Всё зависит от тебя.- 2.

      Дверь со злостью захлопнулась, чуть ли не вылетев из петли. Изуна, пнув рядом лежащий пуфик, яростно взвыл и рухнул на кровать. Сжимая подушку в объятиях, а потом начиная душить, бить, выбросил в сторону. Злость буквально лилась из него через край. Кровь бурлила в жилах, нервы стучали в висках. Еще чуть-чуть и он побагровеет от злости.       Злиться было не на что. Ну почти не на что. Не считая того, что, в каком-то смысле, из-за него Хаширама пробудилась. И не считая того, что опять сгорел склад с оружием. Месяц прошёл, а он так и не может найти засранца, который передает информацию другим деревням. Не может найти шпиона. Одного... И что же сейчас сказал бы Таджима? "Поднимай свой зад и продолжай раскрывать дело!" - так бы он сказал. Но сейчас у Изуны всё из рук валилось. Лучше полежит. Никому вреда не будет.       В деревне всё не так. Всё так изменилось! Шиноби стали нервничать и бояться войны. А ведь в начале готовы были в пекло кинуться. И брат весь нервный и покинутый. Ходит как зомби, не ест, не спит и даже перестал возвращаться домой. И так редко стал улыбаться. Сердце кровью обливается, стоит только посмотреть на Мадару, который сидит за столом Хокаге и разгребает бумаги. Он же шиноби! Шиноби, а не какой-то дипломат!       И не только Мадара. Все перестали "жить". Перестали улыбаться, смеяться, пропала прежняя сплоченность. Раньше по субботам все - Мадара, Изуна, Мито, Тобирама, Хаширама и Какузу - сидели в доме Сенджу за чашкой горячего шоколада с пирогом. Играли в карты, пели, танцевали, шутили, рассказывали смешные истории и просто наслаждались в кругу семьи.       Кто бы мог подумать, что он, Учиха Изуна, назовет неизвестного шиноби, Узумаки и двух Сенджу своей семьей? Но так оно и было. Он так привык к ним, что еще месяц назад и не представил бы, что с ними случится такая проблема. Всё так навалилось... Война. Предатель-шпион в деревне. Бушующие Биджу. Хаширама, лишившаяся своего рассудка.       Изуна побаивался Химе. Да что там он? Все чувствовали агрессию с ее стороны и у всех дрожали коленки. Мадара, пусть и не боялся ее силы, но всё же чувствовал страх - страх потерять любимую. И почему же он всё еще верит, что его любимая всё жива внутри этой маньячки? Мадара целыми днями молчал и вообще не обращал внимания ни на что. Даже война ему казалась какой-то второстепенной проблемой. С новой силой, что он получил благодаря глазам Изуны, он бы мог поставить все другие Страны на место. Но сейчас у Мадары просто не было стимула и желания что либо делать.       Изуна был в бешенстве. По другому не назовешь - не злость, не ярость и не просто ненависть. А что-то большее, что-то такое, что растет с такой силой внутри, в груди, испепеляя все его человеческие качества, как - понимание, терпеливость, толерантность и спокойствие.       Он видел, как брат смотрит на него. Винит, хотя в этом его вины вообще нет. Может и есть, но он делал это неосознанно. Он просто хотел вернуть Химе, ту самую прекрасную и божественную, а не то, что они пробудили. Может Мадара и неосознанно злился, но Изуна всё же сам чувствовал ненависть. У эти взгляды со стороны Какузу и Тобирамы, которые с легким укором смотрели на него, будто пытались самих себя обнадежить, что в этом нет никакой вины Изуны.       Но Изуна ненавидит себя всё равно! Ненавидит нее потому, что упреки отчасти верны, напротив, он обвиняет себя потому, что ненавидит себя. Он всё усугубил. Было хуже - война. А теперь еще и Хаширама, которая в любой момент может слететь с катушек и разрубить любого с закрытыми глазами и кровожадной ухмылкой на лице. - Изуна, ты тут?       Услышав голос Мито, Изуна перевернулся на бок и закрыл глаза. Когда в его комнату вошла Узумаки, он продолжил притворяться спящим. Девушка со вздохом осмотрела его и присела на край кровати. Пробежав глазами по комнате, она решила прибраться пока он "спит". Поставив на ноги пуфик, вернув на место подушку и собрав разбросанные бумаги, Мито собиралась уходить, как вдруг заметила семейный портрет на тумбочке.       На картинке было пятеро мальчиков, Таджима и его жена - женщина с иссиня-черными волосами, что свойственно всем Учихам и такая добрая улыбка. Впереди родителей стояли пятеро мальчиков, обнявшись вместе. Беззаботная улыбка играла на их лицах и счастье в невинных глазах.       Мито плохо знала о прошлом Мадары и Изуны, но их отличить она смогла. Изуна, будучи самым младшим, стоял посередине, рядом с братом, Мадарой, который, видимо, был средним ребенком в семье. Смотря на их мать, на лице которой замерла добродушная улыбка, Мито была удивлена: как же Мадара и Изуна похожи на нее. Те же мягкие черты лица, форма глаз, цвет кожи и взъерошенные волосы. По глазам матери было видно, что она не так проста, как кажется. Она точно была дамой с характером. - Красивая, - нарушила тишину Мито.       Когда послышалась возня в пастели, Мито обернулась к Изуне, который, собрав ноги в позу лотоса, смотрел на нее. - Мама, - ответил Учиха. - Да, она была очень красивой. - Она была куноичи? - Еще бы, - улыбнулся он. - Папа говорил, что полюбил ее за отвагу и несгибаемую волю. Не знаю. Я ее плохо помню. - Ты был младшим в семье? - Да. Самым младшим, - улыбнулся Изуна, будто вспомнил старших братьев. - Ты вспоминаешь их? - грустно спросила она. - Тебе больно? Мой брат тоже пал на войне. - Мито? - М? - удивилась девушка. - Закрой глаза, - попросил Изуна, на что Мито послушно прикрыла глаза. - Видишь темноту? Это моя жизнь брата. Мне лучше умереть, чем видеть его смерть. Я многих потерял, и если Мадара сломается под гнетом Жизни, то я постараюсь умереть раньше него хоть на пару минут. Больно ли мне? Всегда и постоянно. Стоит только вспомнить, внутри меня поднимается огненный ураган, заставляя снова чувствовать ненависть к Сенджу. - Война забрала жизнь многих, - прошептала Мито. - Странное ведь, не считаешь? Месть странная штука - когда кто-то убил близкого тебе человека ты убьёшь его, считая это возмездием, но и у этого человека есть родственник который отомстит тебе. Замкнутый круг. - Но Хаширама смогла разломить этот круг, - зажмурив глаза, шепнул Учиха. - Хаширама, - улыбнулась Мито. - Может она всегда была такой, какой мы ее видим? - Нет, - не согласился Изуна. - Даже самый весёлый человек после смерти близкого ему человека, станет угрюмым и надменным. Закроется от мира и будет ждать своего часа, чтобы показать всем свою боль, которая накапливается с каждой секундой. И Мадара был таким. Но его боль Хаши-чан сама приняла, разрушила его стену, впорхнула в душу и согрела его ледяное сердце. Я благодарен ей за это. Мадара - единственный, кто остался у меня. И я сойду с ума, если увижу его смерть. Он многое пережил... Несправедливо. Он заслуживает всего наилучшего! - Любая несправедливость — всегда угроза для справедливости, - задумчиво ответила Узумаки. - Человек, познавая любовь, рискует познать ненависть. Это произошло практически со всеми. Все так ненавидели друг друга и не доверяли. Хотели убить кланы друг друга, но... Всё изменилось. - Толку-то? - прыснул Изуна. - Я всё испортил. Одной войны как будто мало было. А теперь и Хаширама... - Но Хаширама, будь она какой-либо, всё равно - Хаширама! - нахмурилась Мито. - Мы должны радоваться, что она вообще жива!       Изуна промолчал и перевел взгляд в сторону, будто его вдруг стали и интересовать стены своей комнаты. Мито, не дождавшись от него ни словечка, с разочарованным вздохом встала и покинула дом Учиха. Идя по улицам деревни, девушка злилась. Злилась на Изуну, на себя, на всех окружающих. Увидев Какузу, который сидит на крыше четырехэтажного здания, Мито направилась к нему. Перепрыгнув все препятствия, подошла к нему и села рядом. Какузу не обратил на нее никакого внимания, но и скрыть горечь в глазах не смог.        У Какузу были пугающие, но одновременно - завораживающие глаза. Белки были красными, а зрачки темно-зелеными. И сейчас в этих глазах было столько боли, что даже без слов было понятно, что он сейчас чувствует. Сейчас бывший нукейнин был обычной форме чунина. На лице - маска, скрывающая всё, вплоть до самого носа. - Как ты? - осторожно спросила Мито. - Выглядишь уставшим. - Всё нормально, - тихо ответил Какузу. - Всё будет хорошо. Слышишь? - словно пытаясь поверить в свои слова, сказала Узумаки. - Всё обязательно будет хорошо! - Сомневаюсь, - вздохнул парень и, встав, встряхнул пыль с трико. - Мне надо проверить округ деревни вместе с Муллан. Извини. - Нет, ничего, - грустно ответила Мито. - Будь осторожен.       Какузу посмотрел на нее своими грустными глазами и, кивнув, спрыгнул с крыши. Мито вдруг подумалось, что Какузу сейчас больнее всех. Даже Тобирама, Мадара и Изуна выглядели лучше, нежели этот одинокий шиноби. У Какузу не было ни родных, ни близких. Даже друзей нет. И лишь они - Мито, братья Учихи и Хаширама - красили его будни. И особенно Химе, которая стала ему чуть ли не Богом и Богиней, заставляла его жить дальше. А сейчас он будто лишился веры в лучшее. И Мито волновалась за него. Казалось, что парень в любой момент сдастся и шагнет в объятия к Костлявой.       И его боль можно понять. Его никто не любил. У него не было никого. О его прошлом никто не знает, но видя, как он не любит вспоминать былое, уже ясно, что ничего радужного с ним не происходило. Он работал убийцей, крал, продавал трупы... А потом его словно приняли. И не друг или близкий, а та, которую он хотел убить. Какузу чувствовал себя счастливым рядом с теми, кого может назвать друзьями. Рядом с Мадарой он чувствовал себя его младшим братом. Рядом с Изуной и Тобирамой - лучшим другом. Рядом с Мито и Хаширамой защитником. А сейчас всё затрещало по швам. И он бы всё отдал, лишь бы вернуть те лучшие моменты назад.

***

      К вечеру Какузу, Изуна и Тобирама собрались в резиденции, чтобы помочь Мадаре. А Мито пришла позднее, помогала своему клану с Биджу, которых запечатали в тыкву. В резиденции было абсолютно тихо и абсолютная сосредоточенность. Четверо сидели с бумагами в каждом углу стола, разбирая бумаги. Обычно было наоборот. Раньше бумаги витали в воздухе, лежали под столом или в углу кабинета. А Изуна, Тобирама, Мадара и Какузу вместо работы пили саке и наслаждались вечером, забросив все дела подальше. И Мито была бы рада вернуть те дни.       Увидев Мито, которая пришла помочь, Мадара кивком поздоровался и продолжил работу. Остальные молча продолжали разгребать бумаги. Когда Узумаки собиралась просить работы для себя, почувствовала боль в животе. Схватившись за больное место, она осела на пол. - Мито? Всё хорошо? - обеспокоенно спросил Тобирама, подбежав к ней.       Узумаки достала из под одежды зеленый кристалл и сжала в руке. Какузу, Мадара и Изуна, стоя рядом с ней, немного испуганно поглядели на ее сжатый кулак. - Чакра закончилась, - нарушила тишину Мито, показывая кристалл циркония. - Чакры Какузу не хватает для сдерживания Лиса. Без чакры Хаширамы-чан я не смогу долго держаться. - Пока придется довольствоваться этим, - со вдохом ответил Мадара. - Хаширамы сейчас "нет" с нами. - С чакрой земли можно усилить печать. И пока что только я могу наполнять твой кристалл, - ответил Какузу. И, взяв цирконии в руку, направил свою чакру, "подзарядив" его. Вернув кристалл Узумаки, бывший нукейнин снова заговорил. - Это пока всё, на что я способен. Прости. - Но, Хаширама... - хотела было вставить слово Мито, но ее прервал Изуна: - Пока Химе с нами нет, придется как-то уживаться со всей этой проблемой. - Но... - Нельзя подпускать ЁЁ к Биджу, - заговорил Тобирама. - Кто знает, что она сделает. Мы должны обезопасить деревню от ее любой выходки. - Что вы несё... - Тогда надо собрать шиноби, - поддержал Мадара. - Из клана Шимура есть Муллан, - продолжил Какузу. - Ее называют куноичи, которую благословила Земля. - Да, с ее-то силой, - фыркнул Изуна. - Но, ребята... - Тогда поставим ее во главе, - вывел вердикт Хокаге.        Мито с раскрытым ртом слушала их. Они будто уже поставили на Хашираме жирный крест. Слыша их, Мито не могла поверить, что они дошли до такого, что теперь будут следить за ней. И дальше они говорили всё хуже и хуже. Не в силах больше всё это слушать, Узумаки что есть мочи закричала: - Хватит!       Замахнувшись рукой, девушка одним взмахом дала пощечину Мадаре. Все шокировано уставились на разъяренную Узумаки, а Мадара отступил назад держась за покрасневшую щеку. Мито сжимала кулаки, будто сейчас взорвется и побьет всех. Все шиноби удивленно смотрели на девушка, которая вот-вот заплачет от безысходности. - Темноте не покорить темноту, это лишь свету подвластно! - накричала Мито на всех парней, еле сдерживая слезы. - Ненависть никогда не одолеет ненависть, такая сила есть только у любви! Что с вами стало?! Что за бред вы несете?! - М-Мито, - промямлил Изуна. - Ты же Учиха Мадара! - схватив старшего-Учиху за плечи, Мито плача, стала кричать на него. - Соберись! Соберись, черт возьми! Будь же храбрым! Будь же сильным! Ты же Хокаге! Ты же Учиха! Ты же Мадара! Я столько всего слышала о тебе, о твоей доблести и отваге! Не может быть такого, что бы тот, кем я восхищалась еще до знакомства, был такой размазней! Хаширама-чан жива! Ты же ее муж! Любишь ее! Так полюби и эту Хашираму! Полюби, что бы твоя любимая, что спит внутри нее, почувствовала теплоту своего любимого! Твою теплоту!       Мадара, сглотнув ком в горле, опустил взгляд, а Мито ударив его кулачком по груди, развернулась к Изуне и Тобираме. Глаза уже покраснели от слез, щеки пылали от злости. - А вы! - закричала Узумаки, обращаясь к альбиносу и младшему-Учихе. - Что на вас нашло?! Вы же избегаете друг друга! Думаете, что я слепая?! Вы же так прекрасно ладили! Защищали друг друга в бою! Как братья! Нет здесь вины Изуны! Это я предложила Какузу взять чакру с кристалла, а Изуна лишь помог! Кто знал, что так всё обернется?! Нет здесь ничьей вины! Даже если и есть, то виноваты все мы ровно одинаково! - А ты, Какузу! - всхлипнула Мито, посмотрев на бывшего нукенина. - Ты же говорил, что Хаширама - твой Бог... Ты же говорил, что сделаешь всё ради нее! Так делай! Делай как раньше - улыбайся ей, смейся, помогай! А ты что?! Убегаешь от нее! Пытаешься скрыться, лишь бы не видеть ее! Раз она твой Бог, то будь верен ей! Вы... все, - рыжеволосая заплакала уже в голос, закрыв лицо и упав на колени. - Вы же семья... Вы все!       Изуна опустился рядом с ней и, взяв ее руки, отлепил их с ее заплаканного лица. Мадара и Какузу присели рядом с ней на колени и стыдливо опустили голову. А Тобирама сел рядом с ней, приобняв за плечи. И всё же... Ее слова подействовали. Они все стали забывать, что какой бы Хаширама ни было она всё равно Хаширама. Придется ее либо принять, либо убить. Второе они не сделают. А первое сделать будет труднее. - Прости, - прошептал Мадара. - Ты права. Мы все виноваты отчасти. - Да. Если Хаши... Нет, моя сестра, - поправил сам себя Тобирама. - Если моя сестра всё еще где-то там внутри нее, то... Я добьюсь ее. Я должен любить свою сестру какой бы она ни была, потому что мы брат с сестрой. Потому что она всё равно моя сестра. И как бы трудно ни было, я опять полюблю ее. И возможно... - ... что тогда она изменится, - продолжил фразу альбиноса Какузу. - Мы не будем ее заставлять, но... - ... Хаши-чан всё равно станет прежней! - заключил Изуна и улыбнулся. - А может даже лучше! - Может тогда эти две стороны Хаширамы смогут ужиться в одном теле, - улыбнулся впервые за долгое время Мадара. - Мы будем ждать. Решение лишь одно - ... - ... любить ее, - все в унисон закончили слова Хокаге. - Прости...       Мито стерла слезы с лица и, посмотрев на эти четыре мордашки, которые стали ей семьей , улыбнулась. И они справятся. Ведь Мито знала, что ненависть можно победить лишь любовью. Не избегая, не убегая и не прячась, а приняв ее сущность и простив все ее грехи.