал? Надеюсь, что ты их не выкинул, — и вновь смешок из уст Усяня раздался столь искренне и радостно. Ванцзи лишь улыбнулся ему.       — Нет, не выкинул. Они живут на территории Гу Су. Брат помог их оставить. Если хочешь, можем как-нибудь проведать их. — Ох, я с радостью. Надеюсь, что Цижэнь впустит похитителя с его капусткой, — Вэй Усянь усмехнулся. Ему было хорошо. Хоть немного, но тяжесть спала с его сердца.       Это чувство хотелось навсегда запечатлеть в своём сердце, чтобы даже после разлуки, что, он надеялся, никогда не произойдёт, это теплое чувство осталось в самых глубинах его сердца.

***

      Время шло, но рана, глубоко нанесенная душе Вэй Усяня, все никак не могла исчезнуть. Только благодаря поддержке и постоянной заботы со стороны Лань Чжаня он смог прийти в себя. Первые пару дней юноша совсем не мог спать. Сны его были ужасны: каждую ночь он засыпал и видел, как те самые капли крови стекают по венам Призрачного Генерала, как блеск в глазах Цзинь Цзисюаня постепенно меркнет, а после… А после он ощущает, как внутри все опускается.       После таких кошмаров совсем нет желания что-либо делать. Но нужно. В конце концов он все ещё Старейшина города Илин — достаточно известная персона в мире заклинателей.       В один из таких дней, все так же пытаясь отвлечься от глупых мыслей, Вэй Усянь игрался с А-Юанем теми самыми бабочками и стрекозами из бумаги, думая о… Лань Чжане? Да, именно о нем. Сейчас молодой господин Лань был слишком занят делами в собственном ордене, без какой-либо возможности навестить любимого.       Где-то вдалеке, у самого входа на гору Луанцзан, были слышны размеренные шаги. До жути знакомые шаги. Как только в обзоре Усяня появилась лишь макушка незваного гостя, он сразу понял, кто это. А после раздался голос.       — Вэй Усянь, неужели ты не хочешь хоть немного позаботиться о своей безопасности? Сейчас каждый готов придушить тебя своими руками. Только пару из заклинателей знают, что ты не способен на подобное. Яньли так защищает тебя, а ты даже не хочешь соизволить хотя бы защитить себя и свою… И своих отшельников? — слегка грубоватый голос лишь становился ближе, продолжая упрекать Вэй Ина. Как не сложно догадаться, это был Цзян Чэн.       Вот его сейчас хотелось видеть меньше всего. Мало того, что он заявился не в очень хорошем время, так ещё и начал диалог с упреков. Конечно, Вэй Ина это не очень радовало, но не прогонять же его, верно?       — Цзян Чэн, не с лучших слов ты решил начать наш диалог. Разве ты не хочешь спросить, как у твоего шисюна дела? — Вэй Усянь, с тяжёлым вздохом, поднялся на ноги, беря на ручки маленького мальчика, слабо улыбаясь ему. Как только его взгляд вновь упал на «брата», то улыбка резко пропала. Цзян Чэн даже и не догадывался, чем пришлось пожертвовать Вэй Усяню ради него. И никогда не догадается.       — Вэй Усянь, я не хочу с тобой ругаться. Я пришёл по очень важной причине. Ордены требуют, чтобы ты сдал остатки из клана Вэнь, и тогда с тебя снимут статус предателя. Все знают, что ты никого не впустишь в своё «логово», кроме меня и Яньли, поэтому я и пришёл объявить тебе о подобном решении, — Цзян Чэн был абсолютно серьёзен. И он так же, как и Цзян Яньли не мог поверить, что его столь близкий человек мог сделать такое с не менее близким для их сестры человека.       — Что? — глаза Старейшины округлились. Он не мог поверить, что слышит подобное. Благо, в этот момент его окликнула Вэнь Цин. Та самая Вэнь Цин. Она лишь спросила, почему тот так долго играется с А-Юанем, но увидев происходящую ситуацию, сразу всё поняла. — Вэнь Цин, забери А-Юаня. Я не могу позволить ему это слышать. Забирай и уходи. Спрячь Вэнь Нина и остальных. Что-то мне подсказывает, что скоро за нами всеми придут, — Вэй Усянь усмехнулся, передавая мальчика в руки девушки.       Сейчас в его глазах горела ярость, и если он не отзовёт остальных, то может навредить единственным выжившим старикам, женщинам и одному малышу в их маленькой «семье». Поняв, что Вэнь Цин унесла ноги с мальчишкой на руках, Старейшина наконец смог вздохнуть с облегчением, наконец сосредотачиваясь на сложившейся ситуации.       — Итак, а теперь с тобой Цзян Чэн. Ты сейчас развернёшься, уйдёшь, и скажешь этим тупоголовым, что я никого отдавать не собираюсь. Я — тот единственный, кто спас их от вас. Вы хотели убить невинных стариков и женщин. Вы даже маленького А-Юаня не хотели пощадить! Вспомни мои слова! Хоть Вэнь Нин и Вэнь Цин носят фамилию Вэнь, но они никогда не посмели убить ни единого человека! Они всегда были готовы помочь в плане медицины! Вспомни наконец, кто помог нам в тот день! Будь умнее тех придурков! — Вэй Усянь чувствовал, как вокруг него скапливается эта чернота, как вся его злость готова вырваться наружу. Он не мог смириться. И каждый раз задавался вопросом: «Как Цзян Чэн всё никак не поймёт, почему я защищаю этих людей?», но каждый раз он лишь поедал себя изнутри, пытаясь бороться с этой ужасной болью.       Да, именно болью. С тех пор, как он лишился своего ядра, то и его чистая энергия постепенно затухала. В тот раз, когда они с Лань Чжанем слились воедино он понял, что возлюбленный передаёт ему свою энергию. Было тепло и спокойно. Но…это было давно, а значит светлая энергия уже должна была выйти из его тела, ведь так? И теперь ему станет только хуже.       Ему больно. Резкая боль раздаётся в том самом месте, где когда-то у него было ядро, но больше всего болит сердце за тех людей. Особенно сильно за брата и сестру, за маленького А-Юаня. Если он оставит их, то они пропадут. А что же будет с мальчиком? Нет, он не может позволить этим людям вот так умереть.       — Уходи, — тон становится грубее. Но, видимо, Цзян Чэн не собирается отступать. — Я не уйду, пока не получу твоего чёткого ответа! — Ваньин замер. Он услышал этот противный скрежет зубов, доносящийся от Вэй Усяня, а значит он был на грани. Теперь, когда он стал настолько известной личностью, то достаточно сильно изменился. Но никто не знал, что он был всё тем же мальчишкой, что любит выпить, поболтать о всякой чуши, который так же, как и все, мечтал о любви и он её получил. И терять не собирается.       Вэй Усянь крепко взялся за Чэньцин, чувствуя, как его вновь пожирает изнутри. — Уходи или я за себя не ручаюсь, — Старейшина услышал звонкое «динь-динь», отчего разум наконец прояснился. Колокольчик. Это был колокольчик с нефритовой подвеской ордена Юн Мэн Цзян, к которому он когда-то принадлежал. Но… Откуда он взялся у него на поясе? Вэй Ин точно помнил, как обронил колокольчик во время ухода Цзян Чэна на гору.       Но… Кое-что всё же он помнил. Он слышал тот же самый звук, когда они с Лань Чжанем уходили в тот день, когда они стали единым целым. Значит ли это, что он оставил на его поясе колокольчик с подвеской? Возможно. Это знал только сам Ванцзи. Но сейчас, именно в этот момент, эта выходка Лань Чжаня спасла его жизнь и жизнь Цзян Чэна.       Старейшина отпустил флейту, хватаясь за левый бок, с такой болью на лице делая шаги назад. Вырезка ядра вновь дала о себе знать. Чувство было крайне неприятное, что хотелось выть во весь голос. Он сдерживался. Сдерживался, лишь бы не вызвать жалость к тебе. Он не хочет никому показывать такую сторону себя, только одному единственному, даже не трудно догадаться какому, человеку.       Цзян Чэн забеспокоился. Юноша начал делать шаги к Усяню, но остановился. Точнее, остановился не он, а его остановили. Вэй Ин сейчас не мог контролировать собственные чувства и силу, отчего те самые духи брали над его разумом и душой контроль. Именно они и остановили Ваньина. — В-Вэй Усянь, остановись! Ты можешь навредить окружающим! Просто сдай выходцев из клана Вэнь, и тебя перестанут считать предателем! Всем будет лучше!       Вэй Усянь не выдержал. Чёрная, густая волна мёртвых душ вырвалась из тела Старейшины, распространяясь на расстояние примерно десять метров. И именно в этот момент Цзян Чэн повалился на задницу, смотря на шисюна округлёнными глазами. Грохот. Вэй Усянь свалился с ног.

***

      Вэй Ин очнулся средь воды с растущими лотосами. Он видел небольшую беседку, а от неё деревянный мостик. Он был бесконечен, и неизвестно, что скрывается на его конце.       «Что? Это место кажется мне знакомым. Неужели… Нет, этого не может быть! Пристань Лотоса? Как это возможно? Куда же я попал…»       Юноша начал делать шаги по воде. Он увидел женщину, облачённую в одежды Юн Мэн Цзян, и мужчину, идущего к ней. Они начали о чём-то говорить. Вэй Ин не слышал всей сути разговора, но он почти сразу понял, кто это. Госпожа Юй и дядя Цзян. А после к ним подошли Яньли и Ваньинь. Но как это возможно? Цзян Чэн и Яньли сейчас не могут быть здесь, а дядя Цзян и госпожа Юй давно мертвы…так что же это было за место?       — Ах… Моя семья. Это моя семья? Не может быть…дядя Цзян! Госпожа Юй! Цзян Чэн! Шицзе! Я здесь! Я вернулся! — Вэй Усянь со слезами на глазах помчался со всех ног к своим родным, не переставая плакать. Звонкое «бам» раздалось совсем скоро. Усянь врезался в невидимую стенку, ощупывая его руками. Паника настигла его с головой. Юноша начал стучать по невидимой стенке, пытаясь прорваться к тем, кого так долго ждал.       — Дядя Цзян! Шицзе! Пожалуйста, ответьте мне! Пожалуйста, позвольте мне исправить все свои ошибки! Цзян Чэн! Госпожа Юй! — Вэй Усянь говорил сквозь подступающую истерику. Он давно не ощущал себя так жалко и беспомощно, но стучаться не перестал. И в один момент все четверо повернулись к нему. Дядя Цзян и госпожа Юй свалились с ног, покрываясь порезами и истекая кровью, девушка упала на колени перед возникшим телом мёртвого мужа, а Цзян Чэн уставился на Усяня гневным взглядом.       — Это ты виноват. Посмотри, что ты сделал с нашей семьёй! Яньли потеряла мужа, мама с папой погибли, и всё по твоей вине! Лучше бы ты никогда не появлялся в нашем доме! — «тудум» — то, что почувствовал Вэй Усянь так чётко и звонко, видя, как его ладони становятся окровавленными. Страх окутал тело юноши, не позволяя и с места двинуться. Это ужасное чувство вновь пожирало его изнутри, словно сейчас на месте его сердца появится огромная чёрная дыра, проходящая насквозь.       Всё исчезло. Буквально исчезло. Вокруг воцарилась тьма. Вэй Усянь пытался найти хоть какой-то источник света, но всё было тщетно. Ноги сами подкосились, тело обмякло, и Вэй Ин упал на подобие пола. Слёзы сами покатились из глаз, поднимаясь вверх, словно это место не было подвластно законам физики.       — …Ин! Вэй Ин, подними голову! Перестань плакать и посмотри на меня. Я пришёл за тобой. Давай, вставай, мы должны идти отсюда, выйти из этой тьмы, — такой до дрожи знакомый голос прорезался светом в этой тьме, всё же заставляя Усяня поднять голову. И он увидел его — своего любимого. Он и вправду был здесь, с ним. Его лучик света наконец-то появился рядом с ним.       Лань Чжань сел перед парнем на колено, вытирая изящными пальцами слёзы с его лица. Улыбка Ванцзи была такой нежной и тёплой. Это и вправду был его Ванцзи. И он потянулся к нему. Потянулся и обнял за шею, настолько крепко, что, наверное, готов был задушить его от счастья.       Мужчина прижимал к себе возлюбленного, пытаясь успокоить того поглаживаниями по волосам. Всего через пару мгновений их губы сомкнулись. И он открыл глаза.

***

      Вэй Усянь пришёл в себя, лёжа в своём логове. Юноша осмотрелся, понимая, что он один. Лань Чжаня рядом не было, тогда почему он пришёл в себя, и при этом видел его? Пока ответов у Вэй Ина не было, а наоборот, больше вопросов.       — Ты очнулся? А-Юань распереживался! И мы все переживали! Даже твой шиди волновался. Вот, помог тебя перетащить. Но это не всё, — девушка увидела, как Усянь пытается подняться на ноги, отчего поспешила уложить его обратно. — Тебе нельзя вставать! Лежи!       — Нет, я не могу. Я должен…я должен пойти и отговорить их… — Вэй Ин пошатнулся, чувствуя резкую боль в голове. Его укололи. Иглами. Теми самыми иглами, с помощью которых порой целила, либо усыпляла, Вэнь Цин. Вэй Ин не мог поверить. Он и раньше видел, как она пользовалась ими, но только никак не мог представить, что сможет и сам почувствовать на себе это.       — Ты…что ты собралась делать, Вэнь Цин? Не вздумай, слышишь! Не…взду…май… — в глазах помутнело, тело ослабло, Вэй Усянь окончательно потерял сознание. Последние, что он видел, так это уходящая прочь Вэнь Цин, просящая у него прощения. А дальше всё было как во мраке.

***

      Серые глаза резко распахнулись, тяжёлое тело приподнялось, осматриваясь вокруг. Вэй Ин пытался вспомнить, что было последним до того, как он отрубился. И он вспомнил. Парень сорвался с места, выбегая из горы, надеясь, что это всё просто дурной сон.       — Вэнь Нин? Вэнь Цин? Бабушка Вэнь? — он не видел никого из тех, кого бы очень хотел, — А…А-Юань? Малыш, где ты? Помнишь, я обещал, что мы вырастим для тебя маленьких братиков и сестричек? А-Юань, выбегай, малыш! Ты опять решил поиграть со мной в прятки? Да ещё и остальных в это вовлечь? — Вэй Усянь надеялся, что сейчас мальчик выбежит из каких-нибудь кустиков и покажет ему, где все остальные. Но эта надежда умерла лишь тогда, когда он увидел доули Вэнь Нина. Ту самую, в которой он бродил со Старейшиной по Илину и продавал редис. На глазах выступили слёзы.       — Нет…этого не может быть. Они действительно ушли? Нет…я не могу в это поверить… — юноша упал на колени, плача в собственные ладони. Он мечтал лишь об одном — лишь бы сейчас перед ним возник Лань Чжань и крепко-крепко обнял, успокоил и приласкал, сказал, что всё хорошо, что он не один. Но Усянь понимал, что Лань Чжань может и не знать об этой ситуации. От этого становилось ещё хуже.       Пересилив себя, Старейшина поднялся на ноги, при этом не поднимая головы. Земля начала намокать от капель небесной воды, да и не только земля, но и волосы с одеждой. Это был словно знак. Знак, что их больше нет. Всех, кто ему был так же дорог, как и Ванцзи. Даже маленький А-Юань, тот самый мальчик, от которого улыбка всегда была на лице Вэй Ина. Даже его больше нет.       Вэй Усянь медленными шагами направился на выход с Луаньцзан, прямиком в Илин. Было тихо. Все заперлись в своих домиках, наверняка предчувствуя, что случилось что-то нехорошее.       Даже за пару километров можно было увидеть, как Вэй Ина окутывает этот сгусток мёртвых душ, как рука сжимает флейту в кулаке, как глаза отдают алым цветом, оставляя после себя след в атмосфере. Юноша делал размеренные шаги и был похож на сущего дьявола в темноте, ищущим свою жертву.       Вэй Усянь продолжал бы идти с до жути угрожающим видом, если бы…если бы не услышал звук гуциня. И не просто пустой звук, а мелодию. Песню. Ту самую, которую для него играл Лань Ванцзи, пока он был ранен. Совсем неосознанно Вэй Ин коснулся клейма на своей груди, чувствуя, как вновь слёзы текут по его щекам, сгусток мёртвых душ даже рассеивается, позволяя парню рвануть с места, бежать со всех ног, лишь бы поскорее ощутить эти тёплые объятия.       Вэй Ин бросился в руки Лань Чжаня, крепко обнимая его, прямо как в своём сне. Юноша плакал ему в плечо, шепча, а иногда и вовсе выкрикивая имя возлюбленного. От этих криков на душе становилось легче. Вэй Усянь настолько крепко сжимал Лань Чжаня в своих объятиях, что тот начал хлопать его по спинке, давая понять, что он сжимает его слишком сильно.       Юноша с неловкой улыбкой отстранился от возлюбленного, отводя взгляд в сторону. — П-прости, я не хотел сделать тебе больно. Я просто был очень рад. Но Лань Чжань, ч-что ты тут делаешь? Разве ты не должен быть в Гу Су и делать всякие делишки? — Вэй Усянь вытирал слёзы, натягивая улыбку на лицо. — Я не могу там оставаться, зная, что с братом и сестрой Вэнь, со стариками и женщинами, с тем маленьким мальчиком сотворили подобное, — Ванцзи замер. Он увидел округлённые глаза Вэй Усяня, отчего и понял, что тот ничего не знает.       — Ч-что с ними сотворили? Лань Чжань, умоляю, расскажи мне! Вэнь Цин усыпила меня и ушла, ничего не сказав! Их нигде нет, даже маленького А-Юаня! Что с ними сделали? Прошу, расскажи мне! — Вэй Ин схватился за одежду Ванцзи, дрожа, всматриваясь в его глаза своими, полными страха.       — В-Вэй Ин…глава ордена Цзинь объявил на собрании, что если ты отдашь остатки ордена Вэнь, то тебя перестанут считать за предателя. А после, когда они попадут в руки Лань Линь Цзинь…их сожгут и прах развеют по ветру, — Лань Чжань не мог смотреть ему в глаза. Было тяжело говорить о подобном, ведь для Вэй Усяня те люди были дороги.       Старейшина замер. Огромнейший страх застыл на его лице. Ну кто бы мог подумать, что великий Старейшина Илин способен на подобного рода ужасающий страх? Вероятно, практически никто. Он всё ещё был человеком и подобное было ему свойственно.       Вэй Усянь не мог ничего ответить, лишь сидеть и дрожать, сдерживая слёзы. Лань Чжань тоже ничего не ответил. Его руки вновь сомкнулись на талии Вэй Ина, обнимая его, так же успокаивая. Так они и сидели. Мокрые, один из них зарёванный, но они передавали друг другу тепло и нежность друг друга, что и было самым прекрасным. А после Лань Чжань отвёл его обратно, проведя всю ночь рядом с любимым, успокаивая от слёз.

***

      Через пару дней после смерти Вэнь Нина, как думали тогда, Вэнь Цин, и всех оставшихся, был объявлен Совет Орденов, который состоялся в Безночном Городе. Совет начался с того, что каждый глава ордена символически вылил в грязь чашки с вином, чтобы почтить память тех, кто погиб во время Аннигиляции Солнца. А после, Цзинь Гуаншань, решив взять окончательно всё под свой контроль, развеял прах оставшихся людей из Цишань Вэнь.       — Дорогие друзья! Сегодня мы собрались с вами для того, чтобы я мог наконец-то сказать то, о чём, наверняка, все долго мечтали! Сегодня мы уничтожим Старейшину Илин! Наконец-то этот кошмар закончится и мы сможем вздохнуть с облегчением! — Цзинь Гуаншань словно сиял от этой новости. Конечно, он обещал Вэй Усяню, что не тронет остатки из Цишань Вэнь, которых он вызвался защищать, но наступило время, когда все обещания трещат по швам.       Главы орденов и сами люди, состоящие в них, вышли в свет, направляясь к спуску вниз, дабы покинуть Безночный город. Но их шаги вмиг замерли, как только за спиной послышался смех. Словно, это был смех безумца. Все обернулись как по щелчку, видя того, кому собирались сегодня вынести приговор.       Вэй Усянь сидел на крыше главного здания Безночного города, крутя между пальцев Чэньцин. Отчаяние пожирало его изнутри. И, конечно же, он слышал их планы, и никак не мог позволить расправиться с собой.       — Я… — хриплый голос начал наконец-то приобретать звук. Он больше не мог терпеть. — Вы… Что же я вам такого сделал? Что они вам сделали? Это были всего лишь старики, женщины и один единственный маленький ребёнок! Вы убили даже тех, кто никогда не посмел бы запачкать руки кровью! Вэнь Цин и Вэнь Нин никогда не проливали крови, они помогали людям! — Вэй Усянь поднялся на ноги, ступая по крыше медленными шагами, — Вы обвинили меня в смерти Цзинь Цзисюаня, вы обвинили меня в том, чего я не делал. Что я вам сделал, а?! Что, объясните мне! Может, это я чего-то не понимаю?!       В его голосе слышалось не только отчаяние, но и нотки безумства. И Вэй Усянь действительно чувствовал, как постепенно сходит с ума. И сейчас ему больше всего хотелось, чтобы Лань Чжань помог ему. Но он не мог. Даже того единственного, кто всё ещё был на его стороне, и того заперли, лишь бы Ванцзи не смог помочь Вэй Ину.       — Вы настолько помешались на своей идее избавить мир от меня, что даже вмешали в это несчастного Лань Чжаня! Почему вы так стремитесь уничтожить всех, кто дорог мне?! Я любил их! Этих, как вы говорите, грязных из Цишань Вэнь! Я любил, как ни странно, Цзинь Цзисюаня, ведь он сделал счастливой мою сестру! Я любил Вэнь Нина и его сестру, я любил маленького А-Юаня! И даже того единственного, кто ещё остался со мной, кто ещё любит меня, вы и того решили запереть! Зачем вмешали в это Ванцзи?! Он ничего вам не сделал! — никто не осмеливался и звука произнести. Страх сковал с ног до головы. Казалось, если сейчас произнести хоть звук, то Вэй Усянь тут же уничтожит их на месте.       — А как же твои слова, Цзинь Гуаншань? — он не останавливался, — Ты обещал мне, что не тронешь их! Но ты нарушил его! Как ты там сказал? Сегодня наконец-то исполнится мечта всех? Ну давайте, попробуйте! Попробуйте убить меня! Всё равно у вас ничего не получится! — и он залился смехом. Безумным, ненормальным, с нотками отчаяния.       Свист прорвался сквозь воздух, рука Старейшины сомкнулась, ловя стрелу, которая секунду назад направлялась сюда. Вэй Усянь усмехнулся, замахиваясь и отправляя стрелу обратно, попадая в грудь отправившего её. — Что, решил убить меня, как крыса? А вы действительно уверены, что хватит силёнок убить меня? — Вэй Ин покрепче взял флейту в руки, прислоняя к пухлым губам, начиная призывать мертвецов.       Из под земли возникали руки, головы, а после поднимались и сами мертвецы. Это были те самые умершие во время Аннигиляции выходцы из Цишань Вэнь, и их явно было достаточно, чтобы попытаться сразить сборище заклинателей.       Вэй Усянь всегда обладал прекрасными умениями, его считали более чем хорошим заклинателем, но все похвалы юноши заканчивались осуждениями, каким же ужасным он стал, приняв Путь Тьмы. Но ему было все равно. Пока в мире есть те, кто поддерживает его и любят, ему ничего больше не нужно.       Лютые мертвецы кидались на людей, кусали их, ранили, вырывали оружие, а некоторых и вовсе убивали. Гнев пожирал Вэй Усяня изнутри, его сердце ныло от этой ужасной боли. Он мечтал лишь о том, лишь бы сейчас Лань Чжань появился перед ним и избавил от неё.       Вэй Ин услышал голос. Голос, зовущий его так ласково и нежно. Совсем на секундочку он подумал, что это его любимый, но…возможно, было даже и хорошо, что это не Лань Чжань. Усяню не хотелось, чтобы тот сейчас видел его таким.       — А-Сянь! А-Сянь, где ты, А-Сянь! — девушка бежала вдоль площади кровавой резни, вертя головой в разные стороны, ища взглядом брата, что выходило достаточно плохо. Вэй Усянь отозвался. Он почти сразу узнал этот до жути родной голос, зовущий его. И он не мог проигнорировать это. Юноша спустился с крыши, спеша навстречу к Яньли.       Они бежали навстречу друг другу. И, вроде бы, всё должно быть хорошо, но нет, так никогда не бывает. Один из лютых мертвецов кинулся сзади, ударяя девушку мечом в спину. Ноги Яньли подкосились, но, благо, Вэй Усянь оттолкнул чёрным сгустком мертвеца, после подлавливая девушку. Его сила постепенно выходила из-под контроля, и он прекрасно это понимал. Главная проблема была в душевном состоянии Старейшины, отчего и его сила начинала распространяться совсем не в то русло.       Хрустальные слёзы обжигали нежную кожу щёк, не давая Вэй Ину нормально смотреть. Юноша поглаживал Яньли по щеке, умоляя не покидать его, говоря, что всё будет хорошо, что он вылечит её. Девушка же в ответ успокаивала его, чувствуя боль от того, как её шиди плачет.       — А-Сянь, прошу, остановись…останови их и всё будет хорошо. А-Чэн обязательно поймёт и простит тебя, поэтому тебе больше незачем так поступать, — Вэй Усянь лишь кивнул. Вновь поднеся флейту к губам, Старейшина утихомирил мертвецов, заставляя их просто стоять на месте. — Шицзе, я всё сделал, поэтому прошу, не покидай меня, — Вэй Ин вновь прикоснулся к её щеке, натягивая улыбку.       На чуть-чуть, совсем на секундочку всё более менее стало тихо, но…один из присутствующих выкрикнул Вэй Усяню слова о смерти, направляя на того свой меч. Он не успел никак отреагировать. Яньли оттолкнула его, принимая весь удар на себя. Меч так и остался в её груди. По холодному лезвию стекали капельки крови, разбиваясь о такой же залитый алой субстанцией пол.       Теперь девушке уж точно не помочь. Вэй Ин даже не успел подхватить её, позволить умереть хотя бы на его руках, но не на ледяном полу. Единственное, что она успела сделать, так это напоследок погладить любимого младшего братца по щеке, оставляя кровавый след. А после её тело обмякло.       Крик. Крик отчаяния и боли разнёсся по округе, настолько, что даже уши могло заглушить. Эта чёрная дыра только сильнее разъелась в его сердце, слёзы не переставали стекать по вискам и щекам юноши. У него остался лишь один отчаянный шаг. И он пойдёт на него. Просто потому что он сейчас слишком слаб.       Тело Вэй Усяня взвилось ввысь благодаря чёрным сгусткам душ, пути назад уже нет. Старейшина достал обе части Тигриной Печати Преисподней и кинул их перед собой, после чего, немного покрутившись в алом свету возле друг друга, осколки воссоединились. Но то, что произошло дальше, никто не ожидал.       Печать начала передавать в сердце Вэй Усяня всю свою алчность, злость и ненависть, в обмен на это забирая его остатки светлой энергии. Тем временем на главной площади Безночного Города началась самая настоящая и легендарная кровавая резня. Мертвецы словно обезумели: они налетали на людей и пытались оторвать куски плоти, а если и получалось, то прожёвывали их, после поглощая людскую светлую энергию, получая больше силы.       Лань Сичэнь еле стоял на ногах. Ему приходилось помогать самым слабым, спасать их, тем более защищать своего дядюшку. Даже ему хотелось, чтобы Лань Чжань появился прямо здесь и сейчас, спасая Вэй Усяня из его собственного ада.       И, видимо, его молитвы услышали. Блеск лезвия прорезался сквозь эту тьму, а в тумане проявились те же одежды Гу Су. Это был Лань Чжань. Хоть и сам он был не в лучшем состоянии, но сейчас для него было главным спасти возлюбленного. Лань Ванцзи подлетел поближе, да так, чтобы и его не задело. Пришлось подкрасться со спины. Юноша резко развернул Вэй Усяня к себе лицом, смещая брови к переносице. Наконец, его голос прорезался.       — Вэй Ин! Вэй Ин! Приди в себя! Не давай тьме завладеть тобой! Всё можно преодолеть, если ты просто попытаешься. Ну же, Вэй Ин! — Лань Чжань тряс его за плечи, передавая частички своих оставшихся сил. Но…всё было тщетно. Разве что…оставался только один вариант. Ванцзи отпустил плечи юноши, дотрагиваясь до его колокольчика, берясь кончиками пальцев за прикрепляющую его к поясу ленточку, начиная трясти её. Звон колокольчика был настолько тихим, по сравнению с происходящим на земле, что Лань Чжань и не надеялся на этот способ. Но… Небеса вновь его услышали.       Вэй Усянь наконец-то пришёл в себя. Его глаза заблестели жизнью. Юноша тут же кинулся в объятия Лань Чжаня, крепко прижимаясь к нему. Его тело лихорадило. Ванцзи понимал, его нужно поскорее уносить отсюда и хоть немного передать духовной силы. Напоследок бросив взгляд на брата и поняв, что тот поддерживает его решение, юноша унёсся вместе с Вэй Ином на Бичене куда подальше.

***

      Единственное место, находившееся недалеко от Безночного города, это гора Луаньцзан. Там Лань Чжань и решил остановиться со своим подопечным. Было необходимо хоть немного передохнуть, а желательно ещё и накормить, но, как все понимают, вряд ли сейчас есть время на приготовление еды, главной целью было «подлечить» Вэй Усяня.       Ванцзи взял юношу под коленки и лопатки, унося внутрь горы, прямиком в его скромно логово, садясь на пол. Дабы Усяню было комфортнее, Лань Чжань устроил его голову на свои колени, укрывая частью своих верхних одеяний. Юноша заключил ладони в собственную, постепенно передавая Вэй Усяню свои духовные силы.       — Вэй Ин, прошу, приходи в себя, ты мне нужен, — Ванцзи вновь свёл брови к переносице, наклоняясь и аккуратно целуя возлюбленного в лоб, чувствуя пот от лихорадки на губах. Сейчас он молился, лишь бы Вэй Ину стало полегче, хоть на чуть-чуть.       И он открыл глаза. Открыл и посмотрел на Ванцзи, высвобождая руку из-под ладони золотоглазого, касаясь его щеки. — Л-Лань Чжань, это правда ты? Я натворил много ужасного, да? Прости, умоляю, прости меня. Ты был прав. Я должен был пойти с тобой в Гу Су и излечиться, — юноша слабо улыбнулся, убирая руку из-за ужасной слабости.       Он действительно жалел о том, что в тот день так нагрубил ему и отказался идти, хоть и понимал в душе, что Лань Чжаню было безумно больно. Но не смотря на это он смог простить Вэй Ина, даже рассказать о своих чувствах. На самом деле Вэй Усянь был очень рад, узнав о чувствах Ванцзи. В тот момент его сердце подскочило на месте, щёки покрылись розоватым румянцем, а серые глаза заблестели счастьем. Это чувство было непередаваемо.       Но Ванцзи ничего не ответил. Юноша продолжал передавать Вэй Усяню свою духовную энергию, но он не собирался более отпускать возлюбленного на подобные схватки. Страх того, что Усянь может пострадать ещё сильнее и уже не выжить — пугала Лань Чжаня. Оставалось только надеяться на чудо.

***

      Следующим днём Вэй Ин наконец-то пришёл в себя, но… Лань Чжаня рядом не было. Жуткий страх охватил юношу с головы до ног, заставляя замереть на месте. Тело вновь начало подрагивать от малейшей мысли, что их нашли и Ванцзи вновь забрали, а Усяня просто не нашли.       — Лань Чжань? Лань Чжань, где ты? — Вэй Ин чувствовал себя точно так же, как и в тот день. Так же опустошенно и панически. Но, благо, сейчас все его переживания разрушились вдребезги. Вначале юноша услышал шаги, а после и такой родной голос его любимого. Напряжение вмиг ушло из-под кожи, заменяя на мелкую дрожь от счастья. Вэй Ин не выдержал. Юноша, пытаясь на ходу бороться с болью в ногах, кинулся к Лань Чжаню, чуть ли не плача.       Благо, Ванцзи уже приготовился к подобной реакции, поэтому с радостью раскрыл руки, принимая парня в свои объятия. Они оба вновь обнимались, отдавая друг другу своё тепло. Вэй Ин радостно прижимался к Лань Чжаню, не намереваясь отпускать. Ванцзи же решил не давать бедному Усяню голодать, проявляя инициативу, и отстраняясь от него.       — Вэй Ин, тебе нужно покушать. Я подумал, что тебе нужны силы, поэтому приготовил суп с лотосами, — Лань Чжань довёл парня обратно до его «кровати», усаживая, после скрываясь где-то вдалеке. Как ни странно, но Ванцзи готовил превосходно. Конечно, поживи в Облачных Глубинах, и не такому научишься.       Вэй Ин ожидал Лань Чжаня, а когда дождался, то его пробила дрожь. Этот аромат…этот до слёз знакомый аромат. Усянь сразу даже не подумал, что это был за суп, но теперь, когда Ванцзи пришёл с тарелкой этой заветной еды, он понял, что это был за суп полный воспоминаний.       Он вспомнил, как Яньли всегда кормила их с Цзян Чэном своим фирменным супом из лотоса, как всегда мирила их, и как…как она погибла из-за его вины. Если бы только люди знали, как Вэй Ину было тяжело так жить. Да, конечно, рядом с ним были дорогие люди, появился тот, кого он любит, но ему всегда хотелось, чтобы его понимали и хоть как-нибудь поддерживали.       Но теперь, когда от его близких почти ничего не осталось, даже Цзян Чэн начал винить его во всём, ему хватит и только Лань Чжаня, и только его. Сердце так ныло от этого угнетающего чувства. Но покушать нужно было, иначе так он никогда не восстановится.       — Вэй Ин, что такое? Тебе плохо? Я сделал что-то не так? — Лань Чжань забеспокоился, ставя тарелку с супом на «кровать», похлопывая парня по спинке. — Да, всё хорошо. Просто воспоминания нахлынули с головой. Спасибо, Лань Чжань, мне очень приятно, что ты заботишься обо мне. Спасибо за еду, — Вэй Ин растянул уголки губ в слабой улыбке, беря в руки чашу с едой, приступая к употреблению.       Как только бульон с лотосами попал на язык, Вэй Усяня захлестнули эмоции. Парень дал вволю смешанным слезам: счастья и печали. Было так приятно, что о нём заботятся, но и одновременно с этим ему было очень грустно на душе от воспоминаний о погибшей сестре.       Ванцзи было больно смотреть на такое лицо возлюбленного, а сидеть и смотреть на него он просто не мог. Мужчина обнял Вэй Усяня настолько ласково и нежно, насколько мог, лишь бы успокоить того. И их сердца забились в едином темпе, позволяя хозяевами ощутить ту былую страсть между друг другом.       — Л-Лань Чжань, я…знаешь, после того, как я лишился своего ядра, то в моём теле происходят периодические боли от нехватки светлой энергии, но…когда мы с тобой впервые слились воедино, ты передал мне свою энергию и мне было полегче. С того раза прошло много времени и энергия уже вышла из моего тела, поэтому я…я хочу снова почувствовать тебя внутри себя, Хангуан-цзюнь. Прошу те… — была бы возможность, Усянь и дальше бы дразнил такого «невинного» Ванцзи, но его рот заткнули тёплыми губами.       Он так отвык от этого чувства, что ощущалось всё, как в первый раз. Дрожь охватило его тело настолько, что парень возбудился практически сразу. Это напряжение в паху было безумно приятным, до такой степени, что Вэй Усянь начал сам срывать одежды с Лань Ванцзи, словно голодный зверь, отчего заставил парня смущаться.       Ванцзи не успел даже и ничего сказать, да и ему казалось, что тут и говорить ничего не нужно, а только чувствовать. Вэй Ин всего за пару секунд избавил парня от нижних одежд, видя, как его горячий орган уже изнывает от возбуждения и желания почувствовать себя обтянутым стенками ануса возлюбленного.       — Ох, святые помидорки, и эта штука была во мне? Хангуан-цзюнь, да ты убить меня хочешь! Как ты жесток! — Вэй Ин покрылся румянцем, но интерес попробовать сделать всё самому побеждал это смущение. Юноша решил не помогать Лань Чжаню разрядиться с самого начала, а начать с себя и своей задницы.       — Хангуан-цзюнь, думаю, тебе будет интересно посмотреть, как я развлекаюсь сам с собой. И тебе запрещено меня сегодня трогать. Я хочу сделать всё сам, — Вэй Усянь растянул губы в широкой улыбке, слегка отодвигаясь от Лань Чжаня, развязывая пояс собственных одежд.       Одежда скользнула вдоль бледноватой кожи, падая на холодный пол. Ах, эта талия и округлые бёдра…эта бледная кожа так прекрасно смотрелась с клеймом на груди Вэй Ина, его волосы соскальзывали с плеч, закрывая розоватые затвердевшие горошинки сосков, плечи, щёки и мочки ушей были слегка розоватыми от смущения. Член уже изнывал от недостатка ласки, но пока было рано.       Усянь развернулся и встал на четвереньки, подушечками указательного и среднего пальцев раздвигая кожу вокруг кольца сжатых мышц, краснея и облизываясь, в предвкушении предстоящих ласк. Он помнил, как Лань Чжань своими изящными и длинными пальцами ласкал его анус, растягивал столь узкие и горячие стенки, а после, касаясь простаты, заставлял нетронутое тело содрогаться от оргазма и изливаться прямо на свои одежды.       Вэй Ин начал проталкивать один палец в собственный анус, прогибаясь в спине, теперь уже становясь в позу кошки: спина прогнута, ноги остаются в том же положение, что и в позе «четвереньки», благо, рука дотягивалась до задницы, что не могло не радовать. Хоть Вэй Усянь и не видел, но он определённо слышал, как Ванцзи возбуждается. Его дыхание говорило об этом, такое прерывистое и возбуждающее.       Юноша явно испытывал удовольствие, ведь палец толкнулся намного глубже, всё так же лаская горячие стенки. Теперь, настало время немного усложнить растяжку: протолкнулся и второй палец, вырывая из груди Вэй Ина короткий, но достаточно громкий стон, теперь уже обоими пальцами растягивая анус. Ощущение расставленных в стороны пальцы, касающихся небольшими коготками нежных стенок внутри, заставляло содрогаться и вырываться сладким стонам из уст Вэй Усяня.       — Ах, Хангуан-цзюнь, это так прекрасно! Хочу поскорее почувствовать тебя внутри себя! — юноша был готов вопить от удовольствия, но сейчас его целью было подготовка себя, возбуждение и страсть со стороны партнёра. И он дождался. Лань Чжань больше не мог выносить стонов этого прекрасного тела, до которого даже дотронуться не мог. Поэтому, немного приподнявшись, скользнул рукой к органу Вэй Ина, обхватывая пальцами, приступая к движениям вверх-вниз.       Юноша вскрикнул, но не от боли, а от приятных ощущений. Ноги начинались становиться ватными, отчего держаться было всё сложнее и сложнее, да и сам он сдерживаться уже не мог. Он хотел было умолять Лань Чжаня прекратить ласки его тела и позволить ему кончить от своих собственных ласк, но не успел. Горячая белёсая жидкость выплеснулась на ткани, лежащие на камне-ложе, где спал и, на данный момент, занимался развратом её владелец.       Вэй Ин понимал, что Лань Ванцзи не послушал его, и того стоит наказать. Парень с дрожью в руках уложил Ванцзи на спину, усаживаясь сверху, потираясь ягодицами о его ноги, так сладко и по-лисьи улыбаясь. — Хангуан-цзюнь, ты не послушал меня, поэтому я запрещаю тебе какие либо прикосновения к своему телу, ну, а чтобы ты не протянул свои похотливые ручки, мне придётся применить более жёсткие меры, — Вэй Усянь потянулся к ленте возлюбленного, потянув за кончики, тем самым развязывая её.       Для него было странным то, что Ванцзи никак не бунтовал, а ведь раньше, как только Усянь намеренно, или даже случайно, снимал его ленту, тот был готов убить его собственным взглядом. «Наверное, дело в каких-то правилах Облачных Глубин, но да ладно, не буду вдаваться в подробности, к тому же, сейчас он не бунтует и слава богу!»       Вэй Ин, покрепче взяв ленту в руки, приблизился к запястьям Ванцзи, приступая обматывать ленту вокруг них, при этом руки Лань Чжаня находились над его головой, дабы они оба не испытывали дискомфорта. — Ну вот, Хангуан-цзюнь, теперь ты не сможешь распустить свои шаловливые ручки, — с усмешкой проговорил Вэй Ин, заканчивая с бантиком на ленте.       Его улыбка была такой широкой и лисьей, что любой, наверное, догадался о его намерениях. Вэй Усянь приподнял бёдра, пододвигаясь к изнывающему от возбуждения члену Ванцзи, придерживая его рукой, лишь бы протолкнуть хотя бы головку. Тело юноши невольно сжималось, особенно стенки ануса, чувствуя, как внутрь проникает до жути разгорячённый орган, да ещё и довольно приличных размеров.       Ванцзи же, без возможности поласкать тело Усяня, мог лишь прикрывать глаза от удовольствия и тихо постанывать, так же, как и Вэй Ин чувствовать, как его задница пытается принимать в себя член мужчины.       — Аааах, Хангуан-цзюнь, ты не представляешь, насколько это тяжело! И как только природа могла одарить тебя таким инструментом? Думаю, я лишусь сил слишком быстро, гэгэ! — Ванцзи вздрогнул. Ему всегда нравилось, когда Усянь кликал его «гэгэ», но в таких ситуациях, такое обращение к своей персоне, лишь сильнее возбуждало Лань Чжаня, в последствии чего его, и без того «огромный», по словам Вэй Ина, орган, становился ещё больше.       — Л-Лань Чжань, почему он стал ещё больше? Какой же ты жестокий, Хангуан-цзюнь! Ты в действительности решил убить меня, да? Если это так, то у тебя это получится меньше, чем за 15 минут! — Вэй Усянь усмехнулся, опускаясь ещё ниже, «проглатывая» анусом головку, что было, наверное, самым тяжёлым. Теперь он мог начать двигаться хоть немного, облокотившись руками о живот Лань Чжаня, что он и сделал.       Округлые бёдра медленными движениями опускались и поднимались на горячем органе, доставляя обоим неимоверное удовольствие, но… Лань Чжаню было мало. Да и, по всей видимости, Усяню тоже. И он наконец вымолвил. Парень начал буквально умолять Лань Чжаня, чтобы тот тоже начал двигать бёдрами, хоть как-нибудь помог ему ощутить себя на седьмом небе от удовольствия. Именно этого мужчина и ждал.       За эти пару минут, пока Усянь пытался привыкнуть к органу внутри себя, Лань Ванцзи, достаточно лёгкими движениями собственных рук, смог развязать ленту, наконец-то высвобождая руки, прикасаясь к талии Вэй Ина, слегка сжимая пальцы. Вэй Усянь вздрогнул от подобных прикосновений, а после подавился собственным стоном.       А дело было вот в чём: Лань Чжань, устроив свои руки на талии Вэй Усяня, резко толкнулся бёдрами, и руками надавил на талию Вэй Усяня, тем самым резко раздвигая стенки ануса в стороны, заставляя парня вскрикнуть от такого резкого толчка. Было безумно приятно, но и капельки боли тоже присутствовали в его стонах.       Парень прогнулся в спине до столь неудобной позы, что казалось, будто все его органы сейчас перевернутся с ног на голову. К тому же, горячий орган Лань Чжаня упирался в то самое чувствительное местечко, что и доставляло несказанное удовольствие.       Вэй Усянь чувствовал, как нечто горячее подбирается к его головке, намереваясь выйти наружу. Парень сжал руки в кулаки, окончательно изливаясь на живот и грудь Ванцзи. Усяню было хорошо. Он уже был готов и вовсе слезть, хоть немного отдохнуть, но Лань Чжань ему не дал. Тот посильнее сжал пальцы на талии возлюбленного, всё так же двигая бёдрами, намереваясь излиться в него.       — Л-Лань Чжань! Хангуан-цзюнь! Постой! Подожди! Ум-моляю! — мужчина пытался хоть как-то остановить Лань Чжаня, но всё было бесполезно, тот лишь продолжал беспощадно долбиться в парня, даже не допуская мыслей об остановке.       Вэй Усянь больше не мог терпеть. Множество сухих оргазмов обрушились на парня, поедая его с головой. Но, благо, Вэй Ин уже чувствовал, как Ванцзи совсем близко к концу, поэтому, решил помочь ему. Мужчина весь сжался, тем самым делая им обоим приятно, а после…после почувствовал, как его заполняет настолько горячее и вязкое семя.       Вэй Усянь из последних сил слез с Лань Чжаня, а после улёгся с ним рядышком, прижимаясь к нему всем телом. Запах пота и мускуса витал в воздухе, заполняя ноздри до чиха. Вэй Ин так нежно гладил грудь Ванцзи самыми кончиками пальцев, вызывая у того лёгкое ощущение щекотки.       — Лань Чжань, я счастлив рядом с тобой. Как бы я хотел, чтобы этот кошмар закончился и мы навсегда остались только вдвоём, без нынешних проблем, — Вэй Усянь хихикнул в своей привычной манере, рассматривая такое идеальное, без единого изъяна, лицо Лань Чжаня. Так они и уснули. Вместе. Мокрые, удовлетворённые и всем довольные, пребывая в своём мире.

***

      Вэй Усянь проснулся в холодном поту, вспоминая собственный сон. Это было ужасно. Ему вновь снился тот кошмар: небольшая беседка в озере лотосов, мадам Юй и дядя Цзян, Яньли и Ваньин, Цзысюань и… Лань Чжань? Да, именно он, как бы странно это не было. Всё было мирно, но потом невидимая стена и реки крови. А Лань Чжань…он просто ушёл куда-то в пустоту, бросая Вэй Ину лишь последние, но такие привычные для него прежнего слова: «Убожество». Было так больно…безумно больно. А после этих слов он и проснулся, не обнаружив Лань Чжаня рядом с собой.       Вэй Ин, сперва, решил, что тот лишь ушёл прогуляться, или приготовить завтрак, если сможет, но через пару минут самопоедания стало вовсе не до этого. Старейшина резко встал на ноги, впопыхах одеваясь, зовя Ванцзи по имени. Ответа не было. И тогда, когда он уже отчаялся, в нос бросился резкий запах железа… Вэй Ин замер. Первая мысль — Лань Чжань пострадал. Юноша выбежал из убежища, но, не пробежав и пары метров от выхода, замер на месте, закрывая нос и рот ладонью, чувствуя, как вот-вот его вырвет.       Возле его убежища, в хаотичном порядке, валялось четыре трупа, судя по одеждам, это были заклинатели из Гу Су. Но…если здесь были заклинатели, то значит, что и Лань Чжаня они забрали? А может…а может и вовсе решили наказать его смертным приговором. Сердце сжалось от безумнейшей боли. И он решил покончить со всем этим. Он столько боли принёс этому миру, даже тем, кого любил больше жизни. Прихватив Чэньцин, Вэй Усянь направился туда, откуда всё и началось — в Безночный Город. Именно там и началось переобучение кланом Вэнь, именно там и начался весь этот кошмар, а значит, там он всё и закончит. Но тогда Усянь и не подозревал, что за ним наблюдает тот, от кого он скрыл всю правду…

***

      Где-то за час ходьбы Старейшина наконец добрался до Безночного Города. Всё было залито кровью, которую, видимо, ещё не успели убрать. И он сразу вспомнил о том моменте, что происходил буквально день назад. Он вспомнил, как держал тело Яньли, как оно леденело в его руках, как после он пустил в ход Печать, и как потом погрузился в полную тьму, как из него высасывали все остатки светлой энергией, вгоняя лишь алчность и гнев. А потом…а потом он вспомнил, как Лань Чжань прилетел за ним, как вытащил из этого кошмара, и как он потом обнимал его.       Слёзы сами хлынули потоком. Он знал, что нужно быть сильным, сожалеть больше не о чем, но не мог. Малейшее воспоминание о Лань Чжане наполняло его сердце болью и тоской. Он больше никогда не сможет увидеть его улыбки, не сможет выпить Улыбки Императора, не сможет взять его за руку и шептать всю ночь напролёт слова о любви, и он больше никогда не сможет извиниться перед всеми, кому доставил столько боли.       Сзади послышались шаги, сопровождающиеся звоном ножен и колокольчика. И, не будь Вэй Усянь бывшим заклинателем, что прожил рядом с нынешним главой больше, чем нужно, он бы никогда не догадался, что это Цзян Чэн, пока бы тот не заговорил.       — Эй, кого я вижу? Да это же наш всемогущий Старейшина Илин — Вэй Усянь! Что, решил посмотреть, всё ли здесь убрано, чтобы навести ещё больший беспорядок? Неужели, тебе мало? — Цзян Чэн и сам чувствовал, как начинает подрагивать, как эмоции выползают наружу, но тот лишь продолжил. — Да как ты смеешь приходить сюда? Знаешь как мне было тяжело, пока Яньли хоронили?! Нет, не знаешь! Тебя же не было здесь, когда весь кошмар закончился! Ты доволен, Вэй Усянь, скажи мне, ты доволен?! — Ваньин швырнул ему под ноги ножны. Это были ножны меча Цзинь Цзысюаня.       Вэй Ин не мог проронить и слова. Его тело словно парализовало. Единственное, что он мог, так это плакать. — Прости меня, Цзян Чэн. Я не хотел всего этого. Но…если бы они хоть немножко знали меня лучше, если бы они хоть немного почувствовали то, что чувствую я, может, ничего этого и не было бы, — Вэй Ин всегда хотел и желал людям только добра и всегда думал, что ему будут отвечать тем же, но сейчас его мысли были заняты не тем. Ему хотелось поскорее закончить всё это, но, видимо, Ваньин не собирался просто так оставлять его.       — Не хотел? Почувствовали? Ах, точно, ты же у нас бедный и несчастный! Потерял мать и отца в таком раннем возрасте, а о моих родителях ты подумал?! Они же приняли тебя в свою семью, а ты убил их! Я ненавижу тебя, Вэй Усянь! — Цзян Чэн обнажил меч. Рывок. И вот капли крови стекают по холодному лезвию, капая прямо на землю, тут же впитываясь в почву.       Он попал как раз туда, где когда-то было ядро Вэй Усяня, но…уже не важно. Его нет слишком давно, но боли от этого никогда не прекращались. Но… Цзян Чэн, никак не ожидал, что Вэй Ин останется стоять на месте, даже не пытаясь уклониться. Юноша тут же вынул меч из его раны, не веря собственным глазам.       Усянь скашлянул кровь, медленно кладя руку на рану, видя и чувствуя, как одежда пропитывается, оставляя бордовый оттенок, а где-то и вовсе ещё темнее. Вэй Ин начал делать шаги назад, при этом не сводя взгляда с Ваньина, понимая, что он идёт прямо к выступу, что он осознаёт свою погибель.       Цзян Чэн спохватился. — Вэй Усянь, что ты делаешь? Действительно решил закончить всё так? Ты…ты просто жалок! — но Усянь ничего не ответил. Вместо этого он лишь снял колокольчик и флейту с пояса, отдавая Цзян Чэну. — Прошу, отдай колокольчик Лань Чжаню, если он, конечно, жив. А флейту…можешь выкинуть, раздробить, уничтожить — сделать с ней всё, что пожелаешь. Прощай, А-Чэн. Я…я правда любил тебя. Будь счастлив, — это последнее, что он успел сказать, прежде чем сделал последний шаг назад и полетел вниз.       Сейчас для него было всё будто бы замедленно. Боль от раны расползалась по всему телу, не давая и возможности трезво мыслить. Он сдался. Вэй Усянь прикрыл глаза и произнёс лишь отрывок фразы: «Лань Чжань, я…» — а после мрак. Тело его будет изуродовано, а душу не смогут отыскать. Он умер. На веки вечные, оставив хорошие воспоминания о себе лишь в сердцах некоторых людей.

***

      «Вэй Усянь мёртв! Давайте же выпьем!» — и вправду, он мёртв. Мёртв уже как три года. Его ненавидят и никто не любит. Кроме одного. Того самого, который и по сей день остаётся верен ему и любит настолько, что не может без него жить. А настоящий виновник всех трагических событий навсегда останется безнаказанным. И лишь малое количество людей может услышать среди тьмы этот шёпот: «Я действительно умер?»

небольшое дополнение. К слову, идея данной экстры, если можно это так назвать, была взята из додзинси по МДК «Душа без имени».

      Струнки гуциня отзывались приятной мелодией. Столь изящные пальцы дотрагивались до них, играя точно по нужным нотам. Колени сложены в позу лотоса, накрыты одеяниями, гуцинь лежит перед его владельцем, а вокруг шастают светлячки, разгоняя эту тоску.       И, как не сложно догадаться, этим юношей был Ванцзи. Он играет расспрос уже два месяца, но никак не может найти его. Но, наконец, когда уже пальцы беспощадно болят, когда уже нет сил играть, маленькие голубые огоньки собираются воедино, и перед ним возникает душа. У неё не видно глаз, зато видно небольшие очертания одеяний, причёски и ярко выраженную улыбку. Существо облокотилось о гуцинь Ванцзи, как бы смотря на него, всё так же улыбаясь.       — Знаешь, а в общем-то, звучит очень даже неплохо. За всё время, что я блуждаю, ни разу не слышал чего-то настолько…спокойного, что ли, — наконец она заговорила. Или, будет точнее сказать, он. Лань Чжань решается задать первый вопрос.       — Как твоё имя? — Я не знаю. — Твой возраст? — Не знаю. — Тогда…от чего ты погиб? — К сожалению, и этого я не знаю. Ну что, красавчик, больше не собираешься задавать мне вопросы? — душа усмехнулась, всё так же «смотря» на призвавшего. — А ты, я смотрю, немногословен! Знаешь, у меня возникает от этого такое знакомое чувство, — существо развернулось, укладываясь на траву, уставляясь в небо.       — Ты каждый день играешь расспрос, кого-то ищешь? — Свою любовь, — существо было озадачено. Сколько он блуждает, но ни разу не видел и не слышал, чтобы хоть кто-то играл расспрос настолько долго, да ещё и разыскивал бы любовь…для него это было странно, но…так знакомо. Будто…ему кого-то напоминало подобное поведение.       — Вау! Это так здорово! — блуждающий вновь повернулся к Лань Чжаню, так же широко улыбаясь. — Знаешь, а ведь сейчас, наверное, и моя любовь где-то бродит, а я никак не могу её найти. Я не помню ни своего имени, ни от чего умер, но я точно знаю, что у меня был возлюбленный и что он погиб. Вот бы поскорее увидеться с ним, — Ванцзи лишь промолчал, намереваясь и дальше слушать юношу, словно, ему всё это время не хватало какой-нибудь болтушки под ухом.       — Но, даже если он и остался жив каким-то образом, то я бы хотел, чтобы он забыл меня. Мне больно представлять, как мой возлюбленный так же, как и ты, играет расспрос и не может найти меня. Это…очень больно, — наконец улыбка пропала с его лица. Существо и само не понимало, отчего ему так знакома манера речи этого человека.       — Но знаешь, раз уж я встретил тебя, то хотел бы поболтать с тобой. Конечно, я не уверен, что ты всегда будешь мне отвечать, но мне надоело блуждать без дела. Ну что, о чём поговорим? Я люблю поболтать, как ты мог уже заметить!       И они болтали. Все тринадцать лет и по сей день Ванцзи играет расспрос, находит эту душу, разговаривает с ней, но никак не может найти Вэй Усяня. А может, он уже его нашёл? К сожалению, они оба никогда не узнают об этом.