Всё зависит от тебя.- 2.

      С самого начала мир был разделен поровну: День и Ночь, Свет и Тьма, Добро и Зло, Учиха и Сенджу. Два клана - две противоположности. Один воюет за любовь, другой - защищается. Каждый считает свою сторону правильной. "Будь охотником, иначе будешь убит хищником" - главное правило в Мире Шиноби. В начале было всё просто: убивай, чтобы жить. Но потом всё стало усложняться - жертвы, лживые договоры, заранее задуманные контракты. Алчность людей не знает границ. Жажда силы, власти и территории - есть в каждом человеке. Учихи убивали Сенджу. Сенджу убивали Учих.       Хаширама Сенджу была известна во всем мире тем, что построила деревню вместе с Учиха Мадарой. И ее величайший геном - мокутон - вселял в людей и ужас, и восхищение. Сам по себе древесный элемент невероятно сложен. Дерево полна жизни, в отличий от других элементов в ней сосредоточены самое главное - вода и земля. Земля - холодная и твердая, не поддается контролю, гордая и терпеливая. Вода - текуча, быстра, легко ускользает от трудностей - может раствориться или заледенеть. И когда эти две стихий собираются в едино, то появляется оно - мокутон - живой гекке генкай.       Все считают Хашираму-Химе великодушной, смелой и всесильной куноичи. Ее силу предписывают чуть ли не к силе Бога. Собрав пальцы в замок она выращивала леса, передвигала холмы, воздвигала храмы, дома и целые замки. Без всяких печатей вылечивала себя, будучи Отшельником - Саннином. Ее все считали Богиней, готовы были преклонить колено и служить ей верно. Она была Богом. Богом Мира Шиноби. И никогда не смел возразить.       Хаширама жила по этим правилам - убивала врага и защищала родных. В то время дети не доживали до двадцати-тридцати лет. Погибали от рук шиноби в возрасте двенадцати лет, а то и меньше. Ее братья, самые близкие и родные души, покинули этот мир так рано, не познав вкуса жизни. Трудно представить, что она тогда чувствовала, но Химе справлялась. Шла дальше, гордо подняв подбородок и держа осанку прямо.       Но внутри каждого из нас есть что-то темное, что-то по настоящему чудовищное и холодное. Кто-то умеет это скрывать, а кто-то - нет. У человека всегда есть вторая личность. Что касается шиноби, то у них всё куда хуже. Если у монеты две стороны, то одна из них - приветливо улыбается снаружи, а вторая - уже готовит вам смертный приговор. - Так значит ты работаешь на меня?       Какузу сдержано кивнул, боясь выкинуть что-то не то, что может вывести из себя Химе. Хаширама обреченно вздохнула, уже точно запутавшись. - Вы вообще ничего не помните? - спросил Какузу. - Ну... Помню, но и как бы не помню, - задумчиво ответила шатенка. - Где мой брат? - Он... Решил отлучиться. - Вот как, - недоверчиво прищурившись, хмыкнула Хаширама и, встав с места, с вызовом посмотрела на Какузу. - И куда же? - Я не знаю, Химе, - сглотнул Какузу. - Вот как, - снова повторила девушка. - Что ж... Ладно.       Посмотрев на шкаф с одеждой, Хаширама махнула рукой в сторону двери, на что Какузу, поклонившись, покинул ее покои. Шатенка, открыв дверцу шкафа, обнаружила различные виды платьев, кимоно и юбок. Осмотрев все полки на наличие трико или шорт, Хаширама, не найдя ничего из нужных вещей, захлопнула дверь. Выйдя из своей комнаты, она посмотрела направо, потом налево. Сплошные коридоры. Не смотря на то, что дом двухэтажный, здесь можно было заблудиться. Решив начать с ближайшей комнаты, Хаширама начала обследовать весь дом.       Комнаты были странными. По другому не назовешь. В одной комнате были диковинные растения, которые пожирали небольших грызунов. В другой - место для молитвы. В третьей - зал для медитаций. Чем дальше Химе заходила, тем сильнее она стала сомневаться в том, что в прошлом она была нормальной. Ну вот скажите, какой нормальный человек станет разводить альпаку в доме? Ну или... Вот например:       Внутри было светло и солнечно. Вся комната была в зелени. Пол оброс травами, а стены и окна лианами. Был даже небольшой фонтанчик, где брызгались несколько рыбок. Но самым удивительным было то, что здесь свободно летали хищные птицы. Десятки ястребов, которые, увидев Хашираму, стали истошно вопить и махать крыльями. Одна из них с воплем пронеслась над головой Химе и, поймав на лету одной когтистой лапой рыбу из фонтана, приземлилась на поверхность старой мебели, которая срослась мхами.       Закрыв дверь, Хаширама почесала свой затылок. Целый зоопарк какой-то! И она пошла дальше. Открыв очередную дверь, она уже была готова к любой странности, но... вместо какого-то животного или растения обнаружила оружейный зал.       На столе лежали десятки ножей, сотни кунаев и тысячи сюрикенов. Стены были обвешаны разными видами холодного оружия. Были и топоры, и секиры, и клинки, и мечи, и косы с разной длиной рукояти, дубинки и даже три гунбая. На манекенах висели плащи на зиму и осень. - Однако... впечатляет, - пропела Хаширама.       Подойдя к одной из манекен, Химе провело рукой по блестящему металлу. Ухмыльнувшись, Хаширама стала бинтовать голени. Натянув через голову темный костюм шиноби, состоящий из трико до голени и водолазки, куноичи стала облачаться в тяжелую броню тёмно-красного цвета. Броня состояла из кирасы, наплечных и набедренных щитков. На наплечных щитках были изображены символ клана Сенджу.       Пару раз постучав носком сандалии, Хаширама топнула ногой, поудобнее устроив ноги внутри новой обуви. Поправив длинные волосы, Химе завязала бандану с символом лесного клана вокруг головы и улыбнулась своему отражению.       Сняв со стены один из клинков, Химе закрепила у себя на поясе и вышла из комнаты. Идя по коридорам, Хаширама слышала лишь свои тяжелые шаги. Выйдя из дома, девушка резко оттолкнулась от земли и удачно приземлилась на поверхность крыши дома.       Резкий порыв ветра ударил по лицу, заставив Химе немного поморщиться и прикрыть глаза. Длинные волосы откинулись за спину, прохлада тут же укутала всё тело. Уже вечерело. Небо стала кроваво-красным. Облака витали над деревней, но никакой угрозы на наличие дождя или ливня не было. Вся деревня готовилась к очередной вылазке. За пределами ворот деревни виднелись верхушки многовековых деревьев. Возможно там сейчас идет бойня. Смотря на шиноби, которые целовали своих детей и любимых, словно(а возможно) в последний раз и уходя в оружейную, Хаширама слегка хмурилась.        Война? Они считают это войной? Это еще не война. Какие-то слабаки из ничтожных кланов, которых собрал Песок не ровня Сенджу. Она уже видела войну. Настоящую войну, а не этот цирк. И она лучше всех знала, что война - худшая вещь на свете. Столько слез, крови и пота проливают шиноби за один день! Сейчас деревня способна отдыхать, а когда-то... Хаширама помнит как билась вместе с отцом на фронте без отдыха, еды и сна два-три дня подряд. И, уставшие, голодные, раненые, еле живые возвращались в лагерь, где падали на пороге дома. Вот это вот была война.       Услышав с боку свист ветра, Хаширама одним глазком поглядела на пришедшего. Тобирама стоял к ней боком, смотря на алое солнце, которая вот-вот исчезнет с горизонта. Тобирама был... такой другой. Хаширама, видя его, часто вспоминала свою мать. Он унаследовал ее внешность: белые волосы, темно-оранжевые глаза и мертвенная бледность. Даже трудно поверить, что они родные брат с сестрой. Ни характером, ни внешностью, ни даже способностями не похожи. Но всё же...       Хаширама жизни не пожалеет ради брата. Пусть порой он и злится на нее... Хотя, Хаширама многое подзабыла. Помнит лишь обрывками: войну между Учиха и Сенджу, ее похищение и сражение с Какузу, где Тобирама чуть не умер. И всё. Только война в воспоминании. Да, и еще... Мадара. Она помнит их первую встречу. Тогда она была более или менее контролируемой, более понимающей... А потом всё изменилось. После того как их с Мадарой разоблачили, Хаширама ожесточала, но возможно тогда в ее сердце что-то зажглось, ведь она запомнила его имя, наверное, на всю жизнь. А потом мама покинула этот мир. За ней и братья... Один за другим. Один за другим! И когда уже сил не хватало... Дальше она не помнит. Словно заснула и спала. И лишь сейчас проснулась. Уже взрослой, а не той маленькой девочкой. Девушкой, а не той назойливой коротышкой. И как ни крути в голове остались воспоминания как она взрослела. Но такое чувство, будто она смотрела на всё со стороны и лишь сейчас смогла в полной мере... жить. - Ты помнишь тот день, когда папа впервые взял нас на охоту? - нарушила тишину Хаширама. - Это было... для меня будто бы вчера. Мне было лет восемь, а тебе - семь. - Соколиная охота, - лениво ответил Тобирама. - Ты, я, Каварама и Итама. - Да, было время, - усмехнулась Хаширама. - Сразу после этого на следующий день скончался Каварама, - хмыкнул Тобирама. - Да, точно. Каварама, - задумчиво сказала Химе. - Наш младший брат. Знаешь?.. А ты изменился. - ... - Чего молчим? - усмехнулась старшая-Сенджу. - Ты будто бы избегаешься меня. А раньше так и бегал. "Сестра, покажи мне эту технику. Научи этому и тому" просил меня... А сейчас ты так и готов удрать от меня. - Ты не моя сестра, - посмотрев в холодные глаза сестры, прямо сказал Тобирама. - Пусть вы и одно целое, ты - не она. - Ах, ты про ту, что внутри, - прикоснувшись к груди, сказала Хаширама. - Да, моя сестренка, часть меня... На самом деле я и есть настоящая Хаширама Сенджу. А та, что внутри... жалкое подобие на шиноби. Она может лишь залечивать раны, а я по-настоящему использовать мокутон-но-джицу. Это она заняла мое место. - Я думал, что вы пришли к согласию. - О, да, в тот раз, - поморщилась она. - Помню. Меня чуть не поджарили... Знаешь? Я не чувствую ее. Она словно мертва. Внутри себя я не чувствую прежнего тепла. - Я тебе не верю, - шепотом сказал Тобирама и сжал кулаки. - Тоби, я же твоя сестра, - грустно ответила Химе. - Мы с тобой одной крови, мы - Сенджу. - За последний прошедший год я много чего понял, - смотря на небо, сказал Тобирама. - Я понял, что человек может меняться. И я понял, что братьями и сестрами можно быть не только по крови. Я потерял братьев, а сейчас лишился и сестры... Мадара и Изуна. Я бы никогда не подумал, что смогу назвать их своими... друзьями, и тем более БРАТЬЯМИ.       Словно кувалдой ей врезали по лбу. Тобирама со вздохом ушел, а Хаширама с приоткрытом ртом осталась на месте, ошарашено смотря на спину уходящего брата. Это было... поистине больно. Тобирама уже готов похоронить живую Хашираму, хотя... С одной стороны он был прав - она была не той, кого бы он хотел видеть. Может он просто привык к доброй и всё-прощающей Хаши. Может и ко мне привыкнет, - пробежала мысль в голове Химе.       Собрав немножко чакры, Хаширама отпрыгнула с крыши дома и, перепрыгивая здания, направилась к воротам деревни. Увидев Главу Сенджу, шиноби смиренно склоняли головы и радушно здоровались. На что Хаширама, не обращая внимания, резко оттолкнулась с очередной крыши дома и приземлилась на гигантские врата красного цвета. Смотря на всё вокруг с высоты птичьего полета, Хаширама вздохнула полной грудью.       Услышав топот ног, Хаширама устремила взгляд темно-карих глаз в сторону леса. Шиноби Тумана окружали деревню и, наставив клинки, бежали к воротам. А шиноби Конохи уже выходили из засады, атакуя врага. И Хаширама, спрыгнув, с красных врат, возглавила шиноби Листа.       Она не разбирала никого. Размахивала клинком, уклонялась от кунаев и уже входила в азарт. Звон клинков, крив падших, бешеный адреналин и всплеск крови оглушал все чувства, заставляя предоставить дело рефлексам. Ноги, словно в танце, двигались сами по себе: то пинали, то отпрыгивали, то замирали на мгновение.       С каждой минутой врагов становилось всё меньше и меньше, а на доспехах Химе всё больше и больше крови. И когда не осталось ни одного шиноби из вражеской страны, Хаширама посмотрела на уставших и запыхавшихся воинов Листа. И внутри нее появилось дикое желание еще раз услышать болезненный стон. Хотелось убить. Еще раз. - Хаширама.       От этого голоса девушка вздрогнула и обернулась. Изуна стоял у нее за спиной, держа в руках окровавленный клинок. Его взгляд был жестоким, словно смотрел он на врага. Хаширама неотрывно смотрела на него, удивляясь... Как же он похож на брата. - Тебе не стоит марать руки, - продолжил младший-Учиха. - Мы сами всё разрешим тут. - Изуна Учиха, - произнесла Химе. - Мне всегда было интересно... Насколько сладка твоя кровь, а? - Какузу и Муллан взяли на себя Южную сторону леса, - не обратив внимания, сказал Изуна. - Твой брат скоро направится на Север. Он просил меня передать... Кстати, Мадара хочет тебя видеть.       Хмыкнув, Хаширама закрепила клинок у себя на поясе. Обойдя парня, она направилась в резиденцию. Она так ненавидела этого Учиху, что хотелось вонзить клинок ему в спину. Но пересилив это желание, Химе направилась к Мадаре. По пути все странно смотрели на нее. А возможно просто удивились ее внешнему виду. С лица и волос сочилась кровь, как и с доспехов.       Буквально пинком открыв дверь, Хаширама вальяжно вошла в резиденцию, где Мадара, в форме Хокаге, сидел за столом и что-то писал. На шум он не обратил внимания, а вот на отвратный запах крови слегка нахмурился. - Я могу много чего понять, - начала свою речь Хаширама, - но ни ты, ни кто-либо другой не поспеет меня "вызывать". Если, в следующий раз, тебе понадобится моя персона, то ищи сам. - Как ты себя чувствуешь? - Мадара закрыл книжку и, встав со стола, подошел к девушке. - Ты решила помочь с защитой деревни? - Нет, решила поразмяться, - хмыкнула она. - Будь осторожна. В деревне есть предатель, - сообщил Мадара. - В прошлый раз этот некто чуть ли не лишил нас ценных генинов из клана Сарутоби и Шимура. Изуна пока что ищет шпиона. Но, пока что безуспешно. - С чего бы волноваться? Я - не твоя возлюбленная. Она сама себя убила, отдав тебе свои силы. Так что нечего... - Я верю, что она жива, - прервал ее речь Учиха. - Я знаю, что она есть. - Знаешь, Учиха? - усмехнулась Химе. - Ее больше нет. Смирись. Теперь есть только я. Вижу, многие ее любили... Теперь придется смириться с этим. Она не проснется. У нее нет сил. Шизофрения? Может быть. А возможно я и есть ее сила. Возможно, мокутон - это я. А сила Саннина - она. Совместить две бушующие силы невозможно. Она должна была лишиться либо мокутона, либо силы Отшельника. А сейчас я - мокутон - сверг ее. Даже не так... Не "сверг", а "ушла". Ваша обожаемая Химе сама лишилась силы Отшельника, передав тебе. А отдав мне сдерживающую чакру мокутона, вы разбудили меня. Так-то, ничего теперь не поделать. И даже если она проснется, то забудет всё. Сила Отшельника, для регенерации теперь у тебя. А значит вся ее сила в тебе. - Химе... Ты - не она, да. Знаю. Когда я смотрел на нее, мне в равной мере хотелось убить ее и одновременно - поцеловать, - сглотнув, сказал Мадара. - Когда я смотрел на нее, я испытывал неодолимое желание заключить ее в объятия, сильно прижать к себе. В ней самой, в ее взгляде было что-то нежное и коварное, неуловимое и такое близкое, притягательное и опасное. Этим она меня и привязала к себе. Быть может именно поэтому я так безумно люблю ее. И я теперь точно знаю, существует несомненно и другая любовь - тягостная, жгучая, безжалостная, когда люди одновременно ненавидят и обожают друг друга, для меня это сильнейшая связь, таких чувств я не испытывал больше ни с кем. Возможно Хаши тоже самое чувствовала и ко мне. Я - убийца, безжалостный и бесчувственный эгоист. Но она знала это. И не смотря на всё это полюбила меня, пересилив свою ненависть. А я... терпеть не мог ее добрый взгляд. Ее настырность и наивность. Ее силу и жажду "мира". Но всё равно я восхищался ею, любил. И это меня бесило. Так сильно выводило из себя, что я сходил с ума. Не мог понять что это. Люблю ли иль ненавижу? Но потом я на всё махнул рукой и... дал своим чувствам волю. Я всей душой и всем сердцем полюбил ее. И ты - не она. Я верну свои принцессу. И если она всё забудет - всё то, что с нами было - я заставлю ее влюбиться в себя столько, сколько надо. - Не знаю, что бы она ответила, но... Я лучше буду трижды проклята покойным моим отцом, чем полюблю тебя, - загробным тоном ответила Хаширама. - Я не знаю какой я была, но теперь я снова в игре. И Учихам не дам даже шагу без моего ведома ступить.       Как же она отличалась от прежней. Мадара готов был убиться на месте, лишь бы не слышать этот надменный голос и не видеть эти пустые глаза. Одна лишь оболочка, но личность другая. Теперь он был уверен, что полюбил Хашираму не за ее внешность, а за человечность. Сейчас Мадара буквально убить ее хотел. Этот противный голос... Эти глаза... Эта ухмылка! Всё его бесила! Но он всё равно чувствовал, что есть где-то там, внутри нее, может глубоко в душе, та самая Химе, ради которой Мадара не задумываясь отдал бы жизнь. И лишь эта мысль останавливало его. Хаширама уже уходила, лениво покачивая бедрами, словно дразня Мадару. Учиха задумчиво прикусил губу и, собравшись с духом, сказал: - Так значит? - сглотнув сгустившуюся слюну, Мадара пару раз моргнул, скрывая наворачивающиеся на глазах слезы. - Тогда может пари? Ты же любишь азартные игры?       Девушка остановилась на полпути и, обернувшись, с любопытством посмотрела на Хокаге. Кто-кто, а Мадара знал самые сильные и самые слабые стороны своей жены. И от игры в карты, выпивки, и хорошей вечеринки Хаширама никогда не откажется. - Слушаю тебя, - сказала Сенджу. - Помоги закончить войну. Идем со мной на поле боя, - предложил Мадара. - Коноха пока держится, но мы одни, а против нас Песок, Облако, Туман и Камень. Моей силы может не хватить, учитывая тот факт, что и запечатанные в предметы Биджу уже готовы вырваться на свободу. - Камень, Туман, Облако, Песок... Впечатляет конечно, но знаешь ли, против силы природы не попрешь, - усмехнулась Хаширама. - И что я получу в замен? - Всё, что твоей душе угодно, - медленно и отчетливо сказал Мадара. - Абсолютно всё? - недоверчиво сощурилась девушка. - Абсолютно всё, - кивнул Учиха. - Слово я сдержу, ибо честь дороже жизни.       Хаширама задумчиво стала покусывать ноготок большого пальца. Забавно вышло. Не сказать, что она сомневается в Мадаре, даже наоборот - она уверена в его верности. Да вы только представьте - сделка с Мадарой Учиха, который ставит на кон всё - и свою жизнь, и даже жизнь своего клана. Нереальное предложение от которого не то что живой, даже мертвый не откажется.       Шатенка вытащила из ножен кунай и, сделала надрез на правой ладони. Потом выжидающе уставилась на Мадару темно-карими, холодными глазами. Поняв чего она хочет, Мадара тоже сделал надрез кунаем на правой ладони и протянул раненую руку в сторону девушки. Хаширама приблизилась к нему и, ухмыльнувшись, пожала ему руку своей окровавленной рукой. Наступила гробовая тишина и лишь капли крови - Учихи и Сенджу - капали на деревянный пол. - Прежде скажи мне, ты хоть что-то ко мне чувствуешь? - спросил Мадара, сжимая ее руку в своих. - Да, чувствую. А я ведь полюбила тебя когда-то, - усмехнулась Хаширама. - Того самого десятилетнего мальчика. Но... сейчас эти чувства в прошлом. И я не буду, как вторая моя половина, сходить по тебе с ума. - Если чувствуешь, значит моя Химе еще жива, - ответил он и убрал окровавленную руку. - И я верну ее. - Что ж, удачи, - хмыкнула Хаширама, слизав со своей руки каплю крови. - Но не забывай, что ты должен мне одно желание. И ты исполнишь, что бы там ни было. Отдашь всё, чего бы я не просила. - Разумеется, - шепотом ответил Мадара. - Я всегда держу слово.